Закаты по венам

Мано проснулся с лёгким беспокойством, скручивающим его живот. Или это были бабочки? Или он просто голоден? Взлохматив волосы обеими руками, он сел на кровати и зевнул. Вчера был такой насыщенный день, что до сих пор не отпускало. Для начала… свидание. Мамочки, у него действительно было свидание с Рэмом. Рэм подтвердил это. А ко всему прочему, они почти поцеловались. Да? Это ведь было… это была попытка поцелуя? Если бы не звонок Джима… А вот ещё одна краска вчерашнего дня. Что, чёрт возьми, случилось вчера? Джим не написал, Рэм тоже. Мано, слишком поглощённый своей влюблённостью (говорить и даже думать об этом было так странно), не подумал о том, что можно написать первым. Сейчас это казалось уже ни к чему. Да и, раз никто из Майеров не сообщил ему ничего, значит, не случилось ничего серьёзного, верно? Отбросив дурные мысли, всё также думая о вчерашнем о-господи-боже свидании, Мано собрался и поспешил в школу. И ведь мало кто будет знать, смотря на практически идеально закрашенную стену, что это отчасти его рук дело. Мано хихикнул.   Вот только рассмотреть проделанную работу возможности не представилось — у школы их встретили с новостью, что идёт замена окон, поэтому у школьников сегодня выходной. Мано, Джим и Кэра переглянулись и радостно пошли гулять. Не каждый понедельник оказывается выходным. — Странно только, что они делают это сегодня, а не выходных, — заметил Джим. — Ты говоришь так, будто расстроен, что не сможешь получить бесценные знания сегодня, — рассмеялась Кэра. — К тому же, работники по замене окон… как они называются? В общем, они тоже заслуживают выходных в выходные. — Звучит логично, — кивнул Джим. — Меня больше волнует, почему никто не удосужился нас предупредить. Я бы мог спать ещё несколько часов, — недовольно буркнул Мано. — Тебе бы только поспать, — Кэра шутливо фыркнула. — Ладно, но чем займёмся, раз уж мы здесь? Пойдём в кино? Мне всё равно после уроков надо было бы в торговый центр с Фир… Мано в шоке остановился, Джим затормозил следом. Кэра обернулась и развела руками. — Что? У её мамы День рождения, надо купить подарки. Боу дёрнул бровью, но промолчал. Джим просто пожал плечами. — Окей, я не против кино, но у меня нет денег, — он неловко почесал затылок. — Я… кошелёк забыл. — Я заплачу за тебя, — Мано дружелюбно улыбнулся другу. Джим распахнул глаза, после чего смущённо кашлянул и потёр шею. — Я не смогу вернуть ближайшее время, так что… — Да ладно, не возвращай, — перебил его Боу. И прежде, чем Джим успел что-либо возразить, добавил: — Не забивай голову. Это не проблема, ты мой друг. К тому же, я в долгу перед Рэмом. На последней фразе оба вздрогнули и уставились друг на друга. Мано мысленно чертыхнулся. Кто его за язык тянул? Он не знает, насколько Джим в курсе происходящего, так что болтать о «долгах» — явно не лучшая идея. Да и не стоит забывать, что у Джима не лучшее отношение к брату. Джим же закусил щёку изнутри. Мано знает? Рэм сказал ему вчера то же, что и ему? Или о каком долге он говорит? Младший Майер не сильно вник в смысл сказанного Мано. вчерашняя сцена пронеслась перед глазами. Брат был пугающим, действительно очень пугающим. Джим сглотнул, отгоняя воспоминания. Ну, если Мано знает, то, наверное, это делает всё легче. Как много Рэм рассказал ему? В каких эти двое отношениях? В насколько… доверительных? — Ну так? Отлично? Решили? — Кэра по-птичьи склонила голову, ныряя между ними. — Мано заплатит? Идём? — А, да, без проблем, — Боу дёрнул плечом, всё ещё ожидая согласия Джима. — Хорошо, ладно, если тебе не сложно… — наконец сдался Майер. Мано согласно кивнул, и Кэра победно хлопнула в ладоши и двинулась дальше. Парни последовали за ней. — У тебя занятия с Генри сегодня? — решил перевести тему Мано. Джим перевёл на него слегка удивлённый взгляд, но через секунду вспомнил и закивал. — Что за Генри? — Кэра обернулась. — Мой опекун, — пояснил Мано, поджимая губы. Наверное, это всё ещё было немного несправедливо по отношению к девушке — она знала намного меньше, чем Джим, относительно его… семьи? Мано скривился от этой мысли. Стоит потом как-нибудь всё же привести её в гости, да. Так будет куда… — Ты можешь пойти с девочками после кино, — перебил его мысли Джим своей широкой улыбкой. Мано удивлённо вскинул брови, а Кэра снова обернулась. — Ну, ты же говорил, что не хочешь присутствовать на наших с Генри занятиях, так? — поспешил объясниться Джим. — Ну вот, можешь пойти с Кэрой и Фир, чтобы время убить. — Нет, — Мано нахмурился. — Я найду, чем заняться. К тому же я буду мешаться. — Ой, да брось! — Кэра поравнялась с ним и обняла его за руку. — Ты же не чужой! Что значит будешь мешаться? Наоборот, может, хоть при тебе мы с ней не будем цапаться, — Кэра вздохнула и хихикнула. Мано тряхнул головой и высвободил руку из объятий девушки. — Я никуда не пойду с этой крашеной сукой. Ребята замерли. Мано поджал губы. — Я… — Пошли уже в кино, — Кэра махнула рукой, улыбнувшись, как ни в чём не бывало. Хотя в глазах мелькнула обида, Мано уверен. Ему было жаль, но- Но, пожалуй, эта крашеная сука действительно заслужила такого прозвища.   Фильм оказался довольно неплохим, а Кэра подозрительно хлюпала носом в конце на пару с Джимом. Мано, скорее всего, тоже хлюпал бы, вот только почти всю концовку он упустил — мысли улетели не в том направлении. Задумался, чем займётся во время занятий Джима и Генри. Хотя, честно говоря, ответ очевиден. Купить корм для собак, пойдёт на ту площадку в надежде встретить Рэма. А даже если Рэма там не будет, то просто посидит. Что, если попробовать дрессировать собак? Если они были домашними, то вполне могут знать некоторые команды. Это было бы здорово. После фильма ребята ещё немного послонялись по торговому центру, так как времени до встречи Кэры с Фир и Джима с Генри оставалось достаточно. Успели даже перекусить хот-догами с колой (Джим снова ломался, прежде чем принять купленную Мано еду). Но, когда слоняться без дела им надоело, решено было перенести встречи. Кэра позвонила Фир, отойдя от парней. Вернулась через минуту с новостью, что Фир скоро будет. Джим вызвался подождать её с Кэрой, Мано сказал, что уходит, на что друзья не удивились. Насчёт своей встречи с Генри Джим сказал, что разберётся, так что Мано может не переживать. Тот кивнул и оставил друзей ждать Фир. Решено было смотаться домой и оставить рюкзак и переодеться из формы в обычную одежду, а потом действовать согласно плану. Сев в автобус, Мано вздохнул и закрыл глаза, облокотившись виском о стекло. За последние дни стало таким обычным то, что, стоило ему остаться наедине с собой, мысли тут же возвращались к Рэму. Вот и сейчас. Если утром Мано был уверен, что еле выдержит полдня до встречи с ним, то сейчас живот снова скручивало. На этот раз наверняка от волнения, так как он только поел, а бабочки не задевали крыльями кожу изнутри. А волнение это было как раз из-за предстоящей встречи. На этот раз Мано не представлял, как вести себя. Это было свидание. Они едва не поцеловались. Он не может перестать думать об этом. Как теперь смотреть Рэму в глаза? Как будет вести себя Рэм? Будут ли они делать вид, что ничего не произошло? А произошло ли? Что всё это значило для Рэма? Мано поморщился и открыл глаза. Эти вечные вопросы никогда не делали легче. Он достал телефон из кармана. На дисплее нет уведомлений. Мано разблокировал экран и зашёл в диалог с Рэмом. Последнее сообщение — про стену, отправленное вчера утром. Прошёл всего один день, а ощущение, что целая вечность. Стоит ли написать? И что он напишет? Может, спросит, придёт ли тот сегодня? Будет ли это навязыванием? Хотя, когда это он беспокоился о навязывании? Уж точно не после того, как несколько дней (а то и неделю) хвостиком бегал за Рэмом. А может спросить о вчерашнем? Что всё-таки произошло? Впрочем, это не его дело… Мано потёр глаза и убрал телефон обратно в карман. Сердце отдавало ударами в ком в горле. Почему он так волновался? Не произошло ничего сверхъестественного. Они по итогу даже не поцеловались. А свидание… Ну, подумаешь, свидание как свидание. Подумаешь, что это первое свидание в жизни Мано. подумаешь, влюбился первый раз в жизни… Бросив вещи и переодевшись, Мано отправился привычным маршрутом: автобус, магазин за кормом, площадка. В этот раз, чтобы избавиться от назойливых мыслей, — музыка в уши. Это родное и привычное успокоение. Захотелось прогуляться в своём любимом парке. С появлением Рэма и его (их?) площадки, парк оказался забыт. Хотя можно было привести туда Рэма… Любит ли он гулять? Слушать музыку? О нет, снова эти мысли. Купив корм, Мано направился на площадку. С каждым шагом сердце колотилось всё сильнее, а дышать было всё труднее. Может, будет лучше, если Рэм не придёт сегодня. Пожалуй, Мано нужен день-перерыв от всего этого. Стоит поиграть с собаками и пойти в парк, как было бы пару недель назад. Может, всё вчерашнее — галлюцинации от запаха? А сегодняшнее волнение — всего лишь последствия долгого нахождения около краски? Или его вообще просто мутит от пиццы. Мамочки, неужели правда это было свидание? На пустой площадке его радостным вилянием хвостов встретили собаки. Пушистые существа бросились навстречу спешащего к ним парню. Ну, или корму. Не суть важно, хотя Мано надеялся на первый вариант. По выученной схеме и высыпал корм на подготовленную картонку с баночкой воды и потрепал собак по шее, пока те с хрустом уплетали еду. Было бы неплохо забрать их с собой. Может, так было бы менее одиноко- — Ой, звёздочка! Мано вздрогнул от этого прозвища. Внутри что-то переворачивалось каждый раз, когда Рэм называл его так, но не в этот раз. Это был не Рэм, кто-то из его компании. Мано выдохнул от этой мысли. Наверно, с облегчением. Хотя, с другой стороны… Он обернулся и встретился взглядом с Марком, парнем с коротким хвостиком. Тот с улыбкой (это же была самая обычная и доброжелательная улыбка, да? Честно признаться, Мано всё ещё немного побаивался их всех) смотрел на него сверху вниз. Позади стояли Кевин и Шон, а девочки, Кит и Стеф, шушукались уже позади самого Мано. Когда он обернулся на них, они помахали ему пальчиками и захихикали. — Привет, — неуверенно поздоровался со всеми Мано, инстинктивно прижимая к себе белую собаку. Но Вилф, как и Руна, даже ухом не повела, продолжая увлечённо жевать. — Ой, да не тронем мы твоих животных, не беспокойся, — Марк махнул рукой. — Рэм нам потом голову открутил бы. — А кстати об этом, — Кит заговорщически посмотрела на Стеф. Та хихикнула. — Вы уже трахались? Все 5 пар глаз приковались к застывшему Мано. Боу хлопнул ресницами и громко сглотнул. Что они спросили? Что они только что спросили? — Стой, так вы не- — Вы не трахались? — разочарованно перебил Стеф Марк. Он выглядел удивлённым, как и все остальные. Какого чёрта они удивляются?  — П-подождите, мы не… — заикаясь начал Мано. — Вы что, не встречаетесь? — теперь ребята выглядели не менее шокировано чем сам Мано. — Ты серьёзно? — Шон просунул палец сквозь тоннель в ухе. Мано ошарашенно обвёл всех распахнутыми глазами. Ребята ждали ответа. — Я не знаю? — неуверенно пискнул он. — Бред. Вы определённо встречаетесь, — отмахнулась Кит и села на ближайшую лавочку. Стеф последовала за ней. Марк сел на качели, Кевин и Шон — около него. — Согласен, — кивнул Кевин. — Рэм редко говорит с нами, а если и говорит, то в основном о брате, — Марк театрально взмахнул рукой, девочки хихикнули. — А последнее время мы только и слышим, что о его звёздочке. Мано затаил дыхание и уселся на бордюр рядом с собаками. Те уже доели и теперь лениво виляли хвостами. Марк тем временем продолжал. — Знаешь, он вообще не из тех людей, у кого в принципе есть друзья. — Угу, — согласно кивнула Кит. — В школе он всегда был один. Сколько себя помню. Нет, он постоянно был в компании, но всегда один. — Одинок, — подсказала Стеф. Кит кивнула. — Уверен, что у него нет сейчас никого кроме нас, брата и тебя, — хмыкнул Шон. — Да никогда и не было, — подхватил Марк. — Сколько нас помню, он вечно такой, ну… Если вдруг и появлялся кто, то это были лишь минутные увлечения, серьёзно. Если он вдруг и приводил сюда кого-то, то мы видели его лишь пару раз. А потом — пуф! — он изобразил руками взрыв. — И всё, мы никогда больше не слышали о том человеке. — Я даже не уверена, были ли у него серьёзные отношения когда-нибудь, — пожала плечами Стеф. — Ха-ха, какие отношения! У него братик есть, — рассмеялся Марк. Остальные поддержали его смех. Мано слабо улыбнулся. — Так что, как бы он не говорил о тебе, как о простом увлечении… — Эй, — Кевин пнул локтем Марка в ногу, что тот зашипел от боли и схватился за ушибленное место. Мано на этих словах вздрогнул. Внутри всё похолодело. — Эй, — повторил Кевин, обращаясь уже к нему. — Не слушай его. Даже если Рэм так сказал когда-то, то это не так. Мы уверены. Может, он просто не хочет признавать этого, но ты ему нравишься. Влюблён он или нет — не нам судить, но ты ему явно небезразличен. Эй. Мано уже не слушал. Тонкий слой льда расползался по внутренностям, больно задев сердце. Простое увлечение? Так вот, что всё это было для Рэма? Что ж, это многое объясняло. Но неужели это было правдой? Рэм сам так сказал ребятам. Но Кевин сказал… Что он там сказал? Что Рэм просто не хочет признавать, что Мано ему, вероятно, нравится? Хах, разве это не глупо? В чём проблема просто сказать себе «Ох, да, мне правда нравится этот парень». Проблема в том, что он парень? В том, что он друг Джима? В том, что он — это он? Но Мано казалось… Впрочем, неудивительно. Ребята сказали, что Рэм никогда не увлекался кем-то очень долго. Никаких серьёзных отношений. А если и приводил кого-то сюда, то всего пару раз. Мано он привёл только единожды — всё остальное время он приходил сам. Значит ли это, что ещё один-два раза, и Рэм никогда больше не приведёт его сюда сам? Если бы они вчера всё же поцеловались бы, стало бы Рэму скучно? Разонравилось бы ему играть? Если бы Джим не позвонил тогда, оттолкнул бы Рэм его с привычной ухмылкой на лице? Или всё действительно не так просто? Может, в самом начале, когда они только официально познакомились (Мано игнорировал встречу в автобусе), это действительно было просто увлечением? Именно поэтому Рэм… Нет, минутку. Он отталкивал Мано, говорил ему не приближаться, не связываться с ним. Нелогично получается, если тогда он был увлечением. Значит, Рэму правда всего лишь интересно наблюдать за реакцией влюблённого мальчишки?  Значит, Джим был прав, когда просил не связываться с ним? Мано встал, напоследок проведя ладонью по шерсти Вилф. — Я пойду, мне пора, — пробормотал он и поплёлся прочь с площадки. Ребята не стали окликать его или говорить что-либо. Он сумел уловить только что-то «какого хуя ты наделал», после чего снова утонул в своих мыслях. Времени было ещё не так много, поэтому он поплёлся пешком. Если пешком, то можно через парк. Пора возвращаться в прежнее русло. Музыка в наушниках, любимый меланхоличный плейлист. Сейчас он делал только хуже, но Мано не вслушивался. Мало ли, что Рэм сказал? Джим тоже говорил много чего. Мано не поверил, не верит до сих пор. Так почему должен верить сейчас? Он вообще никому ничего не должен, не так ли? К тому же, он не считал себя кем-то, кто достоин чужого интереса. Серьёзно, увлечение? Из него-то? Единственное, для чего он годился — для насмешек со стороны одноклассников. И для того чтобы терпеть. Терпеть, стиснув зубы, пока слёзы на подушке не высохнут с годами. Чтобы смотреть на загубленные работы на стене, падая в чёрную дыру. А потом смотреть на пузырьки воска в лава-лампе на тумбочке рядом с кроватью. Бродить по парку с музыкой в наушниках пока не стемнеет лишь бы не возвращаться домой. Задыхаться по выходным в тревоге лишь бы его никто не трогал. Влюбиться в парня о котором все говорят только плохое, даже брат. Ну не забавно ли. Уже будучи в парке Мано достал телефон из кармана. Ни одного сообщения. Разблокировал экран — снова диалог с Рэмом. Снова перечитал последнее сообщение. Почему он не верит Джиму, но поверил ребятам? Потому что они явно ближе всех к Рэму? Почему не верил Джиму, а сейчас почему-то больно? Это не так должно работать. Стук пальцев по экрану. Мано пробежал глазами по напечатанному «как дела?». Стёр. Написал «привет». Снова стёр. «Занят?». «Встретимся?» и «хочу поговорить». Рассмеялся, потому что говорить-то не о чем. Стёр и заблокировал экран. Несколько минут смотрел на листву деревьев, слушая знакомо-родную песню. И всё же отправил простое и короткое «хей», после чего прогулочным шагом двинулся домой. Он не будет верить никому, кроме самого Рэма. А даже если всё сказанное — правда, то… Ну, пусть тогда сперва оно окажется правдой.   ***   Джим благодарно улыбнулся протянутой чашке чая и облокотился на спинку кухонного стула, осматриваясь. Прошло не так много времени с того дня, как он был тут последний раз, и ничего не поменялось. Всё тот же доброжелательный Генри, чайник на плите, большой фикус в углу. Может и не фикус — Джим не сильно разбирался в цветах. Он беззвучно отхлебнул сладкий чёрный чай. — Сосредоточься, — строго сказал Генри, хотя на губах играла мягкая улыбка, из-за чего сложно было беспрекословно слушаться. Тем не менее, Джим виновато опустил взгляд на раскрытую тетрадь. Генри и без того тратил своё время просто так, чтобы бесплатно и без всякой выгоды помочь другу Мано, а тот ещё и всё занятие ворон считал, хотя мог бы считать дискриминанты. — Ты в порядке? Твои мысли далеки от математики, — обеспокоенно заметил Генри. И это было прямо в точку, за что Джиму было даже стыдно. Пришёл заниматься, а мыслями всё ещё торчит во вчерашнем вечере. Тот взгляд Рэма… да и в целом весь образ брата никак не отпускали Джима. Стоит вспомнить — и по спине бегут мурашки. Сказать, что ему было не по себе — ничего не сказать. Хуже всего было то, что обсудить всё это было не с кем. Втягивать Кэру не хотелось. Мано… Тот, скорее всего, уже знает. Да и обсуждать с ним Рэма? С кем угодно, но только не с ним, помилуйте. А вот напротив сейчас сидел такой заманчивый кандидат послушать все подростковые проблемы. Джим всю жизнь делился всем с дедушкой, а теперь, когда тот умер, стало просто некому вываливать всё то, что на душе. Лишённый родителей, он просто не знал, каково это — иметь чьё-то (мамино или отцовское) плечо, чтобы поплакаться. И тут появляется Генри. Не совсем отец, но отвечающий за эту функцию у Мано. Такой добрый, с этой мягкой и приятной улыбкой. Так хорошо относящийся к Джиму, как к родному сыну. Ну, или Джиму просто так думалось — он понятий не имел, как отцы относятся к сыновьям. Ни он, ни Рэм не имели. Родители умерли незадолго после рождения Джима. Даже Рэму на тот момент едва ли три года исполнилось. — Простите, просто… небольшие проблемы дома, — он почесал голову. — Родительские ссоры? — уточнил Генри. — У меня их нет, — просто пожал плечами Джим. Генри встрепенулся. — Прости за мою бестактность… — Всё в порядке! — поспешил его заверить Джим, ставя кружку в сторону. — Они умерли, когда я был совсем маленьким. А дедушка года 3 назад, так что… Ох, чёрт, простите! — он встревоженно дёрнулся. — Это вряд ли то, что Вы хотели слышать. То есть, я хотел сказать… У Вас и своих проблем наверняка хватает, а тут чужой ребёнок со своим нытьём… То есть…! — Джимми, — Генри остановил его мягким голосом. — Ты не чужой ребёнок. У Мано никогда не было друзей, так что я безумно рад, что сейчас у него есть ты. Так что, прошу себя, чувствуй себя, как дома. — Джим бы усмехнулся, что дома он не чувствует себя слишком уж свободно, но промолчал. — И если у тебя какие-то проблемы — говори мне, хорошо? Я всегда здесь, чтобы помочь. Или хотя бы выслушать. Джим поднял взгляд на Генри. — Спасибо, — одними губами прошептал он. Потом потёр лицо руками и вздохнул. — Это из-за моего брата. Я знаю, что он давно уже ввязался в какую-то… плохую компанию? Я не знаю. Но мне порой просто страшно находиться рядом с ним, страшно находиться дома. Я даже, курит он обычные сигареты или какую-нибудь травку. И если мне скажут, ой, Джим, твой брат — наркоман, я даже не удивлюсь! Мы живём на деньги, которые он приносит неизвестно откуда. Он ведь не работает. Точнее, я более, чем уверен, что он не работает. Но откуда такие суммы? Денег хватает, чтобы я мог позволить себе всё, что захочу, чтобы мы нормально ели, одевались и всё остальное. Я не знаю, как живёт он, потому что мы вообще не общаемся практически. Я его… ненавижу? Было бы так хорошо, если бы он просто приносил деньги и уходил. Эгоистично, да? Знаю, что я совсем ничего не делаю, что мы выживаем только за его счёт, но…! — Джим судорожно вздохнул. Генри всё это время внимательно слушал его с серьёзным лицом, не перебивая. — Вчера в дом начали ломиться какие-то люди, требовать Рэма, — на этом имени Генри дёрнулся, глаза его округлились, но Джим смотрел в кружку с чаем и не видел этого. — Я так испугался. Позвонил ему, а он сказал идти к Мано в школу, помочь ему, а тем людям сказать, что он скоро подойдёт. Я послушался. А потом, вечером, когда мы с Мано и Кэрой распрощались, я возвращаюсь домой, а там… Ну, так-то никаких увечий или чего-то подобного не было, но Рэм… Он выглядел жутким и пугающим. Сказал, что с деньгами будут проблемы и попросил быть осторожным. Я боюсь вернуться сегодня домой и увидеть, как он снова смывает кровь с рук или оттирает её от пола в, я не знаю, гостиной! Я даже не уверен, насколько он… убивал ли он когда-нибудь? Он сказал, что я в безопасности с ним, но так ли это? Я не знаю. Я не… Мне просто… Страшно. Воздух кончился в груди, а губы задрожали. В глазах начало щипать, но Джим лишь сильнее сжал кружку в руках. Вот оказывается каково иметь отца? Ощущается примерно также? Ну, или он просто так отвык от того, что можно просто выговориться кому-то. Генри молча встал, отодвинул стул и подошёл к Джиму. Тот поднял стеклянные от застывших в них слёз глаза. Генри вздохнул и обнял мальчишку, прижав его к себе. Джим обвил руками взрослого за талию, уткнувшись носом ему в живот. — Будь осторожен, малыш, — всё так же мягко проговорил Генри, но в его голосе слышалось волнение и серьёзность. — И помни, что я всегда здесь. Где-где, а тут ты точно в безопасности. Помни об этом, хорошо? Джим кивнул, всхлипнув.   *** Когда занятие с крахом провалилось, чай был допит, а вторая порция давно остыла, всё слёзы были пролиты и высушены, мальчик провожен до порога с заказанным такси, дверь за ним закрыта, Генри устало опустился на стул на кухне и потёр переносицу большим и указательным пальцами. Этот Рэмингтон… Мужчина покачал головой, встал, задвинул стул и подошёл к плите. Надо сделать что-то на ужин. Стоит ли попробовать поговорить с ребёнком после еды? Во время неё вряд ли получится — это может кончиться как обычно. Вряд ли он в принципе станет слушать. Ну почему он такой? Генри вздохнул и достал продукты из холодильника. Он был почти готов смириться со всем этим даже после звонка Джонсона. Тот был директором школы и определённо знал намного больше, чем опекун, который толком не может поговорить со своим подопечным. Но теперь, когда лучший и единственный друг рассказывает о своём брате такие вещи, Генри действительно готов задуматься просто запретить ребёнку с ним даже видеться. Это опасно. С Джимми тоже надо что-то делать… Входная дверь скрипнула. Он сегодня рано. Или Генри слишком долго возится из-за занятия и разговора с Джимми? Обычно к его приходу он успевал уже приготовить ужин. Сейчас же он только был в самом начале. — Привет, — не очень громко крикнул Генри. — Ужин ещё не готов. Ты голоден? Мано заглянул на кухню, игнорируя вопрос. — Джим ушёл? — поинтересовался он. Генри кивнул и повернулся к нему лицом. — Не так давно. Подождёшь ужин? — ещё раз попытался мужчина. Мано задумчиво отвёл взгляд в сторону. В животе за весь день — хот-дог и стакан колы. Но ждать ужин означало сидеть здесь? Генри не уточнял, значит, необязательно. Наконец он сдался голоду и кивнул. Генри кивнул в ответ и вернулся к готовке. Мано скрылся в своей комнате, потом — в ванной, потом — снова в своей комнате. Генри краем уха прислушивался к передвижениям ребёнка по коридору. Наконец они скрылись после щелчка двери, значит, он закрылся у себя. Когда ужин был готов, Генри постучался костяшками к Мано и позвал есть. В комнате что-то упало. Возможно, ребёнок выронил что-то от неожиданности. Генри покачал головой и вернулся на кухню. Сегодня они едят вдвоём. Мано присоединился к нему на хуне буквально через минуту, скривившись то ли при виде тарелки, то ли при виде ожидающего его Генри, но молча сел и взял вилку. — Приятного аппетита, — улыбнулся Генри и принялся за еду. Мано угукнул в ответ. Мужчина счёл это за ответное пожелание или хотя бы за спасибо. В любом случае оно и означало что-то из этого. Всегда так, когда ребёнок не хотел отвечать словами вслух. Генри привык и не жаловался. — Слушай, что не так? — не выдержал Мано, когда с едой было почти покончено. На его тарелке осталась вся рыба. Конечно, он съел весь рис и овощи, но не тронул рыбу. На что Генри вообще рассчитывал? Мужчина поднял на него глаза. Тот хмурился и явно злился. — Я задолбался ловить на себе эти твои взгляды. Хочешь что-то сказать — валяй уже. Генри отложил вилку в сторону и вытер салфеткой губы. Мано всё ещё держал прибор в сжатом кулаке. Генри просто надеялся, что разговор не зайдёт до того, что вилка полетит в него. Просто надеялся. — Прежде чем ты начнёшь… — Генри запнулся, подбирая нужное слово, — злиться, давай договоримся, что ты хотя бы не… — Давай ты просто скажешь уже то, что собирался? — перебил его Мано. — Хорошо, хорошо. Итак… Твой друг, Джимми, рассказал мне сегодня кое-что о… — Рэме? — снова перебил его Мано. Теперь он выглядел так, будто он в ярости. — И что же твой дорогой Джимми рассказал тебе о моём дорогом Рэме? Что он опасный преступник? Ужасный человек? Что? — Всё это, — Генри повёл плечом, сохраняя спокойствие на лице. — О! — воскликнул Мано, вскакивая. — И что же теперь ты хочешь мне сказать? Игнорируя, что это вообще не твоё дело, м? Что мне стоит держаться от него подальше? Можешь не утруждаться, я уже это слышал. — В каких вы отношениях? — вместо этого спросил Генри. Мано шокировано замер. — Тебя это не должно касаться, тебе не кажется? Да даже если мы с ним траха- — Я твой опекун, — перебил его Генри. — И я волнуюсь о тебе. Ты хоть понимаешь, что это опасно? — Секс? — истерично хмыкнул Мано. — Он! Рэмингтон! — уточнил Генри, максимально стараясь не злиться в ответ. — Джимми сказал, что он вполне может быть убийцей и наркоманом, ты вообще отдаёшь себе отчёт, с кем ты связываешься? — Что, если я помогаю ему продавать наркоту? — Мано опёрся ладонями о стол. Генри распахнул глаза. — Ты шутишь? — Да блять! — Мано оттолкнулся от стола и шагнул к двери. Этот блеск в его глазах. Это что, слёзы? — Тебя правда волнует, чем он занимается? Я вот сегодня узнал, что, вероятно, являюсь просто увлечением, то есть твоего драгоценного Эммануэля вполне могли просто использоваться, ведь это так здорово — наблюдать за тупым влюблённым мальчишкой! — он всплеснул руками и отвернулся. — А тебя правда волнует каким дерьмом занимается Рэм? Ты такой охуенный родитель! — Мано попятился, шмыгнув носом. — Мне кажется даже отец был лучше, чем ты. Всхлип, топот ног, хлопок двери. Генри сидел, замерев, остро ощущая укол боли в груди. Как же он ненавидел детские слёзы.