Закаты по венам

Мано не сиделось на месте. Честно говоря, ему вообще не хотелось идти сюда. Утро у него, пожалуй, было одним из лучших за всю его жизнь: проснулся он не по будильнику, а из-за мокрых языков, которые вылизывали ему щёки и нос. Открыв глаза, он встретился с преданными глазами на белой морде. От резко нахлынувших вчерашних эмоций и воспоминаний, захотелось разрыдаться, заместо чего он лишь крепко обнял собаку, зарываясь пальцами ей в шерсть. С тех пор, как они мыли собак, прошло достаточно времени, и на улицах шерсть животных успела вернуться чуть ли не к изначальному состоянию. Нужно было бы снова помыть их. От теперь уже этих воспоминаний на лице расцвела улыбка. Руна снова лизнула его куда-то в ухо, из-за чего пришлось всё-таки встать. Собак надо накормить и выпустить. Они же вернутся обратно, правильно? В школу не хотелось совершенно. Зачем ему туда? Дома собаки, Рэма там всё равно нет, а в классе… Об одноклассниках даже думать не хотелось. И не зря. Встретили его хуже обычного. Не с гадкими улыбками, как было раньше. Не с безразличием, как было последнее время. Косые взгляды, полные презрения и злости от двух с заклеенными носами, изучения от Фир и ещё некоторых, недовольства от других. Смотрели так, будто любимая заводная игрушка перестала работать так, как надо, даже если игрушка давно надоела. Теперь она была не просто бесполезна — неисправна. Портила вид всему остальному своими неправильными движениями. Мано нахмурился. С одной стороны, ему было всё равно. Любимчиком в классе он никогда не был, если только в кавычках. Да он никогда и не стремился дружить со своими одноклассниками. Наоборот, всё ждал, когда от него отстанут. Да и какая ему разница? Ему главное отсидеть все уроки и убежать домой — там ждут собаки. Ещё можно будет написать Рэму, предложить их помыть… Но, с другой стороны, было неприятно. Только он начал думать, что проблемы с одноклассниками закончились и почти сошли на нет (периодические задирки от Фир и её мальчиков не считались — это было ничто по сравнению с прошлым), но нет. Ухудшил ли он самолично всю ситуацию? Вполне возможно. Жалеет ли он? Теперь, наверное, да, если учесть тот факт, что придётся и дальше терпеть такие взгляды. Впрочем, ему не привыкать. Только Кэра смотрела с лёгкой тревогой. Это из-за вчерашней драки? Или у него всё на лице написано? Спрашивать не хотелось. Как и про отсутствующего Джима. Последний объявился ближе ко второму уроку. Теперь с тревогой смотрела не только Кэра: Джим был бледный, как бумага, и трясся. Глаза в ужасе бегали по классу. Даже ребята, которым всегда было всё равно, зашептались. Мано и Кэра переглянулись. Девушка вздохнула и попыталась докричаться шёпотом, за что получила выговор от учителя вместо ответа. Подойти к Джиму удалось только на перемене. Кэра подлетела к нему первая и осторожно обняла за плечи. — Эй, Джимми, что с тобой? Что случилось? У Мано сердце трепыхалось где-то в пятках от плохого предчувствия. Джимми поднял на неё слезящиеся глаза. — Вчера… Вчера вечером я… Рэм… — сердце у Мано всё же замерло на миг, пока Джим втягивал в себя воздух, чтобы продолжить рассказ. — Всё было хорошо. Я сидел дома, играл в игры, круто, всё супер. Потом вернулся брат. В странном настроении, я не понял точно. То ли волновался из-за чего, то ли спокойный. Я вообще плохо разбираюсь в его настроениях. Точно не то страшное лицо, которое он делает, когда всё плохо. Ну, в общем, как обычно. Потом ему позвонил кто-то, а может и написал. Он сразу такой… злой, что ли, стал. Попросил меня сходить за молоком в самый дальний магазин. Хотя и молоко у нас было, я точно знаю, так как утром хлопья с ним ел, а в магазин этот идти очень долго. Ему явно надо было избавиться от меня ненадолго… Точнее наоборот, надолго. Я испугался и послушно побежал в магазин. На половине пути пошёл медленно. В самом магазине побродил подольше, всё же купил молоко это… Пошёл обратно. Всё это время я чувствовал, что что-то не так… На подходе к дому я встретил тех людей… Они уже приходили к Рэму, я тогда… В тот день, когда мы с вами стену красили, помните? Вот, тех самых… Я когда встретил их, то совсем испугался. Побежал домой. — Что с ним? — не выдержал Мано. Но Джим ему не ответил, пропуская вопрос мимо ушей. А может действительно не услышал. — Рэм… Когда я вошёл, он лежал на полу. В луже крови. Я не понял, откуда она натекла, но… — Джим всхлипнул. На глазах у него была плёнка слёз, готовых сорваться вниз по щекам. — Я думал, он умрёт. Я, как бы к нему не относился, никогда не хотел, чтобы он умер. Он там лежал… Я думал… Я так испугался…! — он обнял себя руками за плечи. Кэра закрыла рот ладонью и подошла к Джимми, кладя вторую руку ему на плечо. Кажется, она начала шептать что-то успокаивающее. Или спросила что-то, что осталось без ответа. Мано уже не слышал. Мыслями и сердцем он уже был далеко не здесь. Оставалось донести туда ещё и тело. Мано сорвался с места. Джим дрогнул и вместе с Кэрой молча проводил его взглядом. На бегу Мано достал телефон и набрал Рэма. Нет ответа. Сердце кольнуло, а к горлу подступил ком тревоги. Надо было дослушать Джима, надо было спросить, как и где Рэм сейчас. Надо было… Надо было сделать хоть что-то. Мано позвонил ещё раз. На этот раз после пятого гудка Рэм всё же взял трубку. — Рэм, — Мано облегчённо выдохнул. Ответил. Живой. Всё хорошо. Хорошо? Рэм угукнул через паузу. — Ты как? Ты дома? Я сейчас… Уже иду, — ложь. Он бежал так, как никогда не бегал. Надо убедиться, что всё хорошо. Насколько он цел? Насколько всё не хорошо? — Не надо. — Что? — Мано замедлил бег, переходя на шаг. — Я в порядке. Тебе незачем приходить, — голос звучал строго и довольно грубо. — Тогда… Тогда я просто приду, — шаг сал ещё медленнее. Рэм не хочет его видеть? Он занят? Он… — Нет. Мано остановился вовсе. Нет? Почему нет? — Вообще. Не приходи больше. В трубке раздались противные гудки. Сердце болезненно сжалось, а ком в горле, изначально тревожный, перекрыл дыхательные пути. Чего? Что он только что…? Рука с телефоном безвольно повисла. Не приходить? Почему? Только вчера… Только вчера всё хорошо было. Почему? Почему… Мано сжал зубы. Нет, так не пойдёт. Он снова сорвался на бег. — Открой мне! — Мано снова нажал на звонок. Он стоял под дверью уже порядком пять минут, трезвонил и стучал в дверь. Наверное, учитывая рассказ Джима и то, что Рэм сейчас должен быть не в лучшей форме, со стороны Мано так нагло ломиться в дом было как минимум некрасиво. Но черта с два он так легко отделается от Мано! — Рэм, пожалуйста, открой эту дурацкую дверь! Ну же! Наконец изнутри послышались тихие шаги. Мано тут же отшагнул от двери. Та открылась. Рэм устало облокотился о дверной проём и сложил руки на груди. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Мано поджал губы, осматривая Майера: из-под растянутой футболки — бинты, на лице — куча пластырей и ссадин, ими не заклеенные. Сейчас он напоминал того Рэма, которого Мано впервые встретил в автобусе. Только той самой ухмылки не было. Этот, сегодняшний Рэм смотрел на Мано уставшими, тусклыми глазами. Будто бы готов был злиться, что Боу всё-таки пришёл, но сил не осталось, из-за чего пришлось просто смириться. Да и Мано, наверное, замучил его своими звонками и стуком. Стало стыдно, но только немного. В конце концов, зачем Рэм сказал ему не приходить? Мано тихо фыркнул и прошёл внутрь. Рэм вздохнул и закрыл за ним дверь, повернув ключ несколько раз, а потом ещё и цепь звякнула. А помнится, когда он заносил папку с домашними заданиями для Джима, дверь была вовсе приоткрыта. Это из-за вчерашнего? Дойдя до гостиной, Мано обернулся. Рэм, нахмурив брови, медленно ковылял за ним. Ему явно было больно… Мано поджал губы. Рэм тем временем дошёл до дивана и с облегчённым выдохом опустился на него. Мано неуверенно сел на подлокотник. Повисло молчание. Рэм прикрыл глаза, откинув голову на спинку дивана. Мано принялся заламывать пальцы. Ну вот. Он мчался сюда, чтобы выяснять отношения, а, увидев Рэма, всё отошло на второй план. Как можно что-то выяснять, когда он в таком состоянии? — Слушай, звёздочка, — Рэм вздохнул. — Я серьёзно. Держись от меня подальше. — Мано было открыл рот, чтобы возразить или спросить, почему, но Рэм остановил его взмахом руки. — Это опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Мано осмотрел его недовольным взглядом и нахмурил брови. — Давай я сам буду решать, от кого мне держаться подальше? Мне плевать, если опасно. Я могу за себя постоять. Я знаю о твоей… работе. Знаю твою компанию. Я разберусь. — С чем ты разберёшься, глупый? — Рэм хрипло посмеялся. — Если я говорю, что это опасно, это значит, что… — Что я сам разберусь, — перебил его Мано. — Или мне плевать. Рэм встретился с взглядом уверенных глаз и покачал головой. — Ну и что мне с тобой делать? — он слабо улыбнулся. — Понять и любить. Рэм улыбнулся шире, но дрогнул и замер. Мано поджал губы. Зря он ляпнул это. Е лучшее время. Получится всё свести в шутку? Или лучше проигнорировать и сделать вид, что он ничего не говорил? Но Рэм хмыкнул и вернул подобие ухмылки на лицо. — Я бы предложил тебе чай, кофе, потанцуем, но, боюсь… — Я разберусь, — Мано подскочил с дивана, надеясь, что на его лице не нарисовались вмиг всплывшие перед глазами картины с «потанцуем». — Кухня там? Рэм поднял бровь и хмыкнул. — Чайник рядом с плитой, чай в шкафу прямо над ним. Есть зелёный, черный обычный, чёрный с лимоном, ещё есть… — Я разберусь, — Мано снова перебил его и рванул на кухню. И опять он жалел о своей импульсивности. Надо было спросить у Рэма, что он будет, а кричать сейчас было уже глупо. Или не глупо? Мано вздохнул и осмотрел комнату. Небольшая и вытянутая, тёплых оттенков. И довольно чистая. Мано вообще удивлялся, как им это удавалось? Это Рэм убирался постоянно? У него дома дело обстояло просто: Генри был помешан на чистоте. Генеральные уборки каждую субботу, каждая пылинка сметалась сразу же, а кухня блестела после каждой готовки, а готовил Генри два-три раза на день. Мано ненавидел убираться. Готовить ему просто не приходилось. А если еды не было — он просто не ел. Рэм… делал всё из этого, ещё и на двоих. Мано выдохнул. Чайник нашёлся около плиты, сам чай — в шкафу прямо над чайником, как Рэм и сказал. Воды в чайнике не было, пришлось наливать. Боу вернул наполненный наполовину чайник на место и нажал на кнопку. После этого Мано открыл дверцу шкафчика и осмотрел полку. Как и начал рассказывать Рэм, большой выбор различных сортов и видов чая. От зелёного и чёрного даже к красному и белому. Мано остановил своё внимание на последнем. Достал коробку и покрутил в руке, разглядывая. Внутри было достаточно много пакетиков, что могло означать, что или чай не пользовался особой популярностью в этом доме, или что упаковка относительно новая. Мано поставил ее на стол и закрыл дверцы шкафа. Пожалуй, всё-так стоит спросить, что будет пить Рэм. Мано заглянул в гостиную. Вопрос так и остался на губах. Рэм успел вытянуться на диване, расположив голову на подлокотнике. Глаза были прикрыты, ресницы подрагивали, а брови — слегка нахмурены. Мано тихо вздохнул и вернулся на кухню, решив не тревожить парня. И так припёрся сюда против его воли. Придётся угадывать с чаем. — Ты что-то хотел? Боу вздрогнул и снова заглянул в гостиную. Рэм всё так же лежал с прикрытыми глазами, но выражение лица было спокойнее. — Просто хотел спросить, что ты будешь пить, — Мано оттянул ткань школьного пиджака. — Ничего. — Ничего? — Мано вскинул брови. — Я не хочу. Сделай себе. Мано кивнул, хотя, наверное, Рэм не видел из-за закрытых глаз. Боу замер в дверях, заламывая пальцы. Спас закипевший чайник. Ну вот, заваривать чай только себе было странно. Он снова осмотрел кухню. Сахар он видел на полке с чаями, а вот кружки… Тревожить Рэма снова он не хотел, поэтому пришлось искать самому. Искомые оказались буквально в соседнем шкафу, но тут Мано, пожалуй, просто повезло. Парень хмыкнул. В отличие от его обычных, однотипных белых кружек дома, эти были одна другой краше: несколько с различными героями и персонажами, ещё несколько с нейтральными или непонятными для Мано фразами и одна с котиками. Парень улыбнулся и достал её. Бросил в неё пакетик чай, насыпал ложку сахара и залил кипятком. Осторожно взял так, чтобы не обжечься и пошёл к Рэму. Тот, услышав шаги, выпрямился и сел. Мано оставил кружку на журнальном столике рядом с диваном и сел на край. Рэм смерил кружку насмешливым взглядом и хмыкнул. — Что? — Ничего. Ты пьёшь из моей кружки. И мой любимый чай. Мано распахнул глаза и едва не поперхнулся воздухом. Он бы скорее поверил, что это кружка Джима. Ещё скорее — для гостей. Но Рэма? Хотя, в целом… — Я случайно… — Мано отвёл взгляд. — Просто забавно. Пей на здоровье. Мано кинул и тут же охнул — Рэм упал ему на колени с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой. Мано покраснел, он наверняка покраснел. Хорошо, что Рэм не видит. Боу даже растерялся, запаниковав: куда девать руки, как дышать, что делать? Рэма же, кажется, совсем ничего не смущало. Майер спокойно лежал, явно удобно пристроившись. С того момента, как пришёл Мано, он явно слегка повеселел. Или храбрится? Мано осторожно коснулся ссадины на скуле. Ресницы Рэма дрогнули, но глаза он не открыл. Мано легко улыбнулся, любуясь. Рэм всё равно не видит, так что можно себе позволить. Боу провёл костяшками холодных пальцев дальше по скуле до уха, после большим пальцем очертил контур уха, пересчитывая серёжки и пирсинг. На правом только два прокола: на мочке располагался чёрный среднего размера гвоздик, а на хряще… как эта штука называется? кафф? На левом ухе их больше: три внизу, если точнее, то два кольца и крест на длинной цепочке, и штанга наверху. Мано пригладил густые брови. Левая проколота, а правая разбита. Мано улыбнулся чуть шире, с большей осторожностью обходя ранку. Пушистые ресницы слегка подрагивали. Ещё был септум, с идентичными, как на брови, шариками на кончиках кольца. Мано провёл пальцем от бровей по переносице до кончика носа. Он явно настрадался. На фоне разбитого лица пирсинг выглядел то ли забавно, то ли наоборот, вызывающе и смело. В любом случае, Мано безумно нравилось. Боу огладил скулу ещё раз. На лице Рэма играло спокойствие с нотками наслаждения. Мано хотел надеяться, что это было оно и что своими самозабвенными действиями он смог сделать Рэму хоть чуточку приятнее и облегчить боль. — Может, тебе… надо раны обработать? — Мано убрал руку и перевёл взгляд забинтованные руки Рэма. На костяшках бинты пропитались кровью, а та, в свою очередь, успела засохнуть. Менял ли он их сегодня? Или как успел наложить их вчера, так и всё? Или их накладывал Джим? Думать об это не хотелось. — Обработать? — Рэм приоткрыл глаза и поднял бровь. Мано кивнул. — Прямо дежавю. В нашу первую встречу почти всё так же было, помнишь? — он хмыкнул, а Мано снова кивнул, неувереннее. Конечно, он помнил. — Я тогда был тоже побитый, а ты мне помогать кинулся… Ладно, валяй. Аптечка в ванной. Найдёшься? Мано снова кивнул и пошёл в ванную. Последний раз он был здесь, когда они мыли собак. Он закрыл глаза и вздохнул. Кажется, что можно услышать плеск воды и смех Рэма, почувствоваться пену на лице и руках, сильный запах собачьего шампуня. Впрочем, запах шампуня действительно можно было почувствовать. Пахло вкусно, как и в тот раз. Мано посмотрел на шкафчик рядом с раковиной. Скорее всего аптечка лежит здесь, верно? Среднего размера коробочка с различными мазями, таблетками, каплями, пластырями и бинтами и правда нашлась в шкафчике. Мано взял всю коробку сразу, чтобы разбираться там. Или чтобы тянуть время там, а не тратить его здесь. Рэм уже сидел на диване в ожидании Мано. Боу поджал губы и поставил аптечку на столик рядом с кружкой остывающего чая. Открыл крышку и начал рыться. Честно сказать, он не имел ни малейшего понятия, что делать. Ну, малейшее имел, но на этом всё. Чем он собирался обрабатывать раны? Когда он был маленьким и разбивал коленки, мама заливала их зелёнкой и дула, чтобы не щипало. Боу грустно улыбнулся. О матери воспоминаний почти не осталось, а саму её он помнил скорее по фотографиям. Но вот такие мелочи всегда грели душу. Пожалуй, она была единственной… и есть, кого он мог назвать другом. Она была… Никакой Генри никогда не сможет её заменить, даже если Мано совсем ничего о ней не вспомнит. — Эй, ты в порядке? — тёплая ладонь легла на плечо, заставляя вздрогнуть и поднять взгляд на Рэма. Тот смотрел с тревогой. Мано моргнул и невзначай коснулся глаза. Ресницы сухие, значит, всё в порядке… Нежели у его всё на лице написано? — Да, прости… Просто задумался. — О чём? — Рэм смотрел серьёзно, спросив через минуту молчания. Мано ответил тоже не сразу. Выложил бинты, отложив их на стол поближе к дивану, достал найденную перекись. Вряд ли Рэм хотел бы ходить с зелёным лицом, а пожелтеет оно и без йода от синяков. Рэм не торопил, не давил, но ответа ждал, просто давал время собраться с мыслями. Мано с ними не собирался, думая обо всём отрешённом. Например, о том, как открыть эту банку? Перекись яро сопротивлялась. Рэм тихо хмыкнул и, забрав бутылёк, открыл её сразу же. Мано буркнул тихое «спасибо» и отставил её к битам. Сперва надо было отклеить пластыри от лица Рэма… наверное. — Я просто вспомнил маму, — тихо начал он, осторожно очищая лицо Рэма от пластырей и стараясь не смотреть в его пытливые коньячные глаза. — Она… Мои родители умерли, когда мне было 6. С тех пор я живу с опекуном, Генри. Я, кажется, уже рассказывал о нём… Или нет? Но у нас не очень хорошие отношения. Только с мамой хорошие были… Она всегда улыбалась мне… такой тёплой улыбкой, — Мано и сам вольно улыбнулся. Перед глазами всплыл образ молодой женщины с длинными черными волосами, ясно-голубыми глазами и широкой улыбкой. На фотографии, которую Мано держал под подушкой до сих пор, она придерживала соломенную шляпу рукой. Сильный ветер развивал белоснежное платье, а палящее летнее солнце красило нежную кожу в золотой, что очень гармонировало с колосьями пшеницы поля, в котором стояла женщина. Она здесь выглядела совсем молодой и такой счастливой. Эта фотография была сделана до рождения Мано. А была еще одна фотография. «Семейная». Типичная фотография, где счастливые родители держат долгожданное чадо на руках посередине. У них так же: отец справа, мама слева и Мано, лет четырёх, посередине, обнимая маму за шею. На лице мамы улыбка, но вымученная и натянутая. Это Мано понял только повзрослев. Для него-маленького мама всегда улыбалась. Отец, на губах которого улыбка играла только по особым случаям и только в совсем ранние годы Мано. На фотографии его лицо было закрашено чёрными чернилами. Фотография висела точно в центре «дыры», под ней, в его комнате. Если не знать, то никогда и не догадаешься. — Она хорошая была. И меня любила, — Мано снова коснулся ресниц. Мокрые. Ну и плевать, он уже рыдал перед Рэмом, а сейчас он сам попросил рассказать. — Мне её… не хватает. Рэм коснулся ладонью его щеки и вытер сбежавшую вниз слезу. Он не улыбался, а в глазах плескался океан понимания. — Дедушка был такой же. Как бы я себя с ним не вёл, он всегда улыбался мне. И любил всегда, а я не понимал, почему. Обычно Джимми был любимчиком, а дедушка нас не разделял, мы для него были одинаковыми. Он улыбался даже когда умирал. Он лежал на этой больничной койке, улыбался, глядя в потолок, и продолжал читать мне нотации, что я должен Джимми беречь и всё такое. Зачем он тратил силы на это? Я и так всё знал. Я… — Рэм опустил взгляд. Мано поджал губы и накрыл рукой ладонь Рэма на свой щеке. — Мне тоже его не хватает. Иногда даже слишком. Рэм поднял взгляд, пересекаясь им с Мано. В такие моменты казалось, что мир вокруг них перестаёт существовать. Только Мано и Рэм, нет никого больше вокруг, только они. Мано прижался щекой к тёплой забинтованной ладони, а Рэм мимолётно улыбнулся. Мано подался вперёд, опустив взгляд на разбитые губы. Рэм не сопротивлялся, не отстранился и не подал ни единого признака несогласия. Мано закрыл глаза, мысленно считая сантиметры до желанных губ. Тёплое дыхание расползалось по собственным, а свободная рука нежно легла на талию. Мано тоже хотел бы коснуться лица Рэма, но приходилось удерживаться равновесие, упираясь в диван. Первое соприкосновение было носами. С закрытыми глазами тяжело было выбрать правильную траекторию, да ещё и тепло рук, сбивающее с мыслей дыхание… Почувствовав кожу Рэма так близко, Мано остановил движение, зажмурившись и продумывая дальнейший маршрут. Продумывал долгие мучительные секунды. Рэм сдался первым и накрыл губы Мано своими. Это было лучше, чем в мечтах. Наконец-то почувствовать их по-настоящему. Прикоснуться к ним своими. Поцеловаться с Рэмом. Мано боялся даже думать об этом, а теперь, здесь и сейчас, он целовался с чёртовым Рэмом. Это не сон. Это правда. Мано распахнул глаза. Рэм не смотрел. Пушистые ресницы снова дрожали. Так близко… Целоваться Мано не умел. Он смотрел фильмы и сериалы, читал книги, но никогда не пробовал на практике. Поэтому всё, что ему оставалось, это просто пытаться вторить движениям губ Рэма. Позорище, наверное. Он снова зажмурился. Спустя мучительно сладкую минуту Рэм отстранился, убирая руку от лица Мано. Тот тут же отшатнулся, задевая ногой журнальный столик. От столкновения чай расплескался, а пузырёк с так и не использованной перекисью завалился. Мано зажал рот рукой. Что только что…? Что он только что…? Выражение а лице Рэма было нечитаемым. Губы приоткрыты, а взгляд рассеянным и слегка тревожным. Ему не понравилось? Ещё что-то? Мано определённо точно залился краской. — Мне пора, — Мано закусил губу и отвёл взгляд. — Я собак утром не кормил. Надо идти. Прости, — и вылетел из дома, игнорируя окликнувшего его Рэма. Мано пользовался положением Майера — тот вряд ли побежит, да и догнать точно не сможет в таком состоянии. А на губах всё ещё послевкусие чужих губ, будто призрак Рэма не переставал целовать. Мано зажмурился. Что же он…?

***

Дорога домой позволила немного остудить пыл и освежить голову. Во-первых, сбежав, он выглядит трусом. Ну или будто он резко усомнился в своих чувствах. Хотя он никогда и не признавался Рэму. Во-вторых, бросить Рэма одного было некрасиво с его стороны. Да ещё и так и не обработал раны, хотя обещал. А что самое важное, так это то, что Рэм не оттолкнул его. Не сопротивлялся. Сам поцеловал. Рэм его поцеловал. Они целовались. Ладно, пожалуй, голова не остудится ещё очень долгое время. Главное заключалось в том, что Рэму он нравится. Стал бы он его целовать при других обстоятельствах? Стал бы откровенничать, рассказывать про дедушку? Подпускать к себе настолько близко? Рэм ему доверился, а Мано позорно убежал. Какой же идиот. С другой стороны, ему нужно было немного времени чтобы всё переосмыслить и осознать в полной мере. А ещё ничто не мешало ему вернуться. А ещё остаться с ночёвкой. Страх за Рэма неприятной слизью сидел внутри, стоило представить, как Рэм там совсем один… Конечно, всегда был Джим. Но Джим знал. А в крайнем случае можно было прийти якобы на ночёвку именно к нему. К слову, Мано никогда не был на ночёвках. Дома Генри не оказалось, что значительно облегчало сборы. Собаки крутились под ногами, радостно виляя хвостами. Их он возьмёт с собой, это точно. В рюкзак были засунуты зубная щётка, зубная паста, полотенца. Пижаму положил на всякий случай, мечтая засыпать в одежде Рэма. Взгляд упал на верхнюю полку в шкафу. Нет, отдавать это он не будет. В конце концов Рэм сказал, что Ман может оставить их себе. Что ещё? Зарядка, телефон, ключи, кошелёк. Мано долго сверлил взглядом подушку. Она не влезет. Придётся нести в руках. Ему вообще нужна подушка? Он справится без неё. Но в итоге она всё же была зажата рукой. Взгляд упал на стол. В углу, под стопкой разных тетрадей и книг мирно покоился старенький скетчбук, ожидающий своего часа. Рядом и художественные карандаши, стоящие без дела уже много лет. Мано поджал губы. Всё это тоже полетело в рюкзак. А всякий случай. Внутри снова что-то маняще ворочалось, стоило подумать о том, как карандаш скользит по бумаге, повторяя черты лица Рэма. Как давно этого чувства не было… Мано выдохнул и напечатал Генри ёмкое «ночёвка у подруги», не вдаваясь в подробности. Жестом указал собакам следовать за ним, закрыл дверь и побежал на остановку.

***

Джим не знал, как дожил до конца уроков. Внутри всё бушевал ураган. И пусть он до сих пор волновался за брата, как он там? , домой совершенно не хотелось. Да и, судя по сбежавшему ещё в самом начале Мано, Рэм сейчас был не один. Главное, чтобы Мано тоже не пострадал. Если что-то случится с его другом, он этого брату не простит, в каком бы состоянии он ни был. Но Мано тоже идиот. Кинулся, сломя голову, даже узнав, насколько там опасно. Неужели он и правда…? Кэра (чем Джим её заслужил? Она слишком хорошая) до последнего хотела его проводить. В итоге Джим проводил её до остановки, заверяя, что с ним всё будет хорошо и ей не о чем волноваться. Постоял, ожидая, когда её автобус скроется из вида. Потом вздохнул и сел на лавочку у остановки. И что теперь? Домой он не пойдёт. Тем более пересекаться там с Мано было бы очень странно. А единственным вариантом было… пойти к Мано самому. Точнее, в его дом. А если ещё точнее, то не к Мано, а к Генри. Он ведь говорил, что Джим может…? В любом случае, у него не было выбора. Звонок, короткая просьба без объяснений, взволнованное разрешение, робкая благодарность. Джим отбил звонок и выдохнул. Он спасён. Кажется. Автобус ехал мучительно долго. Хотя это было к лучшему. Спешить ему было некуда, а нервировать своим присутствием и страхом такого доброго Генри лишний час не хотелось. Он и так слишком многое делал для Джима. Дверь была открыта, а изнутри доносились звуки активной деятельности на кухне. Пахло вкусно. Пустой со вчерашнего дня желудок предвкушающе забурлил. Мальчик вошёл, тихо прикрыв за собой дверь. Генри тут же выскочил из кухни. — Джимми, привет! Разувайся, проходи. Я обед готовлю, ты будешь кушать? — Джим скромно кивнул в ответ. Генри улыбнулся. — Хорошо, тогда мой руки и проходи на кухню, сейчас уже почти всё готово. Джим выполнил указания и уселся на стул на кухне. Генри хлопотал рядом, накрывая на стол. Через минуту перед Джимом стояла тарелка с сырным супом с грибами. Выглядело так, что аж слюнки текли. А ещё он был очень голодным. Рэм тоже всегда варил ему супы, хотя Джим редко ел их. Рэм всегда ругался и возмущался, мол, для кого он это делает вообще, но упорно продолжал их варить. Джиму супы не то, чтобы не нравились, просто ему было на них всё равно. Да и в обед хотелось чего-то другого, сосисок, например. Но, стоит признать, что супы у брата ходили неплохо. У него вообще всё выходило очень. Особенно когда ждал еду, а тебе перед носом ставят то, что ты так ждал. Может, он всё-таки недостаточно…? Вспомнив о брате, мысли сразу сменились воспоминаниями о вчерашнем вечере. Сразу пробил холодный пот. Недостаточно ценит? Ещё бы! Что было бы, не отправь Рэм его в магазин? Очевидно, он в раза два слабее брата, он хлипкий и неприученный к каким—либо дракам. Если уж Рэм так пострадал, то что было бы с ним? Да его бы просто убили! Джим поёжился и поднял взгляд на Генри, который медленно ел, посматривая на него с с волнением. Неозвученный вопрос читался по глазам. Джим выдохнул и рассказал. Пересказывать историю во второй раз было легче. Или потому что это Генри? Если с друзьями он просто делился, то в Генри он искал защиту. Защиту, которую не мог получить от брата. Защиту от брата. Дослушав до конца, Генри ласково обнял и погладил по голове. — Оставайся на ночь, — мужчина улыбнулся ему. Джимми вскинул брови. — Эммануэль всё равно на ночёвке у подруги. Его комната пустая, так что ты можешь остаться. Если хочешь. На ночёвке у подруги? Класс. Даже если он мог предположить, что Мано сбежал к Кэре, то сейчас было понятно, как белый день, у какой «подруги» он на «ночёвке». Джим поджал губы. Отвратительно. Мано совсем идиот? Вот же…! — Спасибо. Я останусь.