Последнее дело Дзёно Сайгику

Дзёно остался на улице один. Дезориентирован. Наставник, если его можно было так назвать, устроил ему очередное испытание: написал на клочке бумаги адрес, по которому будет его ждать, и запретил просить у людей помощи. Только страх. Вот, что могло сподвигнуть окружающих ему прочитать записку. Никакой жалости. Никогда. Исэ потом сказала, что мужчина просто издевался над шестнадцатилетним юнцом. Дзёно горячо возразил, назвав этот кошмар «обучением». У Дзёно не было ни денег, ни еды, ни зонта, ни крыши над головой. Он не знал района, в который ему предстояло добираться. Это пугало. Гражданские не горели желанием помогать слепому мальчишке. Во всяком случае не из-за страха, что он может им как-то навредить. Потому Сайгику приходилось вылавливать одиночных прохожих по переулкам и открыто им угрожать — в те годы он ещё не так хорошо внушал ужас одной своей улыбкой. В те годы Дзёно часто запинался о ступени лестниц, сталкивался с прохожими и всё ещё стеснялся своей слепоты, носил тёмные очки, но уже отказался от трости. Чтобы не выглядеть жалким. Чтобы научиться давать сдачу этому жестокому миру. Когда Дзёно добрался до указанного места, прошло несколько дней. Он воровал еду или деньги, практически не спал. Сайгику понимал, что похвалы не дождётся, что через пару дней «обучение» повторится, но не предполагал, что наставник просто не дождётся его. В указанном месте была лишь записка: «Ты меня разочаровал». Предстоял одинокий путь обратно, на другой конец города. Без еды. Без денег. Без крыши над головой. Тогда-то и появилась Исэ. Она была на целых шесть лет старше и быстро уловила, на каких условиях Дзёно воспользуется её помощью. Почему девушка тогда не прошла мимо, она и сама не знала. Просто показалось, что это правильно, что так должно быть. И за какие-то пару часов довела Сайгику до искомого квартала. В тот день Дзёно получил несколько ударов тростью по спине за нерасторопность, и после, на тренировке, наставник изводил его как только мог. — В этом мире ты либо охотник, либо жертва. Пора бы выбрать себе роль, — надменно бросил старик и в завершение тренировки ударил ученика по коленям, заставляя его упасть на грязный пол. Возможно, если бы не такие жестокие методы воспитания, Дзёно бы каждую секунду дышал прошлым, прожёвывая и глотая обжигающую боль, пытался бы разобраться в причинах той трагедии. Но усталость и вечные попытки доказать всему миру, что его нельзя списывать со счетов, делали своё дело. Старый вор, что взял два года назад мальчишку под свою опеку, знал своё дело. Вдалбливал в юную голову, что помочь себе может только он сам. Как выяснилось несколькими неделями позже, когда жуткое городское путешествие повторилось, Исэ была довольно успешным информатором среди мелких группировок в порту. А ещё она была сиротой, что нашла свой способ выживать. Он не сильно отличался от того, который наставник избрал для Дзёно. Со временем Сайгику научился различать её шаги, её сердцебиение, её запах и голос в толпе. Она подкармливала. Она мазала синяки и ушибы какими-то мазями, от которых становилось лучше. Она была эспером. Как и Дзёно. А у мальчишки было много вопросов по этому поводу, ведь способность дала о себе знать, когда никто уже не мог объяснить, что это такое и как ей пользоваться. Исэ тоже не знала. Она никогда не пользовалась своей способностью. Ей запретили военные или кто-то в этом роде, когда стало понятно, что она не обычный человек. Тогда Дзёно стал воровать в книжных магазинах и лавках всё, где было хоть какое-то упоминание об этом феномене. Он тайком приносил их Исэ, а она с выражением читала вслух. У неё это отлично получалось. Дзёно нравилось. Иногда он просил её почитать что-нибудь из художественной литературы. Исэ соглашалась. В такие вечера она ставила чайник в своей убогой квартире на мансарде, доставала засохшее печенье и принималась читать по ролям. Дзёно, убаюканный её голосом, засыпал. Такие встречи случались редко. Но Исэ прикипела к мальчику, да и он, видимо, считал её своей старшей сестрой, периодически это даже проскальзывало в речи. Девушка знала, что именно происходило с Дзёно во время его обучения, хотя он никогда об этом не говорил и не жаловался. Она не жалела мальчика — сама прошла нечто подобное прежде, чем наконец обрела свободу и самостоятельность. Но считала всё это бесчеловечным. Исэ думала, что в состоянии подарить мальчику, если не упущенное детство, то хотя бы нормальную юность. Но не учла одного — обучение началось задолго до встречи с наставником и шло вполне успешно — Дзёно успел слететь с катушек. Исэ в один из вечеров сварила кофе. Он пах невероятно. Дзёно потом ещё долго вспоминал этот аромат и вкус. Горький. Горячий. Так сильно подходящий какой-то другой, не его жизни. Сайгику тогда подумал, что готов отдать за хороший кофе всего себя, пойти на любые риски, но обеспечить себе возможность наслаждаться этим чудесным вкусом каждый день. Наверное, это глупо, но после Дзёно, находясь в особенно хорошем расположении духа, наедине с Исэ шутил, что всегда его действия были во имя свежесваренного кофе. Тот вечер был знаменателен не только открытием нового напитка, но и словами Исэ. Она утверждала, что Дзёно справится с самостоятельной жизнью, что ему не обязательно продолжать жить с наставником. Отчасти это было правдой: Сайгику перемещался по городу практически свободно, даже научился пользоваться любыми видами общественного транспорта без посторонней помощи. А ещё наставник стал отправлять его на работу. В такие моменты Дзёно казалось, что слепота делает его невидимым для окружающих. Он ловко стягивал дорогие часы, украшения, кошельки, наркотики и небольшие партии драгоценных камней, переправленных контрабандой. На все эти деньги можно было жить. Причем вполне неплохо. Но Дзёно продолжал спать на татами, есть рис, донашивать чужую одежду и получать деньги только на проезд. Исэ, разумеется, негодовала от такой несправедливости. Дзёно обещал подумать над словами подруги. И он подумал. Даже пару раз намекнул на желание работать и жить самостоятельно, но за такие слова получал тяжёлой тростью по спине или коленям. Мирно выторговать свободу не получалось. Тогда-то и проснулось в Дзёно нечто тёмное, что он до того дня прятал где-то глубоко внутри себя. Он долго вынашивал план, обращал внимание на каждую мелочь, на каждое слово наставника и его планы. Дзёно убил его. Воспользовался способностью и просто перекрыл доступ кислорода в лёгкие. Сонный паралич. Асфиксия. Исэ долго не решалась спросить, как Сайгику удалось освободиться от гнёта своего учителя. Юноша, казалось, повзрослел в одно мгновение. Первое время он жил у подруги, пропадал где-то ночами и ничего не рассказывал о своей работе. Спустя месяц перебрался в квартиру подальше от порта, где довольно быстро нашлось много желающих воспользоваться его услугами. Исэ хватило одной ночи и парочки особенно тёмных баров, чтобы понять, что Дзёно брал заказы на шпионаж, воровство и убийства. На последнее мало кто решался, скорее просили о половинчатых мерах: припугнуть и посильнее. Сайгику не спорил. Он стал композитором десятков симфоний из боли, страха, стонов и криков. Дзёно стал творцом. Исэ не одобряла. Исэ чувствовала свою ответственность, но упорно молчала в каждую их встречу. И лишь однажды сказала, что дальше так не может продолжаться. Дзёно сдержал своё недовольство и согласился попробовать работать вместе. Довольно быстро тандем вылился в то, во что вылился: полезная информация от Исэ, она же брала заказы, а Дзёно исполнял, иногда перепродавал одни и те же факты разным лицам и уверял в эксклюзивности. Бизнес процветал, а Сайгику с каждым днём мрачнел: он постоянно чувствовал, что близился час расплаты.

***

Сато громко хлопнул дверью, буквально влетая в помещение штаба. Он психовал и на эмоциях перевернул стол. На пол повалились книги, посуда, пустые картонные стаканчики кофе. Мужчина с криком пнул кресло, а после со стоном повалился в него. Спрятал лицо в руках, потянул за волосы и зло прорычал. Дзёно спокойно открыл дверь, также спокойно её закрыл и прошёл к своему креслу. Сел, перекинул ногу на ногу и повернулся в сторону третьего кресла. Кресла, что принадлежало Исэ. Теперь оно пустовало, молчаливо указывая на промах Сайгику. Дзёно вытащил влажные салфетки из упаковки, принялся методично оттирать руки и лицо от запёкшейся крови, а после кинул пачку в Сато. Тот дрожащими руками поймал и стал повторять действия босса. Он всё ещё злился и пытался совладать с эмоциями. Впрочем, не особо успешно: — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — взорвался Сато и подскочил с кресла, принимаясь мерить небольшую комнату шагами. — Сколько ещё мы должны погубить людей? — Ты боишься убивать? — равнодушно спросил Дзёно. Сато остановился, уставился непонимающим взглядом в спину друга. Молчал. Молчал долго, гипнотизируя чужое кресло и давно уснувшую совесть. Наконец заговорил тихим голосом: — А ты нет? И тут Сато вспомнил, что с самого начала Дзёно не боялся марать руки в чужой крови. Вспомнил, что Исэ когда-то говорила ему об этом. Все в организации если не знали, то подозревали, что Дзёно молча брал заказы на убийства или пытки, чтобы в тяжелые времена содержать организацию. Мало, кто мог сказать об отношении самого Сайгику к таким мероприятиям. Но Исэ могла. И доверила свою идею Сато: Дзёно был нисколько не против, скорее даже за. Она думала, что до их сотрудничества он часто занимался такого рода деятельностью. Впрочем, девушка была права далеко не всегда. Но Сато сейчас как никогда уверовал в её представление о друге-садисте. Дзёно был спокоен и собран. Он улыбался с закрытыми глазами, и мужчина подумал, что выглядит это довольно жутко. — Мы так и не приблизились к заказчику. Информации на Нацумэ у нас тоже нет. И при этом ты запрещаешь мне работать так, как я хочу? — надменно поинтересовался Дзёно, мгновенно обрисовывая пропасть между ним и Сато. — Ты действительно думаешь, что после всего мы останемся на плаву? — Это ты убил Исэ! — зло выпалил Сато, внезапно задетый словами лидера. Хотелось ужалить в ответ, но даже эта фраза, казалось, не смогла пробить стену между ними. Оба молчали. Долго и со вкусом. Сато сдавленно дышал и волновался, не представляя, что дальше мог сделать Дзёно. Сайгику же чувствовал своей кожей чужой страх и непроизвольно улыбался. Изначально он не собирался пугать друга, хотел лишь дать ему возможность выплеснуть эмоции и прийти в себя, но всё ещё заводился от одного лишь упоминания девушки. Как бы Дзёно ни пытался договориться с совестью, никак не выходило. — Да, — спокойно ответил Сайгику и силой удержал себя неподвижно — даже не повернулся в сторону кресла мёртвой подруги.

***

Дзёно коротал очередной дождливый вечер в чёртовом сыром и промозглом штабе. Он устроился в кресле, замотался пледом по самые уши и всё равно мёрз. Покачивал большую кружку с чаем от простуды и гриппа в попытке сбить внезапно поднявшуюся температуру. Дзёно болел и работал, работал и болел без выходных и перерывов на обед, становясь с каждым чихом, с каждой новой таблеткой от боли в горле всё раздражительнее. Проще говоря, Дзёно был не в духе. В таком состоянии его и застал Сато в сопровождении кого-то нового. Дзёно не смог опознать человека по запаху, а потому моментально ощетинился. На знакомства настроен он не был. — Дзёно Сайгику, — начал церемонию представления Сато, — Тэттё Суэхиро. Тэттё неплохо проявил себя в прошлом деле, так что я решил привлечь его и в этот раз. — Помощник? — спокойно уточнил Дзёно, но руку для приветствия из-под пледа вытаскивать не стал. — Да, думаю, это подходящая должность, — отозвался Сато и засуетился в попытке пристроить Тэттё на принесённый стул. Сидеть в кресле Исэ считалось табу, а испытывать терпение Дзёно никому не хотелось. Тэттё, видимо, предупреждённый о скверном характере босса, вёл себя максимально прилежно: никаких раздражающих звуков не издавал, следил за своими жестами и старался быть спокойным, хотя сердце всё равно от волнения ускорило свой ритм. Дзёно нахмурился, уловив это, но списал на банальное желание понравиться и получить одобрение. — Как он выглядит? — Сайгику обратился к Сато, игнорируя присутствие предмета разговора. Дзёно хотел позлить новенького Тэттё, испытать его, потому и задал столь нетипичный для себя вопрос, вгоняя друга в ступор. — Высокий, тёмные волосы… — Сато явно испытывал недостаток эпитетов, но по итогу худо-бедно описал своего помощника, который, судя по смущённому тону, был хорош собой. Дзёно это уловил. Дзёно уловил лёгкий трепет, который Сато испытывал к своему новому товарищу. Дзёно прекрасно уловил, что раньше такими голосом друг говорил об Исэ. Это злило. Бесило. Выводило из себя. Ещё несколько дней назад Сато распинался о причастности Сайгику к смерти девушки, а сейчас… — Так быстро нашёл замену Исэ? — с нескрываемой неприязнью спросил Дзёно. Сато вмиг помрачнел, хотел что-то возразить, но не сразу нашёлся с ответом. Зато Сайгику быстро переключился на новую жертву: — Скажи, Тэттё, ты тоже спишь с ним? Неужели Сато-сан настолько хорош? Может, мне тоже стоит попробовать? — ядовито проговорил чуть ли не по слогам Дзёно, вперив свой взгляд в новенького. — Что скажешь, Тэттё? Тэттё, всё ещё спокойный, не успел и рта открыть — за него заговорил Сато, решивший, что сможет вынести очередное нападение на свою гордость, если потребуется: — Прекращай срываться на моём помощнике. — А то что? — серьёзно спросил Сайгику, отставляя кружку с чаем на стол и сцепляя пальцы в замок. Тэттё неосознанно напрягся, чувствуя исходящую от парня угрозу, и заговорил спокойным голосом: — А то я предложу вам, Дзёно-сан, попробовать не Сато-сан, а себя. Дзёно смерил Тэттё слепым взглядом, фыркнул и отвернулся. Парень оказался не промах, нашёлся с ответом, да ещё так, чтобы заткнуть Сайгику. Хотя бы на время. Сато вообще на миг показалось, что босс остался доволен, хотя эта иллюзия разрушилась практически сразу, стоило только продолжить разговор: — Тэттё предложил план, и мне кажется, он может сработать, — проинформировал Сато, радуясь, что наконец перешёл к обсуждению непосредственной цели собрания. — Ну? — лениво спросил Дзёно, вновь взял в руки чай, а после сделал глоток. Казалось, он успокоился, что в глазах Сато возвысило Тэттё практически до уровня Исэ по шкале уважения. — Нацумэ должен появиться в храме Содзи-дзи через неделю. Оттуда можно проследить за его перемещениями и вообще выяснить о нём что-нибудь, — отчеканил Тэттё, а Дзёно подумал, что его рассказ чем-то напоминал военный отчёт. Не самая приятная ассоциация. — Думаешь, он наш заказчик? — расслабленно спросил Дзёно, переключая всё своё внимание на этого странного мальчишку. — Думаю, к заказчику лучше явиться с чем-то стоящим, — отозвался Тэттё. Он был спокоен. Лишний раз не двигался и никак не выдавал свою ложь, если и врал. Должно быть, решил Сайгику, он сам верил в свои слова. — Это всё? — Дзёно обратился к Сато с преувеличенным разочарованием в голосе. — Я ожидал чего-то более… Чего-то более. — Но ты не нашёл эту информацию, — справедливо заметил Сато, забыв о том, что его друг всё ещё был не в духе. Дзёно промолчал, давая всем возможность осознать глупость прозвучавших слов. Мол, посмотрите на меня: я болею и едва стою на ногах, как я, по-вашему, способен что-либо найти? — Информация достоверна? — вновь обратился к Тэттё, не рассчитывая получить честный ответ. — Так проверьте, Дзёно-сан, — посоветовал парень. Видимо, он хотел так выразить уверенность в собственных словах, прозвучавших ранее, но произвёл в итоге не самое лучшее впечатление. Дзёно недовольно цокнул и отвернулся, обдумывая дальнейшие действия. Но Сато нетерпеливо прервал сложный мыслительный процесс: — До встречи с Нацумэ у нас ещё есть время… — Предлагаю довериться Тэттё-сан и поразвлечься вместе с ним. Для этого же ты его сюда притащил? — с неприкрытым сарказмом отозвался Дзёно, вновь начиная заводиться. Эта опека со стороны Сато уже успела надоесть. Изображает из себя мать Терезу, аж противно. — Сайгику, — в голосе Сато послышалась угроза, Дзёно весело фыркнул, прекрасно зная, что дальше этого тона друг не зайдёт. С богами всё же не сражаются, а Сайгику чувствовал отношение подчинённого к себе. — Нужно подготовиться к встрече и продолжить поиски заказчика. Мы с Тэттё… — Нет. Тэттё проведёт эту незабываемую неделю рядом со мной, — приторно сладко проворковал Дзёно и в довершение ещё и ласково улыбнулся. Тэттё вмиг поверил, что неделя будет и впрямь незабываемой.

***

На улице моросил противный послеобеденный дождь, а Тэттё, как назло, оставил зонт дома. Разумеется, он предпринял крайне неудачную попытку разделить дзёновский, но лишь получил равнодушное: — В следующий раз будешь просчитывать все возможные события, — поучительным тоном. Тэттё же справедливо подозревал, что благими намерениями в таком ответе и не пахло. Дзёно просто нравилось его изводить дурацкими просьбами, приказами, звонками раз в пятнадцать минут прошлой ночью и утренним ворчанием на остывший кофе. Суэхиро не представлял, как вынесет это недельное испытание и молился всем известным и неизвестным богам, чтобы его переехал грузовик, придавил метеорит или его куда-нибудь срочно отправили. Но никаких катастроф, к сожалению, не происходило и не предвиделось. — Куда мы идём? — всё-таки Тэттё позволил себе полюбопытствовать, уже морально готовясь к язвительному ответу. Но Дзёно ответил совершенно спокойно: — К Соломону. Я займусь наличными, а ты пособираешь слухи. Тэттё дважды повторять не нужно. Он понимал всё практически с полуслова и исполнял если и не идеально, то довольно сносно. Это Дзёно и настораживало. Вышколенный, сообразительный, хорошо физически сложенный. Кто занимался его подготовкой? И главное — зачем? Сато не удосужился проверить прошлое своего помощника, а Дзёно был уверен, что ничего примечательного там не обнаружит. Если Тэттё и подослали, то явно позаботились о том, чтобы он не вызывал много подозрений. Сато предал, обозлившись из-за смерти Исэ? Не похоже не него. К тому же у него имелась пагубная привычка делать ответственные дела самостоятельно: он бы ни за что не доверил уничтожение Дзёно кому-то. Этот вариант отпадал сам собой. — Давно ты на побегушках у Сато? — Сайгику вдруг решил заговорить первым, и это был даже не едкий комментарий и не приказ. Тэттё немного удивлён. — Полгода или около того, — спокойно ответил, выдержав идеальную паузу, будто вспоминал даты. Пульс не дрогнул. Дзёно пришлось поверить и отложить свой допрос на более позднее время — они входили в букмекерскую. Ничего не переменилось в этой коморке: те же громкие крики, звуки телевизора, запах сырости, сигарет и дешёвого алкоголя. После обеда людей всегда меньше — основные матчи успевали закончиться. Дзёно чувствовал себя в такой обстановке свободнее, чего нельзя было сказать о Тэттё. Видимо, на службе у Сато он занимался чем-то более значимым, чем просто ходить по мелким забегаловкам и собирать с них долги. С одной стороны, Сайгику это импонировало, а с другой, Тэттё чуть ли в затылок ему ни дышал, пытаясь не отставать и никого из посетителей не задевать. — Ребята на той неделе заходили, — сразу после вежливого приветствия заговорил букмекер. — Жаль Исэ, славная девушка была. Дзёно молча кивнул, соглашаясь, принимая соболезнования и вместе с тем показывая, что тема на этом закрыта. Соломон не возражал и с удовольствием переключил своё внимание на подошедшего Тэттё: — А это кто? Новенький? — Что-то в этом роде, — устало вздохнул Дзёно, будто это он выполнял всё утро каждую прихоть Тэттё, а не наоборот. — Он у тебя тут посидит, подождёт меня, ладно? — Без проблем, — Соломон, кажется, был рад, что Тэттё с этим своим серьёзным взглядом в дальнейшем разговоре участвовать не будет. Если Дзёно букмекеру напоминал того, кто с улыбкой задушит его во сне, то Тэттё пугал своей странной правильностью. Другие члены этой организации были привычнее: Исэ устраивала балаган, Сато часто на что-то жаловался, ребята с должностями пониже и вовсе смахивали за своего. Но эта парочка никак в общий антураж не вписывалась. Дзёно ничего не сказал Тэттё и скрылся в кабинете хозяина, оставляя Суэхиро в одиночестве. Юноша немого огляделся по сторонам, непроизвольно цепляясь взглядом за разноцветные плакаты: где-то расписание матчей, где-то фотографии и тематические календари. Но всему главой было большое табло с текущими ставками на ближайшие несколько игр, гонок или скачек. Тэттё внимательно его изучил: серое и непримечательное. Далее он стал методично обходить помещение по периметру, по пути кланяясь посетителям в заношенной одежде. Те косились на него с подозрением, но довольно быстро забывали о его присутствии, продолжая свои разговоры. Тэттё был здесь лишним, чем и пользовался, подслушивая и понимая, что Дзёно будет недоволен. Опять. Будто сама Вселенная в этот день была настроена против Суэхиро, преподнося всё новые испытания. Более того, если в прошлую встречу с Дзёно Тэттё показалось, что босс не в настроении от того, что болеет и устал, то за довольно короткое время он убедился в том, что «нормальное» расположение духа — это что-то из разряда мифического. У Сайгику почти всегда был обидный или язвительный комментарий, он всегда мог найти, к чему придраться, а если вдруг и молчал, то с таким видом, что Тэттё начинал скучать по его болтовне. Потому исчезновение Дзёно было воспринято как долгожданная передышка, а появление — как падение из рая прямиком в ад. — Что узнал? — спросил Сайгику, когда они уже вышли на улицу. Тэттё поморщился, когда на макушку упало несколько холодных капель. Благо дождь закончился, но Суэхиро не удивился бы, если бы прямо сейчас для драматичности полил настоящий ливень. — В завтрашних ставках на скачки нужно ставить на гнедую под номером восемь, — спокойно проинформировал Тэттё, вытащив из памяти самый полезный слух. Всё равно ничего интересного в понимании Дзёно люди не обсуждали. — Другие новости? — на удивление терпеливо переспросил Дзёно, что всё ещё был доволен удачной сделкой с Соломоном. — В рыбной лавке недалеко отсюда акция на крабов, — а вот и полезная новость номер два. По правде говоря, Тэттё в глубине души надеялся, что босс его отпустит, и он сможет дойти до той самой лавки и посмотреть на хвалёных крабов и, может быть, даже взять одного на ужин. Но Сайгику лишь состроил страдальческое выражение лица и без какого-либо намёка на прощание простонал: — Повтори-ка, чем ты занимался у Сато? — Помогал ему, — искренне ответил Тэттё, заставляя Дзёно проморгаться от собственного бессилия. — Что было, то и делал. Сайгику обречённо вздохнул. Вести конструктивный диалог с этим… помощничком было просто невозможно. Он был до неприличия наивен, до неприличия сильно верил в свои слова и идеалы. Он не бесился от пустяковых и явно притянутых за уши замечаний. Он молча глотал колкости и вообще не позволял себе реагировать на Дзёно как-то негативно. Это злило даже больше того факта, что Тэттё был просто невероятно бесполезен. — Ты даже машину угнать нормально не можешь, — возмутился Дзёно, усаживаясь на пассажирское сидение. — Водить хоть умеешь, я надеюсь?! Тэттё уверенно опустил рычажок, включая поворотник, и мягко нажал на газ, встроился в крайний левый ряд, чтобы после по всем правилам повернуть налево. Всё бы ничего, но улица ночью была практически пустой, а выбранная Суэхиро скорость хоть и отвечала требованиям безопасности, оказалось в сравнении с проезжающими автомобилями просто черепашьей. — Мы можем ехать быстрее?! — воскликнул Дзёно и резко отвернулся к окну. Видимо, делая вид, что наблюдает за тем, что происходило по ту сторону. Тэттё решил, что это странно. — Мы можем привлечь внимание полиции, — Суэхиро спокойно отстаивал свою точку зрения. — Нужно придерживаться правил дорожного движения, чтобы не попасть на камеры. — Тэттё, твою ж мать! — наконец не выдержал Дзёно и развернулся всем телом к подчинённому. — Мы выбиваемся из общего потока. А у тебя под задницей тачка, разгоняющаяся до трёхсот километров в час за доли секунды. Ты действительно думаешь, что камеры успеют заснять номер?! Тэттё ничего не ответил, послушно вдавливая педаль в пол. Дзёно почувствовал его недовольство, но быстро отвлёкся, ибо силы инерции моментально вдавили его в мягкое кожаное кресло — как-то стало не до размышлений о чужих чувствах, когда новый вдох дался не без труда. — Ты хоть что-то на дороге видишь? — зло выдохнул Дзёно, а Тэттё подумал, что ему просто невозможно угодить. — Мне тормозить? — равнодушно бросил, уже готовясь резко надавить на тормоз и при необходимости воспользоваться ручником. Суэхиро не сомневался в себе, а вот в том, насколько Дзёно адекватно отреагирует на оглушительный свист шин об асфальт, запах горелой резины и полёт на дорогу через лобовое стекло, — вполне. — Езжай. И Тэттё поехал. А Дзёно больше комментариев относительно его стиля вождения благоразумно не давал.

***

Похороны Исэ, вопреки традициям, было решено провести в один день. Основной причиной выступило отсутствие тела, второй по значимости — отсутствие родственников, и замыкало топ банальное отсутствие времени. Проститься с пустой урной, символизирующей девушку, пришло не так много людей: несколько её ближайших подчинённых и по совместительству друзей, Сато и Дзёно, к которому в придачу шёл Тэттё. Священник читал молитву и нарекал Исэ новым буддийским именем, за которое Дзёно заплатил приличную сумму, что произвело на Суэхиро впечатление: Сайгику не казался религиозным или расточительным. Тэттё не был тонким психологом, не умел распознавать искусную ложь, но ему показалось, что таким поступком Дзёно не просто показывал своё уважение к подруге, но и… просил прощения? Подробности её смерти не раскрывались, так что Суэхиро мог только строить догадки. Они довольно быстро укреплялись благодаря недовольным, а иногда и откровенно злым взглядам в сторону Дзёно. Тэттё бы не придал этому значения, если бы в таких переглядах не участвовал Сато, что точно знал все детали трагедии. Дзёно держался ото всех отдельно, выглядел задумчивым и даже мрачным. Он мало говорил, принимал в свой адрес колкости и даже не пытался ответить. Будто с головой погряз в воспоминаниях. Тэттё, что по началу обрадовался возможности избавиться от Сайгику хотя бы на время похорон, почувствовал с ним странную связь. Ему вдруг показалось, что только он и понимал в этот миг своего босса. Всё прояснилось в одно мгновение: у Дзёно больше не было близких друзей или сторонников. Присутствующие его боялись по какой-то причине, потому и не решались открыто выступить против его власти. Они все как один винили Сайгику в смерти Исэ, а он покорно принимал эту участь. Потому что... тоже считал себя виноватым? Дзёно трижды воскурил ладан перед урной и с тяжелым вздохом вернулся на своё место. Бледный и уставший. Тэттё казалось странным, что никто не хотел поговорить с ним. Все отдавали ему дань уважения, но при этом делали вид, что Сайгику не существовало. Ещё несколько недель назад Суэхиро слышал его имя со всех сторон, ему пересказывали последние новости, касавшиеся великих деяний Дзёно. Но всё это резко оборвалось. Популярность с лёгкостью завоёвывал Сато, что тоже не спешил поговорить со своим начальником. Тэттё сел рядом с Дзёно и грустно улыбнулся, забыв, что тот его не видит. Сайгику вздрогнул, не ожидая вторжения в личное пространство, но прогонять не стал. — Лучше бы ты продолжил ходить под Сато, — это всё, что в тот день сказал Дзёно. Тэттё догадался, что Сайгику намекнул на будущее противостояние и борьбу за власть. Совет показался слишком… человечным. Суэхиро не понимал, чем заслужил это, понимал, что Дзёно говорил верные вещи — такое решение гарантировало Тэттё безопасность при любом исходе —, но всё равно остался сидеть рядом до конца службы, а после стоял рядом во время захоронения. Отчасти Суэхиро делал это, потому что был должен, отчасти потому что хотел. Не может же человек, искренне горюющей по другу, быть прогнившим насквозь? Тэттё не хотел никого спасать, убеждать в чём-то, не хотел брать на себя лишнюю ответственность. Но внутри проснулось странное ощущение, что при других обстоятельствах они с Дзёно могли бы стать хорошими друзьями. Почему-то хотелось попробовать это осуществить и с «поломанной» версией Сайгику. Во всяком случае, это могло помочь в выполнении задания. А дело первостепенно. Тэттё не заметил, что ближе к концу похорон Дзёно вернулся мыслями к реальности и принялся его тщательно изучать. Сайгику вслушивался в его размеренное дыхание, спокойное биение сердца и интонации, с которыми он разговаривал с окружающими. Что-то в этом всём настораживало, не давало покоя и заставляло анализировать каждое слово Тэттё. Но всё было идеально выверено: не больше, не меньше необходимого и достаточного. Дзёно сделал мысленную пометку обратиться к знакомому из военных структур, что задолжал ему услугу. Нужно было пробить прошлое Тэттё и как можно скорее. Дзёно ловко и уверенно шагал по скользкой от дождя черепице, явно зная дорогу. Он сразу после похорон заявил, что хочет прогуляться, а Тэттё по какой-то неведомой причине должен был составить ему компанию. Впрочем, они оба присматривались друг к другу, так что Суэхиро согласился на эту авантюру, не подозревая, что его босс — любитель погулять по крышам. Тэттё такими наклонностями не обладал, предпочитая что-то поровнее и поближе к земле: набережные, парки, торговые центры, в конце концов. Но Сайгику шёл куда-то целенаправленно, так что Суэхиро не стал возмущаться, полагая, что движутся они в сторону очередного информатора или ещё чего-то в этом духе. — Ты ведь эспер, да? — спустя полчаса тишины Сайгику обратился к своему спутнику. Тэттё, до этого наблюдавший закат, что отражался в лужах на крыше, утвердительно кивнул, забыв, что Дзёно его не видел, а после вдруг опомнился: — Как вы это поняли? — Сато боготворит эсперов, потому и тащит их с улицы к себе, — невесело хмыкнул в ответ и вдруг остановился на мгновение, выбирая направление движения. — Не знаю, наверное, чувствует так себя в безопасности. — Вы эспер? — Тэттё сам не ожидал, что задаст этот вопрос с такой лёгкостью. Разумеется, Суэхиро подозревал, что слепой парень всего двумя годами старше него самого не просто так стал лидером, но уверенности всё равно не было — Дзёно не пользовался своей способностью или делал это незаметно, если она и была. — В каком-то роде, — согласился Сайгику, оставляя Тэттё думать о том, как можно быть эспером на половину, «в каком-то роде» или время от времени. Суэхиро было любопытно, но он понимал, что дальше лучше не спрашивать: либо не будет ответа, либо будет такой, что лучше бы не было. Дзёно остановился, вдруг прислонился к бетонной трубе дымохода спиной и в очередной раз шмыгнул носом. Он смотрел перед собой и выглядел задумчивым, как до этого на похоронах. Тэттё встал рядом, огляделся, не нашёл взглядом ничего особо интересного и решил, что Дзёно знает, куда нужно смотреть. — Это место связано с Исэ? Дзёно хотел ответить что-то колкое, но не нашёлся, а потому просто закрыл рот. Но он, видимо, тоже чувствовал, что мог бы стать Тэттё другом в других обстоятельствах, с немного другим характером и мировоззрением. Другим прошлым. А потому решил ответить честно. — Она говорила, что в этом месте самый красивый закат в городе, — отозвался юноша, глубоко вдохнул сырой осенний воздух, а после обернулся к Тэттё. — Это так? — Да, — немного помолчал, — я лучше никогда не видел. Тэттё не стал говорить, что они вот уже пятнадцать минут смотрели в широченную непримечательную серую стену, обещавшую в скором времени стать частью многоэтажки. Он стоял рядом с Дзёно и дальше, молчал с ним и наблюдал за тем, как красиво заходит солнце. На следующее же утро Дзёно вызвал Тэттё к себе. Выглядел и вёл он себя как обычно — как конченый мудак, отправляя Суэхиро за кофе, за сладкой булочкой и заставляя его прочитать с выражением все газеты за последние несколько дней. От того Дзёно, что был на похоронах или стоял на крыше, не осталось и следа. Этот экземпляр явно позабавился мучениями своего помощника, когда язык у того начал заплетаться от бесконечного чтения вслух. Однако на этом экзекуция не закончилась: она просто перекочевала сначала в продуктовый магазин, а после в парфюмерный и венцом этого убогого дня стал выбор нового гардероба для Сайгику. Чуткий Дзёно уловил по реакции окружающих, что Тэттё выглядел и одевался вполне прилично, а потому и решился доверить ему роль советчика. Роль Исэ. Тэттё с трудом вынес поиски «верно пахнущего» зернового кофе, с ещё большим трудом и лёгкой головной болью пережил выбор парфюма, что «подходил бы для дождливой осени», но в последнем пункте отбывания заключения чувствовал себя на удивление уверенно. Суэхиро прохаживался между стеллажами с одеждой, выбирал мягкие свитера, худи и футболки, которые, на его взгляд, подошли бы боссу. Дзёно сидел на диванчике возле примерочных и пил предложенный продавщицами кофе, предоставив Тэттё абсолютную свободу. Последний не жаловался, но всё же не очень понимал, чем было вызвано такое доверие. Часть предложенных вещей не угодили Дзёно своим материалом, другая часть им же была отметена во время примерки, несколько вещей в итоге не одобрил сам Тэттё, но дольше всего возились с официальным костюмом на случай выхода в светское общество. Выбор пал на чёрный с шёлковым подкладом, к которому в придачу шли того же цвета камербанд и бабочка. Последнюю Дзёно не позволил на себя нацепить, ибо «не нужно давать желающим ещё одну возможность задушить себя». Тэттё тактично промолчал, переключившись на выбор рубашки. Сайгику не настаивал на каком-то определённом цвете, но от белого не испытывал восторга. Впрочем, собранный гардероб всё равно отличался от того, что продолжал напоминать об ужасной трагедии. А Дзёно не любил жить прошлым, хотя, по иронии судьбы, именно этим и занимался последние несколько лет. Выход в свет случился раньше, чем Тэттё предполагал. В один вечер Дзёно просто велел забрать его из дома на угнанной дорогой машине. И Тэттё забрал. Довёз до казино в центре и, смутно понимая, почему выбор пал на него, а не на Сато, принял просьбу сопровождать в течение вечера. Роскошь казино произвела на Тэттё впечатление. Он с восхищением рассматривал позолоту на потолке, тяжёлые шторы, массивные столы, неизвестные коктейли в причудливых бокалах, бриллианты на женских шеях и прочее, прочее, прочее. Казалось, свет исходил отовсюду, отражался и переливался, ослепляя неискушённого Суэхиро. Дзёно легко перемещался по залу, прислушиваясь к разговорам вокруг, но вдруг остановился, поджидая задержавшегося Тэттё. Пару раз он спрашивал у помощника, не увидел ли он что-нибудь любопытное, но каждый раз получал отрицательный ответ. К сожалению, Дзёно и сам не смог найти ничего существенного. — Вы не доверяете Сато-сан? — в один из перерывов возле фуршетного стола спросил Тэттё в очередной попытке как-то определить границы своего успеха в деле. — Он всё ещё на эмоциях, — поделился Дзёно, а после со смешком добавил: — А я не хочу, чтобы талантливые кадры набирались глупостей радом с ним. — А рядом с вами можно? — Тэттё безошибочно уловил, что Сайгику по каким-то причинам был в превосходном настроении, потому и решил перестать терпеть вечные подколы и попытаться хоть как-то ответить. Дзёно впервые за долгое время рассмеялся. Это был искренний, настоящий смех. Тихий и приятный. Тэттё в итоге не понял, что такого сказал, и смущённо улыбнулся. В голове крутилась мысль, что всё же Сайгику не доверял Сато и почему-то выбрал его, Тэттё, в качестве запасного варианта. Или это Суэхиро сам подставился? В любом случае, факт оставался фактом. Плохо это или хорошо, мешает это делу или, наоборот, способствует, Тэттё так и не решил. Казалось, после всех этих часов, проведённых вместе, после всех этих разговоров отношения между Дзёно и Тэттё переменились. Будто Сайгику решил подпустить парня к себе ближе по каким-то неведомым причинам. Нет, он по-прежнему осуждал Суэхиро, по-прежнему комментировал каждое его действие и часто просил не дышать — шум мешал ему думать —, но в целом теперь Тэттё мог задавать больше личных вопросов. Вообще вопросов. И получать на них ответы. Собственно, это, видимо, и был злополучный картерный рост. По-настоящему Тэттё понял, что Дзёно ему вдруг доверился, когда босс вернулся в свою привычную квартиру и позвал помощника перетащить вещи из временного места жительства. Разумеется, Суэхиро согласился и на протяжении нескольких часов сначала таскал коробки с пожитками, потом отмывал квартиру, покрытую приличным слоем пыли, и помогал настраивать виниловый проигрыватель. Тэттё бы в жизни не подумал, что у Сайгику дома хранится целая коллекция пластинок. Одну из них Дзёно сразу запустил, стоило устройству заработать. Приятная музыка наполнила небольшую опрятную квартирку. Тэттё помещение показалось уютным: всё было мягким, приятным на ощупь и без острых углов. Пахло чем-то свежим и никакого намёка на сырость за окном. — Ты пьёшь? — внезапно спросил Дзёно и продемонстрировал в руках бутылку красного сухого вина и два бокала. — Иногда, — согласился Тэттё, решив, что от пары глотков точно ничего не будет. Да и против такого завершения вечера он ничего не имел. Дзёно кивнул, жестом предложил Тэттё сесть на диван и протянул бокал с вином. Сам устроился в соседнем кресле и не без наслаждения вытянул ноги. Суэхиро не понял, от чего босс так сильно устал, ибо хозяйством занимался в тот день явно не он, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Попробовал вино и вдруг уловил, что Дзёно всё это время был повёрнут к нему. Он немного наклонил голову в сторону Тэттё, таким образом показывая свой интерес. Суэхиро подумал, что босс хотел поговорить, но почему-то ждал, что инициатива будет проявлена со стороны. Благо, тема лежала на поверхности: — Горькое, — прокомментировал Суэхиро. Он был не очень привередлив, но всё равно предпочитал что-то послаще. — Сухое же, — безэмоционально ответил Сайгику и сделал ещё один глоток. Дзёно повернул голову в сторону большого окна, занавешенного лёгкими полупрозрачными шторами. Выбраны со вкусом. Тэттё решил, что Сайгику нанял дизайнера или что-то в этом роде. Рассматривать квартиру было интересно: фотография на полке, статуэтка, искусственный цветок, целая стопка бумаги и ручка рядом. Всё выглядело так, будто Дзёно пользуется всей этой канцелярией. Тэттё, удивлённый этой внезапной догадкой, не удержался от не самого тактичного вопроса: — Вы правда ничего не видите? — Правда, — невесело хмыкнул Дзёно, продолжив смотреть в окно. — Но представить себе окружающий мир всё ещё способен. — Я не про это… — замялся Тэттё, что само по себе было для него необычно. Сайгику, заинтересованный этим, повернулся к помощнику. — Просто… Вы всегда очень уверены… — Когда у тебя что-то забирают, тебе дают что-то взамен, — спокойно пояснил Дзёно и наконец сделал глоток из своего бокала. Если смотреть на всё через призму мировоззрения Исэ, то получается, что Сайгику лишился близкого друга, и судьба тут же подкинула новую кандидатуру. Исэ бы так и сказала. Определённо. Какая горькая ирония, что заменяли её саму. — Думал, ты сбежишь от меня ещё в первый день, — Дзёно вдруг заговорил первым, а Тэттё подумал, что именно к этому он и вёл весь вечер. — Я хотел, — честно признался, наблюдая как загипнотизированный за тонкими пальцами босса, обхватившими ножку бокала. — На похороны пошёл с вами из упрямства. — Почему остался потом? Тэттё молчал. Дзёно вслушивался в его размеренное дыхание, в то, как он методично разглаживал складки ткани на длинной футболке, как в задумчивости постукивал пальцем по бокалу. Всё это действовало как-то странно. Умиротворяюще. — Мне показалось, вы скучаете… — Тэттё на мгновение замялся, боясь неправильно выразить мысль, — по ней. — И решил скрасить моё одиночество? — поддел Дзёно, придавая голосу нотки кокетства. Тэттё смутился. Сайгику никогда так себя не вёл. Судя по рассказам Сато, даже с ним и Исэ. Суэхиро понимал, что это, видимо, такая защитная реакция, неуклюжая попытка сменить тему, а потому ответил совершенно невпопад, не давая Дзёно даже задуматься о том, что и как он сказал: — Хотите сварю вам кофе? — Нет уж, спасибо. Алкоголь приятно расслаблял и согревал изнутри. Во всяком случае, так казалось Дзёно. Будто даже простуда сдала свои позиции. Тепло и уютно. Никакой тревоги, никакой боли, что не покидали Сайгику последние дни. О том, что должно было произойти завтра, думать не хотелось. Пустота в голове была приятной. Компания, на удивление, тоже. Тэттё не лез с лишними расспросами, не читал нравоучения, не пытался его переделать и вообще оказался очень… комфортным? Дзёно впервые за долгое время не испытывал желания выставить гостя за дверь. Наверное, Суэхиро мог бы засчитать это в свои личные победы — расположить к себе того, кто всеми силами сопротивлялся и до последнего пытался избавиться. Впрочем, такое поведение не гарантировало того, что утром Дзёно не вернётся к своему привычному состоянию. — Не думаю, что ты подходишь для этой работы, — признался Сайгику и устало потёр виски. Мысли вновь стали возвращаться к делу, к людям, к ответственности, что он добровольно взвалил на свои плечи. — Почему? — искренне удивился Тэттё, а его сердце предательски пропустило удар. — В тебе нет огонька, какой был в Исэ, какой есть во мне или Сато. Ты не видишь в чужой боли... — Дзёно тяжело вздохнул, вдруг решив, что то, что он собирался сказать прозвучит глупо или странно. Тэттё был другим. Он вырос по каким-то другим правилам. Не было смысла даже пытаться объяснять. Либо ты это знаешь и чувствуешь, либо нет. — Ты больше похож на того, кто защищает правду, даже если это совершенно невыгодно. — Меня воспитывали как самурая, — этот ответ должен был породить много вопросов, но Дзёно решил разобраться с подробностями позже. — Это многое объясняет… — и это действительно объясняло то, как стойко Тэттё выдерживал все нападки своего босса, как правильно всё выполнял и насколько был спокоен. Дзёно внезапно захотелось стать самураем. Это желание отозвалось волной раздражения. Сайгику отвернулся от Тэттё, едва заметно нахмурился и повертел в руке бокал. Он вновь начал проваливаться в воспоминания. Плохой знак. — Дзёно-сан? — тихо позвал Тэттё. — Да? — Вы никогда не хотели оказаться на другой стороне? — абсолютно серьёзно спросил Тэттё. Будто он был полицейским, что предлагал преступнику сотрудничество в обмен на свободу. Дзёно категорически не нравился этот тон. Не нравилось и то, в какое русло вылился весь разговор. Не нравилось настроение Суэхиро и то, что его вопросы пробуждали старые эмоции, воскрешали в памяти давно забытые события и лица. — Больше нет, — после слишком долгой паузы отозвался Дзёно .

***

Храмовый комплекс Содзи-дзи был большим, но, к счастью, попасть в него можно было через одни ворота. Собственно, именно в их тени устроились Дзёно и Тэттё с самого утра. Сайгику нервировало то, что в таком ответственном деле как слежка приходилось полагаться на Суэхиро. За неделю знакомства он так и не проникся особо тёплыми чувствами к помощнику, да и в пустяковых делах Тэттё зарекомендовал себя не лучшим образом. Дзёно хотел взять с собой Сато, но тот как сквозь землю провалился. Этот факт тоже не поднимал настроение. Назревала какая-то крайне неприятная ситуация, и Сайгику всё утро потратил на поиски её истоков и возможностей предотвратить. Пришёл лишь к одному неутешительному выводу — против него зрел заговор. К Дзёно в его собственной организации никто особо не питал тёплых, возвышенных чувств, а потому его кандидатура на пост лидера была не самой привлекательной. После смерти Исэ рейтинг явно скатился ниже плинтуса. С Сато они не виделись уже неделю. Дзёно так увлёкся своими подозрениями, пытаясь не позволить развалить дело своей жизни кому-то со стороны, что совсем не обратил внимание на то, что происходило внутри. Тэттё всё утро старался делать вид, что его не существует, но всё равно отхватил парочку ласковых комментариев по пути к храму, а также витиеватое обещание-угрозу, если информация про Нацумэ не подтвердится. Но она подтвердилась. Ближе к обеду, когда Дзёно вливал в себя очередную чашку кофе, а Тэттё поглощал бутерброд со странным, по мнению Сайгику, запахом, последний вдруг отложил еду и едва уловимо напрягся. — Я бы с тобой в разведку не пошёл, — спокойно заметил Дзёно и последовал за помощником, что всё же немного расслабился. — Слежка — это искусство, Тэттё. Пока что ты демонстрируешь абсолютное отсутствие таланта. Суэхиро предпочёл проигнорировать это замечание и множество последующих. Он шёл поодаль от Нацумэ, делая вид, что прогуливается со своим… коллегой, обсуждает с ним насущные дела, но в основном слушает. Ибо, судя по всему, Дзёно был особенно нервным в тот день и отчасти даже рассеянным. Сайгику это и сам знал, принудительно успокаиваясь и замолкая. Однако длилась идиллия не долго. Они не успели дойти до самого храма, как Дзёно пришлось отвлечься на звонок. Тэттё заметил, как с лица босса быстро сползала улыбка, как он начинал хмуриться и что-то обдумывать. После окончания разговора Сайгику мрачно молчал. Напряжение буквально ощущалось в воздухе. Всё вмиг как-то потяжелело, и Тэттё, с трудом сделав вдох, хотел уже спросить, что произошло, но Дзёно его опередил: — Следи за Нацумэ. Кто-нибудь из ребят тебя подменит к вечеру. — Вы уходите, Дзёно-сан? — Сато нашёл «Синий туман», собрал своих людей и направляется в их штаб. Кретин… Тэттё не успел ничего ответить, как Дзёно резко развернулся к выходу из парка, на ходу растворяясь в воздухе. Суэхиро не был идиотом, каким казался своему боссу, а потому относительно быстро понял, как именно работала способность Сайгику. О том, чтобы продолжить слежку, Тэттё, как любой порядочный человек, задумался, но моментально отмёл эту идею. Были дела поважнее. План начальника мог не сработать, если Суэхиро не поторопится. Дзёно же, подгоняемый ужасным предчувствием, мчался через весь город. В голове крутились мысли о предательстве. Что, если Сато заключил сделку с «Синим туманом»? Что, если всё это — одна большая ловушка? Он ведь бывший полицейский, чёрт возьми! Он может заложить всех властям… Если Сато предатель, тогда… Тогда и смерть Исэ, выходит, могла быть им подстроена. Но он не мог действовать в одиночку, он всё время был на виду у Дзёно или Исэ. Тогда кто?.. Тэттё. Дзёно подавил порыв вернуться и придушить этого склизкого упыря, выбить из него признание и посекундный план предательства. Решил, что лучше сначала разобраться с Сато, а уж этого придурка всегда можно будет поймать — Дзёно хорошо запомнил его. Пожалуй, это была не единственная и далеко не главная причина такого решения. Сайгику переживал. За Сато. Воспоминания о трагедии Исэ всё ещё были слишком свежими, чтобы Дзёно мог продолжить слежку. Нацумэ был благополучно сдвинут на второе место. Невероятно, но факт: Сато заранее сообщил место, куда направлялся, потому Дзёно не пришлось тратить время на поиски. Каждый учёл ошибки прошлого. Или же хотя бы попытался. Сайгику проник в помещение через щель под дверью и, материализовавшись в единое целое, обнаружил, что по пути успел нацеплять на себя кровь. Начавшую засыхать кровь. Незнакомая обстановка, одиночество. Дзёно не сильно-то хорошо представлял, что именно нужно делать: вокруг вонь от трупов, в какой-то далёкой комнате — звуки выстрелов. Сколько людей взял Сато? Сколько людей находилось в штабе? На первом этаже не было ни одного бьющегося сердца, хотя Дзёно успел споткнуться о десяток тел точно. Звуки перестрелки стремительно стихали. Этаж. Второй. Третий. Стоны. Хрипы. Бульканье. Молитвы. Просьбы. Просьбы застрелить. Дзёно узнавал голоса, но просачивался в соседние комнаты, не останавливаясь. Он искал лишь одного человека. Человека, что погубил своим решением почти всех, кто был ему предан. Крики. Выстрелы. Мольбы. Стук сердец словно бой барабанов. Шум собственной крови в висках. Хрипы. Стоны. Рыдания. Много крови. Стало скользко. Дзёно поднял с противного липкого, грязного, залитого кровью и мочой пола нож. Вытер его о рубашку первого встречного трупа. Перехватил поудобнее. Искать в этой разрухе пистолет и проверять обойму не было времени. Сайгику шёл вперёд. Шаг. Второй. Третий. Выстрел и два крика, наполненных болью, слились воедино. Сато рухнул на колени, зажимая покалеченной правой рукой живот. Стрелку повезло меньше — Дзёно попал ножом в сонную артерию. Горячая кровь брызнула на его спокойное лицо. Сайгику закрыл глаза, попытался оттереть жидкость рукавом рубашки и улыбнулся. Сато хрипло хмыкнул. В его груди что-то булькало. «Уже мёртв», — пронеслось в голове у Дзёно. — Ты дал им уйти, — с упрёком сказал Сато, стоило Сайгику оказаться рядом, и закашлялся. — Большая часть разбежалась как крысы с корабля ещё до моего появления, — в тон ответил Дзёно. Он слышал чужие удаляющиеся шаги. Видимо, противник решил, что Сайгику пришёл не один. Впрочем, убить им его бы всё равно не удалось. Сато через силу криво ухмыльнулся. Дзёно провёл по его губам пальцами, вырисовывая в своём сознании его образ. Воскрешая. Запоминая. Навсегда. Жалея, что там, в подвале, рядом с Исэ, испытал приступ малодушия и не сделал того же. Сато сплюнул кровь вперемешку со слюной и заговорил вновь: — Я ошибся. Надо было дождаться тебя. — Ты ошибся. Я опоздал, — устало вздохнул Дзёно. Вновь ему выпала роль того, кто не может отдаться своему горю, того, кто должен думать головой в первую очередь. — Я застрелю тебя. — Похорони рядом с Исэ… — больше Сато ничего не говорил. Дзёно невесомо провёл пальцами по его лицу ещё раз, замечая, что он закрыл глаза. Пытался выровнять дыхание, чтобы казаться мужественнее. Но перед смертью все равны. Сердце билось о грудную клетку в ожидании злополучного конца. Наверное, думалось Дзёно, не такой Сато представлял свою смерть. Не от рук друга. Наверное, он надеялся на смерть от старости в окружении любящей семьи. На худой конец — чистая палата в хосписе. Но всё, что ему досталось, — друг, растягивающий момент до невозможного, грязный пол, пуля в лоб, дорогое посмертное имя, выбранное без капли любви, и скромная могила, которую забросят довольно быстро. — Конечно. Дзёно взял из ослабевшей руки друга пистолет, неторопливо проверил патроны. Два. На случай, если рука дрогнет. Сайгику взвёл курок, вслушиваясь в то, как дыхание Сато обрывается, а сердце замедляет свой ход. Поднёс дуло ко лбу. Зажмурился. Вдохнул. Выдохнул. Сердце остановилось. Выстрел.