Закаты по венам

Первый факт, характеризующий жизнь с Рэмом, — свобода. Мано ещё никогда не чувствовал себя настолько свободным. Они оба решили недельку не показываться в школе, сделал вид, что заболели. Мано написал об этом Кэре, Рэм… Возможно, просто молча «болел». И как же хорошо было просыпаться в обед, ничего не делать и наслаждаться обществом друг друга и собак. Встречать закаты на крыше, а потом гулять по пустым и тихим улицам, громко смеясь, пока совсем не стемнеет. Ходить вместе в тот самый дальний магазин, выгуливая собак и просто дыша свежим воздухом, потому что потом душили друг друга сигаретным дымом. Не спать всю ночь, просто потому что сериал слишком интересный, чтобы досматривать его завтра, а потом засыпать друг а друге под утро. Готовить вместе завтраки, обеды и ужины. Если точнее, то учиться: смотреть и повторять за Рэмом. Улыбаться, пока не заболят щёки и рот. Обниматься, пока не уснёшь в руках Рэма. Целоваться, пока не устанут губы. Второй факт — он влюблён. Влюблён так, что никогда не сможет выразить это словами. Он захлёбывался и тонул, он пьянел, стоило лишь заглянуть в коньячные глаза. Он умирал и возрождался каждый раз, когда Рэм ему улыбался. Улыбаться Рэм стал спустя пару дней. Тогда Мано решил, что он счастлив. Просто потому что был уверен, что улыбка предназначена ему и только ему. Рэм ещё ни разу не сказал «Я люблю тебя». Периодически отвечал «Я тебя тоже», но чаще прижимал к себе или целовал. Но Мано не был против. Наоборот, он был бесконечно счастлив. Слова рядом с Рэмом становились зачастую просто ненужными. Ему хватало прикосновений и взглядов. Хватало просто Рэма рядом с собой. И, пожалуй, поцелуев. И объятий… Третий факт — с деньгами и правда были проблемы. Они (читать как Рэм) старались ни в чём себе не отказывать. А, находясь рядом друг с другом сутки напролёт, часто забывали есть. Это шло им только на руку. Но тех же собак надо было кормить постоянно. На хлеб хватало, поэтому Мано не сильно переживал, пока не вспоминал про долг. Рэм всё же рассказал, что произошло. Когда он только ввязался во всё это, то его сразу поставили перед фактом, к кому можно лезть, а кому не стоит переходить дорогу. И вот та банда, которой он задолжал, как раз из вторых. Они подкидывали товар, который он впоследствии продавал. Однажды он чисто случайно попался на крючок более опытных диллеров, которые решили постебаться. По итогу он лишился довольно большого количества товара, за который должен был заплатить. А платить ему, естественно, было нечем. Ему дали небольшой срок, за который он должен был найти деньги. Рэм согласился сразу же, ведь не думал, что с этим возникнут проблемы. Но проблемы возникли. Одним заказчиком оказался ребёнок. Рэм просто не смог продать ему то, чего он хотел. Во второй раз на него напала компания каких-то бомжей, и вот он уже снова без товара и без денег. Потом ещё ситуация со школой. И в итоге все расходы превратились в медленно затягивающуюся петлю на шее. И даже улыбке и «Я разберусь» Мано не поверил. В очередной вечер, когда они в обнимку сидели в комнате Рэма и смотрели какой-то невозможно скучный фильм, Майер заявил, что ему надо на работу. Мано сперва хлопнул глазами, а потом, поставив фильм на паузу, сказал, что пойдёт с ним. Рэм категорически отказался. Мано всё равно пошёл. Рэм долго ворчал, пока шли, но уже на половине пути начал объяснять суть и задачу Мано. Боу слушал внимательно. Так он не слушал даже учительницу истории искусств в детстве. На сделке ему пришлось просто стоять в стороне. Тем же вечером они пересчитывали выручку и обсуждали последующие заказы. Таким образом Мано оказался втянут в работу. После очередной сделки Мано снова попросился в банду. Рэм не ответил отказом — это было бы странно, — но и не согласился. Мано молча пошёл за ним к ребятам, потому что тех «надо было поверять периодически и нельзя бросать надолго». Боу на это только улыбнулся. В последнюю встречу с ними он узнал, что является для Рэма, скорее всего, лишь развлечением. Сейчас он жил с Майером и даже получал ответ на свою любовь. На ребят он нисколько не обижался. В конце концов, они были всего лишь детьми. А может, они не знали Рэма настоящего. Сам Мано всё ещё задавался этим вопросом — какой Рэм настоящий? Надеялся и останавливался на том, что рядом с ним Рэм такой, какой он есть. Он оказался намного нежнее и ласковее, чем мог показаться на первый взгляд. Обнимал, будто Мано хрустальный и мог разбиться, целовал, будто губы — крылья бабочки, которые рассыпятся от сильного нажатия. Рэм так трепетно к нему относился, что Мано сам начинал сомневаться в своём агрегатном состоянии. Иногда банально казалось, что он растает в руках Рэма. Про банду он не узнал ничего нового и удивительного, когда Рэм всё же начал рассказывать про них по дороге. Все они — дети улицы. Многие или такие же, без родителей, или просто из неблагополучных семей. Их воспитывали не любящие родители, а законы выживаний. Им никто не объяснял, что хорошо, а что плохо. Никто не рассказал им о морали и нравственности. Они с малых лет видели жизнь такой, какая она бывает во дворах, за углами и заборами, в тёмных переулках, по ночам. Перевоспитывать их Рэм не собирался да и, наверное, не смог бы. Не было смысла даже пытаться. Его задачей являлось только направит их в нужном направлении таких, какими они были сейчас. Изменить их ему всё равно было не в силах. Мано понимающе кивнул. …и всё же решил попытаться. В банде его приняли с удивлением и радостью. Он без промедлений занял второе место по главенству, сразу после Рэма. Шутки никогда не прекращались, но ни Рэм, ни Мано против не были. Да и отчасти все они были правдой — они ничего не скрывали. А через пару дней в банде уже был список правил. Ребята восприняли его как игру и веселье. Только Рэм смотрел на Мано с уважением и плохо скрываемым восхищением. Когда ребятам надоест играть по правилам — вопрос времени, но пока и Рэм, и Мано были довольны. Дни тянулись за днями, словно растворяющийся сигаретный дым в оранжевом небе. Мано провожал его взглядом, наблюдая, как тот путается в чёрно-розовых волосах. — Надо сходить в школу. Если меня отчислят, то уже плевать, а у тебя ещё год впереди. Они сидели на крыше и курили, смотря на закат. Это стало чем-то вроде традиции. Мано лежал на своём излюбленном месте — на коленях Рэма. Рука Рэма на своём законном месте — у него в волосах. Ну губах Мано остывающие поцелуи и лёгкая полуулыбка полуусмешка. Рэм сидел, запрокинув голову вверх, и разглядывал облака. Мано разглядывал Рэма. — Плевать, — Боу выпустил изо рта сигаретный дым прямо вверх. Рэм забавно сморщился и отмахнулся от дыма. Мано довольно хмыкнул. — Ты должен доучиться. — Фу, не начинай. Выключи это. И ты, кстати, тоже. Мы не можем оба просто всю жизнь торговать наркотой. Рэм сделал затяжку и вздохнул, ухмыльнувшись. — Я плохо на тебя влияю, звёздочка. Мано рассмеялся. — Почему это? — Теперь ты похож на меня. — Разве это плохо? — Мано вскинул брови. — Отчасти, да. Ты начал курить. Мано поднял бровь. Рэм явно имел в виду далеко не курение, а что-то намного глубже. Боу фыркнул и снова выдохнул дым Рэму в лицо с довольной ухмылкой. — Я курил ещё до тебя. Пробовал, когда совсем плохо было. Потом, типа, одумался и бросил. — А ещё Мано рассказал Рэму. Рассказал абсолютно всё о своей жизни. Во всех подробностях. О маме, которая его любила. Об отце, который пил и бил маму. Об аварии, когда ему было всего шесть. О Генри, друге мамы. О Генри, своём опекуне. О его чрезмерной опеке, о его еженедельных пьянствах. О том, как боялся, как сбегал, как страдал. Рассказал и о школе. С самого начала. Что был любимчиком всех учителей, был выделен директором, ведь был е просто прилежным учеником, но выдающимся мальчиком, юным дарованием, который обещал принести школе известность и успех. Как за этого его ненавидели в классе. Маленький Мано не понимал, что они просто завидовали. Теперь понимал. Понимал и то, что сейчас они смеялись над тем, что победили, сломав его. Потому что слабый, мальчик не выдержал потери родителей, ответственности, травли, проблем дома. Рассказал, как в истериках рвал работы, закрашивал, зачёркивал. Как повесил на стену, чтобы не забывать, кто он и где находится. Как спрятал всё же любимые картины в шкаф, а стопки различных грамот затолкал а самый низ ящика под столом. Рассказал про вечное одиночество. Про музыку, которая всегда спасала. Про его любимый парк. Теперь, некогда забытый, он казался хорошим местом для свидания. Рэм согласился. — Да и ты всё равно не согласишься бросить ради меня. Рэм пожал плечами. — Ради тебя, может, и согласился бы. Мано хмыкнул и сел, затушив сигарету. — Ладно, так уж и быть, схожу завтра в школу. Покажусь хоть, что живой. А то они, наверное, уже празднуют мои поминки. Рэм закатил глаза и улыбнулся. Мано повернул его лицо к себе за подбородок и поцеловал. Отстранился с широкой, довольной улыбкой и спустился вниз. Рэм усмехнулся и остался сидеть на крыше. Как и было решено, Мано проснулся по будильнику рано утром. В отвратительном настроении. За эти дни жизни с Рэмом его режим совершенно сбился, и теперь вставать в школу было просто наказанием. Рэм проснулся тоже, для моральной поддержки, — сам он в школу не собирался. Мано понимал. Шанс встретиться с братом был очень велик, да вряд ли Рэм упустил бы шанс проведать его самолично. Отправив в школе Мано, оба убивали двух зайцев одним выстрелом: Боу показывается в школе, живой, здоровый, целый и невредимый. Тем самым в школе не поднимают панику, если собирались, конечно, через Джима информация доходит до Генри. С Генри, к слову, картина максимально интересная. Со дня, когда Джим и Мано поменялись местами жительства, мужчина ни разу даже не позвонил и не написал. Мано был этому рад — от него отстали и его не трогают. Видимо, получив новую игрушку в виде Джима, Генри получил внутреннее удовлетворение своей псевдородительской мании. Вторым зайцем являлся как раз Джим. Мано бы сходил и проверил друга. Благодаря красочным рассказам Мано, Рэм относился к Генри теперь ещё хуже, чем изначально. Да и выходные уже прошли, так что Мано и сам очень хотел узнать, как там Джим. Его ведь никто не предупреждал. Точнее, Мано его говорил, просто без уточнений. Хотя, кто знает? Быть может, Генри резко бросил пить? Мано часто думал, что может являться причиной такого рода алкоголизма. Но тогда получался замкнутый круг, однако это были далеко не Мано проблемы. Джим и Кэра не сидели вместе, как он ожидал увидеть, войдя в класс. Кэра сидела одна, рядом с его пустующим местом. Мано даже хмыкнул. Интересно, Джим успел наплести подруге кучу всего? Он ведь писал ей, что заболел. Джим явно зал, что Мано соврал. Знала ли Кэролин? Какого сейчас была мнения о друге? Завидев Мано, Кэра улыбнулась и помахала ему. Джим, заметив движение со стороны Кэры, поднял голову. Они пересеклись взглядами с Мано. Неизвестно, сколько бы они так изучали друг друга, если бы в игру не вступила Фир со своими прихвостнями. — Смотрите, кто пришёл, — она противно улыбнулась и подошла ближе. Мано вздохнул. Если раньше он боялся таких моментов и просто надеялся, что его не будут трогать, то сейчас было всё равно. Даже, скорее, скучно. — Мы успели соскучиться. — А я по вам не скучал, — Мао пожал плечами. Фир вскинула тонкие бровки. — Ещё бы ты скучал. Ты же, наверняка, был очень занят… Всю неделю трахался со своим хахалем, а? Или ещё с кем? — Слушай, ты, случаем, не заразен? Даже Хью и Юстин неуверенно переглянулись. Они уже успели получить в нос однажды, так что перегибать палку сейчас не хотели. — Завидуешь, что меня трахают, а тебя нет? — Мано сложил руки на груди. — Я, в отличие от некоторых, не шлюха, — Фир нахмурилась. — А кто тогда? — Мано шагнул к ней ближе. — Девчонка, пытающаяся самоутвердиться за счёт других? Потому что на самом деле ты ничего не стоишь? Фир стояла, распахнув глаза. В классе воцарилась мёртвая тишина. Разве что напряжение трещало под потолком. — И если ты знала, шутить про такие заболевания не сильно хорошо. у тебя ещё что-то или я могу идти? Фир не ответила. Мано пожал плечами и сел на своё место под прицелом взглядов каждого в классе. Тишина продержалась всего несколько минут. После класс разразился шёпотом — все стремились как можно скорее обсудить произошедшее. — Это что, Эми только что уделал Фир? — Юстин дёрнул друга за рукав. — Получается так… — Хью почесал затылок. Фир всё стояла на том же месте, не двигаясь. Бедная, она явно не ожидала, что ей могут ответить. Мано бы даже было её жаль, если бы не все предыдущие годы. Кэра казалась тоже очень удивлённой. Настолько, что не могла вымолвить ни слова. Всё смотрела то на друга, то на соседку. Зато Джим теперь казался ещё более недовольным. Ну и славно, Мано плевать на его мнение. — Ты как…? — неуверенно спросила Кэра после звонка. — Прекрасно, — Мано повёл плечом. Ответ бы не изменился от того, о чём именно она спрашивала. — Джим тебе рассказал? — Рассказал что? — Кэра хлопнула накрашенными ресницами. По её взгляду было ясно, что она не знала. — Мы вообще с ним особо не общались эту неделю. Он тихий такой… У него что-то случилось? — С братом поссорился. Если захочет, сам расскажет. Кэра нахмурилась. Она явно ничего не понимала. Мано отвернулся от неё. Она заслуживала знать, но рассказывать, почему-то, не хотелось. Может, потому что история была длинной. А может просто не хотелось разговаривать. Хотелось домой. К Рэму. К собакам. До конца учебного дня Мано чувствовал на себе взгляды. Но не такие, как обычно. На него смотрели по-новому. Как на одного из своих. Было непривычно. Но другого Мано не чувствовал. На своих одноклассников ему было абсолютно плевать. Он никогда не понимал их политики. Зачем они всегда поддакивали Фир и ей «друзьям»? Почему за все годы ни один человек не встал и не сказал: «А может хватит? Он же ничего не сделал!». Да и ладно с этим, Мано в защитниках не нуждался. Почему им было не плевать? Почему бы просто не сидеть в стороне и не заниматься своими делами? Дети всегда такие странные. Особенно, если бесхребетные. В этом плане Фир молодец. Она хотя бы пыталась вылезти из общей массы. Не тем путём, каким стоило бы, но всё же пыталась. Остальные слепо следовали за ней, но почему? Она никогда не была похожа на лидера. Боялись? Боялись оказаться на месте Мано? Что ж, тогда Мано их не осуждает. Он никому бы не пожелал оказаться на своём месте. На обед вместе с ними Джим идти отказался, сказав, что не голоден. Мано прищурился, гадая, сделал ли Генри ему перекус в школу или просто откормил завтраком, но ничего другу не сказал и пошёл на их место первым. Мог ли он и дальше называть Джима другом? Если да, то уж очень странная у них получалась дружба. Впрочем, Мано о дружбе как таковой ничего не знал. Не ему было судить. Кэра посеменила за ним, всё ещё растерянная всем происходящим. — Так Джимми поссорился с тобой или с братом? — Кэра выдохнула, опускаясь на скамейку. Мано сел рядом. — Можешь считать, что с нами двумя. Там долгая история… — Вы вместе? Мано моргнул. Это был такой странный вопрос, что даже поставил его в тупик. Вместе ли они? Конечно, они жили вместе, они были вместе, находились рядом почти двадцать четыре на семь. Они любили друг друга, она целовались, даже спали в одной кровати в обнимку. Но насчёт статуса их отношений Мано никогда не спрашивал и даже не задумывался. Это казалось таким неважным. Рядом с Рэмом ему вообще всё казалось таким неважным. Всё теряло всякий смысл. Сейчас же, вдали от него, всё казалось другим. За эти дни Мано так привык, что сейчас было странно одному. — Ну да…? — получилось намного более неуверенно, чем он планировал. Хотя, ведь Кэра не уточняла свой вопрос. — Круто, — она улыбнулась. — Я рада, если ты счастлив. А с Джимми вы помиритесь, я уверена. Это для него, наверное, сильный удар, да? — она хмыкнула. Мано пожал плечами, глупо улыбаясь. Милая Кэролин, если бы она знала, что дело совсем не в этом… Но так, вероятно, было даже лучше. У неё и своих проблем должно хватать, чтобы ещё пытаться разобраться в их делах. Они сами-то не разобрались ещё толком. Это, кстати, действительно было проблемой. Ситуацию надо было как-то решать. Не оставлять же всё так, как есть? Мано, конечно, всё устраивало. Но Рэма отсутствие Джима явно гложило, как бы он не пытался это скрыть за улыбками и отмашками. Мано видел и кусал губы. Он не был заменой, он встал на другой пост, так что место брата пустовало. И его надо было как-то возвращать. Мано не знал как. Но и думать об этом пока не собирался. Эгоистично, но он хотел ещё насладиться жизнью с Рэмом. Хотел насладиться Рэмом. Пока существовали только они вдвоём. Дорога домой тоже оказалась очень интересной. Шли втроём, но так, будто был незнакомы. Мано витал в своих мыслях, мечтая поскорее оказаться дома и обнять Рэма, может, даже спросить у него, в каких они отношениях. Джим просто шёл на небольшом расстоянии от них, сверля взглядом землю или свои ботинки. Кэра шла между ними, периодически смотря то на одного, то на другого. Она не знала, к кому подойти. Мано в её поддержке не нуждался, а Джим выглядел так, будто хотел, чтобы его не трогали. Мано бы волновался за состояние друга, если бы не волновался об оставленном дома Рэме. Они вдвоём почти накопили нужную сумму для долга, но если те парни вернутся сейчас, то… В целом, присутствие Мано там мало чем могло бы помочь. Но так он хотя бы мог быть уверен, что с Рэмом всё хорошо. или помочь обработать новы раны… Боу достал телефон и написал Рэму. Тот сразу ответил ему. Мано невольно расплылся в улыбке. Кэра тихо хмыкнула и расслабилась на его счёт. Так и дошли до остановки. Всё ещё зависая в телефоне, Мано не заметил маленькую фигурку девушки, мгновенно нырнувшей в подъехавший автобус. Заметила Кэра и юркнула следом, крикнув мальчикам что-то на прощание. Мано поднял на неё взгляд и помахал. Джим тихо стоял рядом. Когда автобус отъехал, Мано посмотрел на младшего Майера. Они были одновременно и похожи, и совершено разные. Так, например, у них были приблизительно одинаковые черты лица. Но, если присмотреться, то у Джима были более пухлые щёчки, губы толще и более круглый нос. А ещё выражение лица и взгляд делали разительную разницу между братьями. И Рэм был выше. Но это, может, дело возраста и старшинства. Почувствовав на себе долгий изучающий взгляд, Джим повернулся к Мано и нахмурил бровки. — Что? — Ничего. Джим поджал губы и снова отвернулся. Он всё ещё ждал автобус, а Мано почему-то всё ещё торчал здесь. Он ведь спешил, но… — Как дела? — Нормально, — Джим посмотрел на друга с осуждением. — Когда ты вернёшься домой? — А ты? — Мано поднял бровь, положив руки в карманы. С каждым днём на улице становилось всё холоднее. Вскоре надо было обматываться шарфом, хотя Кэра уже давно ходила в нём. — Когда там будет безопасно, — Джим буркнул и опустил взгляд. — Там уже. Видишь, я целый и невредимый. Рэм, если тебе интересно, тоже. — Генри за тебя волнуется. — Рэм за тебя тоже. Позвони ему как-нибудь. Он скучает. Мано хмыкнув и махнул рукой, не ожидая, что скажет распахнувший глаза и рот Джим. Да и его автобус уже подъезжал к остановке. А вот Кэра, кажется, села не на свой.

***

Кэра помахала мальчикам и запрыгнула в автобус. Мелькнувший синий хвост действовал на неё молниеносно. Она прошла к конец автобуса и села на свободное сиденье. Отсюда она могла видеть сидящую чуть впереди Фир. Будь это любой другой день, Кэра бы удивилась и хмыкнула. Злорадствовать она бы не стала, но могла бы подколоть соседку, что та оказалась брошенной. Сегодня Кэра на этот счёт переживала. Это был не тот автобус. Однажды она уже перепутала его с нужным и уехала в другой конец города. Поэтому сегодня она сможет найти путь обратно, как минимум на нужную остановку. А вот знала ли это Фир? Она села сюда, потому что он был первым, который приехал? Она не знала, какой идёт до их дома? Или просто случайно? Кэра вздохнула. Иногда Фир вела себя как маленький ребёнок. В такие моменты непонятно было, закатить глаза на такое поведение или няньчиться с ней. Второй вариант не имел никакой пользы — в ответ Кэра получит только ворчание или ещё что, но точно не спасибо. И почему-то она продолжала помогать, наступая на одни и те же грабли. Фир сидела, прислонившись виском к стеклу. Когда автобус свернул с нужного им пути, она даже бровью не повела. Ясно, она понятий не имела, куда и как ехать. Кэра вздохнула, покачала головой и пересела к ней. Фир не обратила на это внимание, банально не поняв, что это была Кэра. Заметила её только через пару минут через отражение в зеркале и даже вскрикнула, обернувшись. — Далеко едешь? — Кэра хмыкнула. — Фейн… — Фир сморщилась, возвращая на себя образ. Всего на секунду Кэре показалось, что Фир испугалась. — Что ты тут забыла? — Для некоторых, автобус — единственный способ добраться домой. — Отвали, — Фир нахмурилась и отвернулась к окну. Теперь она сидела с идеально ровной спиной. — Да я бы с радостью выполнила твою просьбу, да тут такое дело… Мы едем не туда. Или у тебя были планы? Фир вскинула брови и рассеяно осмотрела Кэру. — Что? — Этот автобус едет не туда. Надо выйти и пересесть на другой. Домой иначе мы не попадём. — Ты издеваешься?! — Фир вскочила и подлетела к двери. — Ты ещё позже сказать могла?! — Не то, чтобы я в принципе собиралась тебе что-то говорить, — Кэра пожала плечами и встала рядом. У Фир уши покраснели от злости. Автобус остановился на остановке, и обе девушки вышли. Кэра молча двинулась в нужную сторону, к остановке на противоположной стороне. Знала, что, как бы Фир не возмущалась и не злилась, но пойдёт за ней. Выбора не было. А так можно было избежать хотя бы новых ссор. — Если ты знала, что это не тот автобус, зачем села на него? — Фир вскоре поравнялась с девушкой. Кэра удивлённо покосилась на её и хмыкнула. — Увидела, что ты садишься в него. Засомневалась, что ты знаешь, куда ехать. — Зачем ты мне помогаешь? Я же сегодня твоего друга… — Ты что, раскаиваешься? — Кэра вскинула одну бровь. Фир тут же насупилась и замолчала. — Это дело между тобой и Мано. К тому же, ты, вроде как, получила по заслугам. Так зачем мне ещё мучить тебя? — Потому что тебе я не сделала ничего хорошего? — Но и ничего плохого тоже. — Издеваешься?! Кэра пожала плечами. — Ничего не помню такого… Фир не ответила. Подошёл нужным им автобус. Девочки сели рядом. Точнее, Кэра села рядом с Фир. Та, а удивление, ничего не сказала. Только в середине пути прошептала тихое «спасибо». Настолько тихо, что Кэре показалось, что ей просто послышалось. Но сильнее обычного нахмуренные бровки Фир говорили об обратном. Кэра тихо хмыкнула и отвернулась, чтобы не смущать соседку ещё сильнее. А всю ночь она, притворяясь спящей, слушала тихие всхлипы в подушку.