Ход конём

Ивану приходилось каждый день прикладывать немало усилий, чтобы Володька ни о чём не догадался. Он чувствовал, что грядут неприятности, но вот откуда их ждать — не мог определиться. Верно говорят, что ожидание хуже смерти. Но, наконец-то, гром грянул! В тот день главного вызвали к высокому начальству, и уезжал он отнюдь не в радужном настроении. Об этом Ивану по большому секрету сообщил заведующий терапевтическим отделением. Иван, по опыту зная, что, вернувшись, главврач будет метать громы и молнии и требовать отчёты и планы, ушёл к себе, чтобы подготовить все бумаги. Но он никак не ожидал, что в этот раз разговор пойдёт совсем о другом. А ещё большим сюрпризом стало то, что вызвал шеф только его. Правда, в кабинете уже сидел Хусейнов и встретил Ивана с гаденькой улыбочкой. Взглянув в его довольную физиономию, Зайко убедился: неприятностей, которых он ждал, но надеялся, что они пролетят мимо, не миновать. Нехорошим знаком было и то, что главный не предложил присесть, хотя тот же Хусейнов сидел и чувствовал себя вполне вольготно. В груди неприятно кольнуло: неужели эта сволочь подложила свинью Володьке? И что же неймётся ему всё! Решил перед уходом устроить большую пакость? Иван вспомнил, что лучшая защита — это нападение, и, сохраняя внешнее спокойствие, первым пошёл в атаку. — У нас проблемы, Вилен Геннадьевич? — спросил он и, отодвинув стул, сел не дожидаясь приглашения. — Опять проверка? — Слава богу — нет! — Главврача передёрнуло. — Но про нашу больницу ходят нехорошие слухи. Там, — показал он пальцем в потолок. — Какие же? — всё так же спокойно спросил Иван, украдкой взглянув на Хусейнова и пытаясь понять, его это рук дело или ещё какая крыса завелась в коллективе. О том, что могли напакостить и со стороны, мысли не возникло. Судя по виду Винера, в этот раз он был не при чём: сидел, весь обратившись в слух, даже, кажется, не дышал. — Что у нас здесь чуть ли не бордель! — стукнул по столу кулаком Вилен Геннадьевич. — Что сотрудники в возрасте склоняют молодёжь к, прости Господи, всяким непотребствам! — Он налил себе воды в стакан и залпом выпил её. А потом продолжил: — И конкретно про вас, Иван Константинович, ходят слухи, что вы завели себе любимчиков и всячески их покрываете! — Это вы о ком? Я что-то не понимаю. — Что-что, а держать хорошую мину Иван умел. — Например, о Доронине, — тут же ответил главврач. — До меня уже давно доходят разговоры о ваших нетрадиционных отношениях… — Что-о-о-о?! — взревел Зайко в голос, забыв с кем он разговаривает и где находится. Сейчас ему было всё равно. Нужно устроить скандал — устроит, и плевать что с ним потом будет, потому что на кону стояла не только его жизнь, но и Володина. От роковой ошибки его уберёг скрип стула — это Хусейнов, стараясь не пропустить ни слова, придвинулся поближе к столу. И это было ошибкой с его стороны — о нём тут же вспомнили. — Вы ещё тут? — удивился Вилен Геннадьевич. — Уже ухожу! — Хусейнов вскочил и просеменил к двери, бросив на Ивана победный взгляд, не оставлявший сомнений: а вот тут точно он постарался! — Простите, я не так выразился, — извинился главврач, но что Ивану теперь от его «простите»! Зная гадкий характер Хусейнова, он ни секунды не сомневался, какие слухи он сейчас понесёт по больнице. Оставалось надеяться только на силу своего авторитета и благоразумие тех, в чьи уши будет заливать сплетни это трепло. Хотелось кинуться за ним следом и пригрозить, хоть и не в правилах Зайко это было, но пришлось остаться и выслушать ещё немало неприятного. Однако когда Вилен Геннадьевич упомянул Павла, Иван опять не удержался — втаптывать друга в грязь не позволит никому! — Доктор Шамин — взрослый человек, — холодно произнёс он, — и Оксана Викторовна — тоже. Их отношения никак не сказываются на работе. А то, что происходит во внерабочее время — никого не касается. Тем более у них всё серьёзно. Насколько я знаю, Павел Аркадьевич и Оксана Викторовна собираются пожениться. — Ни о чём таком Иван не знал, но врал убедительно. — Или это запрещено? Нам личная жизнь не положена?! — распалялся он. — Слухи, не подтверждённые фактами, только слухи, но могут нанести непоправимый вред! Вот вы сейчас обвинили Шамина чёрт-те в чём, а он, на минуточку, наш лучший хирург! Его с руками в любую больницу возьмут. Вы этого хотите? А кого на его место? Хусейнова? Отрезвил его смех Вилена Геннадьевича. Иван запоздало пришёл в ужас — это выступление ему с рук не сойдёт! Но главврач удивил. — Вот и я этими же самыми словами отбивался, — сказал он. — Идите работайте, Иван Константинович. Разберёмся, откуда ветер дует. Выйдя от главного, Иван хотел было заглянуть к Володьке, но, вспомнив, в чём его только что обвинили, передумал и пошёл к себе. А зря! Вот зашёл бы и узнал, что Вовка нахватался от него дерзости и теперь вполне может сам за себя постоять. А так до конца рабочего дня извёлся весь, изнервничался, а потом Вилен Геннадьевич опять вызвал его к себе, но на этот раз в кабинете присутствовали все заведующие отделений. В этот момент зазвонил телефон, Иван, мельком взглянув на экран, сбросил звонок и под недовольные взгляды быстро отправил Володьке сообщение, что он на ковре у начальства. Уже для всех Вилен Геннадьевич повторил всё то, что до этого говорил Ивану наедине, и потребовал следить за моральным обликом сотрудников. — Нам что, полицию нравов организовывать?! — возмутился кто-то. — Надо будет — организуем! — припечатал главврач. Естественно, Ивана это всё не на шутку разозлило, поэтому, закончив с делами, поехал не домой, а к Павлу с Оксаной — с недавних пор они жили вместе — предупредить. Выслушав его, Павел повернулся к Оксане и заявил: — Всё, хватит, идём подавать заявление! Это точно Хусейнов! — сказал он уже Ивану. — Ну, не знаю, мне показалось, что он ничего не знал, — засомневался тот. — Хотя про вас и Доронина — мог. Остальное… Даже не знаю, откуда ветер дует. — Посмотрим, — скрипнул зубами Павел. — Останетесь на ужин? — спросила Оксана. — Нет, мне домой надо, — отказался Иван, собираясь. Павел понимающе хмыкнул, Иван незаметно показал ему кулак и попросил проводить. Ему нужен был совет, а при Оксане он говорить не решился. — Паш, ты всё-таки больше знаешь… Про нас с Володькой не говорят? — спросил он, когда они вышли из подъезда. — Не слышал, — нахмурился Павел и тут же ободряюще улыбнулся. — Но ты не переживай, заткнём любого. — Да я не за себя переживаю. Володьке сейчас и так нелегко… — Мать? — понимающе спросил Павел. Иван только кивнул в ответ. Даже другу он не собирался ничего рассказывать, но Шамин, который был свидетелем семейной драмы Ивана, сам всё понял без слов. К слову сказать, Павел — единственный, кто тогда не отвернулся от него и поддержал. И переживал вместе с ним. Потом их пути на время разошлись, но когда беда случилась уже у Павла, Иван без раздумий пришёл на помощь и перетянул его сюда. С тех пор их дружба перешла на новый уровень — братский. — Если вдруг слухи поползут — дай знать, — попросил Иван. — И что ты сделаешь? — Придумаю что-нибудь, — пожал плечами Зайко. — В конце концов, я уже один раз начинал с нуля. — А Володя? — Вместе легче. — Не переживай — прорвёмся! — похлопал Ивана по плечу Павел. — Ты ему привет передавай и намекни, что мы рядом. — Вот сам ему и скажешь — на следующей неделе вернётся в отделение, — улыбнулся Иван в ответ. — Отлично! — обрадовался Павел. — Никусе можно сказать? А то она вся испереживалась. — Можно, — разрешил Иван. — Иди уже, — подмигнул он, заметив, что друг поглядывает на окна, — и я поеду. Поговорив с Павлом, он почти успокоился, да и настроение поднялось. Правда, ненадолго. Он наконец-то перезвонил Володьке, но у того телефон был занят. До дома долетел: пока сидели у главного, пока с Павлом поговорил — машин на улицах стало значительно меньше. Ехал и думал, с кем это Володька так поздно поговорить решил. Долго гадать не пришлось: ещё не успев войти в квартиру, он понял, с кем говорит Доронин. Но не это взволновало и напрягло. «У меня были парни и раньше», — сказал Володя матери, и Иван почувствовал бешеный приступ ревности. Недолгий — всё-таки он прекрасно осознавал, что у них обоих была своя жизнь до, — но очень болезненный. И именно поэтому он так резко разговаривал с Валерией Анатольевной, хотя позже нисколечко об этом не жалел. Переживал только, что Володька на него обидится, но тот молча поддержал. И Иван понял, что они действительно прорвутся, что бы ни случилось, главное — вместе. Остаток осени пролетел незаметно. И когда все уже начали готовиться к встрече нового года, маленькая, но сдружившаяся в последнее время почти до родственных отношений компания, готовилась к другому событию — свадьбе Павла и Оксаны. — Ванька, друже, — каждый раз радостно встречал друга Шамин, — как же я тебе благодарен! Вот если бы не ты — Оксанка ещё чёрт знает сколько отказывалась! — Да я-то тут при чём! — смеялся Иван. — Вон, Хусейнову и Вовкиной матери спасибо говори — хотели сделать гадость, а в итоге в выигрыше мы. — Это точно! — поддерживал Павел и потом спрашивал, понизив голос, даже если рядом никого не было: — Так и не помирились? — Ну, на Володькины звонки отвечает, правда, разговаривает через губу, но это уже что-то… — Всё наладится, — успокаивал Павел почему-то Ивана. Наверное, потому, что Володя разговоры о матери пресекал на корню. — Но свидетелем у меня на свадьбе ты будешь! — Пашка, ну сколько можно-то! — Настойчивость друга уже вызывала истерический смех, и Иван не сдерживался. — Слову своему я до сих пор не изменял и склерозом не страдаю! — Не переживай, друже, — хохотал Павел, хлопая его по плечу, — начнёшь страдать — вылечим! В общем, помимо своих обязанностей, на Ивана свалилась ещё масса дел, и он бы ни в жизнь не справился, если бы на помощь не пришли Егор и Георгий, ставшие частыми гостями у них с Володькой. Незаметно они сдружились, да так, что Павел в шутку иногда обвинял Ивана в предательстве, только вот и сам нередко присоединялся к ним. В предсвадебной круговерти Иван подзабыл о Хусейнове, пришлось отложить злодейские планы, хотя душа требовала возмездия и отмщения. Но тот, на беду свою, сам о себе напомнил. Зайко уже собирался домой, предвкушая приятное времяпрепровождение. Володька второй день «отдыхал» — носился по каким-то неведомым делам с Егором — и Иван ужасно соскучился. На сегодня «жениховский мужской клуб» взял небольшой тайм аут, и наконец-то они могли весь вечер заниматься всем, что их душеньки пожелают, не оглядываясь ни на кого. Сам Иван не особо стеснялся — все свои, Гоша с Егором уже столько лет вместе, а Пашка… Ну это же Пашка! А вот Володя смущался и вёл себя так, будто забежал на огонёк и не обитает в этой квартире уже несколько месяцев. И в тот самый момент, когда Иван представил, что он с Володькой сделает, к нему в кабинет — без стука! — вполз Хусейнов. — Что-то хотели, Винер Мухаммаджанович? — поинтересовался Иван, всё ещё мысленно находясь в мечтах. Видимо, выражение лица Зайко было слишком благодушным и Хусейнов принял его на свой счёт, поэтому начал он довольно бодро, хотя и поглядывал с опаской — знал, что настроение у начмеда может поменяться за долю секунды. — Вы же знаете, что я после нового года здесь больше не работаю? — Иван кивнул, Хусейнов продолжил более уверенно: — Я отдал нашей больнице большую часть жизни. Я один из лучших, не побоюсь этого сказать. Я уважаемый врач! — И что? — поморщился Иван. Хусейнов, уловив его недовольство, немного сбавил обороты. — Неужели я не заслужил, чтобы меня проводили с почётом? — спросил он, заглядывая Ивану в глаза. — Все только и говорят, что о свадьбе, а про меня никто и не вспомнил! — закончил он с обидой. «И не вспомнит! А я так от радости ещё и спляшу!» — подумал про себя Иван, а вслух спросил: — А от меня-то вы что хотите, Винер Мухаммаджанович? У нас есть люди, которые этим занимаются. В конце концов, можете поговорить с Виленом Геннадьевичем… — А я уже, — закивал, как болванчик, Хусейнов. — Он меня и отправил к вам — согласовать, так сказать. — Хорошо, — Иван устало мотнул головой, — я подумаю. — И видя, что Хусейнов не собирается уходить, строго добавил: — Подумаю, но не сейчас. — А время-то идёт! — молитвенно сложил руки Хусейнов. — Винер Мухаммаджанович! — повысил голос Зайко. — Понял. Ухожу. Но вы уж подумайте… И пока Иван не сел в свою машину, Хусейнов шёл за ним и причитал. — Нет, ну ты представляешь, — жаловался Иван Володьке за ужином. — Это ж надо таким наглым быть. Да я бы ему пинка для скорости дал, и всё на этом. Эй, ты чего задумал? — спросил Иван, заметив Вовкину зловещую улыбку. — Праздника, говоришь, хочет, прощания? — ухмыльнулся тот. — Сделаем! И ведь сделали! Как они всё провернули за пару дней, для Ивана осталось тайной. Его к подготовке не привлекали, но прощание Хусейнову устроили громкое. И даже позволили ему все лавры присвоить себе. Слушая прощальные речи, Иван еле сдерживал смех — настолько они были пропитаны намёками никогда больше с Хусейновым не встречаться. Единственные, кто был искренен и расстроен — это Козлов и главврач, хотя и за последнего Иван не поручился бы. А Николая Михайловича можно было понять: дружил он с Хусейновым по-настоящему. В завершение торжественной части Винеру Мухаммаджановичу вручили большую фигуру коня, одетого в медицинский халат и шапочку. — Твоя идея? — шёпотом спросил Иван у сидевшего рядом Володи. Тот кинул на него абсолютно невинный взгляд, подтверждая догадку, но сказал совсем другое: — Обижаете, Иван Константинович! Я конями абы в кого не швыряюсь! Очень хорошо, что в этот момент Хусейнов по-хозяйски пригласил всех к столу — к организации которого он тоже не имел ни малейшего отношения, — а то пришлось бы Ивану долго извиняться и объяснять, что вызвало его смех. — Мы ещё и фейерверки ему хотели устроить, — поделился потом между делом Володька, — но главный запретил, — вздохнул он расстроенно. Тут уж Иван смеялся не стесняясь — весело было всем, и на него никто не обращал внимания. По сравнению с проводами Хусейнова, свадьба Павла и Оксаны прошла тихо и по-семейному. Да она и была семейной: присутствовали только самые близкие, от силы набралось человек тридцать. Да и на свадьбу всё походило не очень. Как только приехали из ЗАГСа, жених и свидетель избавились от пиджаков и галстуков, невеста первые полчаса ещё щеголяла в модных туфельках, а затем сменила их на удобные домашние тапочки, смущённо отворачиваясь и краснея. — Ох, сдаётся мне, Иван Константинович, — шепнула сидевшая рядом Вероника Михайловна, — что скоро вам придётся подыскивать новую медсестру нам в отделение. Иван сначала не понял, а когда до него дошло, расплылся в понимающей улыбке и, перехватив взгляд Павла, подмигнул ему и поднял вверх большие пальцы. Павел, которого никто и никогда не мог смутить, покраснел так же, как и Оксана, правда ненадолго. — Мама! — раздался звонкий голос Алёшки, висевшего обезьянкой на правой руке Павла. — А теперь я могу дядь Пашу папой называть? — Дядь Паш! — не отставал от приятеля, оккупировав левую руку новобрачного, Мишаня. — А ты нас научишь в шахматы играть? — Мишка! — строго прикрикнула на внука Вероника Михайловна. — Дядь Ваня вас научит, — аккуратно стряхнул с себя мальчишек Павел. Те было кинулись к Ивану, но он мастерски перенаправил их к сидевшему в сторонке Володе. Тот затеял с ними шуточную борьбу, к которой тут же присоединились Егор и Георгий. — Это не свадьба! Это балаган какой-то! — возмутился отец Оксаны и тут же радостно заметил: — Но мне нравится! Горько! — Горько! — поддержали его гости. И жениху пришлось очень постараться, чтобы добраться до невесты, потому что непонятно как они оказались по разные стороны свадебного стола. — Ну, и чего это вы, Владимир Николаевич, загрустили? — спросила Вероника Михайловна, заметив, что Володя задумчиво притих. Иван тоже видел, но решил подождать до дома и там уже всё выяснить. — Я хотел всех вас на пельмени к нам пригласить, — грустно признался Володька. Он хорошо выпил, и алкоголь притупил его осторожность. — А теперь не получится. — Это ещё почему? — удивилась Вероника Михайловна. — У ПалАркадьича с Оксаной медовый месяц, а без них… — махнул он рукой. Иван пытался поймать направление Володькиных мыслей, но и сам выпил достаточно, так что получалось с трудом. А вот у Вероники Михайловны с этим проблем не было. — Так Новый год вот же — чем не повод собраться? — отмахнулась она. — И не у вас, а у меня. Дом большой, места полно. — Нет, — Володька мотнул головой, — всё равно не получится. — Почему? — на этот раз спросил Иван. — Потому что мы на новый год де-жу-рим, — по слогам произнёс он. — Вот придумал проблему! — засмеялась женщина. — Отоспимся и встретим чуть позже. — С пельменями? — с надеждой посмотрел на неё Володька. — Конечно! — Но только лепить всем вместе! — заявил он. — А ты как хотел! — Вероника Михайловна строго посмотрела на Володьку, потом на Ивана. — Накормить такую ораву мужиков — это мне месяц их делать! — Никуся! — обрадованно кинулся обниматься Иван, в то время как Володька что-то считал, загибая пальцы и беззвучно шевеля губами. Уже потом, в такси, Иван поставил себе галочку, что в новогоднюю ночь ему всенепременно надо будет проверить работу хирургического отделения…