Captivated

      — Уилл… — Заскулил мальчишка, стоя перед зеркалом в полный рост, мельком видя, как Уилбур завязывает длинный красный бант под воротником его белой рубашки. — Я похож на девчонку. — Ты не похож на девчонку, детка, — успокоил его Уилл, заканчивая с бантом и нежно целуя Томми в губы. — Ты похож на очень милого мальчика. Моего милого мальчика, м? Мужчина обвёл подбородок блондина большим пальцем, за чем последовал еще один целомудренный поцелуй, и он отошёл. Томми бросил еще один взгляд в зеркало. Эта рубашка определенно была женской, что можно было заметить по выпирающей в районе груди ткани, идущей волнами, и общему дизайну. Явно не мужской прикид. Однако его взгляд задержался на талии — чёрные хлопковые шорты с высокой посадкой, в которые были заправлены полы рубашки, определённо подчёркивали его женственную фигуру. Томми нахмурил брови, попытавшись неловко потянуть штанину чуть ниже — та едва доходила до середины бедра. Уилл невозмутимо дал ему просунуть руки в рукава черного шерстяного кардигана, даже тот был длиннее. Всё это вызывало в нём некоторую тошноту, когда он представлял, что вокруг будут чужие люди. Мальчик тихонько заскулил. — Это…довольно открыто… — пробормотал Томми себе под нос, зная, что с этим обращаться к Уилбуру бесполезно — этот человек не поставит чужие приоритеты выше своих. Мужчина вёл себя так, будто только что закончил одевать свою куклу, и, несмотря на причитания Томми, был в полном восторге от того, как очаровательно выглядел мальчик. Будто крохотная фарфоровая статуэтка. — Томми, — начал шатен, будто собирался отчитать его за жалобы. Парень вздрогнул от предвкушения, когда Уилл приблизился и, положив руки на плечи, поцеловал чужой лоб. — Ты очень красивый юноша. Не важно, что на тебе надето –я никогда не увижу никого кроме тебя. Томми неохотно покорился. Более ненавистно было то, что они собирались быть на вечеринке в этом наряде. Он чувствовал себя слишком открыто. Слишком беззащитно. Особенно его ноги. Вероятно, ему никогда не приходилось носить таких коротких шорт, по крайней мере воспоминаний об этом не сохранилось. — Ты такой милый, — промурлыкал Уилбур, наслаждаясь видом тела Томми и одаривая еще одним поцелуем в губы, на что мальчик слегка смягчился. Затем руки Уилла начали скользить вверх по его обнажённым бёдрам, легко залезая под мягкую ткань. Ему было пугающе легко просто засунуть руки в шорты и внезапно сжать задницу парня обеими ладонями. — Уилл! — Томми вздрогнул от неожиданности. — Хотел бы я завалить тебя на кровать и трахнуть прямо вот так, — прошептал Уилбур ему на ухо, затем быстро переключаясь на мягкие поцелуи в шею. Однако момент близости был недолгим, и он грустно вздохнул. — К сожалению, мы итак опаздываем, — Уилбур вытащил руки и оставил на парнишке последний поцелуй. Отступив назад, начал торопливо застёгивать рубашку и заправлять за пояс брюк. Также закатал манжеты своих джинсов, позволяя лучше разглядеть белые парусиновые кроссовки. Бегло схватил свой тёплый серый пиджак, накинул на плечи, и завершил образ элегантными очками в золотой оправе. — Пойдем, детка, — сказал он уже на выходе из комнаты, и Томми быстро последовал за ним, всё это время разглядывая себя в зеркале. — Если ты беспокоишься, что кто-то прикоснется к тебе, то не беспокойся, ладно? Я буду рядом всю ночь. Томми взял Уилла за руку во время спуска по лестнице, а внизу их уже ждал Сэм с ключами от красного порше в руках. Шатен кивнул в знак благодарности, и они свернули к гаражу. Уже сидя в машине, Томми смотрел на свои прижимающиеся к сиденью бёдра, и его преследовало отчаянное желание чем-то прикрыться. Тревога, ненависть, отвращение. — Рад, что синяки зажили, — прокомментировал Уилбур, захлопывая дверь. — Твои ноги выглядят просто потрясающе. Томми натянул заднюю часть кардигана на колени, чтобы заблокировать вид хотя бы себе и перестать думать о том, насколько женственно он выглядит. — Я выгляжу как девчонка, — тихо пробормотал он. Почему его глупое тело было таким? Почему его насильники должны были родиться с нормальным телосложением? А он, даже не имея возможности вообще что-либо делать с собственным телом, должен был чувствовать себя уродом, находясь в глубокой обиде и дискомфорте за то, что он не властен. — Ты не похож на девчонку, — мягко заверил Уилл, уже откатив машину назад и ожидая, когда отремонтированные ворота гаража медленно откроются. Прохладный весенний воздух в частности заставил его покрыться мурашками, так что Томми попытался закутаться ещё больше. — Ты красивый, великолепный, сексуальный молодой человек. У тебя красивое мужское тело. И даже женская одежда этого не меняет, ясно? Она просто ещё лучше раскрывает твою красоту. Томми, краснея от комплиментов, снова взглянул на себя, пытаясь увидеть глазами Уилбура. Это помогло ему успокоиться. Вместо обращения внимания на женственные части своего тела, он старался сконцентрироваться на более приятных кусочках. Он был довольно широкоплечим. Несмотря на все несчастья и пагубный образ жизни, его руки и ноги также выглядели неплохо. С каждым годом он взрослел и всё меньше выглядел как ребёнок. — Спасибо, — Томми смиренно улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Уилбура в щёку прежде, чем они выехали на дорогу. *** Томми никогда раньше не был на яхте. Так что в момент, когда они вышли на внешнюю палубу, ему захотелось немедленно помчаться и всё осмотреть. Первое, что было трудно не заметить — корабль оказался нереально большим. Уилл сказал, что они собираются на яхт вечеринку, но Томми даже и не представлял, каков будет размах. Главная палуба, внешняя палуба, и даже несколько этажей над ней. Не терпелось всё это обследовать. На внешней палубе обнаружилось огромное джакузи, садовая мебель, а богатое освещение украшало перила и красиво отражалось в тёмном океане, с наступающей темнотой это выглядело ещё эффектнее. Томми стоял рядом с Уилбуром, где ему и место, но не мог удержаться от того, чтобы с открытым ртом глазеть по сторонам. — Уилбур! — крикнула Паффи, немедленно привлекая к себе внимание. На ней были обычные шорты, белая рубашка и бежевая шаль на плечах. — Так рада, что ты наконец-то смог выбраться. Взял небольшой отпуск, как я вижу. — Да… — Уилл улыбнулся и неловко потёр затылок. — Пытаюсь уложиться в сроки. К тому же побочный бизнес процветает, не то чтобы я жалуюсь. — Кстати об этом, ты позаботился о небольшом развлечении для нас сегодня? — спросила женщина, на секунду бросив взгляд на Томми, так что тот даже не заметил. — Ты знаешь, я никогда не разочаровываю, — он подмигнул ей. — Как Томми? — она спросила, одновременно с этим провожая их к главной палубе. Внутри был бар, еще одно джакузи и снова места для отдыха. Также удивило наличие пианино с прожекторами над ним и столиками рядом. Паффи как раз вела их туда. Томми угрюмо посмотрел на неё. «Я как раз здесь.» Он прикусил язык, не желая вести себя неподобающе. Это было против правил. Говорить только, когда с ним говорят, и просто стоять рядом и «выглядеть красиво», как какой-нибудь аксессуар. Парень неохотно принял это. Даже после всех словесных и физических побоев, у него все еще было это сильное чувство несправедливости к нему. Не ослушайся. Не ослушайся. Томми проглотил своё разочарование. — Он ведёт себя очень хорошо. Операция также была впечатляющей, Уилбур вытащил стул для Томми, сам также размещаясь на соседнем. — Рубцы не такие страшные, как я ожидал. Томми неловко поерзал от неловкости разговора. — В основном я сосредоточилась на том, чтобы швы были как можно более чистыми, — Паффи улыбнулась, снова посмотрев на Томми, а затем на Уилбура. — Рада, что мне это удалось. Всё для моего мальчика. Паффи усмехнулась, а также покровительственно ущипнула Уилбура за щёку, на что он со смехом отстранился. — Да, да, — мужчина закатил глаза. Томми сложил руки на коленях, не зная, что еще делать в таких ситуациях. — На самом деле, я бы хотела взглянуть на свою работу. Если ты не возражаешь. Томми скорее инстинктивно одёрнул манжеты своей рубашки и натянул рукава кардигана ещё сильнее. Ему не особо было стыдно за шрамы, но он определенно не хотел, чтобы на них обращали какое-то значительное внимание. — Не возражаю, — шатен пожал плечами. — Уилл, — тихо сказал Томми, одними лишь указательным и средним пальцем хватаясь за край пиджака Уилбура. Даже тон говорил, что ему этого не хочется. — Она твой врач, Томми, — мужчина нежно поцеловал блондина в лоб. — Это она позаботилась о том, чтобы ты выжил. Не волнуйся. Мы сделаем это в каком-нибудь более уединённом месте. Томми затошнило. Это ничуть не успокаивало. Ему всё ещё не хотелось, чтобы кто-либо изучал его. Слишком уязвимо. Краем глаза парень заметил Дрима, а с ним Фулиша, Джорджа и Сапнапа, подходящих к столу. Каждый занял своё место. — Вы все опоздали! — отчитала их Паффи. — Прости, мам! — Фулиш первый извинился с виноватой ухмылкой на лице. То, как он сказал «мам» скорее говорило о том, что она была не настоящей его матерью, а скорее мамой в группе друзей. Плюс они с Фулишем выглядели почти ровесниками, а может и немного старше, точнее не сказать. — Я был занят кое-какой работой. Планирование следующей выставки и заказы, ну вы знаете. — А остальные? — Паффи посмотрела на троих балбесов, у которых была изрядная доля неубедительных оправданий, которые её не впечатлили. Вскоре вокруг стола появилась официантка, которая раздала всем меню и попросила не торопиться с заказами. Томми сознательно старался не смотреть ни на Сапнапа, ни на Джорджа. Он очень надеялся, что никто из них не заговорит с ним сегодня. Казалось, все были заняты друг другом, так что Томми пришлось просматривать своё меню, в котором были морепродукты, которые он никогда раньше не ел. Выбор был ошеломляющим, плюс он уже несколько месяцев не выходил куда-нибудь поесть, и выбирать еду дома у него не было возможности. Это даже вызывало некоторую тревогу. — Рад снова встретить тебя, Томми! — радостно зачирикал через стол Фулиш. Кажется, он всегда улыбался или смеялся, а выражение его лица всегда ощущалось очень искренне. С ним получалось чувствовать себя непринуждённо, как-будто его оптимизм был слишком заразителен. — Ох, я тоже, — Томми улыбнулся, протянул мужчине руку через стол, и крепко ее пожал. Спустя несколько секунд пришлось вспомнить о правилах, а затем об инструкциях. «Говори, когда с тобой разговаривают» Было бы странно притворяться кротким и сдержанным. Это определенно выглядело бы еще хуже. — Похоже, тебе понравилась художественная выставка, — Фулиш улыбнулся, и Томми радостно кивнул в ответ, что завело диалог в тупик, но вмешался Сапнап. — Как твои дела, кстати? Томми сжал губы в линию и ответил резкое и краткое «хорошо». Блять, нужно спросить его в ответ. — А как сам? — Всё неплохо, — усмехнулся брюнет, кивая. — По горло в работе. Уверен, ты не хочешь об этом слышать. Томми посмотрел сначала на Уилбура, потом на Сапнапа. — Как давно ты знаешь Уилла? — Сложно сказать, что именно сейчас побудило его задать этот вопрос. Возможно, несоответствие их фальшивых историй до сих пор мучило его. — О, я встретил Уилла… — Сапнап на мгновенье задумался, ища взглядом подтверждение у Джорджа. — Года три или четыре назад? Томми предположил, что они познакомились с Уиллом вместе, а также, что они, скорее всего, знают в какой он ситуации. Возможно, поэтому он не видел смысла упоминать о маленькой ошибке мальчика. — Мы познакомились с Уиллом через два года после знакомства с Дримом, — ответил Джордж. — Так что около трёх лет. — Блин, мы знакомы всего пять лет? По ощущениям это намного длиннее, — рассмеялся Дрим. — Правда? Такое ощущения, что я знаю тебя всю жизнь, — Сапнап рассмеялся и приобнял мужчину за плечи, поцеловав его в голову. Томми было странно видеть, как кто-то относится к Дриму как к любому другому нормальному человеку. Это было гуманно, поэтому больше всего раздражало. Он был монстром. Когда вы думаете о монстре, вы не думаете о его друге, обнимающим его и раздражающим поцелуями в лицо. Дрим смеялся и отталкивал Сапнапа, называя его идиотом. Так… По-человечески. Официантка вернулась, готовая принять заказ. Она обошла весь стол, фиксируя запросы на айпаде, пока круг не замкнулся на Томми, и тот замер. Даже не думал об этом особо — еда была настолько непривычной, что он бы даже сам не разобрался, что заказывает. Томми посмотрел на Уилла, и тот успокаивающе положил руку на его бедро. — Мы оба возьмём варёные хвосты омара, биск из лобстера и зелёный салат на гарнир. — Хорошо. Еда скоро будет, дайте знать, если понадобится что-нибудь ещё. Парень тяжело выдохнул, смотря на руку на его бедре. Еще два месяца назад он бы почувствовал тошноту и страх. Сейчас он просто ничего не чувствует. Стол был полон дружеской болтовни. Томми узнал, что Паффи купила несколько работ Фулиша, а некоторыми даже украсила яхту. Вечеринка как раз была посвящена её покупке и открытию ещё одной частной больницы. Фулиш долгое время был никому не известен, и во многом благодаря Паффи, его социальным связям и контактам, он имеет такой ошеломительный успех, как сейчас. Дрим работал с Паффи уже много лет. Она пригласила его работать вместе с собой в свое частное учреждение, так как ее очень впечатляют его медицинские навыки. Это объясняло, почему они звали её мамой. Сапнап работал программистом, писал сложные коды для крупных технологических компаний и даже принимал участие в некоторых правительственных программах по защите данных, что, по мнению Томми, было довольно круто, ведь его всегда интересовала эта тема. Отчего их разговор длился слегка дольше, чем, вероятно, хотел Уилл, отчего тот чуть сжал колено мальчика, вынуждая его уйти от темы и сидеть тихо. Джордж, видимо, работал там же, где и Сапнап. Они познакомились где-то на онлайн-форумах. Когда они закончили есть и разговаривать, каждый пошёл своей дорогой. Джордж остался у барной стойки, Сапнапа увела на верхнюю палубу ещё кучка других друзей, ну а Паффи, Дрим, Уилбур и Томми направились к винтовой лестнице, еще дальше на главную палубу. Компания шла до тех пор, пока не достигла главной спальни — с красивым внутренним двориком, выходящем на внешнюю террасу. Должно быть, Томми слишком задержался в проходе, поэтому Уилл слегка подтолкнул его на входе. К ним присоединились еще незнакомцы. Панз, Бэд и Скеппи — Томми начал подозревать, что некоторые из них используют прозвища, уж очень странные у них были имена. Они находились в центре комнаты на двух секционных диванах напротив большого круглого стола. Разговор тянулся медленно и легко. Атмосфера приятная, все расположились удобнее, переваривая ужин и не болтая ни о чём конкретном. И только когда мимо прошла женщина, одетая в короткое розовое платье без плеч, украшенное розами, Томми начал сильно нервничать. Его колени начали дрожать, когда на стол поставили нечто похожее на стеклянную разделочную доску. Она высыпала из пакета белый порошок, формируя неаккуратные линии из, несомненно, кокаина. Томми немедленно взглянул на Уилбура, чтобы показать мужчине, как сильно ему этого не хочется. Он буквально был согласен на что угодно другое. Даже позволил бы Уилбуру снова сломать себе лодыжку, если его не заставят принимать чёртов кокаин. Это было действительно впечатляющей мыслью, учитывая, насколько больно это было в прошлый раз. Однако если бы это избавило его от употребления наркотика, то он бы сам без раздумий взял в руку молоток. Уилбур, казалось, не заметил взгляда, которым наградил его Томми, однако мальчик сразу понял, что это всего лишь притворство, когда рука сзади медленно перетекла на его шею и крепко сжала ту. Он вёл себя неприлично. Томми уставился в колени, начав ковырять пальцы, но, чтобы не царапать кожу, начал выщипывать ворсинки на своем кардигане. Дрим первым наклонился вперёд. Свернутая стодолларовая купюра в руке. Он провёл трубочкой по белой линии, исчезающей вслед за ней по мере вдыхания. Томми не слышал разговора между Панзом и Дримом до того, как очередь перешла к следующему — был слишком сосредоточен на своём беспокойстве. Дальше это будет передано Бэду, а затем и ему самому, и даже трудно было представить, что будет с Томми, который сидел следом за ним. Взгляд Томми оторвался от Панза, который принял купюру с певучим «спасибо», и перепрыгнул на девушку, с которой всё это началось. — Хорошая девочка, Ханна, — проворковала Паффи, поцеловав девушку в руку, а затем усадив вместе с собой на диван. Томми показалось, что их взаимодействие как-то не состоялось. Он едва мог понять, почему, и выводы, что приходили к нему, были слишком надуманными. Возможно, Ханна просто была застенчивым и сдержанным человеком. Ханна не проронила и слова, когда села. Паффи обняла ту за плечи. Девушка сложила руки на коленях, плотно сведя ноги вместе. Внимательно смотрела на всех, кто говорил, улыбалась и кивала, но сама молчала. Томми не мог подавить чувство, которое его терзало. Как будто он смотрел в зеркало. То, насколько она была бдительна. Выглядела взвинченной, хоть и пыталась казаться расслабленной. Бэд подал Томми мальчику стеклянный поднос, и тот медленно принял его. Также принял и купюру. Томми посмотрел на Уилбура. Его даже не волновало, что спрашивать было неуместно. Ему просто не хотелось этого делать. — Уилл… — осторожно прошептал он. Остальные болтали, поэтому на нем не было сосредоточено слишком много внимания. С этим знанием стало легче говорить. — Должен ли я? — Я тебе говорил? — спросили в ответ. Томми на мгновение задумался. — Нет, — наконец последовал ответ. И это была правда. Уилбур не сказал ему, что Томми должен это сделать. Ничего о правилах употребления наркотиков на вечеринках. — Тогда не обязательно, — ответил Уилбур, забирая поднос у парня и с мягкой улыбкой одаривая того поцелуем в лоб. У Томми вырвался тяжёлый выдох благодарности. Однако это не продлилось долго, ведь его взгляд снова сфокусировался на Ханне. Ее глаза были прикованы к нему. Это была самая интересная встреча, которую ему когда-либо приходилось видеть. Вместо пустых улыбок, которыми она одаривала остальных, ее взгляд буквально пронизывал Томми. Они обменялись взглядами, что, казалось, длилось вечность. Оба знали, что ни один из них не может ничего сказать друг другу. Не могли просто отвести другого в сторону, чтобы поговорить. Но, судя лишь по одному общему контакту глазами, оба поняли. Знали, через что пришлось пройти другому, почему они были здесь, и какой ад, должно быть, им пришлось пережить. Томми хотелось бы сказать, как ему жаль. Сказать ей все то, что ему так отчаянно хотелось услышать. Как это было ужасно. Насколько хреновой была та ситуация, в которой они оказались. Насколько лучшего они заслуживали. Опасно слушать и опасно говорить. Это бы разрушило иллюзию нормальности, которую каждый из них строил в этой ситуации. Падающие осколки врезались в его сердце и разум, как ножи. Но ей хотелось сказать эти вещи. Он хотел, чтобы она знала, как обрести свободу. Что она могла. Всё было небезнадежно. Хотя, возможно, она боролась также упорно, как и он. Возможно, её снова и снова ломали, пока она, наконец, тоже не приняла своё место. Томми погрузился в свои мысли, пока поднос продолжал передаваться. Все становились разговорчивее и оживленнее — парень уверен, что это последствия кокаина. В конце концов, они переместились из центра гостиной во внутренний дворик, чтобы опробовать джакузи. Бэд и Скеппи перед этим ушли, объявив, что возвращаются в свои апартаменты на нижнем этаже, они обменялись любезностями перед тем, как уйти. К большому разочарованию Томми, ему не дали выбора, будет он купаться или нет, а делать этого ему совершенно не хотелось, в особенности выставлять свои шрамы перед незнакомцами. Уилбур захватил плавки себе и Томми, что еще больше усугубляло ситуацию. Они отошли, чтобы переодеться, и Уилл закрыл дверь в ванную за ними. — Ты вёл себя очень хорошо, — сказал Уилбур, начиная раздеваться. — Всего несколько ошибок, да? Ничего страшного. Может, я угощу тебя, когда мы вечером вернёмся в люкс. Что это вообще значит? — У нас есть люкс? — Томми побыстрее сменил тему. — Да, — усмехнулся мужчина, забавляясь удивлению Томми. — Переночуем, а утром вернёмся домой. — Почему… — Томми стиснул зубы, пытаясь подавить своё разочарование. Он отбросил свою одежду в сторону и быстро натянул плавки. Ему не нравилось оставаться голым слишком долго, даже если Уилбур видел его обнажённым сотни раз. Скорее это было от осознания скорого прикосновения. — Почему ты, чёрт возьми, никогда не говоришь мне эти вещи. Было бы неплохо узнать об этом, — Томми не смог сдержать резкости своих слов, за что и поплатился. Совершенно неожиданно его подбородок сжали, достаточно крепко, чтобы вызвать тупую боль, и его брови нахмурились, выражая одновременно страх и боль. Томми пришлось напомнить себе, что Уилбур был под кайфом. Парень корил себя за то, что не подумал об этом прежде, чем сказать. Он общался с достаточным количеством людей, употреблявших кокаин, и знал, что они могут очень быстро стать агрессивными. — Ты ведешь себя неуважительно, — холодно отругал его Уилл, прижимая его к стене, вынудив парня положить руки ему на грудь в качестве защиты, без всякой силы, его руки просто лежали там. — Сколько раз я должен говорить, что ты моя собственность, а? Я веду, ты следуешь. Ты не задаешь вопросы. — Я… Я знаю, — Томми изо всех сил пытался кивнуть головой, несмотря на то, что Уилл продолжал держать его. Его разум изо всех сил пытался придумать, как успокоить этого человека, пока, заикаясь, пытался оправдаться. — Мне жаль, Уилл. Я-я не хотел проявлять к тебе неуважение. — Может, мне заставить тебя что-нибудь принять? — Уилбур отпустил его так, что его голова ударилась о стену, и мальчик тут же сжался. Я облажался. Надо было закрыть свой чёртов рот. Что, чёрт возьми, со мной не так? — Немного ксанакса? — предложил Уилбур, не то чтобы всерьез интересуясь его мнением. — А может быть, МДМА? В последний раз ты был маленькой нуждающейся шлюшкой. Мы с Дримом могли бы снова и снова передавать тебя туда и обратно. От слов Уилла остро заболело в груди. Он тихо провыл, ужас окутывал его, как холодный ветер. — Мне очень жаль… Уилл, — его голос стал тише. — Пожалуйста… Не заставляй меня. Я-я буду хорошим, обещаю. Уилбур расчётливо осматривал его, заставляя подростка еще больше спрятаться за руками. — Ты всё ещё такой худой, — Уилбур вздохнул. — Ты плохо ешь? Вот почему? — Я… — этот комментарий ранил даже больше, чем Томми мог себе представить, даже больше, чем если бы Уилл был трезв. Он всегда был худым. Таким было его телосложение, и временами это делало его до ужаса неуверенным в себе. Было обидно, что Уилбур так резко указал на это. При этом у него был гораздо больший недостаток веса, чем когда-либо в жизни. Он не набирал вес так быстро, как, казалось бы, хотел Уилбур. Томми тоже был не шибко рад этому, но здесь у него не было контроля. Он почти все время был холоден и слаб. Любая напряжённая деятельность доставляла ему смехотворное изнеможение. Его легко схватить и потянуть за собой. Достаточно легкий, чтобы обращаться с ним, как с куклой, слишком слабый, чтобы достойно сражаться. — Я ем, — наконец пробурчал Томми себе под нос. Уилбур отмахнулся от него и повернул ручку двери. — Давай же. Если ты снова сделаешь что-то не по правилам — ты заплатишь за это позже. Ты понимаешь? — Да, — Томми кивнул и сглотнул комок в горле. В груди болело. — Мне жаль. Томми осторожно взял руку Уилла в свою и остановился прямо посреди коридора. Притянул его к себе и, пытаясь искупить свою оплошность, приподнялся на цыпочках и поцеловал мужчину в губы. Уилбур грубо оттолкнул его, будучи намного агрессивнее, чем ожидалось. Маленький блондин ударился о стену узкого коридора настолько сильно, что это выбило весь воздух из груди. Уилл отстранился, и его глаза, обращённые на мальчишку, сузились. Этот Уилбур сбивал с толку. Он не имел никакого смысла. Томми даже не знал, как справиться с этой враждебностью, которая взялась практически из ниоткуда. — Ты не будешь манипулировать мной так легко, щенок, — прошептал он на ухо с горечью, а затем поцеловал того в щёку. — Я был слишком снисходителен к тебе в последнее время. Уилл провёл пальцами по золотистым кудрям Томми, заставляя мальчика сжать губы в тонкую линию. — Ты становишься… Непослушным. Избалованным. — Н-нет! Я…я не такой, Уилл!..Я-я пытаюсь быть хорошим. Я обещаю. Я просто хочу быть хорошим. Хорошим для тебя. — Вам двоим нужна комната? — Паффи приподняла бровь, подходя к ним. Ханна хвостиком тянулась за ней. Обе женщины были в двух раздельных бикини, но Ханна выглядела гораздо меньше и откровеннее. Томми, к сожалению, слишком хорошо понимал это. Его всегда хотели одеть в милую одежду, а теперь, когда стало теплее, эта одежда становилась всё откровеннее. Он одарил ее сочувствующим взглядом, а та в ответ мягкой улыбкой. Ее дискомфорт был очевиден, но она пыталась безмолвно сообщить, что с ней всё в порядке. — Нет, нет, — усмехнулся Уилбур. — Мы просто немного болтаем о манерах. — Кстати, ты напомнил мне! Я бы хотела взглянуть на шрамы. Томми знал, что раскачивать лодку ему больше не сойдет с рук. Даже небольшое колебание могло перевернуть все наизнанку, и он бы попросту оказался здесь в ловушке. Уилл выжидающе посмотрел на Томми. подросток перевернул руки ладонями вверх и подошёл к Паффи. Закрыв глаза, он чувствовал, как чужие пальцы осторожно скользят по шрамам. Швы были максимально блёклыми, кое-где светло-розовыми. Три… Четыре… Пять… Шесть… Процедура завершилась. Томми отвели к джакузи на внутренней палубе. Люди собрались вместе, а мальчик больше, чем когда-либо, осознавал своё место. Гораздо труднее было оценить эмоциональное состояние мужчины рядом с ним, когда он колебался между маниакально возбуждённым разговором, смехом и улыбкой. К его маниакальному гневу, хватке и угрозам Томми за то, что должно было быть лишь незначительным нарушением. Томми засыпал в джакузи, вяло разглядывая Уилбура. Он даже не был уверен, можно ли прислониться к нему, настолько его смутило поведение мужчины. Разозлится ли он из-за того, что Томми проявляет такую нежность на публике? Оценит ли он покорный характер этого поступка? В любом случае, веки тяжелели до такой степени, что он чуть не соскользнул в воду, если бы Уилбур не поймал его. Глаза Томми распахнулись, и раздался громкий брызг, когда его тело приняло вертикальное положение снова. — Я…мне очень жаль. Прости, я не хотел, — поспешно извинился Томми, сразу предполагая самый плохой вариант развития событий. — Всё в порядке, детка, — Усмехнулся Уилбур. Его лицо казалось искренним, что позволило на мгновенье расслабиться. — Хочешь спать? — Да, извини, — Томми коротко кивнул, и шатен поцеловал его в голову. — Я могу отвести его в номер, — предложил Дрим, сидя напротив них. — Всё равно собирался сам выходить. — Хорошо, — кивнул Уилбур и подтолкнул Томми. Маленький блондин послушно поддался, вставая и немного нервничая по поводу Дрима. Но Уилбур тоже сейчас был довольно пугающим, так что это не имело значения. Уходя, Дрим накинул полотенце на шею, также сделав с Томми, и мальчик немного замешкался, пока пытался выпутать лицо из плена ткани. — Дрим, — Уилл окликнул его, и зеленоглазый откинулся на косяк, слушая. — Просто отведи его обратно в мой номер. И всё. Уилбур осторожно сказал Дриму, что ему не разрешено делать что-либо сексуального характера с Томми, что тот оценил. Это делало прогулку менее утомительной. Томми следовал за Дримом вниз по ступенькам. Он дважды что-то сказал, но блондинистая голова была слишком занята напоминаниями Уилбура. «Я веду — ты следуешь. Ты не задаёшь вопросы.» Томми знал, что это слова Дрима. Мужчина был первым, кто сказал ему это. Те два ужасных дня, что он провёл с ним, никогда не исчезнут у него из головы. Тогда ему преподали много уроков. Дрим улыбнулся, когда нашёл дверь номера Уилла, сразу толкая дверь и предлагая парню идти первым. — Спасибо, — пробормотал Томми. — Конечно, милашка, — Дрим улыбнулся ему и вошел следом. Он закрыл за ними дверь. Томми старался сохранять спокойствие, но это было трудно из-за маленьких появляющихся тревожных флажков. Он стал более точно распознавать подобные вещи и больше не отмахивался от них как от паранойи. Он столько раз оказывался прав, что был уверен в своих предположениях относительно того, что кто-то хочет причинить ему вред. Томми осматривал комнату, пытаясь сориентироваться, где что может находиться. По сути, это был очень роскошный гостиничный номер. Там были: мини-холодильник, микроволновая печь и большая двуспальная кровать с белыми простынями. Томми сделал несколько шагов по комнате. Ему нужно было смыть с тела хлорку, прежде чем он смог хотя бы подумать о том, чтобы отдохнуть в постели. — Твой наряд сегодня был действительно милым, — прокомментировал Дрим. Он притворялся, что его интересуют несколько декоративных элементов на прикроватных столиках. Затем его пальцы прошлись по металлу настенной лампы и щелкнули выключателем, чтобы она зажглась. — Это было слишком по-девчачьи, — открыто пожаловался Томми. Не пытаясь скрыть своего раздражения выбором Уилбура. — Уилл не совсем понимает, что такое гендерная дисфория, — заявил Дрим. Он сокращал расстояние между собой и подростком, который все еще заглядывал за углы в поисках туалета. В этот момент мужчина оказался прямо перед Томми. Он обхватил ладонями лицо подростка, и, хотя тепло мужского тела было приятно на его холодной коже, он знал, что это прикосновение не было невинным. Он знал, что ситуация накаляется. Он совсем не удивился, когда мужчина наклонился и нежно поцеловал его в губы. Однако мальчик на самом деле не знал, как ему следует на это реагировать. Если это был Уилбур, то он должен был с готовностью ответить взаимностью. Когда это был Дрим, он знал, что тоже должен ответить взаимностью, единственная проблема заключалась в том, что сейчас у старшего блондина не было разрешения на это. Он трогал Томми, когда Уилбур запретил ему. У мальчика скрутило живот при мысли о том, как отреагировал бы Уилл. Как бы он разозлился на Томми, если бы позволил Дриму продолжать. Но что, если это мужчина вынудил его? Ведь он мог бы очень легко это сделать. Не похоже, чтобы Томми был достаточно силен, чтобы оттолкнуть от себя этого человека. Поверил бы Уилбур Томми, если бы тот сказал, что Дрим сам начал к нему лезть? Младший не замечал слез в своих глазах, пока их тепло, стекающее по щекам, не привлекло его внимание. Дрим тоже заметил это и оторвался от поцелуя, оглядывая Томми с похотливой улыбкой. Его глаза хищно сузились. — Ты такой красивый, когда плачешь. Томми собрался с духом и движением, которое удивило даже его самого, оттолкнул Дрима. Было достаточно сложно заставить мужчину отойти на несколько шагов, и он чуть не потерял равновесие. — Отстань от меня, — прорычал Томми мужчине. Его дрожащий голос выдавал его неуверенность, но он старался сохранить то подобие смелости, на которую был способен, — Уилл… Уилл сказал, чтобы ты этого не делал. Дрим, не колеблясь, снова приблизился к Томми и на этот раз поставил ему подножку. Он сделал это настолько резко, что ноги Томми подогнулись, и он тяжело рухнул на колени. — Ты ни хрена не скажешь Уилбуру, — свирепо посмотрел на него Дрим, — а если ты это сделаешь, я расскажу ему, каким плохим ты был. Что тебя нужно наказать за все. По лицу Томми потекли слезы. — Он может быть немного зол на меня, но это ничто по сравнению с тем, что он сделает с тобой. Томми испуганно затрясся под ним. Он действительно ничего не мог с собой поделать. Уилбур не поверил бы ни ему, ни Дриму на слово, ведь он все еще с трудом доверял Томми. — Боже, я не пользовался тобой целую вечность, м? — Дрим усмехнулся, представив, как Томми плачет, стоя перед ним на коленях. Он подумал, что этот образ больше всего подходит мальчику. Ему просто хотелось причинить ему гораздо больше боли, чем он уже собирался. Вскрыть Томми. Послушать, как он кричит и плачет. Наслаждаться его мольбами, как только Дрим причинит ему достаточно боли. Это заставило мужчину задрожать от удовольствия, его возбуждение стало более заметным, и пока Томми смотрел в пол, Дрим стянул с себя плавки. — Открой рот, — приказал ему старший. Томми вздрогнул. Он посмотрел на Дрима умоляющими глазами, но, несмотря на выражение своего лица, приоткрыл губы. Мальчик опустил веки, когда почувствовал, как тяжелая длина прижалась к его языку и скользнуло в глубь рта. Дрим издал тихий, довольный вздох. Расслабляясь во влажном тепле, окутывающем его. Томми уже знал, что нужно сосать. Прижав язык к основанию твердой головки, он полностью заполнил рот, постепенно входя в него. — Смотри на меня, пока я трахаю твое лицо, милашка, — промурлыкал ему Дрим. Его темп постепенно увеличивался, но он оставался относительно медленным. Стараясь извлечь из этого максимум пользы. Прошло, наверное, месяца два с тех пор, как он в последний раз так обращался с Томми. Он хотел снова купить мальчика на несколько ночей, но Уилбур отказался. Он беспокоился, что Дрим оставит на нем еще больше отметин. Томми уже был хорошо натренирован, и Дриму безумно хотелось снова его сломать. Мальчик был воплощением непокорности и стойкости. Это была эротическая мечта садиста. Независимо от того, через что ему пришлось пройти, будучи наедине с Дримом, Томми рано или поздно приходил в норму. Отвлекшись на свои фантазии, Дрим нечаянно вошел Томми в рот с такой силой, что тупой предмет ударился о мягкое входное отверстие в горле Томми, и мальчик изо всех сил старался расслабиться, чтобы Дриму было легче войти. Так, по крайней мере, было бы чуть менее больно. Однако он все еще цеплялся за подпругу, которая сползала к горлу. На ее месте образовалась заметная выпуклость. В уголках его глаз снова появились слезы, а по подбородку потекла слюна. Его руки легли на бедра Дрим, ища поддержки. На его лице застыло умоляющее выражение, когда мужчина прижался к его горлу так глубоко, как только мог. Он с силой прижал лицо Томми к своему тазу. Дрим удерживал его там достаточно долго, чтобы у него закружилась голова. Его горло попыталось обхватить толстый орган. Тихие всхлипы заглушались вокруг члена, перекрывая дыхательные пути. Он чувствовал, как тот время от времени подергивается. В горле у него пульсировало тепло. Руки на бедрах Дрима напряглись, ногти впились в него. Он задумался, как долго сможет оставаться в таком положении. Он подумал, что может умереть, если в ближайшее время не начнет дышать. У Томми перед глазами все поплыло, и Дрим, должно быть, что-то заметил, потому что, в конце концов, схватив рукой влажные кудри Томми, он оторвал его от себя. Обильное количество слюны и слизи связало их в ниточки, и Томми судорожно глотнул воздуха. Он вздрагивал всего мгновение, прежде чем член снова безжалостно вонзился ему в горло. Он прижал Томми к стене, просунув ногу между бедер мальчика. Упершись руками в стену, он начал вбиваться в тугое тепло. Наслаждаясь стонами, которые раздавались в ответ, и звуками, с которыми Томми задыхался, пытаясь сделать вдох между каждым толчком. Пытаясь воспользоваться каждым моментом, когда Дрим вырывался настолько, чтобы позволить это. Дрим не сводил глаз с мальчика, наблюдая, как тот корчится под ним. — Черт, я уже близко, — простонал Дрим. Его темп замедлился, и Томми больше сосредоточился на том, чтобы не биться головой о стену, чтобы по-настоящему не обращать внимания на то, что говорил Дрим. Внезапно мужчина полностью вынул член изо рта и начал лихорадочно ласкать себя, высвобождаясь буквально через несколько секунд. Одной рукой он оперся о стену, сжав ее в кулак. Другой рукой он завершал свой оргазм, когда струи теплой спермы пролились на лицо Томми. Она растеклась по его щеке, переносице и губам. Брызги попали на один из его глаз, заставив его ресницы слегка приподняться. Томми не был уверен, что когда-либо чувствовал себя более отвратительно. — Черт возьми, ты такой горячий, — выдохнул Дрим ему в лицо. Он обхватил ладонями щеку Томми, но постарался не потревожить беспорядок. — Оставайся здесь. Не двигайся. Томми просто закрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Его грудь все еще быстро поднималась и опускалась, пока он пытался собраться с мыслями. К сожалению, он был хорошо знаком с ощущением нехватки кислорода, но ему всегда требовалось время, чтобы прийти в себя. Всегда оставляло его в слабом и диссоциативном состоянии. — Посмотри вверх, — Дрим вернулся. Томми снова открыл глаза, радуясь, что в них не попала сперма. В руке у Дрима был телефон, и Томми услышал щелчок затвора фотоаппарата. Он не был уверен, почему это заставило слезы вернуться и снова потечь по его лицу, но это было так. Он чувствовал себя таким использованным. Просто гребаная секс-игрушка для любого подонка, который хотел этого от него. — Ладно, — вздохнул Дрим и помог Томми подняться с пола. Подросток медленно поднялся. Он не отрывал взгляда от пола. Его лицо все еще было отвратительным, а с носа и подбородка капали слезы, — как бы мне ни хотелось прижать твою милую маленькую попку к матрасу, я не могу оставить так много следов. Дрим прищелкнул языком. Томми шел в ванную. Он просто хотел принять душ. Он остановился, закрывая дверь. Дрим снова обратился к нему. — Я надеюсь, ты не собираешься говорить об этом Уилбуру, да? — Дрим с вызовом посмотрел на него. — Да, — монотонно пробормотал Томми. — Хорошо, хорошо, — Дрим одобрительно кивнул, — в конце концов, я бы не хотел, чтобы у тебя были еще большие неприятности. Томми закрыл дверь и запер ее на ключ. Он повернулся к раковине и включил ее одним быстрым движением. Он начал энергично тереть лицо. Смывая с кожи все гнилостное семя Дрима. Он тщательно вымыл ее с мылом, повторяя это снова и снова, пока на коже не осталось ощущения, что она воспалена, и он не почувствовал хотя бы толику облегчения. Как только он почувствовал, что с него хватит (этого никогда не будет достаточно), он встал под обжигающе горячую воду душа. Он тер свое тело, пока оно не стало еще более ярко-красным, чем от горячей воды. Не просто очищал свое тело от хлорки, но и отчаянно пытался избавиться от прикосновений каждого человека, который когда-либо пользовался его телом. Отпечатки их рук останутся навсегда. Их следы, даже после того, как они заживут, даже если они будут невидимыми, они оставят свои шрамы. Томми лег на пол в душе. Он закрыл глаза, желая просто прекратить свое существование. Я никогда не убегу. Постепенно Томми начал снова впадать в апатию. Это было гораздо безопаснее, чем печаль или даже гнев. Лучше всего было ничего не чувствовать. Отрешиться от всех и вся. Конечно, это не могло продолжаться вечно, в конце концов, он был всего лишь человеком, полным сложных эмоций и, казалось бы, слишком сильным даже для себя — но прямо сейчас ему не нужно было ничего чувствовать. Ему нужно было стать никем. Он не был уверен, как долго так пролежал, но вода, казалось, так и не остыла, и он уже начал чувствовать дурноту и почти заснул, прежде чем ему в нос попало столько капель воды, что он, захлебываясь, проснулся снова. Когда он поднялся и выбрался из воды, то схватил несколько больших пушистых полотенец и тщательно вытерся. Используя каждый толстый кусок ткани, чтобы прикрыть себя, когда ему нужно было вытереть другую часть тела. В этот момент он не хотел видеть себя обнаженным больше, чем кого-либо еще. Направляясь из ванной в спальню, он заметил, что Дрима там больше нет, и смущенно наморщил лоб. Возможно, он ушел по каким-то своим делам. Осознание этого сразу же заставило Томми почувствовать себя взбалмошным. Ему захотелось уйти. По крайней мере, просто выйти из комнаты. Будут ли у него неприятности? Да, определенно. Волновало ли это его? В данный момент — нет. Он и так получил достаточно оскорблений за день, чего же еще? Томми снова натянул свою одежду. Ту, в которой он был до того, как они залезли в горячую ванну. По пути из номера в коридор, ведущий в жилые помещения, он застегнул свой кардиган на все пуговицы и засунул руки в теплые карманы. Он все равно был длиннее, чем его шорты, поэтому он чувствовал себя более защищенным, даже если со стороны казалось, что под ним ничего нет. Бар был еще открыт, когда Томми проходил мимо него. Мужчина, протиравший стаканы за стойкой, кивнул ему в знак приветствия, когда он проходил мимо, и Томми едва заметно помахал ему рукой. Он решил выйти на открытую веранду. Ночной воздух холодил его обнаженную кожу. Весна еще не наступила, поэтому ночи были довольно прохладными, но он не возражал. Кардиган отлично справлялся с тем, чтобы хоть немного согреть его. Он подошел к перилам, его руки скользнули по гирляндам, обвивавшим их. Он прислонился к металлическому ограждению и уставился на спокойный океан внизу. К тому времени стало так темно, что вода казалась совершенно бездонной. Как глубокая пустота, которая поглотит его и никогда не отпустит, если он бросится через перила и погрузится в ее холодные глубины. Томми хотелось прыгнуть. Он хотел бы нырнуть в море, и каким-нибудь чудесным образом, по милости Вселенной, у него выросли бы плавники и жабры. Он мог бы заплыть на самую глубину, пока не был бы уверен, что никто и никогда не найдет его снова, даже солнце. Он мог бы жить там один. Окруженный холодными океанскими объятиями и никем другим. Он мог бы донимать крабов, пока его в конце концов не прищемят. Он мог бы играть в игры с осьминогами - он всегда слышал, что они очень умные существа. Он мог бы плавать бок о бок с китами и акулами. Он сам был слишком крупным существом, чтобы акула могла подумать о том, чтобы напасть на него. Они жили бы во взаимном уважении к силе друг друга. Но это было не по-настоящему. Он все еще был здесь, стоял на холодной палубе яхты, и горло у него болело от грубого обращения Дрима. Тело ныло в тех местах, где он ударился о стену, к которой прижал его Уилбур, достаточно сильно, чтобы остались небольшие синяки. Воспоминание о каждом случае, когда кто-то поднимал на него руку, а он умолял их не делать этого. О тех случаях, когда они это делали, а он ничего не говорил, потому что больше нечего было сказать. Я покрыт сотнями ран, которые никогда не заживут. Томми почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и ему пришлось быстро вытереть их. Ему нужно было отправиться куда-нибудь еще. Вот так он и в самом деле бросился бы в море. Только он не превратился бы в фантастическое существо; он бы плыл и плыл, пока его мышцы не заболели бы так сильно, что отказались бы нести его дальше. Его легкие будут гореть, пока, наконец, не наполнятся водой, и океан не поглотит его целиком. Еще одна милость, о которой он попросит. Уилбур разозлится. Ему не нравится, что я так думаю. Томми все еще испытывал непреодолимое желание перелезть через поручни. Прежде чем он смог дать себе возможность осуществить мимолетное желание, он развернулся на каблуках и направился к лестнице, ведущей на запасную внешнюю палубу. Затем вверх, и еще выше. Он не был уверен, куда направляется, но в какой-то момент понял, что оказался в служебном помещении яхты. На двери была табличка “Машинное отделение”, и громкий гул механизмов разносился по белой лестнице, по которой он поднялся до самого верха, прежде чем выйти. На этаже, которого он достиг, была черная винтовая лестница в центре, ведущая вниз. Он узнал ту, которую они занимали, направляясь в главную каюту Паффи. Справа от него была дверь с маленьким окошком. Табличка над ней гласила “Каюта капитана”. Томми робко решил войти, и, что неудивительно, в комнате никого больше не было. В комнате было полно столов, расположенных на отдельных ярусах. У каждого из них были аккуратно расставлены мягкие кресла на колесиках, вдоль каждого стола было множество экранов, на которых горели огоньки и подавались сигналы, которые Томми не понимал. Он решил присесть в одно из кресел на нижнем ярусе и посмотреть в окно. За стеклом вид на океан был намного безопаснее, так как он находился на таком расстоянии, где не чувствовал холодных брызг, когда легкая волна ударялась о борт яхты. С того места, где он сидел, было видно, как по нему пробегают маленькие складочки, отражающие все, что может предложить освещение. Томми тихо вздохнул. Его снова начало клонить в сон, а также он начал беспокоиться о том, как долго его не было. Может быть, час или два. Он надеялся, что этот сон просто прошел, и он сможет уснуть, а они все еще будут у Паффи, принимать наркотики и громко разговаривать друг с другом. Надоедливые суки. Звук закрывшейся за Томми двери в каюту капитана заставил его быстро повернуться на своем месте. Джордж вошел. Рядом с ним раздался стук. Черноволосый мужчина запирал за ними дверь, в то время как Джордж начал говорить. Томми с трудом слышал его из-за громкого стука в ушах. Запирание двери Сапнапом вызвало у него немедленную реакцию "дерись или беги", и он вскочил со стула. — Томми, — выдохнул Джордж с облегчением. Это было до того, как Томми вскочил со своего места. Затем Сапнап начал спускаться на нижний ярус и приближаться к маленькой блондинке, которая продолжала испуганно пятиться назад. — Все тебя искали, — обеспокоенно сказал ему Сапнап. Нет. Нет. Черт. Я заперт. Блядь. Они собираются- Томми подавился внезапным рыданием и, зажав рот руками, начал пятиться назад так быстро, что даже не заметил, что прямо за его спиной стоит еще один стул, о ножку которого он споткнулся. Он сильно ударился задницей, но ему было все равно. Он быстро выпрямился и обхватил ноги руками. — Пожалуйста. Пожалуйста… Я... я от Уилбура. Вам нельзя. Я не… Пожалуйста, не делай мне больно, прости, — захныкал Томми. Звуки, которые он издавал, были душераздирающими. Тихие всхлипывания и стоны и постоянные просьбы просто не причинять ему вреда. Но, возможно, Уилбур специально послал их ему. Он знал, что Томми боится Сапнапа и не хочет заниматься с ним сексом. То же самое он знал и о Дриме. А потом, когда Томми облажался, его отправили именно к этому человеку. Эта ситуация ничем не отличалась. Он облажался. Он был уверен, что Сапнап хотел использовать его таким образом, или Джорджа, или обоих. Уилбур мог отправить их в качестве еще одного наказания. Зачем еще Сапнапу запирать дверь? У блондина все закружилось перед глазами. Его тошнило, и рыдания становились все более неконтролируемыми. Он был дрожащим и разбитым, все его тело сотрясала дрожь. — Мне жаль. Мне так жаль… Простите меня, пожалуйста. Прошу, извините меня…