Шоколад и сигареты

      Теплый майский день был идеален для прогулки по Запретному лесу. Спустя пару часов Римуса даже совершенно перестало волновать, что они с Сириусом совсем немного подзабыли обратный путь — он лишь наслаждался запахом душистых цветов, теплыми лучами ласкового солнца и обществом человека, дарившего ему тепло гораздо более приятное — тепло душевное.       Выйдя на небольшую чистую полянку, они оба осознали свою усталость и, переглянувшись, решили, что небольшой отдых явно не стал бы лишним. Огромная, великоватая для самого Сириуса кожаная куртка и легкий кардиган Римуса, брошенные на землю, стали неплохой заменой пледу, какой было принято брать в походы, на пикники и обычные вылазки на природу.       Сев на них, Римус вдохнул свежий воздух полной грудью и совсем не стал возражать, когда Сириус, в свою очередь, прилег рядом и положил голову на его колени. Ясные серые глаза, в которых отражалось безоблачное лазурное небо над их головами, игриво любовались Римусом, и тот, отвечая на это скромной смущенной улыбкой, нежно дотронулся до гладкой впалой щеки тыльной стороной покрытой грубыми шрамами ладони. Алые губы приоткрылись, и красивое бледное лицо приняло выражение настолько прекрасное, что, казалось, так и выпрашивало самые лестные, но вполне заслуженные комплименты в свой адрес.       Увы, одурманенный таким чудесным видом Римус не нашел слов, в полной мере выразивших бы всех его чувств в тот момент. В состоянии блаженного волнения он без раздумий сорвал хрупкий белый полевой цветок и, пожевав губы, осторожно воткнул его в копну иссиня-черных кудрей, которые оказались достаточно запутаны для того, чтобы удержать его. Кривоватая, но искренняя улыбка коснулась все тех же прекрасных губ, что своим видом сводили Римуса с ума.       Выловив момент прежде, чем он убрал бы руку прочь, Сириус обхватил его запястье своими длинными цепкими пальцами, остававшимися ужасно холодными даже в довольно теплую погоду. На долю секунды напрягшись и почувствовав, как трепещущее сердце пропустило удар и вновь забилось быстрее, Римус одарил его вопрошающим взглядом. Мимолетно ухмыльнувшись, Сириус оставил едва ощутимый поцелуй на тыльной стороне его ладони, в том самом месте, где ее рассекал чувствительный, еще совсем свежий, по сравнению с остальными, шрам. Рука Римуса ни капли не дрогнула — он знал, что Сириус никогда не доставил бы ему дискомфорта или боли. Чуть поморщившись от ощущения легкой щекотки и чувствуя, как к щекам его тут же прилила кровь, он все же осмелился заглянуть в пару красивых глаз, с добрым смехом и явным самодовольством смотревших на него в ответ. — Он красивый? — спросил Сириус, выпуская его руку из своей некрепкой хватки и взглядом указывая наверх. — Ну, цветок этот. Не разглядел его как-то — видать, слишком увлекся подсчетом твоих веснушек, — улыбнулся он.       Увидеть Сириуса Блэка настолько влюбленным, настолько нежным, настолько чутким и настолько по-настоящему счастливым было дано далеко не каждому. Римус не возносил себя до небес и не считал себя каким-то особенным, но он знал Сириуса и насколько ему было сложно и тревожно открываться людям, а потому он даже сомневался, обнажалась ли эта прячущаяся за маской высокомерия и холода совершенно прекрасная, романтичная и ранимая душа перед кем-либо иным. — Красивый, — кивнул головой Римус, пытаясь подавить смущение и дотрагиваясь до растрепанных черных кудрей. — Прям как ты. Такой же белоснежный, цветущий, в самом расцвете своей красоты… — И совершенно бессильный перед тобой, — подытожил Сириус, продолжая улыбаться и смотреть на него все теми же смеющимися глазами.       Чем больше Римус смущался, тем больше он краснел. И чем больше он краснел, тем больше он смущался. Но он ничего не мог с собой поделать, а потому лишь надеялся, что Сириус действительно был настолько ослеплен чистейшими чувствами, что любил каждую его особенность.       Неожиданный и немного смазанный поцелуй в щеку, вероятно, подтверждал это.       На минутку задумавшись, Римус упустил момент, когда Сириус поднялся корпусом и уже оказался совсем рядом с ним. Аккуратно поправив хрупкий цветок в волосах, тот одарил его ободряющей улыбкой при новой встрече взглядами. Вздохнув, Римус неуверенно приподнял уголки губ в ответ и, накрывая все такую же ледяную ладонь своей, склонил голову на плечо Сириуса. Прикрыв глаза, он улыбнулся чуть шире, когда расслышал робкий шепот слов любви, сливавшийся с тихим шелестом листвы деревьев, треплемой игривым ветерком, что гулял по весеннему лесу.