Шоколад и сигареты

      Восстановление после полнолуний было чуть ли не вполовину столь же мучительным, как и сам процесс обращения. Лежа в кровати, Римус прикрыл глаза, терпеливо выжидая притупления остаточной боли во всем теле. Дверь комнаты со скрипом приоткрылась, заставляя его очнуться от полудремы и раздраженно вздохнуть. — Ты же болен, — нахмурился Римус, замечая в дверном проеме Сириуса с подносом в руках, и с тихим кряхтением сел в кровати. — Правда? А я и не заметил, — хмыкнул тот, присаживаясь рядом с ним и оставляя поднос с горячим чаем и шоколадными кексами на прикроватной тумбочке. — Бродяга, — вздохнул Римус. — Мерлина ради, это я вокруг тебя бегать с целебным чаем должен, — буркнул он. — В конце концов, простужен тут ты, а не я. — В том-то и дело, что я простужен, а не пережил полную перестройку организма несколько часов назад, — прохрипел Сириус и, прочистив горло, мягко улыбнулся ему. — Тебе нужен покой и забота, а мне… видимо, нужно меньше курить ночами на балконе в одной только рубашке — все-таки ночной воздух даже летом бывает прохладным, — глухо усмехнулся он. — Было бы лучше, если бы ты остановился на просто «меньше курить», — буркнул Римус, утыкаясь носом в нежную впалую щеку и обостренным нюхом чувствуя запах сигаретного дыма, что впитался в бледную кожу и чуть спутанные длинные кудри. Мягко коснувшись еще теплых суховатых губ своими, он ощутил горький привкус и на них. — Мерлин, ты серьезно? Ты же и так кашляешь так, словно собираешься выплюнуть свои легкие, — вновь нахмурился он. — Давай без нотаций — ты же знаешь, каким вредным я бываю, когда болею, — простонал Сириус и ухмыльнулся, так же дразняще коснувшись его губ своими и отпрянув от него. — А ты знаешь, каким злым я бываю после обращений, — потянувшись за кружкой горячего чая, отметил Римус. — Ладно, справедливо, — прошептал Сириус и прочистил горло.       Римус лишь промычал, сделав пару глотков и возвращая кружку на ее прежнее место. Он не думал, что настолько простое действие могло вновь усилить тупую ноющую боль в каждом суставе его руки. Посмотрев на Сириуса, он устало приподнял уголок губ. — Сильно болит?.. — все же спросил тот, сдвигая брови к переносице. — О чем ты? — недоуменно уточнил Римус. — Твоя напряженность очевидна — ты то и дело непроизвольно сжимаешь губы, словно испытываешь дискомфорт или крайне недоволен чем-то, — но я сомневаюсь, что ты сейчас злишься на меня за курение так же, как когда впервые поймал с сигаретой. А еще, к слову, ты как-то… неестественно сгибаешь пальцы рук. Обычно ты так делаешь, когда тебе больно. Ну, чисто мое наблюдение, сделанное еще много лет назад. — Ну… Все терпимо. Мне уже намного лучше, чем было ночью, правда. К слову, вижу, у Шерлока Холмса вырисовывается новый конкурент, — усмехнулся Римус, бросив быстрый взгляд на собственные руки и делая глубокий вдох в попытке расслабиться. — У кого?.. — Шерлок Холмс. Персонаж такой из романов сэра Артура Конана Дойля. Детектив, обращавший внимание на детали, которые обычные люди и не заметили бы, — пояснил Римус, осторожно разминая затекшую шею. — Если хочешь, могу дать тебе прочитать первый роман о нем — как раз найдешь, чем развлекать себя вместо той никотиновой гадости. — Ты правда предлагаешь мне читать про какого-то там детектива, когда у меня все перед глазами плывет? — страдальчески уточнил Сириус, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. — Тебе настолько плохо? — тут же встрепенулся Римус, подаваясь вперед. — Мерлин, в таком случае зачем ты спускался на кухню за чаем и кексами? — Эм… Ладно, я просто люблю немного драматизировать — тебе пора бы привыкнуть, — признался Сириус, так же наклоняясь ближе к нему. — Но я ни капли не преувеличу, если скажу, что люблю тебя и хочу заботиться о тебе в моменты, когда ты ослаблен. — А тебе пора бы привыкнуть, что я очень волнуюсь за тебя и тоже хочу заботиться о тебе в такие моменты, — пробормотал Римус, недовольно поморщив нос. — Прости, — оставив на том же носу легкий поцелуй, ангельски улыбнулся Сириус.       Римус лишь затаил дыхание, смущенно розовея и поднимая взгляд на пару широко распахнутых глаз, тени вокруг которых уже не придавали красивому лицу ужасно болезненного вида. — Может, ты сам почитаешь мне этот самый роман? — поглаживая пальцем его линию челюсти, промурлыкал Сириус. — От твоего голоса я зависим чуть ли не так же сильно, как от никотина, — хрипло добавил он. — Чуть ли? — выгнул бровь Римус. — Точнее, наоборот… Говоря четче, я зависим от тебя, — просияв, объяснился Сириус. — Больше, чем от никотина, разумеется. И я схожу с ума, вот так лежа с тобой через стенку. Это утомляет. — Приятно знать. И да уж, есть такое… — согласился Римус, поправляя спавшую на глаза челку. — Ну… давай искать в этом свою романтику. Все эти короткие визиты друг к другу и милые жесты заботы… — Заставляют меня ценить времена, когда я постоянно верчусь вокруг тебя и имею возможность поцеловать тебя в любой момент, — отвел взгляд Сириус. — Что — слишком приторно и сопливо вышло? — уточнил он, все же посмотрев на лицо Римуса.       Тот лишь покачал головой, одарив его нежной улыбкой. Накрыв его руку своей, Римус сократил расстояние между их лицами до ужасно близкого и трепетно приоткрыл губы, оставляя Сириусу, не заставившему его долго ждать, возможность сынициировать этот поцелуй.       Рядом с Сириусом всякая боль уходила на второй план. Римус уже совсем не обращал внимания на слабость во всем теле и позволял приятнейшим чувствам наполнить его целиком, сцеловывая вкус сигарет с желанных губ и изредка прерывая поцелуй лишь для того, чтобы ласково прошептать в него нежнейшие слова любви.