Dark stories

Февраль 1998 года (с флэшбэками из 1994 и более ранних лет) Девчонка ему не нравилась. Корри прищурился и внимательно посмотрел на нее. Она сидела на стуле, подогнув под себя одну ногу, отчего ткань бледно-голубого платья задиралась, обнажая коленку. Подперев обеими руками голову, она внимательно изучала нарисованную на листе бумаги схему. В девчонке не было фальши, она не пыталась казаться кем-то еще или притворяться, чтобы понравиться Корри. В любых других обстоятельствах она бы ему понравилась. Она должна была ему нравится. Но она ему не нравилась. И чем дольше он ее знал, тем отчетливее он ощущал это. В ней было что-то неправильное, что-то пугающее. Однажды сильно напившись где-то в баре на Монмартре, Корри неожиданно стал рассказывать малознакомым парням, что эта девчонка сломала ему жизнь. Он не мог объяснить, как именно, но он был твердо в этом убежден. Проснувшись с утра он все еще помнил разговор, и эта фраза о сломанной жизни всегда всплывала, когда он думал о Эсми. Его старый приятель Хобб, с которым он пытался играть в шахматы, на очередную его тираду о девчонке смеясь сказал, что Корри просто ревнует. Корри закатил глаза и попытался перевести это в шутку. Но да, он ревновал. Потому что он должен был быть номером один.        Эта девчонка вообще свалилась непонятно откуда. Корри уже работал во французском отделении банка Гринготтс, в отделе по работе с особо важными клиентами. Он умел найти к ним подход и на работе его за это ценили. Марку пришлось еще раз пройти последний курс, потому что отец вдруг озаботился его успеваемостью. И да, они пересекались гораздо реже, чем раньше. Но Марк только один раз упомянул про эту неизвестную девчонку, когда они сидели у него на рождественских каникулах с Боулом. Корри пытался узнать про то, с кем встречаются парни. И шутил, что поскольку он уже закончил Хогвартс, то видимо только друг с другом. Боул ухмыльнувшись, как бы вскользь упомянул какую-то девчонку, но Марк его перебил, сказав, что она нормальная и нечего ее приплетать. Стоило бы тогда насторожиться. Марк не говорил о ней, как не говорил о своей метле, о своем доме, о том, что принадлежит ему. Потом раз, за разом прокручивая в голове этот разговор Корри винил себя, что не придал значения этому ответу Марка. Потому что, когда после июньского отпуска, который он ждал весь год, Корри получил письмо Марка с приглашением, он удивился, что Марк зовет его не к себе домой. Позже оказалось, что именно к себе и именно домой, а не в особняк к отцу. Корри весь вечер не мог найти себе места и все перечитывал письмо от Марка. Хотя это было бессмысленно. Марк как всегда был лаконичен и никаких тайных знаков, и скрытых смыслов письмо не содержало. Утром, появившись у небольшого домика, одиноко стоящего на холме с открывающимися во все стороны видами бескрайних полей, Корри нервничал. Пытаясь скрыть беспокойство за чрезмерной шутливостью, Корри зайдя в гостиную уже успел посмеяться насчет уединения и одиночества и какого-то сада у дома. В гостиной стояла она, невысокая, худенькая, слегка бледная, больше похожая на куклу, чем на живую женщину. И она внимательно смотрела на Корри прозрачно-голубыми глазами. Он дернул плечом и его бросило в дрожь. Ему она не понравилась сразу же. Так зайцам немедленно не нравятся совы, на уровне инстинктов. Марк стоял рядом с ней и слегка улыбался. Это было неправильно. Марк не должен улыбаться. Он всегда или ругался, или был серьезен и словно лишен эмоций, как будто его высекли из камня. Корри усмехнулся и сказал: — Ох, а я уж начал переживать, что ты затащил меня в этот одинокий домик на отшибе мира, чтобы остаться со мной наедине. А у тебя тут дама. Это меняет дело. Познакомишь меня с красивой девушкой? — Да, для этого я тебя и позвал. Корри, знакомься, это Эсми, моя жена. «Моя жена». В тот момент Корри показалось, что пол под ним провалился. Он летел в бездну и весь мир вместе с ним. Чудом сдерживаясь, чтобы не заорать и не убежать, он слегка улыбнулся и переспросил. — Жена? — горло как будто охрипло, и он закашлялся. Марк улыбнулся еще сильнее и девчонка, слегка прищурив глаза тоже улыбалась. Корри показалось, что она все поняла и теперь издевается над ним. — Ага, жена. Прости, что не позвал на свадьбу. Там все быстро завертелось, а ты свалил куда-то. Я тебе писал, но ты не ответил, — Корри вспомнил письмо от Марка с просьбой написать ему, которое он нашел на столе, уже, когда вернулся. Но Марк продолжал. — Да, и я не был уверен, что отец одобрит. Он не хотел видеть лишних людей на свадьбе. Ну ты не лишний, сам знаешь, но он хотел видеть только членов семьи. Да и я сам был слегка подохеревший от всего, так что прости. Но не парься, было не особо круто. Еще мать у меня постоянно бухло отбирала. Да и у всех. Боялась, что напьемся. Но как-то обошлось. Ну лады? — Да все нормально, конечно. я просто в шоке. Ты даже не заикался, что у тебя девушка-то есть. — Да мы просто и не встречались. Да Эсм? — Марк посмотрел на девушку. Она усмехнулась и помотала головой. — Мы просто дружили, тусили вместе. Что в дверях-то стоишь. Заходи, садись, где хочешь. Корри кивнул и, пройдя в гостиную сел в глубокое голубое кресло. Было удобно. Это тоже не было похоже на Марка. Эсми села на диван напротив, а Марк в такое же кресло, стоящее рядом и закинул ноги на небольшой пуфик, голубого цвета. Корри озабоченно смотрел на друга. Его пугали эти перемены. — Ты же раньше не любил удобство, говорил, что это мешает. — Да? — Марк пожал плечами. — Ну мне отец так всегда говорил. Ты выпить хочешь? — Да давай. Огневиски. Эсми взмахнула палочкой, и бутылка огневиски и один стакан мягко подплыли к Корри. Девушка проговорила какое-то заклинание и огневиски в бутылке уменьшилось и внезапно появилось в бокале. Корри внимательно наблюдал за этими манипуляциями. Заклинание надо было узнать. Потом взяв бокал, он вдруг заметил: — А что вы не пьете. Я что один буду пить? — У меня завтра тренировка, так что я пас, — Марк поднял руки. Корри улыбнулся. Хоть что-то в его друге не менялось. — Эсми, может ты составишь мне компанию? — Я не могу, — замялась девушка. — Мне как бы нельзя, но за предложение спасибо. — Как бы нельзя это как? Ты беременная что ли? — пошутил Корри и с ужасом понял, что они не смеются. — Я беременная что ли, — улыбнулась Эсми. Марк тоже усмехнулся. Корри думал, что он достиг дна, упав в свою бездну, но это оказалось не дно. Ему хотелось убежать из этого дома. Но почти заставив себя, он улыбнулся и сказал: — Ого! У меня сегодня прям день классных новостей. Ты нашел девушку, женился на ней и у вас будет ребенок, — Корри раз за разом загонял в себя острые ножи. — А всего-то стоило оставить тебя на год без присмотра. Я ответственно заявляю, что Люциан с моими обязанностями не справился вообще. Он плохой Корри, ненастоящий. — Марк засмеялся. Корри подумал, что задержится в гостях. — Когда вы успели? — Ну, когда… Эсм, когда? — Если верить колдомедикам, то где-то в апреле. — Вы ж не встречались, — пытался подловить их Корри. — А я точно знаю, как нужно детей делать, и обычно занимаясь этим люди все-таки встречаются. — Ну, а мы не встречались, — улыбался Маркус. — Мы просто дружили, общались. — А ну, да, так же все друзья делают, — издевался Корри. — Видимо кроме нас с тобой. А с Боулом вы тоже того? Эсми засмеялась, Марк нахмурился и ответил: — Нет, конечно. Короче не грузи. И мы поженились не из-за ребенка. Это просто ускорило свадьбу. Я бы все равно на ней женился, может не в июне, а в сентябре. И если б у нас было больше времени, я бы тебя позвал. — Это так великодушно с твоей стороны, — Корри уже ее ненавидел и решил надавить на больное место всех девушек, болтающихся рядом с Марком. — Эсм, а ты ведь в курсе, что он не просто любит квиддич, он фанатик. Ты как к квиддичу относишься? — Я люблю квиддич. Это вообще самое лучшее, что придумано волшебниками, — Корри нахмурился, но виду не подал и решил перевести тему. — А где вы познакомились? — На квиддичном поле, — слегка улыбнувшись, ответил Марк. — Рядом, — поправила его девушка. — Я тогда не успела дойти до поля. — Потрясающе, какая романтичная история, — кривлялся Корри. — Ваши внуки будут рыдать от счастья: «Они столкнулись на квиддичном поле». — Ага, типа того. Можно сказать, столкнулись, — смеялся Марк. — Давай пей за нас. Ты мне лучший друг или кто?        И вот это: «ты мне лучший друг» постоянно преследовало Корри. Девчонка ему не нравилась, но его тянуло к ним. Зимой у них родилась дочка. Марк неожиданно предложил ему стать крестным. Корри слегка удивился, что крестным будет не брат Марка, но потом миссис Флинт на крестинах ему объяснила, что если бы родился мальчик, то конечно крестным был бы Октавиус, а так, и Корри сойдет. За такую откровенность Корри очень ценил мать Марка. Миссис Флинт обожала свою новую невестку и почти весь прием в честь крестин рассказывала, как чудесно, что Марк на ней женился. Корри еще больше не нравилась Эсми. Раньше он был предметом обожания миссис Флинт. Сейчас он отчетливо ощутил себя вторым номером. Он приходил к Марку в гости, играл со своей крестницей, похожей к сожалению, на Эсми, слушал разговоры Марка и Эсми о квиддиче и страдал. Раньше в гостиной, когда Марк обсуждал квиддич с Боулом и Пьюси, Корри всегда мог вклиниться и утащить Марка. Сейчас вклиниться ему не получалось. Они подходили друг другу и это бесило еще сильнее. Оба довольно спокойные, не эмоциональные, абсолютно погруженные в мир квоффлов, снитчей, матчей. Однажды Корри сказал им: — Что вы сидите дома, как будто это весь мир? Пойдемте хоть потусим по барам, клубам. Говорят, в Париже есть классные места. Эсми внимательно посмотрела на него странными глазами и сказала: — Корри, это и есть весь мир. Кроме этого ничего нет, только иллюзии. Он не мог вытащить их на тусовки, потому что у Марка всегда были тренировки, а Эсми сидела с дочкой. Хотя без Эсми Корри бы прекрасно обошёлся, но не Марк. Потом она снова забеременела. Корри после того, как Марк сообщил ему, вместо поздравления сказал: — Вы предохраняться не пробовали? — Пробовали, — Марк казалось, не ощутил наглости вопроса. — Но у нас это не работает. — В 20 лет у тебя будет двое детей и жена. Ужас же! — Корри пытался быть саркастичным, но удавалось с трудом. — Нет, почему? — не понял Марк — Это же классно. Я рад, что я на ней женат, я рад, что у меня дочка, а скоро будет еще кто-то. И я играю в квиддич в классном клубе. Наверное, это то, чего я хотел. Я сейчас чувствую какое-то спокойствие. Я никогда так себя не чувствовал, но это классно. Я не знаю, как это объяснить. Ощущение устойчивости. Вот когда на метлу встаешь, то надо его ощутить. Я сейчас его ощущаю, а раньше нихера. — Ты заметил, что почти не ругаешься? — Обеспокоенно спросил Корри. Ему нравился злой вечно матерящийся Марк, он его понимал. А такого Марка Корри не мог понять. — Ага, Эсм тоже это заметила. И я почти не курю, ну только после секса, а так нет, — Маркус пожал плечами. — Мне не хочется. — Это блин странно, — Корри пугали такие перемены. — А почему? — Хер знает. Я думаю потому что я не так сильно злюсь. Сигареты всегда успокаивали. Раньше я все время сдерживал злость, а иногда не сдерживал, а сейчас нет. Ну, то есть, я злюсь и сейчас, — Марк ухмыльнулся. — Но я это все оставляю для квиддичного поля. А тут я спокоен. — Это потому что отец отпустил тебя. Марк пожал плечами. Корри задумался, а потом сказал: — Не жалеешь, что женился? — Корри внимательно смотрел на друга. — Я имею ввиду, не в обиду к Эсми, но на земле миллионы девушек и ты их всех пропустишь. — Я не думал в этом направлении, — Марк задумался. — Ты ж знаешь, что мне не нравится эта херня, ну заводить отношения и вот это все. Командовать да, могу. Остальное мимо. — Это называется взаимодействие и коммуникация, — Ухмыльнулся Корри. — Ну, типа да, — Марк словно подбирал слова. — Вот у меня есть Эсм, и она то, что надо, на все сто. Зачем кто-то еще? — А вдруг есть лучше? — стараясь, чтобы Марк не заметил его волнение, спросил Корри. — Корри это как с метлами, — отмахнулся Марк. — Всегда можно думать, что где-то есть метла получше. Но фишка в том, что моя метла идеальна для меня. И мне плевать, на улучшенные подножки у японских метел или еще что. Это не мое. А мне нравится мое. «А мне не нравится» хотел ответить Корри, но промолчал.        Потом у них родился сын и Корри, хоть и был приглашен на крестины, сидел где-то на задворках. Но ему льстило, что Боула тут нет. Родственники девчонки оказались какими-то непростыми и Корри сделал себе пометку узнать, кто они. Итальянские родственники Марка были как всегда милы, великолепно одеты и как всегда говорили только по-итальянски. Сколько лет Корри пытался хоть что-то о них узнать от Марка, тот только отмахивался и говорил, что там ничего интересного. Ребенок был похож на Марка и был назван в честь его отца, как было положено. Крестным был, конечно же, Октавиус. Он нравился Корри. Он часто думал, что иметь такого старшего брата, как Октавиус это почти мечта. Октавиус тоже был женат, и его жена была месяце на седьмом судя по животу. Марк потом со смехом рассказывал, что через полтора месяца у Октавиуса родились два мальчика, но они не близнецы. И их назвали, конечно же, Октавиус и Кассиус. И что если у его мудацкого брата тоже родится сын, то ему либо придется называть его Маркус, либо портить отношения с отцом. Марка устраивали оба варианта. Мудацкого брата Корри не встречал, но Марк пояснил, что тот во Вьетнаме и слава Мерлину. Отношения у них по-прежнему были сложные. Как-то зайдя в гости к Марку Корри обнаружил там мистера Флинта, отца Марка. Если Марк почти перестал ругаться, то мистер Флинт оставался верен себе. Он сказал, что все классно, что у него есть три сына и три внука, значит все в порядке. Про внучку он словно забыл. Спросил, когда Корри женится и наделает детей. Пришлось отшучиваться, что он еще не встретил ту самую и вообще он не уверен, что сможет содержать жену и детей на свой нынешний оклад. Они посмеялись и выпили кофе. Все прошло очень мило и Корри запомнил несколько новых выражений. Мистер Флинт всегда его любил и вскоре после этой встречи Корри повысили. Корри делал вид, что крайне удивлен, но он умел складывать дважды два.        Как-то в очередной раз, изливая душу, Корри играл с Хоббом в шахматы. Хобб неожиданно спросил: — Ты хочешь быть им или с ним? — Я, нет… — Корри замялся — Я не гей, ты что? — Я не говорю, что ты гей. Но ты бы хотел быть им или с ним? Корри не ответил, но прокручивая этот разговор в голове раз за разом он понимал, что хочет быть с ним. Как с другом, конечно. Даже больше чем с другом. Он должен был остаться главным конфидентом Марка, его самым лучшим и близким другом. Ему первому Марк должен был сообщать все важные новости, советоваться с ним, изливать душу. Его должны любить в семье Марка, как еще одного сына, как верного друга Марка. Октавиус периодически рассказывал какие-то важные вещи именно Корри, потому что у Марка была тренировка или сотрясение после тренировки. Да и здравомыслию Корри Октавиус доверял больше. Да, даже Вуд как-то пришел именно к Корри и попросил повлиять на Марка, чтобы тот поменял время тренировки. Потому что с Марком договориться было нельзя, а с Корри можно. А она пришла и все украла. Марк должен был жениться на какой-нибудь невзрачной девчонке, имя которой никто не может запомнить. Она всегда должна была быть на вторых ролях. Ее никто не должен был любить, ее никто не должен был замечать. А эта Эсми все испортила. Именно ей Марк рассказывает все, именно ее он слушает и именно ее он хочет видеть рядом с собой. И это бесило! Когда Корри на первом курсе познакомился с Марком, его поразило в насколько разных мирах они живут. Марк рассуждал про возможность игры в каком-нибудь квиддичном клубе, не как обычные мальчишки мечтая, но втайне понимая, что они там никогда не окажутся. Напротив, Марк знал, что он-то как раз будет играть в клубе и эти рассуждения были похожи на план действий. Все что в мире Корри могло происходить только в газетах, в мире Марка происходило по-настоящему. Его отец когда-то был крутым игроком, а сейчас заседал в Визенгамоте и решал судьбу английского квиддича. Его мать выглядела и одевалась словно она была моделью для какого-то модного журнала. Его разборки с братьями не были похожи на те, что случались у Корри и его младшей сестрой. Его дед был настоящим темным магом, а погибший дядя по отцу настоящим Пожирателем смерти. Корри мечтал жить в этом мире, в котором это все возможно, а не в своем со скучной работой министерского клерка, как у отца и пресной овсянкой по утрам от матери. Мистер Флинт однажды обмолвился, что Корри мог бы быть старостой, поскольку мозг у него рабочий и с людьми он договариваться умеет, в отличие от Марка. Эта мысль так запала Корри в душу, что он поделился ей с родителями, но они его не поддержали, сказав, что старостами становятся только исключительные, а он хороший мальчик, но не стоит прыгать выше головы. Корри в тот момент подумал, что отныне он будет верить мистеру Флинту. Нужно слушать советы того, кто живет, так, как ты хочешь. Не зря Корри в отличие от всей своей семьи попал на Слизерин. Получив через два года значок старосты, он еще раз уверился, что прав был мистер Флинт, а не родители.        Однажды на третьем курсе, зайдя вместе с Марком к нему они увидели, как в гостиной красивый и одетый в идеальный костюм мужчина целует миссис Флинт. Корри застыл как вкопанный, а Марк непонимающе толкнул друга, приглашая его пройти. Потом показал на мужчину сказал — Это дядя Лука, мой крестный пошли. Корри попытался вести себя непринужденно и заметил: — Костюм у него офигенный. Дядя Лука подошел к ним обнял Марка и поцеловал его в щеки. Марк скривился, а мужчина рассмеялся, потом Марк неожиданно сказал: — Ehi! Questo è il mio amico Corry. Pensa che il tuo abito sia fantastic.* Мужчина рассмеялся, пожал Корри руку и сказал: — Un buon può abito essere confezionato solo su ordinazione a Milano o Parigi. Mai indossare abiti in Inghilterra. Non sanno cucire. Milano o Parigi**. Когда они поднялись к Марку, Корри, который не мог осознать происходящее уточнил: — Ты итальянский знаешь? — Ну да, а ты типа нет? — Марк был удивлен. — А ну, если что, то дядя Лука сказал, что костюмы только в Париже шей или в Милане. В Англии не шей, тут говно всякое. — Офигеть, мы три года с тобой дружим, а я не знал, что ты итальянский знаешь, — Корри ошарашенно смотрел на своего друга. — Так у меня мама из Флоренции. Она дома только по-итальянски балакает, так что выучишь без вариантов. Ну и на каникулах там тусуюсь часто. Дед тоже по-английски нихера не говорит, — Марк явно не понимал удивления Корри. Для него это было чем-то незначительным. — У тебя ж тетка в Париже живет, ты ж там тусишь? — Вообще нет. Я не знаю французский, — Корри опечалился. — Так выучи, в чем-проблема-то? — Марк пожал плечами. И Корри задумался: «А, действительно в чем?». Потом чтобы скрыть свою задумчивость Корри решил спросить: — Почему твой дядя целовал твою мать? — Ну, он только пришел, — опять не понимал вопроса Марк. — Здоровался типа. Он всех целует, видел же. — Ну, поцелуй это как-то, очень интимно, что ли, — слегка смутился Корри. — Да нет, — Марк нахмурился. — Он же ее брат, просто рад видеть. — Он ее брат? — Корри пытался переварить новую информацию. — Ого! А я думал, ладно. Он ее за грудь потрогал, ты видел. — Да может быть, — оба дяди Марка периодически щипали свою сестру за грудь, это было довольно привычным. — И что? — Это типа так принято? — Корри пытался понять. — Я просто не в курсе. — Ну да, принято, — потом словно что-то вспомнив, Марк добавил. — Я вот терпеть не могу все эти поцелуи, но от меня все уже отстали, даже мать. Она говорит, что я типа настоящий англичанин, а все англичане пуритане. А вот дядя Лука, сказал, что ему на мое мнение насрать и вообще он мой крестный, поэтому вот я и терплю. Корри улыбнулся, но подумал, что его бы родители были в шоке от такого общения внутри семьи. Но Корри все это нравилось. Французский он выучил за год, а потом проводил часть каникул у тети в Париже, которая просто влюбилась в своего очаровательного племянника и уговорила его после школы работать именно в Париже. И да, в Париже были красивые костюмы и никакого пуританского воспитания.        Вся жизнь Корри сложилась благодаря знакомству с Марком. Корри должен был быть с Марком всегда, Корри, а не эта девчонка. А сейчас она сидит в своем бледно-голубом платье, изучает планы игры и самое гадкое, что все понимает, а Корри ни черта не понимает. Поэтому он должен был развлекать детей, пока Марк переодевается после тренировки. Эсми внезапно оторвалась от записей и поправив волосы сказала: — Ты покорил Элизу. Она только о тебе и говорит. Что ты сделал? — Я поймал ей двух тритонов. Надеюсь они еще живы? — А это ты их поймал? А я думаю, откуда у нас в аквариуме тритоны. Марк, это Корри поймал тритонов, — Марк вошел в гостиную. — Дружище, но нахера? — удивленно спросил Марк, закатывая рукава. — Она меня заставила, — шутливо пытался оправдаться Корри. На самом деле он просто хотел позлить Марка и Эсми. — Говорит, лезь в воду и лови мне тритонов! Пришлось ловить. — Корри, ей четыре, нахер ты ее слушаешь? — усмехнулся Марк. — С одной стороны да, но с другой стороны характер у нее твой. А у меня хорошая память и я слегка опасаюсь. Пришлось мне ловить, — Корри немедленно требовалось благодарность и поддержка. — Поскольку сейчас только февраль, то я замерз, и один из тритонов укусил меня за палец. Кто-нибудь в курсе, это опасно? — Ой, а чего ты не сказал, я бы тебя чем-нибудь намазала, — Эсми подошла посмотреть палец. — Ого, до крови. А они не ядовитые? Марк ты не знаешь? Корри закатил глаза, потому что Эсми всегда все спрашивала у Маркуса, а не у него. Хотя Корри знал гораздо больше всего, если только дело не касалось квиддича. Марк же слегка подумав ответил: — Никогда не слышал про ядовитых тритонов. Да были бы ядовитые ты бы уже помер. Яд животных быстро действует, — Корри удивленно посмотрел на Марка, тот перешел ко второму рукаву и пояснил. — Что? Помню с курса зельеварения. Я ж не совсем тупой. Ладно, Эсм, что скажешь? — Тяжеловатая схема. У вас во фланге будет дыра, зачем вы всех сюда стягиваете. Тем более техника не ваша сильная сторона. А при таком раскладе вы можете только на технике выехать, — Эсми покачала головой. — Мне не нравится… — Вот и я о том же. Херня выходит. Мудрит козлина, не знает, чего хочет. — Я обожаю ваши разговоры про квиддич. Можете с тем же успехом говорить на парселтанге. Может, расскажете что-то, что поймут все здесь присутствующие? Эсми нахмурилась, ей явно еще хотелось обсудить схему игры, но Марк улыбнулся и кивнул: — Лады, расскажу кое-что. Думал сразу с порога рассказать, но потом решил, что нехер. Приведу себя в порядок и расскажу. Короче, мне сегодня пришло такое вот письмо, — он достал белый конверт, который пересекали две красные линии. На конверте был изображена эмблема со снитчем над кольцами для квиддича и перекрещенные биты загонщиков. Эсми и Корри молчали какое-то время, потом Эсми завизжала и, вскочив со стула, повисла на Марке: — Марк! Это же круто, круто, круто! — Я знаю, это охеренно! — и они заорали вместе. Корри с растерянностью смотрел на них: — Ну, может, вы мне поясните такое странное выражение эмоций при виде обычного конверта. Эсми закончив орать, глубоко вдохнула и, посмотрев на Корри, пояснила: — Корри, тупая ты башка! Это же вызов в сборную! О Мерлин, Марк, я еще никогда не спала с игроком сборной! — Флинт засмеялся и пока она визжала что-то зашептал ей на ухо. Корри опешил на секунду, потом спохватился. — Марк, офигеть! Я поздравляю, — он встал и попытался обнять друга, но на том продолжала висеть Эсми. Поэтому он просто пожал руку. — Прости, я последний раз видел вызов в сборную так давно, что никогда, поэтому и не понял. Ты-то как поняла? — спросил он у Эсми, которая что-то обдумав ответила: — Да все знают, как выглядит вызов в сборную, даже дети. Ты что, Корри! — Только сбор почему-то в Дублине. Не в Лондоне, я хрен знает почему. Через две недели, — Марк вертел конверт в руках. — Конечно в Дублине. Все логично, в Англии-то сейчас жопа, — пояснил Корри, но, когда Эсми и Марк удивленно посмотрели на него, уточнил. — А вы кроме квиддича вообще ничем не интересуетесь? За политикой, просто за новостями из Англии не следите? Ой ну садитесь, котики мои. Я вас сейчас просвещать буду, что там в нашей бедной Англии. Там же Темный Лорд пришел к власти. Всю оппозицию он уничтожил, даже говорят поймал Поттера, но вроде официальной инфы нет, так что я скорее не верю, чем верю. Если бы поймал, то его голову бы уже над воротами Министерства вывесили. А так, все болтовня. Но Министерство, Хогвартс и все остальное под его контролем. Он везде навел порядок, но слишком казарменный. Даже в квиддиче. Знаешь, Темный лорд слишком негибок и предсказуем. Я даже разочарован. Не знаю, играют ли сейчас там в квиддич в принципе. Может они, поэтому тебе вызов прислали, что ты не в Англии играешь. — Они прислали ему вызов, потому что он офигительный охотник, — Эсми слегка прищурившись, посмотрела на Корри. Этим Эсми бесила Корри невероятно. Она всегда была на стороне Марка и нарушала весь баланс. — Эй, дружище, ты что, считаешь, что я херово играю? — нахмурился Марк. Корри почудилось, что в комнате потемнело. Он попытался оправдаться: — Я такого не говорил, это вы додумали. Просто я к тому, что может в Англии и не играют в квиддич. Вы не думали? Ай, да забейте. Все бестолку, — ему хотелось срочно перевести тему. — У вас, кстати, дети проснулись, вы в курсе? Привет Элиза, как тритоны? Четырехлетняя девочка с длинными светлыми волосами спускалась по лестнице: — Хорошо. Они плавают. Поймай еще тритонов. — Нет, замори сначала этих. Не смотри на меня так, — девочка остановилась напротив Корри и внимательно смотрела на него. — У меня от ее взгляда мороз по коже. Марк, ну серьезно, твой же взгляд. Ты почему проснулась? — Мама и папа кричали. — Это да, кричали. Но это от радости, — послышался рев сверху. — А вот и Септ проснулся, — улыбнулся Корри. Эсми побежала наверх. Марк взял дочку на руки и спросил: — Ты испугалась? — она покачала головой и спокойно ответила: — Нет, я проснулась. Я ничего не боюсь, даже тритонов. — Правильно, — ответил Маркус. — Ты не должна ничего бояться. Это тебя должны бояться и уважать. Да, мы радовались. — У тебя потрясающие методы воспитания, — улыбнулся Корри. — Элиза, они должны тебя любить, а не боятся. — Нет, лучше пусть боятся, — Марк повернулся к Корри и нахмурился. — Любовь штука ненадежная, в отличие от страха, — потом он снова пристально посмотрел на Элизу и сказал уже ей: — Тебя будут бояться все, а ты не будешь бояться никого, поняла? — девочка медленно кивнула. Корри иногда казалось, что Марк гипнотизирует ее. Он поежился и решил перевести все в шутку: — Что ты еще ей рассказываешь? Что чистая кровь важна? — Да, — спокойно ответил Маркус. — Ясен хер рассказываю, — Корри скривился, ему не нравилось, когда Маркус ругается при детях, но Маркус не заметив это продолжал. — Родители ж должны объяснить, что хорошо, что плохо. Это ж базовые вещи, ты что! А мы хорошие родители. Дети будут воспитаны, как надо, не придерешься. Так что ты тоже рассказывай ей нормальные вещи, не всякую эту херню про любовь и прочий шлак. — А как же ты с Эсми? Я думал у вас любовь. Или мы с тобой? Мы друзья, а дружба, это почти платоническая любовь, — Корри внимательно смотрел на Маркуса. — Это другое. Вы же не все. Вы семья, но все, кто не семья, их любить не обязательно. Корри кивнул, и слегка улыбнулся. Он хотя бы не все. Он не номер один, но он не все. Поэтому, не обращая внимания на то, что Маркус рассказывал дочери странную правду о семейных ценностях, Корри взял листок со схемой игры и попробовал разобраться в мелькающих стрелочках. Не хотелось оставаться на вторых ролях, даже если все дело в знании квиддича.