Закаты по венам

Пришлось идти пешком. Почти бежать. Собаки в автобус бы просто не влезли, да и с подушкой и рюкзаком было бы просто неудобно ехать. А бежать, потому что надо было быстрее. Быстрее вернуться и, пожалуй, извиниться. Он так позорно сбежал, оставив Рэма там одного. А из головы никак не выходил их поцелуй. Точнее, никак в ней не укладывался. Всё казалось или шуткой, или сном, или всё сразу. И теперь Мано никак не мог решить: надо проверить и повторить или вести себя будто ничего не случилось? Что будет делать Рэм? Что вообще будет дальше? Что теперь между ними? Зачем он так бежит? Наверное, пытался догнать выпрыгивающее из груди сердце. Когда на горизонте показался нужный дом, собаки бросились вперёд. Видимо, узнали местность. Или учуяли своего настоящего хозяина? Мано улыбнулся и поспешил за ними, хотя уже довольно устал. Дверь оказалась не закрыта. Рэм или ждал, что Мано вернётся, или просто решил не закрывать снова. Или он не смог встать? Ему стало хуже? Мано, поджав губы, запустил круживших у его ног собак внутрь и зашёл сам, тихо закрыл за собой дверь. Повернул ключ несколько раз, звякнул цепью. Проверил телефон на случай, если Генри ответил, но нет, ничего. Мано выдохнул и только после этого прошел дальше. Рэм с широкой улыбкой играл с собаками. Мано не смог сдержаться и не улыбнуться тоже. Рэм поднял на него голову и вскинул брови, остановив взгляд на подушке. — Это зачем? — он посмотрел Мано в глаза. — Спать? — получилось как-то неуверенно. Боу замер, как провинившийся, и опустил голову. Он не мог видеть выражение лица Рэма, но повисла тишина, нарушаемая только вознёй собак, которые всё ещё радостно крутились около Рэма. — Зачем? — Что зачем? Спать? — Подушка. У меня есть подушки. Мано хлопнул глазами. То есть можно было не тащиться со своей…? Рэм хмыкнул и вернул своё внимание собакам. Мано воспользовался паузой и осмотрел гостиную. На столе рядом с диваном всё так же стояла кружка с котиками и уже явно остывшем чаем, упавший пузырёк с перекисью всё ещё лежал. Рядом нетронутая аптечка. Мано осмотрел Рэма. Теперь обрабатывать ему раны было странно или? А ещё всё ещё волновал их поцелуй. Что делать? Рэм вёл себя, будто ничего не было, и Мано и не сбегал вовсе, и не стоял сейчас с этой подушкой посреди гостиной как дурак. Решив не ждать разрешения или хотя бы чего-то, Мано своевольничал и присел на подлокотник дивана, всё так же прижимая подушку к себе. Рэм посмотрел на него сова и легко улыбнулся. — Твой чай, наверное, совсем остыл. — Ага… — Мано неловко улыбнулся в ответ. — Так ты будешь менять мне бинты или я сам? Мано моргнул пару раз и закивал. Да, точно, он же собирался… Парень положил подушку рядом с Рэмом, опустил рюкзак около дивана и подошёл к столику, где покоилась аптечка. На чём он там остановился? Ах да, ни на чём. Он ещё ничего не успел сделать. Взял перекись, открыл крышку и вернулся к Рэму. Тот уже подставил лицо и глядел на Мано из-под прикрытых век с загадочной ухмылкой. Мано даже растерялся и невольно опустил взгляд на губы. Одна из них всё ещё была разбита. Наверное, было больно целоваться… Ну вот, он опять думает об этом. Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, Мано кашлянул в кулак. Точно, ватка. Он совсем забыл про неё. Парень дёрнулся и вернулся к аптечке. Супер, ещё пару секунд на передышку и приведение мыслей в порядок. Надо успокоиться и постараться не думать о лишнем. Например, о поцелуе. Чёрт! Оторвав кусочек ватки, Боу, избегая пересечения взглядов, облил ватку перекисью и невесомым касанием прислонил её к ране на губе. В конце концов, этим можно оправдать то, что он откровенно пялится. Но невозможно было оторвать взгляд. Мано чувствовал себя от части мазохистом, но раны Рэму шли. Придавали особого шарма. Напоминали о… — Прям дежавю, — повторил Рэм, прикрывая глаза. — Ты про первую встречу? — Мано замедлил осторожные движения. — Ага. Знаешь, ты первый, кто в принципе кинулся помогать мне. Обычно все просто смотрели, в основном с осуждением и призрением. А ты прям заволновался, кинулся ко мне с этими платочками… — А что мне оставалось делать? Почти ночь, пустой автобус, заходишь ты, истекающий кровью, садишься на пол. Я испугался! Рэм расплылся в улыбке и открыл глаза, всматриваясь в лицо Мано. Тот не посмел отвесит взгляд. — Ты потом ещё предложил к тебе зайти, потому что дома аптечка… Дошли до неё мы только сейчас, да? — Рэм хмыкнул. Мано улыбнулся. — У меня это место больше ассоциируется с нашей первой встречей. Точнее, официальным знакомством. Когда мы с Кэролин пришли к Джиму. — Я помню, помню. Я тогда ещё назвал тебя Мано Мане. Мано дрогнул. Слышать своё имя из уст Рэма было крайне непривычно и как-то через чур волнительно. — Я тогда так и не понял, разбираешься ли ты в искусстве. Или просто сказал первое, что пришло на ум? Рэм повёл плечом и лукаво улыбнулся. — Может быть. Кто знает… — Эй! Я серьёзно! — Мано против воли расплылся в улыбке и легонько толкнул Рэма в плечо. — Мне правда интересно. — Ну, я не специалист. Но Клод Моне интересный. Его работы… Хорошие. Больше всего я люблю первую серию работ с Руанским собором и серию с парламентом. Мои любимые — «Руанский собор, эффект солнца, конец дня» и «Парламент, закат», первая из двух. Мано смотрел на него распахнутыми глазами. Он ещё тогда подумал, что совсем ничего не знающий человек в принципе вряд ли бы различил Моне и Мане, так что хотя бы поверхностной информацией Рэм обладал. Но чтобы настолько? Мано не уверен, что сам настолько разбирался. — Тогда почему Мано Мане, а не Мано Моне? — после небольшой паузы спросил Боу. — Звучит лучше. — Только поэтому? — Ага. У Мане работы… Другие. Неплохие, но мне больше по душе Моне. Мано вдруг рассмеялся. Стало неожиданно так смешно! Они на полном серьёзе сидели сейчас и обсуждали импрессионистов? Мано в принципе никогда ни с кем не обсуждал искусство, просто потому что было или ни с кем, или никто не интересовался увлечениями мальчика. Приходилось одному проводить часы наедине с книгами про художников и их работы. Маленький Боу зачитывался ими, а потом брал в руки карандаши, краски, а потом и другие художественные материалы по типу угля или пастели, и пытался повторить особенно понравившиеся работы. Почему-то никого не впечатляли маленькие успехи юного художника. Разве что плюшевый мишка в комнате всегда одобрительно молчал и снисходительно улыбался. Только ему и показывались работы в будущем. Сейчас игрушечный друг сидел где-то в шкафу за ненадобностью — Мано всё равно не рисовал. Но сейчас в груди снова что-то маняще ворочалось. Мано выдохнул, успокоившись, и посмотрел на удивлённого его внезапным смехом Рэма как-то слишком маниакально. — А я тоже рисую.

***

Джим неуверенно сел на край кровати. Противоречивые чувства боролись за первенство. С одной стороны, Джим даже злился на друга. И не видел ничего такого в том, чтобы поменяться местами на одну ночь. К тому же, он уже был здесь. Видел комнату. Да и с Генри они были в достаточно хороших отношениях, плюсом ко всему, мужчина разрешил ему остаться. Но вместе с этим, другая часть его кричала о том, что так нельзя. Да, Мано тоже поступил некрасиво. И поступает. Но он, возможно, и не думает, что Джим домой не придёт. Быть может, они вдвоём с Рэмом сидят и ждут, когда он придёт? Вряд ли. Вряд ли Мано вообще вспоминает о друге. И это тоже бесило. Только у него появился друг, так Рэм снова всё испортил. Хотя, а этот раз, другим путём. Никто не испугался Рэма, а наоборот, потянулся к нему. Какой бред. Кстати, говоря о Рэме. Стоило, наверное, предупредить, что его не будет этой ночью. Непонятно, будет ли брат о нём волноваться. А ещё можно кольнуть его этим сообщением. Джим достал телефон. Не мог же он написать, что будет ночевать у Мано дома? Если друг был с братом, возможно, он увидит это сообщение. И тогда всё будет… не так хорошо, как сейчас. Зато можно было бы написать, что он на ночёвке у подруги. Разница не большая, но Рэм не поймёт, а Мано, может, тоже не догадается. Такое сообщение и было отправлено брату, а телефон отправлен обратно в карман. Джим вздохнул и осмотрел комнату. Взгляд невольно цеплялся за стену с рисунками. В тот раз Мано попросил игнорировать её, но сейчас никто не мешал Джиму разглядывать рисунки. Они, честно признаться, пугали. Особенно центральная, полностью чёрная. Остальные не лучше: люди с перечёркнутыми или закрашенными лицами, склеенные куски бумаги. Такой вид вызывал неуютные ощущения. И Мано смотрел на это засыпая и просыпаясь? У него точно с головой всё хорошо…? Совершенно другой была другая сторона комнаты. Рядом с кроватью была расположена тумбочка, на которой стояла фиолетовая лава-лампа. В углу стоял горшок с большим цветком. Тут вообще было очень много зелени — чего стоила одна кухня. Весь подоконник и столы были украшены всевозможными цветами. У противоположной стены стоял стол. На удивление Джима он был довольно прибранным, а на стуле ничего лишнего. Ладно, по сравнение с комнатой Джима, эта выглядела даже слишком убранной. Почти никаких лишних вещей, никакого бардака. В его собственной царил хаос: везде вещи, игрушки, одежда, какие-то непонятные и нужные штуки. Он мог долго утверждать, что это придаёт комнате уют, оправдывая тем самым свои лень и нежелание убираться. Когда на Рэма нападало страшное настроение неминуемо вычистить весь дом, то Джим закатывал глаза и ёжился от непривычной чистоты дома. К счастью, такие дни бывали крайне редко, потому что в основном у Рэма не было времени на такое. Ещё у них было правило не заходить в комнаты друг друга. Точнее, Рэму было не позволено заходить в его, а насчёт комнаты Рэма никогда ничего сказано е было. Если ещё точнее, то Рэм просто сам никогда не заходил в его комнату, чему Джим был очень рад. Поэтому его комната оставалась нетронутой. Разве что раз в несколько месяцев Рэм мог гаркнуть на него, чтобы наконец подмёл хотя бы. Рядом с дверью стоял книжный шкаф. Джим встал с кровати и подошёл. Книгами он никогда не интересовался, читал только из-за школьной программы, и то, только если сильно заинтересовало. У Мано явно была другая история. Нижние полки были заставлены художественными книгами. Нет, не художественной литературы. Именно про всё художественное: про художников, про стили в искусстве, про основы рисунка и живописи. Эти книги занимали целых две полки. Выше — школьные учебники, ещё выше — книги. Наверное, классика. Может что—то из современного. Он не сильно разбирался. Тоже две полки. А на самой верхней полке лежали альбомы разных размеров. Джим не сдержался и достал один. Ничего страшного ведь, если он посмотрит? Майер опустился на кровать и открыл находку. Это оказался с альбом с рисунками вроде тех, что висели на стенах. Карандашные наброски всего подряд: какие-то люди, животные, птицы, пейзажи. Линии размашистые, смазанные. Будто рисовалось на скорость, без цели точности. Некоторые страницы были стёрты, некоторые перечёркнуты, но ситуация была намного лучше, чем на стене. Следующий альбом оказался чуть больше. Тут уже было намного красочнее, буквально. Рисунки были в цвете. Джим не разбирался в различии этих красок, акварель, что там ещё есть… В любом случае, весь этот альбом был разрисован. Или правильно говорить исписан? Джим слишком далёк от этого. На третьем альбоме пришла мысль, что он поступает совсем некрасиво. Роется в чужих вещах. Без чьего-либо разрешения. Мано явно был бы недоволен, узнай об этом. Да и сам он вряд ли даже близко подходил к комнате Джима. Но тут другое — Мано вряд ли интересовало это, а Джим сгорал от любопытства. Сам Мано почти ничего о себе не рассказывал, поэтому грех был не воспользоваться таким шансом. Может, и грех, но он просто не мог устоять. Прервали его Генри и стук в дверь. Джим дёрнулся и сунул альбом под единственную подушку (разве их не должно было быть две?). Дверь приоткрылась и Генри заглянул в комнату. — Я приготовил ужин. Будешь ужинать? Джим заулыбался и закивал. Желудок уже в просьбе тянул. Мужчина улыбнулся в ответ. — Тогда сейчас положу в тарелку. Можешь идти на кухню, — он прикрыл за собой дверь. Джим посмотрел на подушку, под которой прятался альбом, и тихо вышел из комнаты. Под альбомом пряталась старая фотография.

***

Карандаш с уже, казалось бы, забытым шуршанием скользил по бумаге, повторяя очертания тела Рэма. Так, как Мано хотел. Действие приносило невероятное душевое удовлетворение. Как если бы хотелось чего-то очень долго, а возможности воплотить это всё не было. Но вот, наконец, желаемое было получено. С души словно тяжёлый камень упал. Будто он снова делал то, что должен был. Мано жадно поглощал Рэма глазами, перенося его тело на бумагу. Наверное, он мог бы и не смотря на него нарисовать в точности каждую деталь. Но тогда он выглядел бы точно поехавшим. Да и это был лишний повод посмотреть на Рэма. Тот лежал на диване, обнимая одну из собак и, вроде как, позируя. Поза была не то, чтобы расслабленная, но и не назвать её неестественной. Подбородок был вздёрнут, а глаза опущены на сопевшую рядом собаку. В ногах лежала другая. Сам Рэм опирался одним локтем о диван, за счёт чего положение было не горизонтальным, но и не сидячем. Мано всё ждал шутку про француженок, но её никак не было. Смотрел ли Рэм «Титаник»? До сегодняшнего дня Мано бы засомневался, думая, что Рэм мог максимум слышать про такую фразу. Сейчас он бы не удивился, процитируй Рэм весь фильм наизусть. Как много он в себе ещё скрывает? Мано думал, что знает если не всё, то хотя бы достаточно. Но Майер не переставал его удивлять. На лице Рэма гуляли полуулыбка и лёгкая задумчивость. Он будто витал в облаках, не забывая позировать и перебирать шерсть собаки. Мано невероятно сильно хотелось узнать, о чём он думает. Переживает ли о тех людях? Думает ли, что они могут вернуться? Волнуется ли за Мано? Или его мысли совсем в другой стороне? Думает ли он о самом Мано? Об их поцелуе? Они ведь так и не обсудили ничего. Вели себя, будто ничего не случилось. Но Мано не мог жаловаться. Даже так с Рэмом было невообразимо комфортно. Всё так, как и должно быть. Он даже снова рисовал. Рисовал так, будто не бросал и не пытался сбежать от этого, будто не было тех лет и тех работ на стене. Но сейчас было всё равно. Он просто наслаждался моментом и обществом Рэма и двух пушистых друзей. Даже молчание, повисшие между ними казалось максимально комфортным. Будто бы они каждый вечер проводили в обществе друг друга и просто наслаждались тишиной и спокойствием. Очень хотелось верить, что это было не затишье перед бурей. А даже если и так, то пускай. Слишком хорошо сейчас. Последние штрихи были оставлены на бумаге, и Мано скептическим взглядом осмотрел работу, в последний раз сверяясь с натурой. Рэм, заметив, что работа окончена, склонил голову вбок и поднял бровь. Мано облизнул губы и протянул ему скетчбук. Рэм тут же улыбнулся и принялся рассматриваться работу. Мано даже заволновался. Что, если Рэму не понравится? Он давно не практиковался, а значит, рисунок в любом случае не мог получится идеальным. Мано всегда был слишком далёк от идеала. Но Рэм хмыкнул. — Я могу оставить это себе? — он поднял глаза на Мано. — Нет, — вырвалось раньше, чем Боу успел обработать вопрос. Он просто уже успел напредставлять, как повесит портрет Рэма над столом. Или в середину «дыры». Можно было бы любоваться и день и ночь. Или это уже слишком…? — Зачем? — Мне нравится, — Рэм ухмыльнулся, возвращая взгляд на рисунок. — Меня ещё никогда не рисовали. Тем более, вот так. — Вот так? — в ответ на вопрос Рэм лишь повёл плечом. — Я тоже ещё никогда не рисовал никого. Тем более, вот так. Рэм прищурился, разглядывая довольную мордашку Мано, и хмыкнул. В этот же момент желудок Мано жалобно забурлил, требуя еды. С самого утра там снова была пустота. Разве что пару глотков ледяного чая из кружки с котиками (Мано всё же сделал их). Лицо Рэма тут же приняло удивлённое выражение. — Ты голоден? — Нет, мы не пойдём в пиццерию и да, я завтракал, — Мано вскинул руки. Улыбка снова несдержанно расплылась по губам. Рэм рассмеялся. — Какая жалость. А я уже собирался начать читать нотации… Стой, завтракал? А обед? — Если ты не заметил, то я проторчал здесь весь день. Когда мне было обедать? К слову, ты тоже не ел. — Рэм забавно надул губы, лишившись аргументов. Мано фыркнул и встал. — Есть всего одна проблема. Я совершенно не умею готовить. — Я умею. Возможно, даже неплохо. — Нет, — отрезал Мано и сложил руки на груди. — Ты не будешь вставать и готовить. — Рэм закатил глаза и улыбнулся, поднимая руки. — Хорошо, хорошо. Посмотри, в холодильнике должно быть что-то. Мано кивнул и пошёл на кухню. В холодильнике оказалось… Пусто. Точнее ничего из того, чем они могли бы поужинать. Мано даже растерялся. У него дома всегда еда появлялась сама по себе (Генри, наверное, жил на кухне. Когда Мано ни заходил туда, Генри всегда что-нибудь да готовил). Если еды не было — он просто не ел. Всё просто. Но сейчас у него был Рэм, которому ни за что нельзя было встать и разобраться с этой проблемой. Мано должен был что-то сделать. Но сейчас он просто стоял и смотрел на пустой холодильник. Надо было… Мано обернулся и нахмурился. Рэм стоял в дверях с выражением «Я же говорил» и обнимал себя за рёбра. Мано фыркнул. Вообще-то Рэм ничего не говорил. А ещё: — Кто тебе разрешал вставать? — А кто разрешил тебе запрещать мне вставать? — Рэм хмыкнул и подошёл к холодильнику, осматривая его с умным видом. Мано недовольно отодвинулся, отходя к столу. Ну вот, теперь он совершенно бесполезен здесь. Рэм достал два яйца, упаковку бекона, помидоры и упаковку апельсинового сока. Мано наблюдал за ним с кислой миной. — Чего стоим? Иди, помогай. Мано, словно третий пёс в доме, тут же подскочил к Рэму. Тот указал на шкаф, с которым Мано уже был знаком. — Доставай стакан, налей себе сок. Потом там, — он указал на ящик рядом с плитой, — достань сковородку, среднюю. Потом… — Стой, почему себе? А ты? — Мано снова нахмурился. — Ты прицепился только к этому? Я не хочу, — Рэм начал открывать упаковку с беконом. — Ты как себя вообще чувствуешь…? — Мано опустил взгляд. — Сейчас, конечно, лучший момент… — Рэм. — Давай, звёздочка, работаем. Иначе оба останемся голодными. Давай, давай. Мано вздохнул и достал сперва сковородку, поставил на плиту. Только после этого полез за стаканами. Достал, конечно же, два. Начал наливать сок под тихий смешок Рэма. Тот, успев налить масла в сковородку и включить плиту, стоял и наблюдал. Мано отставил сок и посмотрел на Майера, ожидая дальнейших указаний. — Сможешь разбить? — он кивнул на два яйца. Мао распахнул глаза и указал пальцем на себя. Рэм кивнул. — Ну, если ты хочешь есть скорлупу… — Ты не шутил, когда сказал, что совершенно не умеешь готовить, да? — Мано фыркнул и отвёл взгляд. — Я сделаю яичницу, но бекон жаришь ты. Через пару мгновений яйца зашкворчали на сковороде. Рэм и Мано принялись наблюдать за процессом. Вилф прибежала на звук и уселась у них в ногах. Руна, судя по всему, осталась спать на диване. — Нам нечем кормить собак, — Рэм осмотрел пушистое Вилф. Мано тоже перевёл на неё взгляд. — Я взял корм из дома. Рэм кивнул. — Хорошо. Тогда покормишь их потом? А сейчас достань тарелки, — он указал на соседний кружкам ящик. Мано послушно вытащил две тарелки. По указанию Рэма нашёл ещё и вилки с ножами. Последние сразу отправились на стол вместе со стаканами с соками. Когда яичница оказалась готова, Рэм переложил её на тарелки. — А теперь выкладывай бекон, — Майер ухмыльнулся и указал движением головы на упаковку. Мано сглотнул и достал один ломтик. — Осторожно, масло может брызнуть. — Спасибо, обнадёживающе… — Не бурчи, — Рэм улыбнулся и отодвинулся. Мано страдальчески вздохнул и принялся выкладывать бекон на сковороду. Рэм наблюдал с самым серьёзным и внимательным лицом. Он всё ещё обнимал себя за рёбра. А улыбка опять стала какой-то вымученной. Мано скосил на него взгляд и поджал губы. Ну вот, он стоит и страдает сейчас только потому, что Мано не способен банально пожарить яйца. Может, стоит попросить Генри научить его готовить хотя бы самые лёгкие вещи? Вот его опекун обрадуется… Интересно, а Рэм будет им гордиться? Рэм поймал взгляд на себе и поднял бровь. — Сейчас сгорит всё. Переворачивай. Мано дрогнул и поспешил перевернуть бекон. — Я справлюсь. Посиди. — Точно? — Точно. Ты совсем в меня не веришь? Рэм тихо хмыкнул и не ответил. Мано даже не обиделся. Он и сам в себя не сильно верил. Рэм всё-таки сел. Мано с максимальной концентрацией продолжил следить за беконом. Через пару минут Рэм всё же скомандовал выключать плиту. Мано выдохнул и выключил. Рэм, даже не глядя, знает, что всё готово, а он, смотря в упор, колебался с решением. Но теперь дело оставалось за малым. Бекон был переложен на тарелки с яичницей, а тарелки поставлены на стол. Рэм следил за парнем, подпирая щеку ладонью. — С помидором ты справишься? Или мне стоит волноваться за твои пальцы? Мано закатил глаза. — А тебя волнуют мои пальцы? — он включил воду и помыл помидор. — Ну, будет жалко, если ты отрежешь их себе. — Правда? — Мано, через указания Рэма, достал доску и начал резать помидор. Хоть чем-то он мог гордиться — резать помидоры, яблоки и всё такое он умел. — Ага. Как же ты без них рисовать меня будешь? Мано поджал губы. А вот от таких высказываний он мог и промазать… Боу обернулся. Рэм ухмылялся. Мано фыркнул. — А я думал, тебе понравилось держать меня за руку. Рэм не ответил. Мано разложил нарезанный помидор по их тарелкам. Рэм указал на шкафчик с чаями. Там оказались специи. Мано достал парочку на свой вкус и протянул Рэму. Тот поднял бровь, но в итоге сам добавил их обоим и вернул обратно Мано. Боу положил их на место, закрыл шкафчик и сел напротив Рэма. — Приятного аппетита. — Угу. И тебе, — Рэм принялся неспеша есть. — На этот раз ты не будешь домогаться до моей ноги? — Мано вызывающе заглянул в лицо Рэма, но тот смотрел в тарелку. — М… — он хмыкнул. — Нет. Сегодня я не в настроении. — Настроении? — Ешь уже. Мано принялся за еду, всё же расплывшись в улыбке. Это был самый вкусный ужин в его жизни. После еды Рэм был отправлен обратно в гостиную. Мано занялся грязной посудой. После надо было накормить собак. Вилф успела урвать кусок бекона, пока парни ели. Так как мисок не было, корм был оставлен в пакете на кухне около стола. Руна прибежала, сонная, когда Мано позвал их есть. Пакет оказался опустошён почти сразу. Мано потрепал обеих по головам и выкинул пустой пакет. Так втроём и вернулись к Рэму. Тот снова лежал на диване, вытянувшись, и рассматривал свой портрет. — Как ты? — Теперь в ванну и спать? — он проигнорировал вопрос. Мано вздохнул и кивнул. Если не отвечает, значит плохо? Не хочет врать, поэтому предпочитает просто игнорировать? Боу достал полотенца и щётку. Рэм сел с тихим вздохом, поднялся и направился в ванную. Мано поспешил за ним. Собаки тоже посеменили следом. Рэм включил воду, выдавил пасту на щётку и уселся на край ванны. Он выглядел уставшим. Мано повторил за ним, но остался стоять. Собаки улеглись под ванну, наверное, вспомнив комнату. — Не скажешь про дежавю? — Мано осмотрелся. С того дня, как они мыли собак, здесь ничего не изменилось. Разве что полотенца. — Ждал, когда это сделаешь ты. Мано улыбнулся и всё же сел рядом. Рэм осмотрел его и мягко улыбнулся в ответ. — Кто первый в душ? — в ответ Мано пожал плечами. — Мне дольше. — Ничего страшного. Давай ты. Рэм кивнул. Умываться ему приходилось дольше тоже, из-за ран. Мано в итоге успел их обработать перекисью и некоторые всё же заклеить пластырями. Боу, закончив первым, стоял рядом и ждал. Рэм промокнул лицо полотенцем и уставился на Мано. — Ты мне спинку потереть хочешь? — Мано дрогнул и хлопнул глазами. — Ты тут стоять собираешься? Мано мотнул головой и быстро вышел, позвав собак с собой. Что было бы, если бы он согласился? Рэм бы его выгнал? Разозлился бы? Или позволил потереть ему спинку? Мано спрятал лицо во влажное полотенце, чувствуя подступающий жар от непрошеных мыслей. Мано ждал его на диване, играя с собаками. Их бы тоже помыть, но это потом, когда Рэм будет хорошо себя чувствовать. Тот вышел минут через десять. В одном чёртовом полотенце вокруг бёдер. Мано резко отвернулся. Жадные глаза успели отметить и хорошо (очень хорошо) сложенную фигуру, и множество синяков по телу. Из-за резкого желания поцеловать каждый из них снова бросило в жар. А ведь он только успокоился. Чёрт, Рэм! Ну кто так делает?! Рэм хмыкнул и остановился за спиной Мано. Тот забыл, как дышать. — Полотенца у тебя есть, я видел. А спать ты в чём будешь? Вот оно. Неумолимое желание соврать и сказать, что ничего не взял с собой, не подумав об этом. Пижама покоилась в рюкзаке. Но эта витающая в воздухе возможность спать в вещах Рэма… Нет, тогда он просто сойдёт с ума. Ни о каком сне и речи не шло. — Я взял, — Мано потянулся к рюкзаку, изображая активную деятельность. Рэм хмыкнул и ушёл в свою комнату, скрипнув дверью за спиной Мано. Парень тяжело вздохнул и убежал в спасительный душ. Нужно было срочно успокаиваться. Однако всё вокруг этому совсем не способствовало. Наоборот — будто издевалось. В ванной пахло шампунем и гелем Рэма, а ода мысль, что он только что тут, в этой ванной… Дело было очень плохо. С горем пополам Мано выскочил из ванны через пару минут. Находиться там было пыткой и грозило кончиться не очень весело. Выйдя в коридор, он облегчённо выдохнул. Переодетый Рэм, как и он до этого, сидел на диване и играл с собаками. Мано расплылся в улыбке, впадая в нежности. Услышав шаги, он обернулся и улыбнулся. — Я ещё не поменял постельное, ждал тебя, чтобы ты помог мне… Мано замер. Спать в кровати Рэма? В комнате Рэма? Как-то так получилось, что он до сих пор её даже не видел. Ещё одна тайна, которую предстояло разгадать. Но не сегодня. Иначе он точно не будет спать. Очередная пытка. Да и оставлять больного Рэма где? На диване? Так нельзя. — Стой, стой. Я буду спать на диване. — Что? Нет. — Да. И ты меня не переспоришь. Рэм вздохнул и покачал головой. — Ладно… Я принесу тебе одеяло, — он снова скрылся в комнате. Мано уселся на диван и взбил подушку. Спать он, наверное, в любом случае не сможет. Рэм вернулся с одеялом и одним взмахом накрыл Мано. Тот заулыбался. — Спокойной ночи? — Спокойной ночи, — Рэм улыбнулся в ответ и провёл рукой по лбу Мано, убирая чёлку с лица. Мано хлопнул глазами и замер, почувствовав невесомое прикосновение тёплых губ. Рэм тихо ушёл, прикрыв за собой дверь, а Мано старательно пытался вспомнить, как дышать.

***

Джим взбил подушку и улёгся. Генри с улыбкой наблюдал за ним в дверях. — Спасибо, — Джим улыбнулся и зевнул. Спать хотелось невыносимо. Прошлая ночь прошла ужасна, а эта будет проведена в уюте и немного страной обстановке — стена всё ещё очень сильно смущала его. — Пока не за что, — Генри покачал головой. — Джимми… Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вместе. Я не оставлю тебя в опасности. Джим ахнул. Неужели правда можно вот так…? — …я был бы очень благодарен. Спасибо… — Тогда завтра утром решим, — Генри кивнул, улыбнулся и выключил свет. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — Джим закрыл глаза. Эта ночь точно будет спокойной. Он был уверен в этом.