Без сахара, пожалуйста

Пару недель назад Женя повёл Дану на экскурсию в свой каток. Вышло это очень спонтанно. Женя забыл наушники, а затем предложил не мерзнуть и вдвоём зайти внутрь. Пока они дошли до раздевалки, он решил, что показать расположение некоторых важных объектов Дане стоит. Выход к раздевалкам, гримерки, вход на лёд со стороны служебных помещений. И посоветовал обязательно запомнить. Никогда не знаешь, куда тебя Воланд занесёт. А после Женя подарил этот билет, и Дана поняла: как в воду глядел, когда объяснял ей все. И, скорее всего, прекрасно знал, что скоро эта информация ей пригодится. Не нужно будет по триста раз звонить ему и спрашивать, как дойти. Шоу начиналось. Фигуристы в красивых костюмах разрезали лёд вдоль и поперёк. На первых рядах трибун было отчетливо видно все, что происходит на льду. Женя стоял рядом с кучерявым парнем, чьё имя Дана плохо запомнила. Кажется, Марк, она в тиктоке ещё видела. Они разговаривали, смеялись. Но Дана отчетливо видела, что взгляд на её место Женя бросал часто и смотрел долго-долго. И ей оставалось только одно: смотреть также, ловить зелень ярких глаз, да так, что если можно было бы взглядом поджигать, Женя давно бы стал горкой пепла. Дана искренне восхищалась фигуристами. Для неё, как человека, не умеющего нормально даже ездить на коньках, чудом было то, что люди — самые обычные люди, как она, — прыгают, бегают, танцуют на льду. Это завораживало. Смотря на пары, она откровенно не понимала, как можно настолько доверять человеку. Это было не про спорт, это было про любовь, взаимопонимание и огромнейшее доверие к человеку. Дана задавалась вопросом: смогла бы она так же? Без боязни того, что тебя могут сломать. Бросить в воздух и не словить. Параллели с реальной жизнью проводились намного быстрее, чем девушка это осознавала. «В зависимости от партнёра, — размышляла она». И мысли прервал выход Жени. В голове сразу же выстроилась цепочка. С ним она уж точно ничего не боится. Без голословных фраз и восклицаний, но осознание того, что Женя — человек, который сделает все возможное для того, чтобы Дана чувствовала себя в безопасности, защищённой от всех неприятностей и не задумывалась над тем, как нужно вставать, если она упадёт, пришло быстро. Катал он чудесно. Новая, как сам Женя говорил, программа казалась Дане невероятной. Пусть она и не разбиралась в фигурном катании, но прекрасно осознавала, насколько это сложно и муторно — ставить номера. Танцевальное прошлое давало о себе знать. Все эти движения руками, прыжки, техника заставляли Дану задуматься — почему именно ей достался такой гений. В тайне от Жени она пару раз заходила на спортивные сайты и читала, как о Жене отзываются известные тренера и спортсмены. «Подающий надежды», «Самородок» — пестрили заголовки. Женя бы в жизни такое про себя не сказал. Он всегда был скромен на похвалу самого себя. А когда Дана, любившая засыпать человека комплиментами, при этом говоря откровенную правду и ни капельки не льстя, шептала ему о том, какой он чудесный, то Женя до невозможности смущался. И какой же кайф она ловила от этого. А конец был все ближе и ближе. Дана завороженная смотрела, как зажигал на льду Женя. Эту программу она ещё не видела: первого апреля шоу посмотреть не получилось, а Женя отказался скидывать фотографии и видео, аргументируя тем, что она всё равно потом пойдёт и увидит лично. И это — пожар. Женя катался так, как хотел он, то, что хотел он, и это был её Женя. Открытый, разносторонний, с ноткой сумасшествия, в конце концов, просто её. Казалось, что кроме её восторженного крика в конце программы, ничего вокруг слышно не было. Женя чётко поймал её взгляд: он сделал. Чистая хореография, чистые прыжки, чистые, оголенные эмоции. И Дана им гордилась, наверное, так, как никем в своей жизни ещё не гордилась. Даже ведущего в шоке оставил, что уж тут. А откуда Женя нашёл помаду и чёрные тени, она ещё успеет поинтересоваться. После Жени выступал парень, которого Дана видела возле катка — Михаил Коляда. Программа — нечто, что невозможно уловить человеческим взглядом. Она отработана до каждой мелочи; Миша буквально летает по льду. Но для неё лучше Жени никого быть уже не может. Наступил конец. Все стояли, прощались, забирали подарки и букеты, ставили автографы и фотографировались. Женя, как всегда, отличился. Передарил свой букет от поклонниц своему тренеру. Невозможно смешно и мило одновременно. В этом она видела его: отдаст всё людям, которых ценит, любит и уважает. Договорённость встретиться после проката была в силе, поэтому она залипала на то, как Женя параллельно прыгает с Марком, а потом, когда оба скрылись внутри служебных входов, протиснулись сквозь толпу и тихо отошла в какой-то коридор, где её было не найти. Оставалось ждать сообщения Жени, что можно приходить к нему спокойно. Но через двадцать минут телефон завибрировал, показывая сообщение. женька Подходи к раздевалкам 20:30 Помнишь, где? 20:30

дана да, сек 20:31

И Дана двинулась на поиски мужских раздевалок. Теоретически, не соврала: девушка знала, где они приблизительно находятся. Но практически, обладая крайней степенью топографического кретинизма, искать пришлось немного дольше, чем планировалось. А ледовый дворец становился все пустее и пустее. Шума практически не было слышно, редкие возгласы доносились среди пустых служебных коридоров. Как она попала сюда и осталась незамеченной, для Даны было загадкой. Но, видимо, все повернулось в её сторону. На пути не встретилось ни одного охранника, случайно пробежавшего фигуриста и, упаси Господь, фанатов. Спустя пятнадцать минут блуждания по коридорам она нашла ту самую раздевалку. И заходить было как-то страшно. Внутри себя размышляя, стоит ли стучать, Дана неосознанно толкнула дверь вперёд. Она поддалась легко, и Дана уже стояла внутри. А Женя в одиночестве натягивал на себя футболку. — Наконец-то пришла. Я думал уже идти искать тебя, — проговорил он, в несколько шагов оказываясь около смущающейся Даны. Она не увидела что-то из ряда вон выходящее за рамки, но, почему-то, именно сейчас думала о том, что все как-то странно. Дана стояла тут, смотрела на самого красивого парня в мире, который обнимал так, как будто, наверное, никого кроме неё в мире не существовало. И мурашки по телу от этого чувства побежали. — Что-то случилось? — Женя видел же все, на подсознательном уровне ощущал и спрашивал лишь, чтобы ещё больше раздразнить. — Я бы сказала наоборот. И крышу снесло у обоих. Глаза в глаза, ладони в ладонях, рядом. То, чего так не хватало там, на льду. Жене хотелось, как Мише, подъехать и подарить букет своей девушке, поцеловать на виду у всех без зазрения совести. А оставалось лишь целоваться в небольшой раздевалке как в последний раз. Так, что дыхание сбилось у обоих, щеки раскраснелись, а радужка глаз потемнела. И ничего больше вокруг них нет. Здесь, в холодной раздевалке, судорожные вдохи Даны, которая уже сидела у Жени на коленях; руки, блуждающие по всему телу и не находящие себе места; взгляды, кричащие и не дающие обоим покоя. — Ты на электроника похож в этом костюме. Знал? — тяжело вдыхая воздух, пробормотала Дана между поцелуями. — Именно в такой момент? — Женя многозначно уставился на неё, хмыкая, и расстегнул верхние пуговицы чёрной рубашки. — Ну а когда ещё? — и тихий, звонкий смех. — У меня пальцы будут белые после твоей седой башки, дед. — Действительно, почему же. А его руки нежно касались мягкой, словно бархат на ощупь, кожи, расстёгивали рубашку до конца. Дана непозволительно быстро стянула с парня футболку, которую он недавно надел, и положила куда-то рядом. Женя хитрый; он давно выучил, что шея — слабое место. Касался так, что стон сдержать невозможно, да и не получалось, как бы не хотелось обратного. Смотрел долго-долго, разрешения как будто спрашивая. А Дана возразить и не могла. Сама падала в него с каждой секундой всё больше, позволяла всё, от чего было плохорошо. От чего она задыхалась, ещё сильнее прижималась к Жене и молилась не сойти с ума в эти моменты. — Тук-тук. Немая сцена, занавес. — Блять. — Шёпотом сматерилась Дана, слезая с Жени и застегивая пуговицы. Неловко, но страшнее за психику девочки. Не за таким палилась. Но немного стало стыдно, когда она обернулась и поняла, кто их нашёл. Камила резко закрыла глаза и комично — в такой ситуации без юмора никуда, — прикрыла их рукой. — Я ничего не видела! Честно, — скороговоркой выпалила она и зажмурилась пуще прежнего. — Открывай глаза, — Женя мягко обратился к Ками и кинул секундный взгляд на накидывающую на себя пиджак Дану, — все уже одетые. — В общем, я искала зарядник… — протараторила девочка, за считанные секунды ставшая пунцовой. — Марк брал… — она засуетилась, быстро осмотрела раздевалку и кинулась к двери. — Извините… Я пойду… Камила вылетела из раздевалки также быстро, как и пришла. Ситуация становилась все смешнее и смешнее. Женя лишь заливисто засмеялся, подходя к Дане, которая не придумала ничего лучше, как дать ему подзатыльник. — Пиздец, Женя, бедная Камила, — шикнула она в сторону откровенно ржущего парня. — Вдруг мы психику ей подпортили? — Себя-то в её возрасте помнишь? — иронично приподнял бровь Женя, хихикнул еще раз и затих. — Ладно, — он прокашлялся и коротко поцеловал Дану. — Поедешь ко мне? Накормить роскошным ужином не обещаю, но перекусить найду чем. — Знаешь ведь, как заманивать, подлый дед. — И сколько мне ещё терпеть такие шутки? — Пока я не узнаю, кто так бездарно тебя накрасил. Даже слизистую не подвели, скулы не выделили. В следующий раз будешь меня просить, — и выскользнула из раздевалки, по пути накидывая на себя пальто. Доехали они достаточно быстро. Весь час проболтали, влажными салфетками и мицелляркой из сумки Даны оттерли макияж электронника. Она даже пошутила физическую шутку про электрод, но Женя не понял, а если шутку объяснить, она больше не будет такой смешной. Вот и Дана отмалчивалась всю дорогу, пока Женя поцелуями вымаливал «бригаду». В небольшой частный домик Женя завел её со словами «Вроде никого не должно быть». Дана подняла бровь, когда услышала копошение, а после увидела скатившегося с лестницы небольшого мальчишку лет двенадцати. Она удивлённо развернулась к невозмутимому Жене и подняла бровь, но он лишь отмахнулся. — Дана, это Игорь, мой мелкий, футболист, семиклассник, — он кивнул на прищурившего мальчика. — Игорь, это Дана, моя девушка, нет, не фигуристка. — Ну и слава Богу, одного тебя хватает, — Игорь фыркнул и переминулся с ноги на ногу. — А мама с папой..? — Нет, и знать не должны, — с нажимом ответил Женя, вспоминая, как Дана отказывалась от знакомства. Не ему же небольшой допрос терпеть, а значит, её мнение в этом вопросе превыше всего. — Дед таблетки принять забыл, когда пиздел, что дома никого нет, — пробормотала Дана. Женя закашлялся, обернулся на неё с испепеляющим взглядом и вернул такой же брату, который поспешил скрыться в глубине дома. Дана лишь расхохоталась, по-хозяйски скинула ботинки и гордо протопала до лестницы, светя голубыми носками с уточками. У самого подножия она повернулась к не спешившему Жене и развела руками. — А дальше куда? Он весело усмехнулся, в два шага оказался возле Даны, подхватил под ноги и потащил на руках на второй этаж. — Эй! — вскрикнула она и легко ударила по плечу кулаком. — У кого там спина больная? Придурок! — и, смирившись, повисла на Жене. Дана даже не подглядывала, куда он её нес. Почувствовала, как присел, заходя в одну из комнат, и аккуратно положил на кровать. Дана свесила ноги, поправляя растрепанные волосы. Комнату от спартанской отличали постеры и всякие справочные материалы на стенах, плюшевая игрушка тюленя возле неё и неразобранные пакеты с подарками у дальнего угла. А так, всё по классике: стол, стул, комод, шкаф, кровать. И окно, выходящее на небольшой дворик. Дана откинулась обратно на кровать и привычно скрутилась в комочек. Здесь всё пахло Женей, всё говорило о том, что тут живет именно Женя. И аккуратная стопка тетрадей на столе, и краткая анатомия на стене, и тюлень, на котором она сейчас лежала. В комнате уютно, и хотелось остаться тут навсегда, целиком в Жене. Дана размышляла и не заметила, как он успел переодеться в какую-то вычурную пижаму. Она уставилась на него со смешанным выражением лица, на что Женя даже бровью не повел, продолжая рыться в ящике. — Что тебе дать надеть? Нормально будет в такой же пижаме..? — тихо, немного рассеяно спросил Женя, перебирая вещи. Дана слезла с кровати и подошла к нему, перегнувшись к ящику, а потом требовательно посмотрела на парня. — Футболку. Любую. Но длинную, — заявила и бедром захлопнула ящик комода. Женя едва успел убрать пальцы и покачал головой. Подошёл к шкафу, вытащил оттуда футболку с олимпийской символикой и кинул Дане. — Эстетик бой, бля, — она склонила голову набок, рассматривая Женю в этом пиздецкакомсексуальном костюме. Он в ответ фыркнул и спросил: — Мне выйти? — и уже двинулся к двери, словно это риторический вопрос, но хриплый голос отрезвил похлеще пощёчины. — Помоги. Женя вскинул брови: в его взгляде отчётливо читалось недоверие. Дана молча стянула с себя пиджак и повесила на спинку стула. Она сделала несколько шагов вперёд, и Женя не сдержался, приближаясь навстречу. Медленно, одну за другой расстегнул пуговицы на рубашке, осторожным движением стянул вниз по плечам и повесил к пиджаку. Неотрывно смотрел Дане в глаза, пока нашаривал на спине застежку лифчика, а потом взял у неё из рук футболку и натянул через голову, помогая влезть руками. Стараясь не касаться ничего, кроме одежды, осторожно расстёгивал ремень, брюки, спускал их вниз, всё также не опуская взгляд. У Жени дыхание перехватывало от её доверия, а у Даны — от его сдержанности. Футболка была ей почти по колено и, видимо, велика самому Жене. Но это не отменяло факта, что всё в этой комнате сейчас казалось гораздо интимнее, чем то, что могло произойти в раздевалке, не приди не вовремя Камила. — Ты обещал накормить, — прошептала Дана и положила одну ладонь Жене на грудь, приближаясь к его лицу. Их губы соприкоснулись с коротким разрядом, на место которого пришла лёгкая дрожь. Женя кивнул, боясь не совладать с голосом, и легко потянул Дану за собой из комнаты. Они спустились на первый этаж плечом к плечу, переплетя пальцы. — У Игоря комната здесь, на первом этаже, у родителей на втором. Гостиная с кухней тоже на первом, — шепнул Женя и открыл девушке дверь на кухню, пропуская вперёд. Пока Дана осматривалась и садилась за стол, он успел залезть в холодильник и несколько шкафов, а затем выставил на стол тарелку с салатом, банан, вилку и две кружки. Кружки он, правда, в итоге забрал снова, чтобы заварить там чай, но Дана уже открыла греческий салат. Женя с небольшим грохотом поставил на стол чай и сел напротив, подпирая щеку кулаком. — Ты не будешь? — Дана указала вилкой на салат, но он покачал головой. — Не ем после вечерних выступлений и тренировок, — Женя усмехнулся и перегнулся через стол, чтобы поправить лезшую в еду прядку волос Даны, слыша слабое «Шпашибо». Неожиданностью стал младший брат, зашедший на кухню и облокотившийся на косяк двери. — Жень, а ты физику, случайно, не знаешь? — жалобным голосом спросил Игорь. Дана поперхнулась и закашлялась, а Женя фыркнул и пододвинул ей кружку с чаем. — Вон, технарь сидит, я вообще химбио, — заявил он и поднял руки в капитулирующем жесте. — Да-ан, а вы физику понимаете? — Игорь уселся на стоящий между Даной и Женей стул. — Я тоже не понимаю, — она прыснула и развела руками. Женя расхохотался, чуть не падая со стула. — Ладно, мальчик, во-первых, не выкай, я младше твоего брата всего на две недели. Во-вторых, тащи сюда тетради и ручки, — Игорь радостно кивнул и умчался с кухни. — Вот и поела, — резюмировала Дана. Женя поднялся со стула и встал за ней, наклоняясь и обнимая со спины. Он носом потерся об её шею, ловя очередной судорожный вдох, легко поцеловал в линию челюсти и оперся подбородком о макушку. — Верните мне мой седьмой класс, — слабо улыбнулась Дана, листая учебник, который перед ней положил Игорь. Младший Семененко сел рядом и принялся сверлить взглядом «Дано» в тетради. Есть сила тяжести, найти массу. И что за дети пошли? — Ну, смотри, что тебе конкретно непонятно? — Всё, — Игорь легкомысленно выгнул губы. — Как говорил мой физик, если непонятно всё, то ты нихуя делать не пыта… — начала поучительно говорить Дана, но запнулась, вспоминая, что она объясняет семикласснику, а не ровеснику. — Ой, бля… Бля-я-я. — Ну два «бля», солнце, это уже, конечно, слишком, — фыркнул Женя и поцеловал её в макушку, чувствуя, как она с каждым разом всё больше и больше расслабляется от этого простого жеста. — Ладно, похуй, если что, это ты его таким словами научил. Технически, меня тут не было, — добавила Дана и мазнула взглядом параграф. — Никогда не любила эти учебники. Смотри, Игорёк. Вот у тебя есть книга, — она помахала ею в воздухе, — а есть, допустим, листок, — дотянулась и просто оторвала кусочек от тетради. Дана подняла их на один уровень над столом и резко отпустила. Раздался небольшой грохот, от которого даже она сама зажмурилась. — Как ты думаешь, у какого предмета ускорение больше? — Ну, у книги, она же быстрее долетела, — Игорь задумчиво почесал затылок. — А ты, Жень, как думаешь? — она со светлой улыбкой развернулась к Жене, чувствуя, как прошибают воспоминания о прогулке в Царском селе. — Аналогично, — Женя вовремя распрямился и положил тёплые ладони ей на плечи. Дана положила листочек поверх книги и отпустила вновь. — А вот и нет. Здесь листок и книга приземлись одновременно, несмотря на разную высоту. А всё почему? Потому что они падают с одним и тем же ускорением — ускорением свободного падения, Дана кинула Игорю ручку со словами «записывай» и села в пол оборота, чтобы видеть обоих Семененко. — А ты, медик хренов, — она тыкнула старшему в грудь, — не должен был подыгрывать мелкому. Женя невольно улыбнулся. И так тепло от этой картины стало, что он без задних мыслей наклонился, целуя девушку. — Эй, Женя! Пусть Дана тему сначала объяснит нормально!..

***

После шоу в Юбилейном у Даны и Жени оставалось совсем немного времени до начала гастролей у парня. Чуть меньше недели, в которые чисто физически необходимо впихнуть время, чтобы хотя бы час увидеться, погулять где-нибудь в центре или полежать у кого-то из них дома. Двадцати четырёх часов в сутках не хватало катастрофически: семь из них Дана спала, иногда ещё два днём, приблизительно пять отсиживала в универе, ещё час нарешивала дома необходимое и писала конспекты, отрабатывала шестичасовую смену и тратила два часа на дорогу туда-сюда. Вот и оставался один час на хотелки. Созвониться с Женей, накраситься, если очень хочется, сгонять в торговый центр или встретить Женю после очередной тренировки и вместе уехать домой. Но соседка приехала, и выселяться на какой-то период в ближайшее время не собиралась. Однако, Женя не был против приходить, пока она была дома. Дана, правда, сначала возмутилась, но потом поняла, что её квартира — действительно один из немногих вариантов их встреч. От знакомства с родителями она сама до сих пор отказывалась, потому что её мама с папой точно бы не одобрили, если бы её младший брат привёл в дом не умеющего готовить технаря с похабными шутками. Да тут сама Дана не обрадовалась бы. И хоть Женя пару раз предлагал, она давала ему от ворот поворот и говорила, что ездить в область само по себе займёт их час. Но Игорю объясняла через Женю темы она стабильно, шутя, что его родители удивятся повышающемуся среднему баллу. Они зависали либо в кофейне или у Даны, либо гуляли по центру, целовались на Набережной и грели друг друга одними взглядами. — Же-ень, — Дана свернулась калачиком и положила голову Жене на колени. На дворе седьмое апреля. Уже завтра Женя уедет в Тулу, на первое шоу. Но сейчас он сидел на небольшой кровати, облокотившись на стену, и задумчивым взглядом сверлил окно, пока Дана лежала рядом и жаловалась на нового преподавателя. — М-м-м? — он запустил руку в её волосы и пропустил пряди сквозь пальцы. Дана зажмурилась и немного потерлась щекой об Женину ногу. — А трансляция будет? — этот вопрос звучал всегда, стоило Жене заикнуться, что он уезжает выступать куда-то в другой город. — Ага. На Первом Тульском, — он слабо улыбнулся. — Будешь смотреть? — И как самая преданная фанатка комментировать всё в личку, — фыркнула Дана и приподнялась на локте, аккуратно касаясь Жениных губ. Женя уехал уже через пятнадцать минут. Оставил Дане рецепт яичницы на столе, клятвенно пообещал звонить-писать, если что-то случится, и был таков. Дана уже начала забывать, что значит засыпать одной. Чаще всего Женя приезжал поздно после тренировки, и уставшая она отключалась у него на плече или коленях, крепко обнимая. И он даже нисколечко не обижался: Дана сквозь сон чувствовала, как Женя мягко целует её и заменяет своё тепло одеялом. Восьмого числа, накануне шоу, их переписка ограничилась простым:

дана доехал? 12:32

женька Да, солнце, всё хорошо 12:34 Люблю 12:34

дана и я! 12:35

И уже девятого числа Дана вместо пар стояла за барной стойкой, протирала стаканы и неизменно здоровалась с каждым вошедшим в кофейню. Часто поглядывала на часы, чтобы ненароком не пропустить трансляцию, в свободное время читала биофизику и иногда обновляла ленту в твиттере. В телеграмм-канале она уже привычно заскринила себе порядок выхода номеров и начала ждать Жениного звонка: тот всегда болтал с ней перед выходом. Но телефон упорно молчал. Дана даже несколько раз зашла в их с Женей чат, показывавший, что онлайн он был только с раннего утра. Обиды не было, пока что лишь интерес: что такое случилось? В два она достала наушники и фоном поставила себе трансляцию. Но ни через десять, ни через двадцать минут шоу не началось. Дана уже злилась, и было даже непонятно на что. Очень хотелось побыстрее увидеть Женю и узнать, что с ним всё хорошо. Она пару раз разлила кофе, которое готовила, немного напутала заказы, но, вроде, никто увольнять ее за такие мелкие косяки не собирался. В четырнадцать тридцать девушка уходила на свой законный получасовой перерыв. Дана вышла в служебное помещение и села за стол. Из-за запары в обеденное время немного болели ноги, но это ничего. Написав короткое «Чего задерживают?», Дана со вздохом поднялась, сделала пару шагов и обрушилась на диван. Звонок раздался неожиданно. Она сразу нажала на зелёную кнопку и переключила приём вызова на наушники. — Алло, Жень? — Дана перевернулась на бок и свесила ноги с дивана. — Почему задерживают? — Зайди в твиттер и почитай, там уже стопроцентно всё написали, — сходу огрызнулся Женя. Дану пробила дрожь: в его голосе проскользнули металлические нотки, а сам Женя прерывисто дышал, будто задыхался. — Жень?.. — ещё одна попытка всё узнать. Но Женя упорно отмалчивался в трубку. — Что происходит? — Устроили политическую акцию, блять! Политическую, сука, акцию! — резко вскрикнул он. Дана села, напряжённо сжимая телефон, и открыла твиттер. Женя матерился редко. Редко, но метко. Дана матов от Жени почти не слышала, за исключением нескольких раз. Если это произошло — всё гораздо хуже, чем можно подумать. Отвлекшись на соцсеть, она не сразу сообразила, что глухой грохот исходил из трубки. — Жень, Женя! — испуганно прижала ладонь ко рту и услышала второй удар. — Женя! — вскрикнула чуть громче. Истерика постепенно окутывало тело вместе с осознанием собственной беспомощности. Стук прекратился, а тяжелые дыхание Жени приблизилось к динамку. — Извини, — хрипло произнёс он. — Извини, солнце. — Ты не можешь просто отказаться выступать? — жалобно прошептала Дана и сжала край фартука в кулаке. — Я на контракте. Серьёзном контракте, — тихо ответил он и, видимо, прикрыл трубку. На секунду стало тихо. — Меня зовут. Мы протестовали и звонили, куда нужно, но тщетно. Извини, солнце, — в третий раз повторил Женя и повесил трубку. Дана, сидя в шоке, не сразу опомнилась, что ей, вообще-то, нужно выходить работать дальше. Она метнулась в главный зал и вновь встала за барную стойку. Её коллега, сменяющая Нику, на вторую половину дня — Оля — должна была скоро подойти. Пока посетителей было мало, а Женя ещё не начал выступление, Дана с ужасом пролистала ленту: твиты о происходящей акции в Туле лились с каждой секундой всё больше. Она подписалась на некоторые фанаккаунты, паблики в телеграмме и в вк по фигурному катанию и всяких Семененко-Тим, чтобы узнать о Жене и фигурном катании больше, не привлекая его внимания. И сейчас даже не знала, помогло ей это или не очень. Выступление Жени она смотрела с замирающим сердцем. Падение за падением. А в голове засело осознание, насколько его морально вымотала ситуация. И перезвонила Дана спустя пять минут после окончания номера. Женя взял почти сразу. — Сноси нахуй твиттер и инсту, — выпалила Дана и оглянулась на посетителей. Вроде, никто не слышал. Она отчаянно зашептала: — Жень, Женечка, пожалуйста, удали это всё нахуй. Побереги себя хотя бы так. Женя печально хмыкнул. — Удалил, солнце. Но беречь не меня надо. — Иди готовься к следующему номеру. Я рядом, — тихо добавила Дана и подскочила к кассе принимать заказ. Женя приехал в шесть утра и завалился в квартиру к Дане с чемоданом и рюкзаком. Повезло, что она уже не спала, а сидела на кухне в обнимку с кружкой кофе и тетрадью по механике, только вышедшая из душа. Устало тёрла глаза, время от времени смотрела на дождь за окном и вертела ручку. Женя не писал ей после шоу, и Дана надеялась, что он действительно все соцсети снёс и не стал ещё больше загоняться. Как только раздался стук в дверь, Дана резко проснулась. От состояния сонной мухи не осталось ни следа. Действительно, из утренних гостей мог быть только Женя. Соседка спала, курсы по механике с девяти были только у Даны. Она быстро отворила входную дверь и почти что с ужасом уставилась на Женю с опухшим лицом и немного красными глазами, будто он плакал половину ночи. — Жень, — тихо прошептала и прильнула крепко-крепко, чтобы он почувствовал, что она рядом не только морально, но и физически; чтобы отвлёкся на неё, обнял в ответ и перестал думать о ненужном. — Женечка… Женя отодвинул чемодан в сторону, кинул сумку на пол и зарылся носом в ещё мокрые волосы Даны, тихо всхлипнув. — Они хотят, чтобы я высказался, а мне нечего говорить, понимаешь? — Зашептал он. Дана немного отодвинулась назад, расстегнула чужую куртку и отбросила куда-то в сторону, прижимаясь к Жене всё ближе и ближе, заползая ладошками под толстовку, чтобы он почувствовал хоть что-то, кроме этой сжирающей изнутри боли. — Я просто хочу кататься вне политики. Соревноваться с сильнейшими. Выступать, — Женя словно в секунду превратился в маленький комочек безнадежности. — А не высказываться, почему я не смог отказаться от контракта. Это ведь совсем немного… Дана сжала губы в тонкую линию и потянула Женю в свою комнату. Опустилась вместе с ним на пол и крепко-крепко обняла. Ведь и вправду: совсем немного — просто дать спортсменам прийти в себя. — Они все пишут, что меня больше для них не существует. Все ждут, что я скажу хотя бы, что я не знал, — Дана вздрогнула. Всё-таки не удалил. Женя цеплялся за её футболку, словно утопающий за соломинку. — Ты не обязан оправдываться, — шепнула она, пряча его голову у себя на плече. — Ты делаешь свою работу. Ты слишком много трудился, чтобы просто так всё спустить из-за одного шоу, — мягко провела по волосами, поцеловала в лоб. — Ты самый лучший, Жень, самый-самый. Несмотря на то, какие гадости тебе писали. Женя просидел так ещё пятнадцать минут. Потом поднялся, коротко поцеловал до сих пор напуганную Дану и помог встать и ей. — Извини, извини, солнце, — уткнулся в макушку и провёл ладонью от шеи к пояснице, будто бы пытаясь укрыть от самого себя. Дана выпуталась и наклонила Женю к себе, соединяя их лбы. — Ты не виноват, — отчеканила она и подтолкнула Женю в сторону кухни. Хотя бы отпоит его ромашковым чаем перед тем, как они оба разъедутся: Женя в Пушкин, домой, а она в универ.