Peccata Mortalia

Глава 3. Даже проспав всего четыре часа Альбедо всё равно проснулся без раскачки. Лишь на пару секунд смутила непривычная обстановка комнаты, но сознание быстро подкинуло воспоминания о прошедшей ночи. Если бы Альбедо был склонен к стыду — он бы сейчас сгорел от него. Конечно, они с Кэйей знали друг друга и раньше, но их сферы занятости были настолько различны и далеки друг от друга, что даже встречи на собрании ордена, где они присутствовали одновременно, можно было пересчитать по пальцам. Но произошедшее вчера ломало картину восприятия, добавило еще с сотню вопросов. Казавшийся смешливым и легкомысленным любителем выпить, Альберих внезапно оказался сильно глубже, и речь не только о его глотке. Со стороны должно было показаться, что такое бесстыдное и блядское поведение, должно было укрепить этот образ непостоянного и беспечного человека, но не укрепил. Кэйа почти кричал вчера каждым своим действием, каждым едким словом, каждым прикосновением и укусом. Кричал беззвучно во всю глотку, уткнувшись в голое бедро алхимика после сотрясшего их обоих оргазма. Молчаливо выл, накрывая ладонью запутавшиеся в синих волосах пальцы на своем затылке, прижимая и не позволяя отстраниться. Альбедо не смог его оттолкнуть и в этот раз, стряхивая с себя ботинки вместе с бесполезно скомканной у щиколоток одеждой, и уводя Альбериха в постель, где они вырубились почти сразу. Глубоко погруженный в свои раздумья Альбедо не сразу осознал, что Кэйи нет рядом, а в ванне снова шумит вода. И ответом на незаданный вопрос стала его одежда, сложенная на стуле. Еще немного влажная, но дающая понять, что сейчас капитан желает уединения при принятии водных процедур. Надевать холодные от влаги штаны и рубашку было неприятно, но терпимо. Нужно лишь дойти до своей комнаты и там можно переодеться. Куда больший дискомфорт вызывало состояние Кэйи. Альбедо было за него страшно. Невыразимое количество потерянной боли и тоски скрывалось под этой легковесной маской, что Альберих носил на себе. Он сгорал, как феникс, но словно принял это. И брал от жизни всё, что мог, не обращая внимания на цену. Возможно, Альбедо дождался бы Кэйю из ванны, но он обещал взять сегодня опеку над Кли, а обязательство перед малышкой и Джинн были сильнее внезапного, хоть и сильного интереса. В коридорах Альбедо ни с кем не встретился и ему удалось без лишних вопросов быстро прийти к себе и привести себя в порядок, чтобы еще через десять минут зайти в светлую комнату своей подопечной. — Эй, Кли. Ты снова не хочешь вставать? А мне прислали новые краски из Фонтейна, я хотел позвать тебя на Утес Звездолова порисовать. *** Альбедо искренне любил проводить время со светловолосой малышкой, так сильно похожей на свою мать. Такая же громкая, шумная и непосредственная. Она вся выкручена на максимум и понятно, почему от неё многие уставали, а кто-то даже боялся. Но Альбедо не в их числе. С ним Кли вела себя иначе. Она слушала своего названого брата, доверяла ему и спокойно ожидала, когда алхимик найдет время на неё. И Альбедо правда старался выделить хотя бы один день в неделю, чтобы провести его с Кли. Им не было скучно никогда, вот и сегодня они вместе отправились на провести день вдали от Мондштадта. Шли налегке, взяв с собой немного еды из «Хорошего охотника» и краски. Мольберт для себя и для малышки Альбедо всегда воплощал на месте. Кли очень любила смотреть за тем, как рисует Альбедо, любила рисовать с ним вместе. Слушала, как брат объясняет ей про техники и честно пыталась повторить всё за ним. Краски из Фонтейна были необычные, похожие на акварель, но меняли свою текстуру и оттенки от количества воды, и Кли восхищенно хлопала в ладоши, наблюдая за тем, как на бумаге расцветают сесилии, как волнуется морской прибой, как алеет закат. Сама она, конечно, рисовала додоко, с которым не расставалась ни на мгновение. А еще рисовала их с Альбедо. И Джинн. И Лизу. И Эмбер. И Ноэлль. Как любой ребенок, она могла за полчаса истратить целую стопку бумаги — но Альбедо лишь улыбался и наслаждался этой детской непосредственностью. После легкого перекуса медовым цыпленком Кли задремала на руках Альбедо, свернувшись калачиком и тихо сопя ему в грудь. Этот маленький ребенок таит в себе огромную силу, возможно, превосходящую силы своей матери. Даже сейчас она негласно является сильнейшим рыцарем в Ордо Фавониус, пусть и до серьезных операций её не допускают. Альбедо и Джинн договорились, что постараются продлить её детство как можно дольше. Слишком рано взрослеют многие дети в Мондштадте — такой судьбы для Кли не хотел никто. Обняв девочку покрепче и откинувшись на камень, у которого они разбили пикник, Альбедо смотрел вдаль, за горизонт, наблюдая за спокойным, ослепительно-синим морем. А в голове снова начали роиться мысли, которые не давали покоя последние дни. Тревожило состояние Драконьего Хребта, такого изученного вдоль и поперек, но удивившего своей тихой угрозой, что пробиралась под кожу и щерила острые иголки в нервы. И беспокоил чертов капитан Кэйа Альберих, совершенно не вовремя ворвавшийся в жизнь Альбедо, выбивая дверь. Можно было бы забыть о нем — взрослый мальчик, сам сможет решить свои проблемы. Но почему-то казалось, что не сможет. Что увяз в них с головой и словно танцует на собственной могиле. Насколько слепым нужно было быть, чтобы не видеть этого? Сейчас каждая ухмылка, каждое движение руками, каждое слово, сказанное на собраниях в воспоминаниях Альбедо, виделись в черной дымке, словно с кинжалом ядовитым под лопаткой. Неужели не только Альбедо не видел этого? Неужели все не замечали, как смуглый, такой непохожий на народ Мондштадта, мужчина рассыпается на части? Альбедо хмурился и гладил светлые, тонкие и нежные как пух волосы сопящей девочки на своих руках. Альбедо знал, что Кэйю нашел отец Дилюка Рагнвиндра, нынешнего хозяина винокурни, и принял в семью. Кэйе было примерно столько же, сколько Кли. Сумасшедшее сочувствие и боль затопили Альбедо, и он сжал малышку сильнее. Он никогда не позволит никому навредить ей. Она вырастет в прекрасную и счастливую женщину, не знающую горя. Альбедо лично перегрызет глотки всем и каждому, кто просто решит коснуться хотя бы пальцем его маленькой сестры. Альбедо уничтожит весь мир, но никому не позволит обидеть Кли. Удивительно, как этот ребенок, буквально приходящийся ему никем стал для Альбедо первой и настоящей семьей. Его Учитель была… Очень важна для Альбедо. Он любил её беззаветно и всегда стремился быть лучше, умнее, сильнее. Надеялся и мечтал увидеть в её глазах гордость, ощутить тепло её объятий, как собственной матери, улыбку, обращенную только к нему, настоящую и искреннюю. Но этого не было. Она смотрела на все его успехи поджав губы и скрестив руки. Легкий кивок — величайшая похвала, которую Альбедо мог получить от великой Рейндоттир. Альбедо ощущал себя слабым и недостойным. Он разочаровывал Учителя каждый день. Он был недостаточно силен, недостаточно талантлив, недостаточно идеален. Долгие годы Альбедо следовал за ней, совершенствуясь, копя огромные знания, изучая все миры, до которых они могли дотянуться. Ему казалось, что еще немного, еще совсем чуть-чуть и Учитель улыбнется, похвалит. И от того еще больнее было получить от неё однажды письмо и карту с меткой на Мондштадте. Она сказала ему уходить. Она смотрела гневно, почти не скрывая собственной ненависти к Альбедо. «Ты тоже не справился. Хоть и был лучше других. Поэтому отправляйся в Мондштадт и найди там Алису. Помнишь её? Передай ей письмо и молись всем известным тебе Богам, чтобы ты мог остаться в городе. Не ищи меня. Я сама найду тебя, если ты сможешь дать мне ответ на один единственный вопрос. Что такое истина, Альбедо?» Её слова звучали ритуальными барабанами в ушах Альбедо. Он многие года был с Учителем. Он знал, что она недовольна им, но она всегда продолжала свое путешествие вместе с Альбедо. Он знал, что она может просто прогнать его в один из самых обычных, отвратительно похожих на любые другие дни, но не верил в это. Альбедо ушел. Он не хотел идти в Мондштадт, не хотел идти никуда. Альбедо хотел умереть, никогда не существовать и исчезнуть. Но ноги сами вели его к отмеченной красным на карте точке. Рыцари на входе привели потерянного алхимика в Ордо Фавониус и передали письмо Алисе, пока Альбедо стоял у дверей и бездумно смотрел через магистра в стену. Он был готов, что его выгонят и из города — Учитель предлагала молиться, но Альбедо не просил Богов ни о чем. К его удивлению, Алиса обняла его даже до того, как сказала «Привет». А потом подсуетилась и выбила у ордена лабораторию и должность главного алхимика. Познакомила с дочерью, которая в первый же вечер повисла на нем, как на дереве и не отпускала безвольной руки из своей мягкой ладошки. А сейчас эта девочка доверчиво спит на его руках, полюбив алхимика с первой же секунды, как увидела его и позволила одинокому и никогда не испытывавшему этого ощущения Альбедо, стать своей семьей. Учитель была важна для Альбедо и являлась для него личным божеством несколько сотен лет их совместных странствий. Но настоящим человеком его сделал Мондштадт, Алиса и Кли. И за них Альбедо был готов убивать. Наверное, даже Учителя. Хотя, в глубине души надеялся, что не придется. Возвращались с утеса уже после заката. Кли несла в руках огромный букет сесилий, громко рассуждая, сколько цветов и кому она подарит. Альбедо улыбался, наблюдая за важно вышагивающей девочкой с растрепанными хвостиками на затылке. Она всегда несла в город цветы с их совместных вылазок, обещая донести больше всего для Джинн, но раздаривая по цветочку каждому, кого встречала в городе. У кабинета действующего магистра в её ручках не оставалось ни одного цветка, и она неизменно расстраивалась. А Альбедо неизменно протягивал ей одуванчик, который срывал украдкой у городских ворот. Так и сегодня, сияя радостной улыбкой Кли зашла к Джинн и торжественно вручила ей одуванчик, сохраняющий форму благодаря силе глаза бога Альбедо. — Кли, это так чудесно, ты никогда не забываешь обо мне, — улыбается Джинн, ставя одуванчик в пустую чернильницу, что уже давно служит импровизированной вазой для презентов девочки, — Как прошел день? — О, мы были на Утесе Звездолова, рисовали волшебными красками, ели цыпленка и Альбедо показывал мне эксперименты с нашими элементами! — захлебываясь от восторга, ответила Кли, разводя руками и отчаянно жестикулируя, — Оказывается, если пиро стихию заключить в кристаллы, которые может создавать Альбедо — получится такой теплый камушек, который может греть! Надо будет сделать таких для Альбедо, когда он снова пойдет в гору, чтобы не замерз! Джинн лишь устало рассмеялась. Было видно, что день для неё выдался нелегким, но она всегда держала лицо перед своими людьми. Она сняла беретик с головы малышки, аккуратно поворачивая ту к себе спиной и переплетая растрепанные хвостики. — Вот это совсем замечательно. Я тоже переживаю, как бы наш лучший алхимик не замерз в горах. Очень здорово, что ты сможешь его защитить. Недаром же ты рыцарь Искорка, — Джинн подняла улыбающийся взгляд за расслабленно наблюдающим Альбедо, и тот кивнул им обоим. — Да! Долг рыцаря Ордо Фавониус защищать людей Мондштадта! Я смогу защитить Альбедо от мороза! — девочка чуть ли не запрыгала от удовольствия, мешая завязывать хвостики. — Спасибо, Кли. Ты очень добра ко мне под твоей защитой я точно никогда не замерзну, — Альбедо тепло улыбнулся сияющей девочке. — А теперь, юная леди, вас ждет мисс Дейзи. Вам с додоко нужно принять ванну и ложиться спать, — берет был водружен обратно на светлую головку, — А мне нужно поговорить с Альбедо. Кли было надулась, но алхимик быстро подошел к ней, и, присев на корточки, оказался лицом к лицу к малышке. Он взял её ручки в свои и сжал крепко, смотря в алые огромные глаза. — Мы провели отличный день с тобой, правда? Я понимаю, что тебе не хочется уходить, но додоко очень устал. Ты же не бросишь его одного? А я постараюсь как можно быстрее найти время, чтобы мы снова смогли с тобой поиграть, — негромко проговорил Альбедо, сжимая теплые маленькие ладошки в своих. Кли задумалась, перевела взгляд на потрепанную игрушку на своем рюкзачке и с театрально трагичным вздохом кивнула. Быстро поцеловав в щеку Альбедо и наклонившуюся к ней Джинн, она выбежала из кабинета, громко здороваясь с горничной, ожидающей в коридоре. — Спасибо тебе. Снежная снова пытается подорвать наш авторитет в городе, а если бы Кли в очередной раз учудила бы какие-то неприятности — им бы это было только на руку. Перед Альбедо Джинн тоже старалась держать марку уверенной женщины, но алхимик видел её насквозь. Она явно устала. Не позволяя себе ни одного выходного и стараясь успеть везде, решить любую проблему, начиная воспитанием Кли и заканчивая отстаиванием репутации и свободы города анемо архонта, практически в одиночку выступая перед огромным сборищем фатуйцев. — Ну что Вы, магистр. Мне только в радость провести с ней время, даже если это не угрожает переговорам со Снежной, — Альбедо не лукавил, присаживаясь напротив рабочего стола Джинн. — Я очень рада. Алиса, конечно, и сама всегда была очень шебутной, но её дочь преумножает эти качества своей матери. — Кстати, она не давала знать о своем возвращении? — Нет, последнее письмо от неё было пару месяцев назад. Она даже не писала, где она, лишь просила «еще немного потерпеть». А зная Алису, это может быть даже не один год. Они вдвоем замолчали на несколько минут. Алиса была такой. Она слепо, хоть и не безосновательно доверила свою самую огромную ценность, свою дочь ордену. Альбедо слышал, как она на прощание сказала Кли, что вернется очень скоро, что ей надо уладить одно дело. Но прошло уже почти три года с момента её отъезда. Кли скучала по маме, но прилежно ждала, когда же Алиса закончит с делами и они снова будут много играть. — Ты заметил что-нибудь на Драконьем Хребте? Альбедо знал, что Джинн спросит его об этом. Он ощущал себя неправильно, решив скрыть свои тревожные подозрения. Алхимик терпеть не мог врать магистру, но нутром чуял, что то, что происходит на горе — его дело. Он дал себе обещание не молчать, если заметит прямую угрозу Мондштадту. Но до тех пор нельзя говорить ничего лишнего. — Честно говоря, у меня не было времени досконально изучить всё, пока я склоняюсь к тому, что это может быть связано с аномалиями артерий земли. Монстры чувствуют их нестабильность и мигрируют в поисках более спокойных мест. В книгах были описаны похожие случаи. Обычно в течении месяца всё приходит в норму. Поэтому я предлагаю пока не впадать в панику. Можно усилить патруль у склона, не позволяя хиличурлам и попрыгуньям распространяться в деревни, но пока не вижу необходимости в более… активных действиях, — Альбедо даже сейчас старался не лгать, осторожно подбирая слова и замалчивая о самом главном, — Я же буду наблюдать изнутри, и, если замечу что-то, выходящее за рамки, непременно сообщу Вам. — Хорошо. Спасибо тебе, Альбедо. Тогда так и поступим. Я назначу стандартный патруль вдоль склона, усилив его вдвое на всякий случай, — Джинн сделала пометку в своем блокноте и закусила кончик ручки задумчиво, — Придется отозвать часть людей из других мест, но сейчас почти везде довольно спокойно, так что это не страшно. Ты поможешь Лизе с теми свитками, о которых я говорила? — Да, конечно. Зайду к ней завтра. — Чудесно. А теперь иди отдыхай. На сегодня твой рабочий день окончен. Альбедо поднялся со стула и, едва заметно поклонившись, направился к выходу, обернувшись у самой двери. — Магистр Джинн. А у Вас есть кто-то, кто скажет Вам то же самое? В ответ прозвучал лишь тихий смех, но никаких слов. Вопрос был риторическим и даже звучал обреченно. Альбедо это понимал, а потому просто закрыл за собой дверь.