Ход конём

Иван летел по коридору, едва сдерживая ярость. Чёртов Хусейнов! Вот умеет же человек нагадить на ровном месте. Павел ещё! Сам же догадался о сердечном интересе Ивана, тогда какого… От неожиданной догадки Зайко остановился и простонал вслух: — Ой, какой же я дура-а-а-ак… — Иван Константинович, вам нехорошо? — услышал он голос Ольги Александровны. Оглянулся и увидел, что озарение на него сошло как раз у кабинета заведующей отделением, к которому спешил персонал на пятиминутку. Павел уже сидел на своём месте, и Иван было дёрнулся к нему, но передумал: пусть отдохнёт, остынет, а там уже можно будет и поговорить. — Всё хорошо, Ольга Александровна, — успокоил он встревоженно смотревшую на него женщину и уже хотел идти к себе, когда опять вспомнил о Хусейнове. — Вы не могли бы ко мне зайти после пятиминутки? Надо поговорить. Ольга Александровна кивнула, а Иван пошёл дальше, на ходу обдумывая, как бы разрешить инцидент с другом. Взгляды, которые бросали друг на друга доктор Шамин и медсестра Оксана, не заметить мог только слепец или такой неискушённый и неопытный товарищ, как Володька, поэтому о их чувствах знала вся хирургия. Ну хорошо — не знали, но догадывались. И Иван, видя нерешительность друга, просто хотел помочь и немного его подтолкнуть в нужном направлении, а получилось, что подставил Оксану. На него самого Павел разозлился скорее за компанию, а вот Оксане, видимо, успел или высказать, или показать своё отношение. Конечно, Иван его понимал: за плечами у Павла предательство бывшей жены и тяжёлый развод. Но нельзя же о всех судить по одной мерке! В конце концов, не попробуешь — не узнаешь. Жизнь у всех одна, не стоит тратить её на сомнения и страхи. Иван ухмыльнулся: а сам-то он чем лучше? Тоже ходит вокруг Володьки кругами, вместо того чтобы поговорить откровенно. Конечно, их ситуация несколько нестандартная — Володя не девушка, — но сути это не меняет. Откуда-то сидела в Иване уверенность, что и Володька к нему неравнодушен. И, опять же, откровенный разговор расставит всё по местам, и максимум, чего можно ожидать, что Володя будет избегать его ещё упорнее или — этого совсем не хотелось — уволится. С кулаками он на Ивана вряд ли кинется, вон как маялся из-за своего хода конём. Вспомнив про Володину вспышку гнева, Иван улыбнулся — какой темперамент скрывается под спокойной, даже застенчивой маской! Хотя это не маска — Володька такой и есть, и этим, наверное, и привлёк внимание Ивана. По пути к своему кабинету Иван успел заглянуть в несколько палат к ждавшим обхода больным и перекинуться парой шуток с санитаркой, которая, пользуясь затишьем, мыла коридор. Хорошее настроение, с которым он сегодня заявился на работу и которое умудрился испортить Хусейнов, возвращалось, рабочий день обещал быть насыщенным, а вечер — интересным. Прежде чем приступить к своим непосредственным обязанностям, Иван взял стикер и написал на нём план на день, обводя каждое слово по нескольку раз: «Хусейнов!!!», «Павел и Оксана?!» и «Володька» — тут рука сама по себе нарисовала сердечко, и Иван с тихим смехом спрятал стикер в ящик стола, чтобы он не попался кому-нибудь на глаза. К обеду Иван остыл окончательно, решив не слишком давить на Винера Мухаммаджановича. Поддержала его и зашедшая Ольга Александровна. — Абсолютно согласна с вами, Иван Константинович, — сказала она, выслушав начмеда. — Он неплохой специалист, но проблема в том, что мы работаем с людьми, а не с механизмами. Я думаю, он должен понять, что так нельзя! — Вот уж сомневаюсь, — покачал головой Иван. — Если за столько лет не понял… Но попытка — не пытка, — грустно улыбнулся он. — Да, — улыбнулась в ответ Ольга Александровна. — Что ж, попытаемся, — поднялась она. — На обед не собираетесь? — Ну как же без обеда! — наигранно возмутился Иван. — Вот только прогуляюсь немного, с утра за компьютером, — потёр он уставшие глаза. Ольга Александровна ушла, а Иван, вспомнив о втором пункте своего плана, попытался дозвониться другу, но телефон того был занят. Отложив это на после обеда, он с удовольствием покинул кабинет и пошёл к запасному выходу, мурлыкая себе под нос незатейливую мелодию. Не успел Иван выйти из дверей больницы, как тут же опять стал свидетелем отвратительного поведения Хусейнова. — Берегите тылы, — с гаденькой улыбочкой посоветовал он стоявшему рядом Володе, не заметив Ивана. — А что, на ваш уже покушались? Поэтому-то вы теперь везде с Николаем Михайловичем ходите? — вкрадчиво спросил Зайко, поймав благодарную Володькину улыбку. Жаль, что он так быстро сбежал, Иван с удовольствием поделился с ним опытом, как отбривать таких, как Винер Муххамаджанович. Хусейнов побледнел от злости, но дерзить начальству не стал. Подхватил своего приятеля под локоток и потянул его в корпус. Иван засмеялся и решил, что прогулки вокруг здания ему будет достаточно — что-то рано в этом году жара пришла. Дойдя до угла, он услышал голос Вероники Михайловны и своё имя. Любопытство победило, и Иван, не выдавая себя, прислушался. — Я тебе ещё раз повторяю, — сердито говорила Вероника Михайловна, — ты — идиот! Зайко глазки всем строит, как заправская кокетка, и, подозреваю, сам этого не замечает. Уж тебе ли не знать. — Она немного помолчала, и Иван понял, что разговор — телефонный. — А что она должна была сделать? Паша, не зли меня! Обидел девочку ни за что! На этих словах Иван понял, что пора выходить из укрытия. Вероника Михайловна если и смутилась, увидев его, то вида не подала, лишь сердито сверкнула глазами. Иван протянул руку, прося отдать ему телефон, и виновато улыбнулся— получилось изобразить вину или нет, он не знал, но надеялся, что да. Секунду посомневавшись, медсестра всё же протянула ему трубку. — Друже, это я, — быстро заговорил Иван, справедливо опасаясь, что Павел не захочет его слушать. — Вероника права! — Вероника Михайловна удивлённо приподняла бровь, а Иван прижал руку к груди, извиняясь. — Оксана не виновата, я просто пошутить хотел. — Засунь свои шутки, знаешь, куда, — прорычал в ответ Павел. — Вон, с Дорониным своим шути! — Обязательно, — закивал Иван, воровато взглянув на Вернику Михайловну — не услышала ли? — Вот сегодня и начну, честное слово! Не злись на Оксану, а? Это я дурак! — Ладно, адвокаты, — засмеялся Павел, — я вас понял. — Отлично! — обрадовался Иван. — Всё, отдаю телефон Веронике Михайловне. Он протянул трубку медсестре и уже хотел уйти, но Вероника Михайловна знаками попросила его остаться. — Ты меня понял? — спросила она Павла, словно Иван и не прерывал их разговор. — Прекрасно! Вперёд, я в тебя верю! — закончила она, нажала на отбой и, уже тепло улыбнувшись, взяла Ивана под руку. — Иван Константинович, у нас в сестринской есть вкуснейшие булочки — Наташа напекла. Ну очень вкусные, — соблазняла она, выводя его из-за угла. — А я вам чаёк заварю, с травками, успокоительный. Работа-то у вас нервная… — А не откажусь! — согласился Иван и, заметив, что сбежавший ранее от него Хусейнов опять стоит у дверей, подмигнул Веронике Михайловне. — Пошалим? Медсестра поняла его мгновенно, и они прошли мимо Винера Мухаммаджановича с видом королевской четы, едва сдерживая смех. Иван готов был поклясться, что слышал скрип зубов Хусейнова и недовольное шипение, но ему было всё равно — его ждали булочки и чай. Очень не хотелось опять цепляться с Хусейновым языками — вечером предстоит серьёзный разговор с Дорониным, лучше подготовиться к нему. К сожалению, за оставшееся время пересечься с Володей не пришлось. Иван знал, что тот частенько забегает в сестринскую на чай, и надеялся, что и сегодня он успеет там появиться до его ухода. Но как он ни тянул время, наслаждаясь отдыхом и действительно божественным вкусом булочек, дождаться возвращения Доронина не получилось. А там опять дела, дела, дела… Разговор с Хусейновым вышел тяжёлый, и Иван не знал, сумел бы он сдержаться, если бы не Ольга Александровна. Всё-таки хорошо, что он пригласил её присутствовать. Во-первых, свидетель, а зная характер Винера Мухаммаджановича, можно было не сомневаться, что он пойдёт жаловаться и запросто обвинит начмеда во всех смертных грехах. А во-вторых, ей тоже было что сказать — бесконечные склоки, устраиваемые Хусейновым, мешали работе. — М-да… — задумчиво протянула она, когда они закончили разговор и Хусейнов покинул кабинет. — Не знаю, будет ли толк, но буду рада, если он хотя бы на время притихнет. Знаете, Иван Константинович, — Ольга Александровна заговорила шёпотом, — если он захочет уволиться — я напишу ему самую лучшую характеристику. И не надо на меня так смотреть! — ответила она на удивлённый взгляд начмеда. — Вот так он меня уже достал! — И характерный жест ребром ладони по горлу. Они ещё немного посидели молча, но Ольга Александровна, вспомнив, что рабочий день уже подошёл к концу, засобиралась. — Домой? — спросила она Ивана. — Задержусь ещё немного, — мотнул он головой, взяв в руки папку, лежавшую на столе. — Не всё успел. Они тепло попрощались, и когда шаги Ольги Александровны стихли, Иван, взглянув на часы, начал быстро собираться — оставался последний, самый важный пункт плана. Он надеялся перехватить Володю в ординаторской, но, к его удивлению и разочарованию, там уже сидел пришедший на ночное дежурство хирург. — А Доронин уже ушёл? — спросил Иван. — На операции, — вскинул голову читавший что-то врач. — Что-то серьёзное? — нахмурился Зайко. — Не-е-ет, — засмеялся тот ему в ответ, — царапина. — И охотно рассказал Ивану о случившемся в приёмном покое. К концу рассказа они оба уже не скрываясь хохотали. — А Владимир Николаевич у нас настоящий герой! — смеялся доктор. — Герой, — согласился с ним Иван. «И этого героя ждёт награда, — подумал про себя. — Только он пока об этом не догадывается». Дожидаться Володю в ординаторской не стал, занял пост у выхода. Когда в холле показались медсёстры, сделал вид, что что-то забыл и вернулся за этим, и молил бога, чтобы они поскорее ушли. Удача была на его стороне: Володя показался минут через десять после того, как женщины ушли и холл опустел. Иван залюбовался, глядя на него. Тот шёл довольный и радостно улыбался. Правда, когда он увидел Ивана, улыбка сползла с лица и взгляд беспомощно заметался по сторонам. — А я вас жду, — «обрадовал» его Иван. — Решил не откладывать своё приглашение в долгий ящик. Вы же не сильно устали? — Я… Нет, — вздохнул Володя. — Замечательно! Прошу! — Иван открыл дверь и приглашающим жестом показал Володе, куда ему нужно идти. До дома они доехали с ветерком, по дороге едва ли обменявшись парой слов, но Иван не расстраивался — впереди целый вечер. — Проходите. — Он фактически втолкнул Володю в квартиру. — И сразу на кухню. Не знаю, как вы, а я зверски голоден. — Иван Константинович, — смущённо топтался на пороге кухни Володя, — я ещё раз хотел бы извиниться… Простите меня, пожалуйста. — Прощу, — просто согласился Иван. — Но! — достал он из холодильника бутылку водки. — У меня есть условие. Выпьете со мной на брудершафт? Володя смотрел на него непонимающе, на водку — испуганно. — Ох, молодёжь, — театрально вздохнул Иван, разливая водку по стопкам. — Есть такой обычай, типа братания. Берите, — протянул рюмку Володе и тут же остановил его: — Нет, не так! Нам нужно переплести руки и выпить одновременно. — И всё? — недоверчиво спросил Володя. — Нет, но про самое главное я вам скажу, когда выпьем, — коварно улыбнулся Иван. Они выпили не прерывая зрительного контакта. Володе пришлось немножко наклониться для удобства, и Иван с удовольствием вдохнул его запах вместо закуски. — И что дальше? — поинтересовался Доронин. — А теперь нам нужно поцеловаться, — заявил Иван, обнял Володю за шею, притянул к себе и впился в губы, ожидая, что тот немедленно его оттолкнёт. Но Володя, поначалу застывший, вдруг подался вперёд и, вцепившись пальцами Ивану в плечо, ответил. Иван наслаждался сдобно-травяным вкусом поцелуя — видимо, перед уходом, Володька успел выпить чая с Вероникой Михайловной. А ещё ему нравилось водить языком по чуть обветренным губам — это отдавалось приятной дрожью внутри. Иван, сначала осторожно, а потом уже увереннее, поглаживал Володин затылок, спустился на плечо и прошёлся ладонью по вдоль позвоночника, надавливая не сильно, но уверенно. Володя прижался ещё теснее, и Иван смог почувствовать, что не он один в восторге от поцелуя. Хотелось большего, но трезвая часть рассудка напомнила, что он собирался поговорить. Иван неохотно убрал руку и сделал шаг назад. И мог поклясться на чём угодно, что услышал разочарованный вздох. А может, это был он сам? Володька смотрел на него исподлобья, и чего больше в его взгляде, Иван не понимал. Там было и недоверие, и вопрос, и… надежда? Все слова, что Иван заготовил для разговора с Володей, разлетелись бисером. Он стоял, крутил в руках пустую рюмку и улыбался. Ничего не мог с собой поделать! — Извиняться не буду! — наконец заявил он. — Давно хотел это сделать! Доронин покраснел до корней волос, но ничего не сказал, просто кивнул. — Вообще-то, я хотел осторожно прощупать почву, — признался Зайко, наконец-то собравшись с мыслями. — Ну вот и… Он отвернулся. Не от стыда — это чувство давно изжил и забыл, — скорее от нежелания показать разочарование, если… Да не если, а когда Володя выскажет ему всё, что думает о нём! И был совершенно не готов услышать смешок. Неверяще посмотрел на Володю и увидел, что тот борется со смехом. — Чего ты ржёшь?! Я тут пытаюсь серьёзно поговорить, понимаешь ли… Договорить Володя ему не дал. Посмотрел как на неразумного ребёнка и поцеловал. И как бы Ивану это ни нравилось, он всё-таки нашёл в себе силы отправить Володьку в душ, а сам метнулся в спальню — разобрать постель. Но на полпути остановился, в голову пришла мысль, что вот сейчас Доронин остынет под душем, подумает и сбежит, по своему обыкновению! Иван развернулся и, на ходу раздеваясь, вломился в ванную комнату, а там беспардонно влез к Володьке. Доронин, к радости Ивана, был совсем не против, и целоваться под душем им обоим понравилось. Жаль, места для двух не хрупких мужиков было маловато да ноги скользили в ванне. В спальню они отправились не вытираясь — не до того было. По правде сказать, забыли обо всём на свете. В сексе Володька был совсем другой, чем в жизни. Куда-то ушла его стеснительность, сменившись напористостью и уверенностью. Он без слов понимал, что нравится Ивану, и довёл его почти до бессознательного состояния. Как они уснули — Зайко и не помнил. Будильник зазвонил слишком рано и слишком громко. Иван засуетился, пытаясь выпутаться из простыни и крепких объятий, но всё равно разбудил Володьку. Со сна тот выглядел, как плюшевый медвежонок — расслабленный, румяный… красивый! Правда, через мгновение всё это слетело и Володя стал расстроенным. — Теперь мне придётся увольняться, — то ли спросил, то ли сообщил он. — Почему? — не понял его Иван. — Ну… — Ты мне это прекращай! — наконец сообразил Зайко. — Это, — обвёл он рукой спальню, — наше личное дело! — А если узнают? — тихо задал вопрос Володя. — Вот если узнают, тогда и посмотрим, — нахмурился Иван и тут же улыбнулся. — Останешься? — Нет, — испугался Доронин. — У меня сегодня ночное. — Тогда я тебя завтра с утра заберу? — И хоть и звучало это вопросом, но обоим было понятно, что так и будет. — Я, вообще-то, завтра в кино собирался, — не очень уверенно сообщил Володька. — У меня есть предложение получше. — Иван посмотрел на часы, что-то прикинул и хитро прищурился. — А давай своё кино снимем? — Так же, как в шахматы поиграли? — язвительно заметил Володя, и Иван восхитился: вот что с человеком хороший секс делает! — А тебе не понравилось? — спросил он. — Тогда предлагаю повторить! Когда Иван, сверкая счастливой улыбкой, появился на работе, все почему-то решили держаться от него подальше — по крайней мере, ему так показалось. За весь день никто из персонала не постучал в дверь кабинета начмеда, и Иван был этому рад — гораздо приятнее было вспоминать прошедшую ночь, чем решать проблемы.