Мгновение, длиной во всю жизнь.

Утро. Звуки сигналящей машины, крики молодёжи и голубей, которые собрались кучкой под крышей здания, нарушая тишину. Но ни один звук не мог разбудить белокурую девушку, спящую на коленях измученной брюнетки, что не скажешь о Лауре.    Отряхнув голову от ненужных мыслей, женщина проснулась, открыла глаза и тут же схватилась за пульсирующие от дикой боли виски. Вчерашний вечер не прошёл бесследно. Память понемногу начала возвращаться и Лукина замерла в ужасе, взглянув вниз, на свои колени, где мирно сопела носом Третьякова.    "Неужели всё, не просто прекрасный сон! Что же делать? Как она отнесётся ко мне сейчас?" – вопросы бешенным роем атаковали женщину. "Хорошо. Без паники. Сейчас я просто пойду на работу, может она ничего не вспомнит? Какая же я глупая! Как я могла?" – вопросы, вопросы, на которые нет ответов.    Забыв про ужасную боль в голове, Лукина аккуратно положила Машину голову на подушку, а сама, одевшись, вышла из квартиры, не забыв вызвать такси.   Благо машина приехала быстро и брюнетка, красная не только от стыда, но и от излишнего волнения, села на заднее сиденье. Водитель, не без стеснения ухмыльнувшись, и глядя на зеркало посреди машины, обратился к женщине: "Смотрю у вас была очень горячая ночь?". – Вам следовало бы заниматься своей работой, а не лезть в чужие дела! – сгорая от возмущения, ответила Лукина нелепому водителю, а сама украдкой заглянула в пудренницу и обнаружила огромный засос у себя на шее.   После долгой дороги, учительница уже была в душе и пыталась хоть как-то расслабиться и забыться, но мелодия, исходящая от телефона, не дала сделать задуманное.  – Лукина, ты где? У тебя вообще-то дети без учителя сидят?! – негодовала Полякова.  – Тань, прости, я знаю. Просто вчера такое случилось! – Знаю я, звонила вчера мне в хлам пьяная. 3 часа ночи было, что-то сказать пыталась, я ничего не поняла. Так что бери свою задницу в руки и едь на работу, а после мы поговорим! Поняла? – Ко второму буду. – Вот и хорошо.   Желание охладиться испарилось, а идти на работу не хотелось напрочь, но тут ничего не поделаешь.    В светлой гостиной на большом диване выглядывала белая макушка. Будильник нарушил сон Третьяковой и та, недовольно фыркнув, начала просыпаться в неподвижной тишине. Но вот, звонок от мамы вновь нарушает покой квартиры и её обитателя.  – С добрым утром!  – Привет мам, спасибо, – недовольно ответила Маша.  – Ты уже в школе? Сегодня первый день после твоего отсутствия. – Нет, у нас нет первых двух.  – Ладно. Звоню узнать, как у тебя дела? Что нового? – Дела нормально. Нового, да вроде ничего, – и тут звонкая пощёчина в виде двух бокалов на столе и огромных синяков на шее. "Нет. Это не могло остаться с нападения. Неужели? Почему она ушла, ничего не сказав? Почему я ничего не помню?". – Маша… Маша, ты где? – настойчиво спросила женщина "на том проводе" телефона. – Ничего мам, всё в порядке. Пока. Мне нужно собираться в школу. – Позвони мне потом.    Длительные гудки говорили о том, что разговор окончен, а мысли блондинки до сих пор витали в воздухе. Вопросы, вопросы, на которые нет ответов.    Лукина уже была в школе. Изучая какой-то учебник, она бездумно крутилась на своём кресле. – У тебя учебник "вверх ногами", – будто из ниоткуда появилась беспокойная Полякова.  – Без разницы.  – Что вчера произошло?   Таня осторожно подошла к женщине и присела на корточки возле её ног. – Мы переспали.  – Ты и.. – Да, – глухо ответила Лукина, не дав договорить подруге. – А что было утром? Что она сказала? – Не знаю. Я ушла, ничего не сказав. – Ты же понимаешь, что вам придётся поговорить? Зачем ты повелась на соблазн? – Я не знаю. Я ничего не знаю! Мне страшно, страшно, что она отвергнет меня, страшно, что не захочет видеть и тем более страшно, за то, что кто-нибудь об этом узнает! – плача и истерике, уже кричала Лаура.  – Ну тише, тише. Всё будет хорошо, не плачь, – шептала бессвязно Полякова на ухо подруге, чтобы хоть как-то успокоить.   А тем временем Маша уже пришла в школу, перед этим встретившись с радостной Мари. Они вместе зашли в здание, обмениваясь разными историями за время их "разъединения". – Маша, а что это? – удивлённо спросила Буше, показывая взглядом на практически синюю шею. – Это… Это от рук осталось. Ещё не зажило, – быстро среагировала Третьякова.    "Хоть один плюс от нападения, будем надеяться, что она не подумала о другом. Нет, конечно, Мари моя лучшая подруга и я готова рассказать ей обо всём на свете, но об этом пока что не будет знать никто" – думала про себя девушка. – Понятно, досталось же тебе. Когда суд? – Суд? На следующей неделе, – отстранённо ответила девушка, находясь в своих мыслях. – Я вчера весь вечер физику решала. Задала нам по полной программе, а ещё и самостоятельную обещала, – негодовала Мари.  – А сегодня физика? – Да. Самое ужасное, что только могло испортить этот день. – А каким уроком? – Так вот, третьим. – Слушай, может прогуляем? – Маш, я не для этого весь вечер занималась. А ты можешь и не идти, никто же не знает, что ты сегодня придёшь? – Да ладно уж. Пойду. – Тогда пошли.   Лестницы, бесконечные коридоры и вот девушки перед ненавистной дверью кабинета номер 47.  – А где все? – быстро спросила Маша.  – Ещё 30 минут до урока, наверняка дома или в столовке, – ответила подруга. – Пойдём тоже.  – Маш, куда? – Куда нибудь, только не сюда. – Хорошо, но рюкзаки оставим.  – Ладно.   Маша и Мари без стука заходят в класс и перед ними предстаёт неожиданная картина. Лукина, уткнувшись в плечо деректрисы вздыхает от постоянных всхлипов, а та её успокаивает. Услышав скрип двери они обе обернулись на звук и увидели тех, кого хотелось бы видеть меньше всего. Лукина тут же попыталась скрыть взгляд, чтобы ученицы не видели покрасневших от слёз глаз, а Татьяна Алексеевна попыталась показать девочкам, что им здесь не место. Буше сразу сообразила. – Извините, мы пойдём.  – Мари, скажи своим одноклассникам, что физики сегодня не будет, – обратилась директриса.  – Хорошо. Маш, пойдём. – Да, простите, – присоединилась Третьякова к подруге.   Девушки вышли из кабинета, а Лукина окончательно "расклеилась". – Маш, ты чего сегодня такая рассеянная? – Я? Да ничего. Видимо не отошла ещё от нападения. – Интересно, что это с Лукиной? – сгорала от любопытства Буше. – Не знаю я. Но она наверняка не хотела бы, чтобы об этом кто-нибудь другой узнал. – Да, конечно. Пошли тогда в столовку сходим? – Мари. Мало же уроков осталось? Я наверное домой пойду.  – Уверенна?  – Да.  – Ладно. Давай, пока. Мне сегодня приходить? – Думаю не нужно, я одна побуду. До скорого.   В кабинете Полякова уже успокоила от дикой истерики и бесконечных слёз свою подругу, но появилась новая проблема в виде волнений Лукиной.  – Тань, она даже не посмотрела на меня. – Лаур. Послушай меня. Ей 16 лет, вы были пьяны, я, конечно, твоя подруга и всегда тебя поддержу, но давай думать мозгами.  – Я понимаю. Но что мне делать? Я не понимаю, что со мной происходит? – Давай я сейчас закончу работу, а ты едь домой. Я позже приеду к тебе и мы с тобой обо всём поговорим. Хорошо? – Да, хорошо.    Лаура Альбертовна надела пальто и отправилась вниз к главному входу. На лестнице она столкнулась с Машей. Ком снова подкатил к горлу, а глаза неприятно заслезились. Прикрывая лицо рукой, чтобы не было видно красных от слёз глаз, Лукина попыталась пройти мимо девушки. – Лаура Альбертовна. Не могли бы мы поговорить? – Маша? Прости, сейчас не получится, – быстро ответила женщина.  – Что-то случилось? Почему вы плакали там? – У тебя ещё много уроков? – Я уже домой собираюсь.  – Тогда давай поедим ко мне и там поговорим? Тебе удобно? – Да, конечно.    После этого не долгого разговора, они вызвали такси и отправились за город. Всю дорогу ни Маша, ни Лаура не проронили и слова, лишь украдкой поглядывая друг на друга. Спустя долгий час машина остановилась возле уже знакомого дома. Лукина открыла дверь для Маши, пропуская её в свой участок первой. В дом они зашли, сопровождая тишину. – Чай, кофе? – спокойно спрашивает Лукина, при том внутри волнение достигло точки апогея.  – У меня дежавю. – У меня оно было утром, только наоборот. – Поговорим сейчас? – Почему нет?   Спокойствие женщин удивляло, хотя на душе и в мыслях творился хаос. Неконтролируемые вопросы и многое другое мучали их, но внешне они были невозмутимы. – Мы были пьяны. – Ты жалеешь? – Я не знаю. Всё случилось быстро. Честно? Я ничего не понимаю, – мучаясь от безысходности, ответила Маша.  – Как же наша дружба? – С ней всё прекрасно. Конечно, если ты хочешь продолжать общение. – Тогда всё-таки чай или кофе.  – Чай.   Продолжительные разговоры обо всём на свете за чашечкой чая. Что может быть лучше? Казалось, ничто не сможет разрушить эту идиллию, но нет. Мелодия звонка, оповещающая об уже пребывшем госте, прерывает увдекательную беседу. – Ты кого-то ждёшь? – взволнованно спросила Маша.  – Точно… я совсем забыла. Полякова должна была приехать. – Как мы объясним моё нахождение здесь? – Мне нужно было сказать тебе раньше. Она всё знает, – поникла в голосу Лукина, и в комнате нависла тишина, снова нарушаемая настойчивым звонком. – Позже поговорим. Вызови мне такси, – настойчиво ответила Третьякова.    Маша пошла в комнату на втором этаже чтобы надеть верхнюю одежду, а Лукина открывать дверь и выполнять просьбу девушки. – Лаур, ну чего так долго. Не очень хотелось стоять у тебя под дверью! – обиженно парировала Полякова. – Тань, ну извини. Заходи пока, я сейчас сделаю звонок, – и с этими словами брюнетка ушла в гостиную.    В это время Маша спускалась с лестницы. Полякова, увидев девушку, стояла в полнейшем шоке. Она совершенно не ожидала увидеть здесь Третьякову, тем более после того, что произошло накануне. – Мария! Почему вы не были сегодня на уроках! – справившись наконец с шоком, начала директриса.  – Не самый удачный вопрос, Татьяна Алексеевна. Извините, вынужденна покинуть вас, – быстро проговорила блондинка и выбежала из дома, оставив множество вопросов за своей спиной.   Татьяна не медля пошла прояснить всё к своей подруге. – Лукина! Что происходит?! – Ты о Маше? – А ты как думаешь? – Ма поговорили. – И что? – вопросительно спросила подруга.  – Я не знаю. Мы не пришли к общему пониманию об этой ночи. Просто решили продолжить общение. Думаю, она уже забыла, – поникоа в голосе Лукина.  – А ты, как я вижу нет?  – Я уже не забуду об этом.  – Таак. Давай как мы с тобой забудем на время про это и просто проведём вечер вместе. Да? – Давай.   Один бокальчик вина перерос в неимоверное количество алкоголя, а уютный вечер, в ночную попойку. Коньяк, виски, вино, коктейли. Чего только не было в их организме. Уже под утро, не помня себя, снова разрыдавшаяся Лукина позвонила блондинке. Язык заплетался, а говорить в общем было сложно. Несмотря на трудности, брюнетка нашла номер Маши и вот, она уже слышит гудки в трубке телефона. – Лукина!?  – Машу.. иик… Машуунь! – расплылась в улыбке женщина, услышав полюбившейся голос. – Ты что, пьяная? – всё ещё недоумевая, спросила девушка. – Да мы… мы немножко… совсеем.  – Кто вы?! – Полякоова и я. – Вы хоть дома? – Да.   Волнение в душе Маши испарилось. Эта несносная женщина дома и с ней, ну не может ничего произойти, кроме боли головы утром.  – Ложись спать! Завтра вам работать вообще-то! – Машенька. Мы снова на "вы"? – разочарованно спрашивает Лукина, дав себе лёгкую пощёчину за свой проступок. – Будет так продолжаться, твои страхи воплотятся в жизнь! Я про тебя и твою пьяную подружку! – Она спи..ит. – И ты спи. – Спокойной ночи, моя лю… любоовь! – Ложись!   Продолжительные гудки в трубке женщины говорили о завершении вызова.    "Моя любовь? Что там, мать вашу, происходит? Нужно об этом поговорить с ней. За что мне это?!" – размышляла Третьякова. Впереди была целая ночь на новые мысли об этой, свалившейся на голову, женщине. "Почему? Почему я вообще её тогда поцеловала? А она. Она не оттолкнула, а наоборот затянула в эту тресину. А сейчас, моя любовь?"