Мгновение, длиной во всю жизнь.

  – Какой по счету бокал, Лукина? Может хватит, – залившись звонким смехом, шептала девушка. – Седьмой вроде. Или восьмой. Не помню я. – А что ты помнишь? – Многое… иик, – с трудом ответила старшая. – Мне кажется, нам хватит. Я уже изрядно пьяна. – Беспокоишься? Давай допьём вторую бутылку? Ну пожалуйста, – взмолилась женщина.   Блондинка ловко перехватила сосуд с рук старшей и побежала куда-то вперёд. Нерасчитав объём алкоголя в крови и подскользнувшись, Маша упала на пол. Медленно поднимаясь под пристальный взгляд брюнетки, она вернулась на диван.    Градус алкоголя был значительно больше допустимой нормы, поэтому всё, что происходило дальше, было укутанно белой пеленой, сопровождаемой звоном в ушах.    Маша реко развернулась и оказалась прямо возле лица Лукиной. Тишина. Чёткое дыхание, слышимое друг другом, казалось, даже за километр.   Мимолётный взгляд брюнетки медленно спускается с глаз на губы девушки. Пустота и нескончаемый поток мыслей "за" и "против" нарушаются нерешительным касанием. На губах женщина чувствует нежное прикосновение со вкусом сладкого вина. Секунда, и касание, полное сомнений и противоречий, перерастает в нежный поцелуй. Лаура обхватывает лицо блондинки руками, стирая все сомнения о предстоящем.    Воздуха становится катастрофически мало, но пальцы рук уже начали своё движение, исследуя шею девушки, чуть переходя на ключицы. К холодным прикосновениям прибавляются жаркие поцелуи, которые проходятся по каждому сантиметру шеи. Места становится мало и Лукина запускает руки под ненужный сейчас халат, перед этим развязав ремешок на талии. Не ожидав такого резкого перехода, Третьякова выгнулась телом на встречу Лукиной, томно взыхая.    Это, казалось бы простое, но такое чувственное движение вывело Лауру из колеи. Она сдёрнула халат с блондинки, под её стоны, оставив девушку в одних трусах. После этого сжала её грудь, между тем целуя ложбинку и проводя мокрую полоску от груди до вздымающегося живота.    Возбуждение нарастало, тугой узел, завязавшийся в еизу живота Третьяковой, не давал спокойствия. Она запустила пальцы рук в волосы брюнетки, сжимая их в кулаки.  – Аааах, Лукина, пожалуйста! – на выдохе кричит Маша, уже не в силах сдерживаться.  – О чём ты просишь? Ну же! Скажи мне! – изводит женщина Машу, при этом запуская свой язык ей в рот и проводя им по дёснам.  – Во..войди в меня, прошу!    Долго уговаривать не пришлось и Лукина спускается страсными поцелуями к низу живота, оставляя багровые отметины на теле. Медленно отодвигая ткань трусиков, она задевает пульсирующую точку и начинает стимулировать её при этом собирая влагу со стенок вагины в рот. Чуть медля, аккуратно, она входит в Машу одним пальцем под её возбуждённые и возбуждаемые стоны. Брюнетка набирает темп, добавляя ещё один палец, а другой рукой сжимает грудь Третьяковой.    Женщина сама не замечает, как начинает стонать и получать удовольствие от одного вида красной и запыхающейся Маши под собой.   В одно мгновение стенки вокруг пальцев сжимаются и блондинка получает разрядку, облегчённо вздыхая.    От усталости и излишней порции алкоголя Маша практически сразу засыпает, перед этим целуя женщину в пылающие губы.   Лаура же, обняв совсем вялую девушку в руках пытается думать о будущем, но опьяневший мозг подводит, и женщина тоже в скором временем отправляется в царство Морфея.