Ход конём

Володю словно что-то вытолкнуло из сна, но он не торопился открывать глаза. Во сне было тепло и уютно, не хотелось возвращаться в холод реальности. — Я слышу, что ты уже не спишь, — услышал он тихий голос прямо над ухом, а потом мочки почти невесомо коснулись губы, обдав её жаром. — Не хочу вставать, — не открывая глаз пробормотал Володя, но протянул руку перед собой, собираясь обнять Ивана. — Тогда подвинься, я лягу рядом, — всё так же тихо ответил он. Володя подвинулся, но стоило Ивану прилечь — притиснулся к нему, крепко обнимая и пряча лицо в изгиб шеи. Иван ни о чём не спрашивал, просто лежал рядом и обнимал. И это было намного интимнее, чем то, чем они частенько занимались в этой самой постели. — Почему не сообщил? — наконец прервал молчание Иван. — Я бы встретил. — Поэтому и не стал писать, поезд утром, ты бы не выспался, — пробурчал Володя. — Наверное, не стоит спрашивать, как ты съездил? — Иван одной рукой продолжал обнимать, а второй гладил его по голове, пропуская короткие волосы сквозь пальцы. — Ты был прав, — вздохнул Володя, чуть отодвинулся и открыл глаза. — Как всегда. — Я очень-очень не хотел быть правым, — прошептал Иван. — Веришь? — Верю, — кивнул Володя. Он приподнялся на руках, нависая над Иваном, и внимательно всмотрелся в его лицо, а потом, склонившись, поцеловал. Иван тут же разомкнул губы, приглашая и соглашаясь заранее на всё, но Володя не торопился. Он так соскучился, хотелось насладиться и убедиться, что это не сон, что вот эти чуть обветренные губы всё такие же на вкус, как и три недели назад. Иван отвечал расслабленно, не пытаясь вести или командовать, и Володя был за это благодарен. Ему сейчас как никогда требовалось почувствовать себя не ведомым, а главным. Похоже, Иван это понял. Поцелуй становился глубже и требовательнее. Володя, не разрывая его, помог Ивану раздеться, а потом навалился сверху. — Вов, — позвал его Иван, легонько потянув за волосы. — Вов, — сказал он громче, когда Володя не отреагировал, — мне бы помыться… — Ты одуряюще пахнешь, — возразил Володя, но немного ослабил натиск. — Я тоже соскучился, — улыбнулся Иван понимающе. — Но… — Прости, — отодвинулся Володя. — Сам не знаю, что на меня нашло… — Вов, — теперь Иван нависал над ним, — я же не против. Отпусти меня на пять минут, а? Пока Иван ополаскивался в душе, Володя немного пришёл в себя, даже желание, что бушевало в нём какой-то непонятной разрушающей силой, немного утихло. Нет, он всё ещё хотел сделать то, что намеревался, тем более что Иван был не против, но уже более медленно и нежно. Иван вернулся в спальню, даже и не подумав прикрыться. Володя с жадностью рассматривал его тело, как будто сегодня у них всё случится в последний раз и надо запомнить каждую деталь, каждый изгиб, каждую венку… Хотя, возможно, после его рассказа так и случится, Иван попросту больше не захочет иметь с ним дел. Но пока вот он — открытый, желанный, любимый… — А ты мне правду сказал? — вдруг ни с того ни с сего спросил Володя, уже в следующую секунду жалея об этом. Казалось, Иван смотрел на него целую вечность. Потом забрался с ногами на кровать, но ложиться не торопился. Взял Володю за руку, переплетя с ним пальцы, и потянул на себя. Володя не сопротивлялся, послушно сел напротив Ивана. Очень хотелось отвести глаза, но серьёзный и требовательный взгляд Ивана не позволил. — Правду, — наконец ответил он, и Володя, не удержавшись, судорожно втянул воздух. — И я буду рядом, что бы ни случилось. Володя не хотел ничего рассказывать, но, видимо, сегодня он был действительно не в себе — слова полились сами собой и остановиться не получалось. Он говорил, говорил, говорил, а Иван внимательно слушал и не перебивал. И так и не выпускал его руку, как будто делился силой. Володя рассказывал долго, мучительно переживая каждый момент. И о том, что мама подумала, что у него роман с Вероникой Михайловной, потому что он, наверное, очень восторженно о ней рассказывал. А он, видимо, ещё и подливал масла в огонь, когда отнекивался. Мама стала подслушивать под дверью, когда он звонил Ивану, и именно поэтому Володя уходил на улицу. А потом как-то оставил телефон на столе и, вернувшись, увидел его в руках матери. — У меня чуть сердце не остановилось, — хрипло признался он, — поэтому и стал удалять сообщения. На всякий случай. А в прошлую субботу у одноклассницы был день рождения… Прости, наврал я тебе про друзей. Я не хотел идти, но мама настояла. Светка ей давно нравилась, она всё надеялась, что у нас что-то получится, а потом я уехал учиться, Светка тоже, и мама немного успокоилась, перестала в каждом разговоре о ней напоминать. Ты куда? — Володя вцепился в руку Ивана, когда тот захотел встать. — Воды принесу, — улыбнулся успокаивающе он. — Не надо, — отказался Володя, и Иван вернулся на место. Теперь он сел Володе за спину и обнял его поперёк груди. Володя благодарно откинул голову ему на плечо и продолжил. — Я немного перебрал тогда, — признался он. Иван кивнул, мол, догадался. — Даже не немного — набрался конкретно. Светка всё подливала, подливала, а я и не отказывался, только бы она от меня отстала. А она всё возле меня тёрлась, как будто других гостей и не было: то по плечу погладит, то чёлку поправит… — Володя передёрнул плечами. — Потом предложила у неё остаться. Я чуть не согласился — ноги-то уже не слушались, и вдруг так противно стало, — Володя перешёл на шёпот. — Смотрю на неё, а сам хочу твой голос услышать. Не важно, что ты мне тогда сказал бы. Я даже готов был к тому, что ты меня пошлёшь, а ты… — Он чуть повернул голову, чтобы увидеть лицо Ивана. — Люблю, — подтвердил Иван, догадавшись, что хотел сказать Володя. Володя развернулся у него в руках, ему сейчас очень важно было видеть реакцию Ивана. — Домой вернулся, а мама меня и не ждёт. Это я уже потом понял, что она со Светкой сговорилась и план у них был, а тогда… Она меня спрашивает, почему я у Светочки не остался, вот я возьми и ляпни, что у меня уже есть любимый человек и никакие Светочки мне его не заменят. Он прикрыл глаза и замолчал ненадолго, собираясь с силами. Осталось рассказать совсем немного, но это и было самым тяжёлым. — Она-то думала, что это наша Никуся, начала мне доказывать, что я не буду с ней счастлив, что она мной пользуется, что знает она таких хищниц… А я смотрю на неё и не понимаю, о чём она говорит. А когда дошло… В общем, я ей признался, что мужчину люблю и надеюсь, что жить мы будем долго и счастливо. Хорошо, я имя твоё не сказал, только обмолвился, что работаем вместе. Господи, что началось, ты не представляешь… — Ну почему же, — наконец подал голос Иван. — Очень хорошо представляю. Володя как будто и не слышал его. — Кричать начала, что ты меня совратил, что меня лечить надо, что узнает, кто ты такой, и засудит тебя, что она меня не таким воспитывала, — торопливо продолжал он. — Я пытался ей объяснить, что воспитание тут не при чём, что я всегда такой был, но она ничего слушать не хотела. Я быстро вещи собрал и ушёл. Потом билет поменял и вот… — Правильно сделал, — обнял его Иван и стал укачивать, как ребёнка, — только надо было сразу позвонить. — Мне подумать надо было, — оправдывался Володя. — Ну, и что надумал? — Володя не видел, но по голосу понял, что Иван улыбается. — Ничего. В голове пустота. — Один добрый волшебник когда-то сказал мне, что если в голове мутно, то нужно слушать своё сердце. Что тебе твоё говорит? — Что мы справимся? — неуверенно спросил Володя. — Обязательно! Они поменялись ролями. Володя уже и не вспоминал, что хотел быть главным, и с радостью сдавался под напором ласковых, но сильных рук Ивана. Горячие поцелуи оставляли на его теле невидимые следы, заставляли терять рассудок и гореть от желания. Когда не осталось сил терпеть эту сладкую пытку, Володя взмолился о пощаде. В этот момент не хотелось ни нежности, ни осторожности — ему нужно было почувствовать власть Ивана в себе и над собой, он не собирался ей противиться. Это не было позорной капитуляцией, совсем нет. И Иван, вбиваясь требовательно и жёстко, тем не менее смотрел ласково и с восхищением, признаваясь, что и Володя имеет над ним власть, что они равны… Он думал, что, выспавшись днём, не сможет уснуть, но как только Иван обнял его и прижал к себе — провалился в сон. Правда, проснулся ни свет ни заря и, выбравшись из-под одеяла, тихо вышел из спальни. Душ согнал остатки сна, Володя чувствовал себя бодрым и полным сил. Тело приятно побаливало, напоминая о минувшей ночи. Улыбка не сходила с губ. Хотелось петь, но время было раннее — вряд ли кого-то обрадуют его сомнительные вокальные таланты. Прикрыв дверь на кухне, чтобы ненароком не разбудить Ивана, Володя поставил чайник, заглянул в холодильник, удивившись, что в нём что-то есть, и решил приготовить нехитрый завтрак. Когда всё было готово, за дверью раздались шаги. — И чего тебе не спится? — спросил Иван, обнимая и целуя. — Выспался, — улыбнулся Володя, обнимая его в ответ. — А ты чего так рано встал? — бросил он взгляд на часы. — Тебя потерял. Думал, ты мне приснился, — шутливо проворчал Иван. Они неторопливо позавтракали, и Володя наблюдал, как Иван собирается на работу. Поймал себя на мысли, что боится оставаться один, однако постарался не показать этого. Но Иван не был бы самим собой, если бы ничего не заметил. Перед уходом он сказал: — Ничего не бойся, мы справимся! И Володя немного успокоился. Оставшиеся дни отпуска пролетели незаметно, но Володя совсем не огорчился. Наоборот, он был рад наконец-то вернуться к работе. Правда, радость немного поутихла, когда он узнал, что его опять поставили на приём в поликлинику вместо Хусейнова. — Ольга Александровна, — возмущался он, — я хирург! — Не вы один, Владимир Николаевич, — спокойно ответила завотделением. — Это приказ, а приказы… — Не обсуждаются, — сдался Володя. Он надеялся, что надолго на приёме не задержится, но время шло, а о его возвращении в отделение не было и речи. Расстроенный, он не сразу заметил, что с Иваном происходит что-то неладное. Сам он ничего не говорил и вроде вёл себя привычно, но Володя чувствовал, что у него неприятности. Как он ни пытал Ивана, как ни выспрашивал — тот всё отрицал и отшучивался. Свет на происходящее пролил Хусейнов. — Слышали новости? — спросил он, перехватив как-то Володю в коридоре. — Зайко-то наш растлитель и мужеложец! — Это откуда же у вас такие сведения, Винер Мухаммаджанович? — холодея от ужасной догадки, но всё же не выдавая заинтересованности, спросил Володя. — Ходят слухи… — начал тот, но Володя, склонившись к нему, с уверенностью, которой совсем не испытывал, перебил: — Поменьше верьте слухам, Винер Мухаммаджанович. Иван Константинович не последнюю должность занимает, враги у него наверняка имеются, вот и распускают их. Слухи без доказательств — только слухи. И если окажется, что всё это неправда, тем, кто их разносит, не поздоровится. Хусейнов посмотрел на Володю удивлённо и испуганно — видимо, не ожидал от него такой отповеди, привык, что тот с ним старается не связываться. — Да-да, вы правы, — закивал в ответ и поторопился уйти. А Володя всё стоял в коридоре, забыв, куда он шёл. Едва дождавшись конца рабочего дня, быстро собрался и уже почти дошёл до выхода, но развернулся и пошёл на административный этаж. Ивана в кабинете не оказалось, и Володя понадеялся, что он уже ждёт его на их месте. Однако, выйдя на улицу и мельком взглянув на парковку, увидел, что машина Зайко стоит на месте. Пришлось идти домой одному. Погода была под стать настроению: с неба сыпалось что-то мелкое и противное, холодный ветер словно напоминал, что скоро зима, пробираясь под одежду и холодя кожу. Ещё и темнеть стало гораздо раньше. Володя немного подумал и решил, что пешком сегодня не пойдёт. Автобус, как он и думал, был забит до отказа — не у одного Володи закончился рабочий день. Люди толкались, переругивались, но без особого энтузиазма. Ни с того ни с сего Володе вдруг вспомнилась боевая старушка, которой он не понравился. Когда это было-то? Весной… Прошло всего полгода, а сколько всего случилось в жизни… Дожидаясь Ивана, Володя не находил себе места. Попытался ему позвонить, но он сбросил звонок, правда через минуту пришло короткое сообщение: «У начальства». Это не успокоило, а наоборот — ещё больше встревожило. Он не выпускал телефон из рук, ожидая звонка, и когда тот наконец раздался, даже не посмотрел, кто это. — Да! — прокричал он в трубку. — Я договорилась в нашей больнице, для тебя там найдут место. — Голос Валерии Анатольевны звучал строго и холодно. Она не поздоровалась и не поинтересовалась Володиными делами, и это было непривычно и обидно. — Ты выбрасываешь из головы все эти гадости и возвращаешься домой. А с этим твоим я разберусь. — Здравствуй, мама, — выдохнул Володя. И вдруг на него опустилось спокойствие — наконец-то всё встало на места. — Во-первых, я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, где и с кем мне жить, и если тебе это не нравится — мне очень жаль. Во-вторых, если ты считаешь любовь гадостью — мне, опять же, очень жаль. И в-третьих, или смирись, или оставь нас в покое. — У тебя передо мной есть обязательства! — Валерия Анатольевна, похоже, не приняла всерьёз слова сына. — А я от них и не отказываюсь, мама, — выделил тоном последнее слово Володя. — Это тебя не устраиваю я настоящий. — Это всё твой! Это он на тебя так влияет! Ты никогда не был таким. Я же помню, как тебе нравилась Светочка! — сорвалась Валерия Анатольевна. — Мама, — Володя, наоборот, говорил спокойно и немного устало, — мне никогда не нравились девушки. И твоя Светочка в том числе. Я больше тебе скажу, — если уж говорить правду, то до конца, — у меня были парни и до… — Володя осёкся, вовремя спохватившись, — …и раньше. Но это было так, несерьёзно… — Прекрати! — мать окончательно вышла из себя. — Не хочу ничего слышать! Или ты поступаешь по-моему, или у меня больше нет сына! Володя хотел ответить, но тут у него из рук забрали телефон. Он оглянулся и с удивлением посмотрел на Ивана — не заметил, когда тот пришёл. — Добрый вечер, Валерия Анатольевна, — вежливо поздоровался он. — Я и есть тот, кто, как вы считаете, совратил вашего сына. Прошу прощения, но вы так громко говорили, что я слышал почти весь ваш разговор. Не перебивайте меня, пожалуйста, и выслушайте всё, что я скажу. Я знаю, что такое остаться без поддержки родных — прошёл через это. Тяжело, но пережить можно. Тем более когда ты молод и полон сил. А вот вы готовы к этому? Насколько я знаю, родных у вас не осталось, кроме сына, — Иван обнял Володю за плечи, — готовы вы к одиночеству в старости? — Он говорил жёстко, но Володя понимал, что по-другому нельзя. — И какой сын вам нужен: счастливый и любящий или сломленный и ненавидящий вас? Не надо мне сейчас отвечать. Подумайте. Я не собираюсь отбирать у вас Володю, но и ломать его не позволю. Валерия Анатольевна не отвечала — Володя тесно прижимался к Ивану и прекрасно всё слышал, — но и не торопилась сбрасывать звонок. Он протянул руку, прося Ивана вернуть ему телефон. — Я люблю тебя, мама, и я всегда на связи, — сказал Володя и нажал на отбой. Всё было сказано, дальше оставалось только ждать. — Я не ожидал от неё такого, — виновато посмотрел он на Ивана. — Сильно тебя трепали? — Меня? — удивлённо вскинул брови Иван. — За что? — Хусейнов сказал, что тебя чёрт знает в чём обвиняют. — Опять эта крыса! Вот что за человек! Наверное, мечтает на моё место попасть, — засмеялся он. — Может, уступить, как думаешь? — Тогда все уволятся! — воскликнул Володя, шутливо двинув его кулаком в бок. — Даже не думай! Так что случилось? — уже серьёзно спросил он. — Да ничего такого, — Иван устало опустился на стул, но Володьку из объятий не выпустил. — У твоей мамы неплохие связи — вышла на кого-то из нашей администрации, нажаловалась, что у нас чуть ли не публичный дом в больнице. — И?.. — Ну, главнюк, конечно, говнюк, но не дурак же! Приказал проверить работу отделений, провести беседы о моральном облике медработника и отпустил. — А почему Хусейнов говорил совсем о другом? — не успокаивался Володя. — Откуда ж я знаю! Приснилось ему, наверное, — улыбнулся Иван. — А может, — он напустил на себя загадочности, — он тоже того?.. Может, он в тебя влюбился, а признаться боится? — Да ну тебя! — захохотал в ответ Володя. — Чур меня! — А теперь приятная новость, — Иван держался всё так же загадочно, — Винер Мухаммаджанович после Нового года покидает нас навсегда! — Ура! — радостно закричал Володя и сразу же прикрыл рот рукой. — Вань, а можно я Веронике Михайловне позвоню и скажу? Ну пожалуйста! — А она уже знает. И Пашка. И все почти. Сам же Хусейнов и сообщил, — засмеялся в ответ Иван. — Кстати, на следующей неделе возвращаешься в отделение. — Ура! Ура! Ура! — Володя опять не удержался. — Цалуй меня, — приказал Иван шутливо и подставив щёку. — И ты станешь прекрасным принцем? — Володя склонился над ним, но целовать не торопился. — Я и так принц, — обиженно заметил тот, поправляя воображаемую корону. — Очень голодный принц! Мечи всё на стол, кормилец, а то на подвиги сил не хватит, — подмигнул он Володе. Володе очень хотелось подвигов, поэтому он быстро соорудил ужин, пока Иван переодевался и мыл руки. Ели в тишине, но она была уютной и тёплой, и вдруг Володя поймал себя на мысли, что ему больше не страшно и что они действительно со всем справятся, если будут вместе. И не мог вспомнить, почему он когда-то так боялся начмеда — милейший же человек. И только его!