В стране водяных

      Тарталья стоял у обрыва, не бросая ни единого взора на бушующий внизу шторм. Волны, ударяясь друг о друга, продолжали вести ожесточённые споры, параллельно вступая в борьбу со скалами.       Внизу послышался громкий всплеск воды — это одна из неугомонных волн разбилась о твёрдый камень.       Лишь блеклый свет луны освещал тень Архонта на краю. Его выточенный временем взгляд устремился вперёд, а решительная улыбка проскользнула на влажные губы. Ветер подхватил огненные пряди, концы которых сияли глубоким синим светом, таким же ярким, как и глаза Бога.       Тарталья сначала тихо, однако с каждым мгновением, набирая громкость, засмеялся. Чистый смех, верно ребёнка, подхватываемый ветром разносился по округе.       И как будто не было пятисот лет правления, кровавых сражений и мириад убийств.       Будто он не видел собственными глазами смерть своих братьев и сестёр, протягивая руки к их изуродованным трупам.       Будто Царица не умерла в его объятиях, последней волей защитив любимого предвестника от себя же.       Будто он молча не лишился того, кого впервые полюбил.       Тарталья смог спасти и повести за собой нацию, однако ему не удалось удержать рядом тех, кто спас бы его самого.       Аякс, не прекращая смеяться, обернулся, словно ища кого-то. И пускай с вечно молодого лица не сползала улыбка, в терпких синих глазах, слегка покрасневших будто от слез, не было ни намёка на веселье.       Аякс сделал шаг, больше не ощущая твёрдости опоры, навстречу неугомонному морю, бушующему в шторме, и крепким, однако сточенным временем и водой, скалам.       Больше не ощущая твёрдости опоры, он понял, почему Барбатос так любил свободу.

***

      — Вот те на, да тут не протолкнуться! — восклицал Аякс, резко подбрасывая руки вверх. — Давно ж я не бывал на столичной ярмарке.       Чжун Ли шёл чуть поодаль, дабы разглядеть все и вся. Пестрые шатры расположились по всему периметру, народу скопилось столько, что потеряться в толпе было раз плюнуть, а от криков зазывал даже к собственному внутреннему голосу приходилось прислушиваться. Чжун Ли чувствовал будто попал в одну из сказок Снежной, которые Тевкр любил слушать перед сном. На каждом шагу людей развлекали шуты и скоморохи в ярких разноцветных нарядах, стар и млад, сельчане и купцы с улыбкой наблюдали за ними.       Столичная ярмарка на протяжении месяца объединяла людей разных сословий: говорят здесь можно встретить даже Предвестников. В прошлом году ярмарку в разное время посетили достопочтенные мэр Пульчинелла и госпожа Арлекино, а когда-то даже сам Тарталья заглядывал прикупить себе пару безделушек. Увы, в наше время лишь старики хорошо помнят это. Несколько десятилетий назад Архонт поддался снежным бурям королевства, заморозив собственное сердце и закрывшись от народа.       — Простите, — на Чжун Ли налетела темноволосая девушка лет четырнадцати, так торопясь поспеть за подругой, что не заметила задумчивого мужчину перед собой. Она тут же встрепенулась, пару раз небрежно поклонилась, продолжая тараторить извинения и вновь помчалась дальше. Чжун Ли хотел было предупредить, чтоб впредь была осторожней, ведь это опасно в первую очередь для неё, но девушки уже и след простыл.       Вдруг его что-то коснулось: горячая, мягкая ладонь крепко обхватила руку Чжун Ли.       — Чтоб не потеряться, — подмигнул Аякс с озорной улыбкой на лице. — Пошли посмотрим, куда все так спешат.       Чжун Ли позволил вести себя за собой, вглядываясь в профиль Аякса, отмечая даже самые мелкие детали. Например, на носу у него была небольшая горбинка, явно ставшая последствием одной из драк, а около левого глаза маленьким крестиком расположился крошечный шрам от колющего предмета. Несмотря на внешнюю дружелюбность, Аякс действительно был не только свидетелем, но и главным участочком многих стычек и драк, однако Чжун Ли почему-то совсем не удивлял этот факт. Сам он себе никогда не признавался, но именно такие люди его и привлекали: бойкие и дерзкие, не боящиеся бросить вызов, глядя в лицо. Аякс, конечно же, был из таких.       В синих глазах расцветал интерес, Чжун Ли видел, как метался чужой взгляд от лавки к лавки, рассматривая и впитывая каждый кусочек от атмосферы. Аякс жалел, что так давно не посещал подобные места и что рядом не было его братьев и сестры — они ни разу не выезжали из Морепеска с тех пор, как он забрал их к себе.       Однако Аякс не чувствовал себя одиноким. Ему нравилось находиться в этом всеобщем ажиотажи людей. Они не смотрели на него с восхищением и страхом в глазах, не искали подвоха. Едва ли те, кто обратил сегодня внимание на Аякса, уделили ему даже секунду своих мыслей. Сейчас он не Архонт, сейчас он…       А кто он?       Деревенский паренёк Аякс, воспитывающий троих детей и удачно получивший работу в столице?       Правдоподобно, но все же ложь. Маска на лице может смениться, однако пятьсот лет жизни стереть из памяти не получиться. Также как и выгнать Тарталью из Аякса.       Чжун Ли, заметив, как в глазах напротив погасла та самая искра интереса, осветившая чужой взгляд, крепче сжал руку Аякса, привлекая его внимания. Тот удивлённо развернулся, пытаясь понять откуда идёт дискомфорт, и лишь только осознание прокралось в голову, а взгляд остановился на Чжун Ли, щеки его в миг налились румянцем.       — О чем задумался? — легко посмеиваясь с реакции Аякса, спросил Чжун Ли.       — Сожалею, что Тоня, Антон и Тевкр не увидят здешнюю суматоху, — кривая смущенная улыбка проскользнула на обветренные губы. — Им бы понравилось.       — Уверен, ты ещё не раз сможешь их сюда привести, — Чжун Ли поймал взгляд Аякса, который во всю пытался спрятаться от него. — Ты очень хороший брат.       Очертание улыбки пропало с лица Аякса, а только пойманные глаза опустились вниз. Нет, он не такой. Если бы он действительно был хорошим братом, ему бы не пришлось хоронить изуродованные трупы собственных родных в сырой пропахшей кровью земле в тот день. Но Чжун Ли не должен этого знать, Аякс не даст гонению прошлого испортить его прибывание в Снежной. И вновь, надев на себя маску игривого юноши, он, прищурившись, потянул Чжун Ли за собой.       «Каков лис» — вертелось у того в голове, однако на губах светилась нежная улыбка. Каждая, даже молчаливая секунда с Аяксом вызывала в нем трепет, цветами распускавшийся из самого нутра.       — Чжун Ли! — воскликнул Аякс, неожиданно остановившись. — Водил когда-нибудь хоровод?       — Не думаю.       — Могу тебя обрадовать: сейчас ты этим займёшься, — Аякс в хитрой усмешку сузил свои глаза. — Не смотри на меня так, у тебя все получится.       — Я не силён в любых видах искусства, — «кроме боевого» — хотел было добавить Чжун Ли. Танцы, действительно — не его конёк. Он больше был наблюдателем, а не участником, любил впитывать движения других, наслаждаясь каждым плавным взмахом изящных рук лиюэйских танцовщиц.       — Я буду рядом, — потянув за собой в сторону веселившихся под музыку людей, пообещал Аякс. Чжун Ли не мог сказать ему «нет».       На главной площади, центре ярмарки, столпилась многочисленная толпа. Десятки людей кружились в одном большом хороводе, нескованные правилами, импровизируя и веселясь, они несли свои чувства в танце, наполняя ими округу. Внутрь хоровода иногда выбегали пары, желая показать себя всему миру. В такие моменты бродячие музыканты, игравшие для людей на площади набирали темп, музыка становилась более ритмичной и громкой, все ещё оставаясь аккомпанементом для смеха и возгласов людей.       Аякс и Чжун Ли успели протиснуться в толпу танцующих прежде, чем они сменили направление. Аякс сразу влился в общее настроение, верно капля дождя в море, в то время как Чжун Ли растеряно смотрел не него, не позволяя себе расслабиться, будто ожидая приказа: что делать дальше?       — Просто веселись, — улыбался Аякс, поймав чужой непонимающий взгляд. — Впусти любовь в своё сердце и тогда поймёшь жителей Снежной и, может быть, меня.       Не успел Аякс договорить, как пара девушек схватила его за руки, кружа и смеясь. Он повелся на их настрой, позволяя окутать себя танцем и продолжая ритмично отстукивать ногами, но уже придерживая обеих дам.       Каждое его движение было выточенным, правильным, несмотря на, казалось бы, очевидную импровизацию. То как прямо держалась его спина, какими идеальными были все взмахи и притопы. Аякс, определённо, чувствовал музыку, позволял ей разливаться внутри морями, вести себя течениями рек.       Он был теми игривыми волнами, за которыми Чжун Ли любил наблюдать с высоты птичьего полёта, на возвышающихся скалах побережья Гуюнь. Смотря на Аякса, он понял, что хаос, сочащийся из юноши, был им же просчитан. Чжун Ли вспомнил их поединок, тогда могло показаться, что определить, как поступит Аякс во время схватки, было невозможно, ведь тот попросту не думал, а действовал по инстинктам. Однако Чжун Ли ошибся: каждое движение, каждый взгляд на противника был просчитан настолько искусно, что складывалось ощущение, будто Аякс — необузданная стихия, неконтролируемая и безумно опасная.       — Не стойте столбом, — кто-то подхватил Чжун Ли под руку, звонко смеясь и вовлекая в пару. Оторвать взгляд от все ещё кружащегося в окружении девиц Аякса не хотелось, однако стоило посмотреть на ту дерзкую особу, что так бесцеремонно повела его за собой.       Каково было удивление Чжун Ли, когда он понял, что это была та девчушка, что врезалась в него по пути. Стоило сразу догадаться, куда она так спешила.       — Думаю, словесных извинений недостаточно, — улыбнулась она, прокружив себя в руке Чжун Ли. — А вам определённо требуется больше практики.       Дерзость этой девчонки достигала несоизмеримых размеров, но не сказать, что это смущало Чжун Ли. Нынешняя хозяйка ритуального бюро в Ли Юэ, с которым у него сложилось тесное сотрудничество, была той ещё проказницей. Было что-то общее в этих двух девушках, например, та хитрая искра, сверкавшая в их глазах.       Девчонка будто растворялась в музыке, пускай и не была слишком умела, игриво подмигивая каждый раз, когда ее нога застывала в опасной близости от Чжун Ли.       Однако он быстро перестал наблюдать за ней, механически ведя танец и ища глазами Аякса.       Одна из девушек, что выкрала его от Чжун Ли, кружилась с Аяксом в самом центре площади, вместе с ещё несколькими парами, которые переодически менялись партнёрами.       Маленькая проказница, заметив, как ослабла хватка на ее руках и какими безучастными стали движения партнера, нахмурилась и хотела было дернуть его пожёстче, но, проследив за приунывшим взглядом, нахально ухмыльнулась.       Чжун Ли и не заметил, как его тянут в самое сердце танца, занятый наблюдением за Аяксом, за его улыбками и игривыми подёргиваниями бровей, что проскакивали на красивом лице во время очередного перехода партнеров.       — Не забудьте сказать мне спасибо, — беря Чжун Ли под руку, приглушаемая музыкой его маленькая партнерша гордо задрала голову.       Танец вошёл в свой пик, когда музыка стала громче, а народ в хороводе ритмичными хлопками сопровождал каждое движение. Все внимание остановилось на шести парах в центре.       — Даже не думайте оплошать, — последнее, что услышал Чжун Ли перед тем , как, кружась, сменить партнершу.       Он предпринял ещё одну попытку найти среди танцующих Аякса, но в голове лишь всплыл его голос: «Впусти любовь в своё сердце и тогда поймёшь жителей Снежной и, может быть, меня».       Аякс попросил его наслаждаться моментом, проникнуться его страной и народом, стереть границы наций и просто-напросто веселиться. А он вместо того, чтобы отдаться ощущениям, лишь цеплялся за что-то, вернее кого-то, кто мог бы подсказать ему, что чувствовать и делать.       Чжун Ли прислушался к музыке, стараясь выцепить в ней что-то, что поведёт его, найти свою «полярную звезду». Скрипка, льющая свою мелодии, звучала совершенно иначе, чем Чжун Ли когда-то ее слышал. Надменная, она вырывалась из общего настроения, однако совершенно не портила кампанию, ведя за собой остальные инструменты. Дерзкая и игривая совсем как Аякс.       Чжун Ли не заметил, как его партнёрша вновь сменилась, зажмуривая глаза и отдаваясь инстинктам. Ноги сами находили нужное положение, и его движения уже не казались такими вымученными и неловкими. Сердце подстроилось в такт хлопкам зрителей. Он будто парил над землей, отстукивая каблуками в ритм скрипки.       И вот звучание остальных инструментов притупилось, позволяя дерзкой певице блеснуть ярче всех.       Чжун Ли не видел ничего вокруг себя, кружась и позволяя искренней улыбки проникнуть на его лицо. Дыхание сбивались, сердце намеривалось выпрыгнуть из груди, а последние аккорды уже были готовы прокричать в толпу.       Музыка остановилась, когда Чжун Ли почувствовал, как кто-то поймал его за талию.       — Чжун Ли?       — Аякс?       Чжун Ли удивлено хлопал глазами, будто не понимая, где он находится, и почему чьи-то крепкие руки прижимают его к себе. Чужое прикосновение обжигало кожу даже через плотный материал дорогого пальто. Казалось, на бледном теле по приходе домой можно будет найти ожоги в форме ладоней.       — Ну и ну, а говорил, что танцевать не умеешь, — на выдохе прошептал Аякс. Его и так румяные от мороза и не только щеки приобрели бардовый оттенок. Вся напускная уверенность юноши тут же растворялась, когда между их с Чжун Ли губами оставался лишь один несчастный вершок.       — Боюсь, мне бы не помешало пару уроков от такого мастера как ты, — слишком мягко произнес Чжун Ли, забывая, что они находятся у всех на виду.       — Да ну тебя, — смущено отвел взгляд Аякс, проклиная собственные дурные мысли, так не вовремя крадущихся в голову. — Пошли лучше купим чего-нибудь, а то уже глазеть начинают.

***

      — Заморские товары только у нас! — Зазывал один из скоморохов, одетый на лиюэский мотив, — Только у нас можно приобрести восточные пряности Сумеру и лучшие украшения Ли Юэ. Не стесняйтесь! Подходите!       Чжун Ли любопытно взглянул в сторону, откуда доносился энергичный голос зазывалы. Его родная Гавань представляла собой огромный рынок — торговля была основой экономики Ли Юэ — поэтому Чжун Ли чувствовал себя в таких местах, как ярмарки, абсолютно комфортно. Шум и гам, толпы и очереди нисколько не смущали его, а лишь вызывали интерес к самым обсуждаемым лавочкам и их товарам.       От Аякса не ушли не замеченными яркие искры в глазах Чжун Ли, стоило тому только услышать о чем-то связанном с Ли Юэ. Мешочек моры, пускай и приятно тяготил внутренний карман кафтана, но все-таки слишком залежался там. Конечно, Аякс хотел побаловать Чжун Ли на ярмарке, для этого они сюда и пришли. Он, правда, наделялся прикупить ему что-нибудь, отсылающие к местному колориту, вот только за всю их небольшую прогулку, Аякс как не выискивал, взгляд не цеплялся вообще на за что дельное! Может стоит искать что-то близкое самому Чжун Ли, что-то, что сможет избавить его сердце от тоски по родным местам.       Лавка, расхваливающая свои товары восточных регионов Тейвата, так и манила Аякса. Маленькая часть Ли Юэ посреди Снежной разве это не то, что могло заинтересовать Чжун Ли? Посмотреть на привычные глазу вещи со стороны жителей Северного Королевства.       Аяксу стоило лишь поймать янтарный взгляд, как он сразу все понял: они думали об одном.       Вокруг лавки скопилась небольшая толпа, разинувшая рты от блеска драгоценных камней, привезенных из торговой столицы.       — Ну и цены у вас, товарищ, это ж только богачи позволить могут, — угрюмо пожаловался мужчина, почесывая бороду. — Сто тысяч моры за сушенную траву! Да я в огороде сорняков нарву и тое лучше будут.       Не успел владелец ничего ответить, как недовольного гостя и след простыл, а на его место тут же втиснулась пара из двух молодых мужчин. Купец сразу обратил внимания на богато одетого иностранца: полы его пальто были обшиты золотом, а на вороте красовался роскошный чёрный мех зверя, по слухам происходящего от одного мифического существа, настолько сильного, что мертвое тело его до сих пор осталось нетронутым.       Богач внимательным взглядом стал рассматривать представленные на обозрения товары. Глаза его зацепились за выставленные на прилавке композиции из засушенных цветов Ли Юэ. Живые растения бы не выдержали перевозку до Снежной, а счастливчики не приспособились бы к климату, так что засушить их было единственным способом представить столь прекрасные виды перед людьми севера.       — Вижу у вас утонченный вкус, господин, — улыбка чистой лести скользнула на лицо купца. — Знаете ли вы, на какое чудо обратили внимание?       Чжун Ли отвлёкся от рассматривания композиции из голубых цветов за стеклом, переводя взгляд на владельца лавки.       — Каким бы я был глупцом, не зная одно из прекраснейших растений моей Родины? — он очаровательно улыбнулся, прежде чем продолжить, но уже глядя на Аякса.       — Эти цветы зовутся глазурными лилиями. В древние времена жители Ли Юэ говорили, что глазурные лилии впитывают прекрасные воспоминания и молитвы земли, на которой распустились, формируя их в удивительный аромат, — Чжун Ли невесомо провёл рукой по стеклу, защищавшему растение. — В наше время искусственно выращенные цветы не способны источать настолько сильный аромат, что и дикие, однако сейчас увидеть глазурную лилию в полном цвету в дикой природе - действительно большая редкость.       Аякс не отрываясь наблюдал за Чжун Ли во время его монолога и, пускай он знал всю историю этих цветов уже многие века, не позволял упустить себе ни словечка, зачарованный чужим голосом.       — Я смотрю, Вы действительно эксперт в диковинах Ли Юэ? — Купец вновь попытался привлечь внимание не только богатого, но и образованного покупателя. — Думаю, Вы, как никто другой, понимаете ценность столь прекрасных цветов. Поэтому, если Вы так в них заинтересованы, я готов отдать их всего за сто семьдесят тысяч моры.       — Сколько? — переспросил Аякс, пытаясь провести в голове некоторые расчеты. Чжун Ли задумчиво прислонил одну руку с подбородку: действительно справедливая цена.       — Не стоит удивления, Аякс, — успокоил он друга. — Цена за одну свежую глазурную лилию, ввиду их ценности, составляет пятьдесят тысяч моры. В данной композиции представлено три цветка, и пускай они засушены, мало какие купцы берутся доставлять столь хрупкие товары до Снежной. Поэтому я бы сказал, что цена за это произведение искусства вполне соответствует стандартам.       Что Аякс, что торговец за прилавком, смотря на Чжун Ли после его речи, непонимающе хлопали глазами. Никто из них не ожидал, что он выдвинет такую речь. Даже сам владелец лавки считал, что цена за эти несчастные цветы излишни завышена, но все же надеялся на человека подобного Чжун Ли, оценившего столь нестандартную вещь.       — Мы возьмём композицию из цветов, — подал голос Аякс, потянувшись рукой во внутренний карман кафтана. — И флакон духов из шелковицы, «Тоскующую фортуну».       Чжун Ли хотел было остановить Аякса, пытающегося за него заплатить, но получил от него полный уверенности взгляд.       — Аякс, не стоит, это достаточно большая сумма, я могу без проблем все оплатить с помощью резер…— Он не успел договорить, пытаясь нащупать в карманах пальто мешочки с морой. — Ох, кажется..       — Кажется ты забыл мору, — подхватил недоговорённое Аякс, будто знал, что так и произойдёт, уже выкладывая тяжёлый куль монет на прилавок. — Не смотри на меня так, Чжун Ли, я вовсе не смеюсь над тобой.       Говоря это, Аякс игриво прикусывал губы, стараясь сдержать смех. Ну кто мог его винить, если он знал, чем кончится поход по магазинам с Сяншэном. Нет, с Чжун Ли.       С Чжун Ли.       Здесь только Чжун Ли.       — Спасибо за покупки, Господа. Приятно иметь дело с такими образованными людьми. — Довольный купец упаковал только что купленные товары, приложив к ним небольшой свёрток. — Давно у меня не было столь обаятельных клиентов, так что не сочтите за лесть мой небольшой подарок.       Чжун Ли взял свёрток в руки, задумчиво рассматривая.       — Это гребень, украшенный камнем кор ляписа, — кивнул ему торговец. — Надеюсь, вам придётся по вкусу.       — Большое спасибо, — Чжун Ли хотел было добавить что-то ещё, как вдруг кто-то рядом тихо вскрикнул, попятившись на него. Аякс во время успел потянуть дипломата за руку, прижав к себе.       — Спасибо, — прошептал тот, пытаясь понять, почему народ на улице стал копошиться.       Люди начали сдвигаться ближе к лавкам, толкаясь и передавливая друг другу ноги, но освобождая главную дорогу.       Аякс изумлённо вертел головой в поисках причины странного поведения вокруг, крепче сжав руку Чжун Ли в своей, настораживаясь. Он поймал вопросительный взгляд раскосых глаз, будто спрашивающих: «Что-то случилось?». Рассеяно пожимая плечами, Аякс продолжал рассматривать удивлённых и копошащихся людей. Чжун Ли, не отводящий от него взора, заметил, как дернулось чужое горло в один момент, а пронзительный синий во взгляде потемнел. Причину этому странному поведению искать было не зачем, она сама приблизилась к ним громким звоном серебра и постукиванием тяжёлых каблуков.       В сопровождении двух фатуи, чьи лица были спрятаны за темными масками, по выложенной гравием дороге, к ярмарке отчищенной от снега, двигалась статная мужская фигура. Шаги были медленны и чётки, взгляд устремлён вперёд. Казалось, что мужчина одновременно наблюдает за каждым из присутствующих.       Это был Панталоне, девятый из Предвестников Фатуи.       Поговаривают, что ему не хватает лишь пару миллионов моры, чтобы обогнать саму Волю Небес по богатству.       Народ, все ещё изумлённо глядящий на Предвестника, слегка побаиваясь, вновь сделал шаг назад, однако ни Чжун Ли, ни Аякс не сдвинулись с места.       В это время Панталоне продолжал двигаться вперёд, не обращая никакого внимания на реакцию простого люда. Его глаза были слегка прищурены, а на губах застыла, казалось бы, мягкая улыбка. Однако именно этот образ невинного божества, что он создавал вокруг себя, наводил жуть на всех в округе.       Медленными, точными шагами он подошёл к лавке с лучшими товарами Востока. Торговец за прилавком тут же неуклюже склонился.       — Здравствуйте, господин Предвестник, — не поднимая глаз, едва ли не дрожащим голосом, поприветствовал он. — Какая честь принимать столь достопочтенного человека.       — Не стоит, — мягко осадил его Панталоне, слегка наклонившись, дабы рассмотреть товары, однако взгляд его скользнул на пару, стоящую в нескольких метрах от него. Предвестник еле сдержал удивлённый вдох, когда понял, кто эти люди, следом не давая широкой усмешки скользнуть на его лицо.       Аякс неосознанно выдвинулся чуть вперёд, прикрывая Чжун Ли, лишь только почувствовал чужой взгляд.       Тут Предвестник отвлёкся от созерцания прилавка, выпрямившись и повернувшись к паре. Сложив руки в замок, он ещё раз присмотрелся к Чжун Ли, не отдавая ни одного взгляда Аяксу прежде, чем заговорить:       — Господин Чжун Ли, если не ошибаюсь? Должен признать это довольно неожиданная встреча.       Чжун Ли вышел вперёд, поравнявшись с Панталоне и вспомнив о своих обязанностях как посла Ли Юэ.       — Соглашусь, не ожидал, что наша первая личная встреча произойдёт вот так, а не на будущем официальном мероприятии. — Чжун Ли подал свободную руку для приветствия. — Рад познакомиться с вами в живую, господин Регратор.       Панталоне протянул из под тяжелой шубы руку, когда по его запястью скатился гладкий голубоватый браслет. Взор Чжун Ли зацепился за украшение Предвестника, было в нем что-то знакомое, верно, он видел его не впервой. Но это мысль быстро упорхнула из его головы, словно кристальная бабочка при виде людей, лишь стоило Регратору подать голос:       — Очень рад, что такой уважаемый гость, как вы, интересуется городскими мероприятиями. Даже мы, Предвестники, в сферу занятости не всегда можем посетить столь важные для народа события.       — Снежная очень гостеприимная страна. Местный климат легко компенсируется тёплыми сердцами людей, поэтому, должен сказать, это одна из самый приятных рабочих поездок на моей памяти, — Чжун Ли держался изо всех сил, чтобы не перевести взор на Аякса во время своего ответа. Ведь именно этот человек начал открывать Снежную не как страну северных ветров и грубых нравов, а как зачарованную ледяную сказку, в которой хотелось остаться.       — Однако сердце все же тоскует по родной Гавани, — Улыбнулся Панталоне, переводя взгляд на прилавок с товарами.       — Верно, как и вы, — заметил Чжун Ли, слегка изогнув бровь. Ему было известно, что знаменитый девятый Предвестник был выходцем Ли Юэ. И даже если бы он этого не знал, одежда под тяжелой шубой, внешность и лёгкий акцент говорили сами за себя.       Панталоне ничего не ответил на оговорку дипломата, а выражение его лица оставалось схожим с маской. Лишь медовые глаза наконец-то оценили человека, стоящего рядом с Чжун Ли.       — Рад, что вы уже нашли себе друзей, — он вновь сложил руки в замок. — Не изволите познакомить нас?       — Конечно, — Чжун Ли с нежностью взглянул на Аякса, однако не давая тёплому чувству в груди отразиться в голосе. — Это Аякс. Он вызвался показать мне город и окрестности.       Тарталья не слушал Чжун Ли: он нечитаемым взглядом смотрел на своего Предвестника, как бы намекая: «тебе следует забыть об этом». Панталоне был безусловно опасен: он делал все ради собственной выгоды, мечты, покрытой слоем золотых монет. И кто знает, как банкир мог распорядиться новой информацией.       — Знакомое у вас лицо, господин Аякс, — Панталоне прищёлкнул языком. — Мы с вами не встречались раньше?       — Конечно, встречались, — Тарталья вдруг в миг откинул всю враждебную ауру, которую излучал секунду назад, становясь беззаботным юношей. — Я работаю у вас в банке, господин Регратор. У меня яркая внешность вот все и запоминают.       — Действительно, припоминаю — Предвестник поправил свои очки, придерживая их за серебрёную душку. — Буду рад увидеть вас вновь. В Банке.       Озорство резко пропало из глаз Тартальи, оставляя пустую оболочку глубиной с море.       — Господин Предвестник, может стоит вам что-то подсказать? — владелец лавки, что попал в первый ряд развернувшегося действия, почувствовав, как атмосфера вокруг стала накаляться, мастерски перевёл внимание всех присутствующих.       — Ах, да, — Панталоне развернулся к лавке, — с этой суматохой совсем забыл, за чем я пришёл. Извольте показать изделия с полуночным нефритом.       — Конечно, сию минуту, Сударь.       Тут же перед Предвестником появился небольшой деревянный стеллаж со всевозможными украшениями из драгоценных пород Ли Юэ.       Панталоне с интересом осматривал каждую деталь изделий, особое внимание уделяя кольцам.       — Полуночный нефрит и вправду безумно красив: напоминает гладь ночных небес, — Регратор одним движением кисти подозвал к себе Чжун Ли. — Вы только взгляните!       Длинные пальцы, покрытие чёрной тканью, аккуратно взяли кольцо, поднимая его над головами двух мужчин.       Небольшое серебряное колечко с крапинками полуночного нефрита по окружности. Украшение совсем недостойное такого человека как Панталоне, однако тот не мог оторвать от него взгляда.       — Что скажите, господин Чжун Ли? — Предвестник передал ему кольцо.       Чжун Ли покрутил его, внимательно разглядывая блестящие камешки, сосредоточиваясь, будто готов подслушать их звонкие переговоры. Минералы несли в себе истории, наблюдаемые ими многие века, и Чжун Ли мог чувствовать настроение, которое творилось вокруг них.       — Нефрит в этом кольце высшей пробы. — Чжун Ли ещё раз оглядел украшение, кивая себе. — На первый взгляд оно кажется простым и блеклым, но лишь истинный ценитель сможет увидеть его красоту и достоинства. Хороший выбор, господин Панталоне.       Чжун Ли вежливо улыбнулся Предвестнику, передавая украшение обратно. Тот внимательно смотрел на него, будто пытаясь что-то осмыслить, а после обернулся к купцу:       — Я беру это кольцо. Сколько?       — Сто сорок тысяч моры, сударь, — Купец старался не поднимать взгляда, разговаривая с таким влиятельным человеком.       Тут же один из солдат фатуи, сопровождавший своего господина, подошёл к прилавку с двумя тяжёлыми мешочками моры.       — Благодарю, господин Предвестник.       — Не стоит, — усмехнулся поведению купца Панталоне. — Просто продолжайте выполнять свою работу.       — А что касается вас, господин Чжун Ли, — Регратор развернулся к дипломату, — я очень рад с вами наконец-то познакомиться. Вы действительно невероятно любопытный человек, как про вас и говорят.       — Неужели моя личность настолько интересная тема для разговора, — удивился Моракс, настораживаясь. Предвестникам не следовало знать о том, кто он такой на самом деле.       — Не скрою, что есть несколько заинтересованных в вас людей, — взор Панталоне скользнул на Аякса, что выглядел нарочито беззаботным, но стоило лишь взглянуть в его глаза, все становилось ясно. В глубинах синей бездны зажглись огоньки гнева, а Регратору очень хотелось добавить в масла в огонь, однако он знал, что сейчас не время. Если дольше оттягивать забаву — впечатление от неё станет лишь ярче. — В любом случае, позвольте откланяться, благодарю вас за профессиональный совет.       — Был только рад Вам помочь. С нетерпением жду новой встречи. — Чжун Ли поклонился Предвестнику в манере Ли Юэ.       И Господин Аякс, — Панталоне улыбнулся попутчику Чжун Ли прежде, чем уйти, — буду рад встретить вас в банке.

***

      Панталоне вернулся к экипажу, задумчивая усмешка всю дорогу не сходила с его лица. Надо же какое удивительное совпадение: шпион Цисин, являющийся потенциальной опасностью для Снежной, весело проводил время в компании Архонта.       Архонта, призывающего не доверять королевству без Божества, однако готового убить собственного подчинённого лишь только он коснётся его драгоценного «дипломата».       Панталоне не был глуп, чтобы не заметить каким взглядом он смотрел на него, как неосознанно пытался утаить Чжун Ли, спрятать от чужих любопытных глаз.       Интересно.       — Господин Предвестник, — рядовой фатуи подошёл к нему, отдавая честь, — куда направляемся?       Панталоне взглянул в сторону ярмарки, на секунду задумавшись.       — В северо-западную резиденцию Доктора.

***

      — Давненько я так плотно не закупался, — Аякс похлопал себя по штанам в поисках ключа, поставив сумки с покупками у порога. — Признаться, было весело.       Чжун Ли ухмыльнулся, прижимая к себе два небольших свертка и рамку с композицией из глазурных лилий.       — Все же не могу не упомянуть, что я и сам был в состоянии за себя заплатить, но, — Чжун Ли отвлёкся на потуги Аякса попасть ключом в старый замок, — я благодарен твоей щедрости: это ценно для меня.       — У меня были лишние средства, которые я захотел потратить на своего друга, вот и все, — Аякс наконец-то попал в замок, радостно прищёлкнув языком. — Пора бы сменить эту чёртову дверь.       Чжун Ли тихо засмеялся.       Дом встретил их непривычным холодом и мраком. Каждый обманчиво ожидал, что сейчас по полу раздаться звук босых ступней, а прихожую наполнит детский смех. Однако мертвая тишина туманом окутывала все помещение. Аякс поёжился, издавая причудливый звук губами.       — Холодина какая, — вдруг он хитренько посмотрел на Чжун Ли. — Не сварганишь ли нам чая, дорогой?       Аякс игриво ткнул собеседника локтем.       — Ну же, побудь хорошей хозяюшкой?       Чжун Ли лишь хмыкнул, напущено строго смотря в синие глаза. Шепчущий искрами звук наполнил комнату, когда возле мужчины появился золотистый угловатый замок, угрожающе левитируя вокруг.       — Понял, понял, — сдался Аякс, слегка попятившись. Затылок все ещё помнил тупую боль в заснеженном лесу и повторения ее не хотел. — Угрожать он мне вздумал.       Чжун Ли гордо улыбнулся, радуясь этой маленькой победе без слов.       — Разложи вещи по их новым местам, — приказал он Аяксу, вздумавшему оставить сумки у входа. — А я пока заварю трудолюбивой хозяюшке чай.       Ах, ты! — Аякс игриво топнул ногой, придавая своему напускному гневу большей драматичности. — А ну-ка дослушай меня! Куда намылился?       Но Чжун Ли уже скрылся за стеной, даже не пытаясь сдерживать разразивший округу низкий смех.       Аякс лишь нежно улыбнулся, вслушиваясь в бархатные нотки. Как же он скучал по этому. Однако Чжун Ли был другим, непривычно живым, иногда даже слегка распущенным… Вот как бывает, когда тебя больше не связывают обязательства длиною в шесть тысяч лет.       Чжун Ли разглядывал собственное искаженное отражение в начищенном до блеска самоваре. Ещё в Морепеске он удивился такому забавному приспособлению жителей Снежной. Чайная культура Королевства очень отличалось от Ли Юэ. Однако хватило чуть меньше месяца, чтобы Чжун Ли привык к странным на первый взгляд вещам.       Неторопливо мыча себе под нос знакомую мелодию, название которой он уже не вспомнит, Чжун Ли убрал огниво с помощью которого разжег огонь для самовара, доставая пару гранёных стаканов. Тоже достаточно странной посуды до жителя Ли Юэ. Несмотря на это, Чжун Ли помнил, что видел в Морепеске пару фарфоровых чашек с изображением Рекса Ляписа в своём истинном облике — интересный сувенир. По состоянию посуды было видно, что ее используют чисто в эстетических целях, однако сердце Чжун Ли грело небольшое напоминание о Родине в заснеженных краях.       Самовар начал издавать бурлящие звуки, что свидетельствовало о закипевшей в нем воде.       Поддерживая за витиеватый подстаканник, Чжун Ли залил уже подготовленную заварку горячей водой. Он косо посмотрел на сахарницу в одной руке от него, кривясь, но добавляя в стакан Аякса три чайных ложки, «с горкой», белого песка.       — Чжун Ли, — раздался певчий голос за стеной, — чего ты там возишься? Я совсем продрог.       Через минуты нетерпеливый Аякс уже заглядывал ему за плечо, чуть ли не мурлыча, как кот, наблюдая.       Горячие дыхание юноши обжигало шею, казалось ещё чуть-чуть и он уткнётся в неё носом, ласкаясь. Руки Чжун Ли сильно сжали край стола, на котором готовился чай. Он старался сосредоточится на чем угодно, только не на назойливом лисе, что так удачно пристроился за его спиной. Такой манящий, до бездны притягательный. Знал бы сам Аякс, сколько усилий каждый день требовалось Чжун Ли, лишь бы не накинуться на него, не впиться в эти бледные, обветренные губы, не взглянуть в синие омуты, пестрящие взаимным желанием.       — Чжун Ли, — игриво протянул Аякс куда-то ему в шею, заставляя мужчину вздрогнуть. — Иди хоть переоденься, а то разодет как на праздник, и начнём чаевничать.       — По-моему кто-то прилип ко мне сильнее слизи слайма,— буднично заметил Чжун Ли, так и не решаясь посмотреть себе за плечо.       — Да ну тебя! — фыркнул Аякс, но отошёл, начиная внимательно изучать только приготовленный напиток. — Подскажи-ка, где мой стакан.       — Твоя сладкая смерть справа, — усмехнулся Чжун Ли, выходя из комнаты.       — Справа значит, — еле слышно повторил Аякс, сжимая карман штанов.       — Что это? — Тарталья скептично посмотрел на флакон, только поставленный Доктором на стол.       — Мощное снотворное, — оскалился Предвестник. — Смею предположить, что оно вам пригодится для нашей «договоренности».       Архонт взял флакон в руку, покрутив, чувствуя как в нем переливается жидкость.       — Усыпит даже Адепта, — хихикнул Доктор, но, поймав нахмуренный взгляд Тартальи, добавил. — Абсолютно безопасно и не имеет побочных эффектов, новейшая разработка.       Архонт кивнул, мысленно выдыхая. Это ради Снежной, ему важно знать, что представляет собой Чжун Ли.       — Ради Снежной, — прошептал Аякс, считая четыре назначенные Дотторе капли, что с тихими брызгами падали в чай Чжун Ли.       Спустя несколько минут, когда Аякс накрыл из того, что было в доме, стол, аккуратно поставив горячие стаканы по местам, в столовую вошёл Чжун Ли.       Светло коричневая однобортная рубаха, с левой стороны расшитая золотым узором, выделяла крепкую фигуру Чжун Ли. А Толстый чёрный пояс умело подчёркивал удивительно тонкую для мужчины талию. Аякс облизнул резко пересохшие губы при одном взгляде на вошедшего, совершенно забывая о том, что он должен сделать.       — У тебя вся одежда, будто ты идёшь на приём к Архонту? — не отводя взгляда от манящей фигуры, заметил Аякс.       Чжун Ли усмехнулся, присаживаясь за стол.       — Кто знает, может я случайно встречу Тарталью, лишь выйдя на порог, — он потянулся за стаканом, вдыхая аромат свежего чая.       — Действительно, а вдруг… — задумчиво улыбнулся Аякс, внимательно следя за каждым действием собеседника.       Что-то странное, ноющее наполняет грудь Аякса, когда Чжун Ли делает первый глоток. Хочется забрать напиток из его рук, не дать коснуться отравленной жидкости тонких губ, но он держится, подавляя совершенно ненужную эмоциональность.       Чувства в политике — главные враги, Царица прекрасно доказала это своим примером.

***

      Дверь в спальню Чжун Ли оказалась открыта. Неудивительно, наверняка он даже не успел расстелить постель перед тем, как его настойчиво потянуло во мрак.       Аякс склонился над безмятежным телом, подсознанием дрейфующем на берегах снов. Он невесомо, будто боясь спугнуть, коснулся лица Чжун Ли, нежно проведя по выступавшей скуле. От него невозможно было оторвать взгляда: истинное божество.       — Почти не изменился, — грустно усмехнулся Аякс. Сейчас Чжун Ли не мог оставаться вечно молодым, и красивое лицо также не обошло время, затаившееся в еле заметных морщинках у раскосых глаз. Однако Аяксу эти изменения нравились, они делали образ недоступного, возвышающего над ним более старшего Бога живее, настоящее.       Раньше дотянуться до величия Рекса Ляписа было невозможно, как бы Аякс не старался — достать не мог. И пускай они были близки, он знал, что заветные слова никогда не прозвучат из яшмовых уст.       Существу, рождённому, чтобы править и направлять смертных, не суждено было постичь их же чувств.       Вот только Тарталья был рождён Аяксом.       Возвышаясь над телом мирно спящего Чжун Ли, он вытянул руку, волнами, окутавшими запястье, создавая небольшой, но крайне острый клинок.       Один небольшой разрез, несколько струек крови — это все, что он него требуется. Это не сложно. Тарталья способен и на более жестокие вещи. Разве не он купался в крови своих врагов, будучи одиннадцатым предвестником? Не он разбивал армии сопротивления одним лишь взмахом руки во время Гражданской войны? Так почему же величественный Архонт медлил именно сейчас?       — Тебе нужно узнать его истинную сущность, Аякс, — что-то холодное коснулось его руки, направляя клинок. — Я бы поступил точно также, ты ведь и сам знаешь.       Аякс обернулся: человек, что появился за его спиной, разделял одно лицо с мирно спящем Чжун Ли.       — Хуандзю, — упоминания собственного творения, вызывало в нем теперь лишь брезгливость, — сейчас не время.       — Нет, мой милый Аякс, ты не прав, — свободная рука призрака прошлого направила лицо Архонта на себя.       — Не зови меня как он! — прошипел сквозь зубы Аякс, отводя взгляд.       — Я был создан для этого, разве нет?       Тарталья вырвался из холодной хватки, не в силах найти ни единого возражения.        — Ты слишком слаб, малец. В Бездне с твоим нравом не выжить.       Этот голос он узнал бы из тысячи. Скрик.       Аякс прижал клинок к себе, как когда-то в детстве. Оглядываясь по сторонам в тёмной комнате, он так не и смог найти владелицу голоса.       — Она пожертвовала собой ради чужого ей народа, но смог бы ты сделать нечто подобное для своего?       Одна из первых фраз, что услышал недавно вознесшейся Тарталья от Первого Предвестника. Боль, что Педролино пытался скрыть в своём голосе, заполняла не только самого Аякса, но и все земли Тейвата в тот век.       — Ради Снежной, — молитвенным шёпотом повторял Тарталья. — Ради моих людей.       Он наклонился к Чжун Ли, чья грудь размеренно поднималась и опускалась, наверно это один из немногих дней, когда дипломат мог спокойно, по крайней мере, ему бы так казалось, проспать всю ночь.       Тарталья взял его ладонь в свою: даже одного острого укола в палец было бы достаточно, нужно всего-то достать образец крови, но он колебался, не мог сделать человеку, что носил лицо его возлюбленного, его Бога, больно.       — Ты не воспринимаешь его как нечто отдельное, — будто прочитав мысли Архонта, заметил Хуандзю. — Я создан по образу и подобию Рекса Ляписа, создан тобой, однако он, — полупрозрачная рука указала на Чжун Ли, — он не мираж.       Тарталья опустил голову, до боли сжимая челюсти. Хуандзю не мог сказать того, чего сам Аякс не знает, поэтому его слова сделали ещё хуже.       Кто для него Чжун Ли?       Аякс почувствовал по-матерински нежное прикосновение к своим плечам.       — Мой любимый Предвестник, посмотри на меня, — ласковый, но приглушенный голос позвал Аякса.       Он громко сглотнул, не позволяя себе оторвать глаза от пола. Она мертва. Это лишь его больное сознание. Убеждал себя Аякс.       — Тарталья, мальчик мой, не уж то не соскучился по своей Богине, — игриво рассмеялся голос, а нежные прикосновения тонких рук превратились в настойчивые тиски. — Взгляни мне в глаза!       И он подчинился, не мог иначе. Тарталья — одиннадцатый Предвестник, который не может пойти против воли своего Архонта.       — То-то же, — полупрозрачное, такое же как у Хуандзю, запястье благосклонно провело по его мертвецки белой щеке. — Как же тебе тяжело, мой мальчик. Когда-то в твоих глазах сияла жажда битвы, жажда перевернуть этот мир, покорить, поставить на колени.       Женщина разочарована вздохнула, отводя взгляд от Предвестника, верно погружаясь в воспоминания о былых днях.       — А теперь, посмотри на себя, — она резко выкрутила лицо Аякса, заставляя его глаза встретиться со своими, чтобы в пустых белых омутах он разглядел, во что превратился. — Ты жалок! Разве стал бы Чайльд Тарталья, тот кому я доверила своё Сердце Бога, своё Королевство и людей, стоят на коленях и колебаться. Чайльд Тарталья разорвал бы любого, кто мог угрожать его Отечеству, а ты… Ты лишь пародия.       — Царица, — нищенским тоном, в котором не было ни капли былого божественного величия, прошептал Аякс.       Это не могла быть она, не могла быть его Богиня. Великодушная Царица стала единственной, кто приняла и поняла дитё Бездны. Нежная Владычица Любви до последнего вздоха оставалась милосердной. Именно сострадание ее и сгубило, подведя к эшафоту, выстроенному Небесами.       «Каждый заслуживает любви» — некогда говорила она, задумчиво улыбаясь. Педролино всегда презрительно хмурился на эти слова, однако первым обнажал меч перед теми, кто посмел перечить воли Ее Величества.

— Вспомни, зачем ты здесь.

— Что для тебя значит Чжун Ли?

— Не опорочь ее наследие, Тарталья.

— Ты должен заморозить своё сердце, иначе погибнешь, как она, и подведёшь к мраку всех нас!

— Даже собственные Предвестники его не уважают.

— Ты жалок…

      Множество голосов одновременно звучали в голове Тартальи, проникая в самые глубокие раны его сердца, царапая недавно зажившие шрамы. Разочарование, страх, гнев, боль, все возвышалось над ним огромной волной.       — Братец, я хочу быть как ты.       — Нет! Ты не должен быть как я, — впервые за все это время вскрикнул Аякс, голос, который он не слышал уже пять столетий, радостно прозвучал, казалось, возле него. — Это я виноват во всем, я не успел тебя спасти.       — Прости меня! Прости, прости, прости…

Прости

      Он не помнил сколько раз повторял одно заветное слово, словно читая молитву своему Богу. Губы дрожали от напряжения, а из глаз текли обжигающие лицо слезы.       Аякс не заметил, когда все прекратилось, когда жужжащие голоса остановили свой трепет. Он все ещё стоял на коленях, одной рукой сжимая чужое запястье; кинжал, что был сформирован из чистых вод, давно стал лужицей под ногами.       — Чжун Ли, — хриплым от слез голосом произнёс Аякс спящему телу, — ты достоин лучшего.       Он потянулся губами к крепкой руке, покрывая ее поцелуями, отчаянными, но нежными, верно последний раз прикасается к этому человеку.

***

      Аякс сделал шаг, больше не ощущая твёрдости опоры, навстречу неугомонному морю, бушующему в шторме, и крепким, однако сточенным временем и водой, скалам.       Больше не ощущая твёрдости опоры, он понял, почему Барбатос так любил свободу.       Ощущение полёта, казалось, стирало ограниченность сознания. Никогда Аякс прежде не чувствовал себя так открыто, но это не было похоже на ощущение крыльев за спиной, не было похоже на падение в Бездну, ведь теперь он знает, что его ждёт.       В синих глазах отражались звезды. «А что если и они лишь подделка?» — подумалось Архонту. Небосвод, что он наблюдал с рождения лишь фикция, ложь. Забавная мысль, совсем не та, которую ждёшь в своей голове, прыгнув со скалы.       Всплеск адреналина будоражил соскучившиеся по нему тело и разум. Аякс ощущал то самое ноющее чувство внизу живота, ожидающие подвоха, удара в спину.       Ах, как же он скучал!       Звук бушующих волн становился все громче, казалось, ещё чуть-чуть и они играючи заберут его с собой, как только мертвое тело соскользнёт с окровавленной скалы.       Но среди морских непосед была одна предательница, что взмахом руки своего повелителя поймала его тело словно в колыбель.       Тарталья широко улыбнулся, даже не стараясь успокоить вздымающуюся грудь, наконец-то его голова была полностью пуста.

***

      С рассветом алые капли крови на белоснежном снегу стали выделяться ещё больше — поистине прекрасное зрелище, считал юноша, стоя проседи заснеженной поляны.       Кафтан его был покрыт тёмными каплями крови, от неё слипся и чёрный мех на капюшоне, однако юношу это не волновало. Он смотрел на разбитый лагерь хиличурлов, чьи тела неподвижно лежали на запачканном битвой снегу.       — Чайльд Тарталья вернулся! — оскалился юноша, размазывая на лице чужую багровую кровь.       — Прости меня, сяншэн.