Peccata Mortalia

Глава 5. Еще немного и Альбедо просто не выдержит. Слишком много всего, его нервы на пределе, натянутые и режущие своей остротой. Голова гудит от роя бесконечных мыслей, догадок и предположений. Вопросов становится всё больше, а ответов не добавляется и это выводит из себя. Даже на ужине с Кли было тяжело расслабиться и откинуть подальше все свои заботы, что уж говорить о состоянии, когда алхимик вернулся в свою комнату, залитую ярким лунным светом из окна. Не включая свет, Альбедо принял душ и рухнул на кровать, надев только легкие хлопковые штаны. Что происходит на Хребте? Кем является тот, кто вырвался из сердца Дурина? Почему ему нужен Альбедо? Какой его следующий шаг? Параллельно назойливо лезли в голову мысли о Кэйе. Вот какого черта этому всему нужно было произойти одновременно? У Альбедо совершенно нет времени спасать кого-то, кто даже не просит о помощи. Но стоило закрыть глаза, как на внутренней стороне век проступала словно выжженная картинка, как Кэйа стоит на коленях перед Альбедо, как утыкается лбом в бедро, как отчаянно требует внимания к себе, требует любви и обожания хотя бы на одну секунду, пока Альбедо захлебывается в громком стоне от туго сжавшегося вокруг чувствительной головки горла. Ладонь Альбедо непроизвольно потянулась накрыть потяжелевший член сквозь ткань, но, не успев даже коснуться себя, алхимик резко вздрогнул от стука в дверь. Распахнув глаза и длинно выдыхая, мужчина замер, словно пойманный на чем-то максимально неприличном. Чертов капитан кавалерии, мысли о нем — такие мысли — были вот совершенно некстати. Стук повторился. Это была не Кли, поэтому просто предложить войти было некорректно, Альбедо пришлось поднялся и, накинув на плечи рубашку, открыть дверь. Чертов капитан кавалерии. — Сэр Кэйа? Чем обязан? Увидеть Альбериха на своем пороге Альбедо ожидал меньше всего. Это могла быть Джинн, могла быть Лиза, любая из горничных, даже Сахароза более вероятна, чем Кэйа. — Привет, я могу войти? Альбедо сделал шаг в сторону, пропуская Альбериха внутрь и закрывая дверь следом. Включить свет не потянулся ни один из молчащих мужчин, да в нем и не было необходимости, луна была и правда яркой. — Я подумал, что как-то не поблагодарил тебя, — нарушил тишину Кэйа, оборачиваясь на опершегося спиной о дверь алхимика. — Кхм, — немного смутился Альбедо, еще отчетливее вспоминая и так не погасшие перед глазами моменты их прошлой встречи, — Я не уверен, что меня стоит благодарить, сэр Кэйа. — Стоит. И, по-моему, мы уже договорились звать друг друга по имени. Пьяный минет был сомнительным договором, но Альбедо отрывисто кивнул. — Простите. Прости. Привычка. Тогда пожалуйста. И будь осторожнее впредь, можешь ведь нарваться на неприятности, — выдохнул алхимик, — Ты пришел только за этим? Альбедо, до этого старавшийся смотреть в сторону, перевел взгляд на капитана и легкие прожгло огнем от взгляда Кэйи. Внимательного, изучающего цепко и жадно, задерживающегося на голой груди под не застёгнутой рубашкой. Кэйа снова был нетрезв, но точно не настолько, как это было при их прошлой встрече. Пара бокалов после тяжелого рабочего дня, не больше. Альбедо сам невольно проскальзывал взглядом по фигуре, тонко освещаемый холодными лучами — видеть капитана не в его обычной форме, а в домашних штанах и кофте было странно. Альбедо силился вспомнить, видел ли он его хоть раз настолько неофициально одетым, и не мог. — Я подумал, что мы можем проводить время вместе более регулярно. И не только, когда я смертельно пьян, — расслабленный смешок породил толпу мурашек на загривке. Кэйа удивлял. Он совершенно не был смущен обстоятельствами их более тесного знакомства. Он откровенно признавался сейчас, что ему понравилось и так же бесстыдно предлагал Альбедо место… Кого? Любовника? — А ты не любишь долгих расшаркиваний, да? Всегда и в лоб? — Не вижу никакого смысла отказывать себе в том, чего хочешь. Или кого. Если получится — охуенно. Если не получится — сэкономится масса времени, — беспечно пожал плечами Кэйа, не отводя взгляда от Альбедо. — Куда же ты так торопишься, что так печешься о времени, которого может не хватить? — Кто знает, кто знает… Так что? Поверь, я хорош не только когда не могу стоять на ногах. Или тебя заводит именно это, раз ты так нерешителен? — с усмешкой склонил голову к плечу рыцарь, делая шаг вперед, сокращая расстояние. То, что Кэйа был хорош, Альбедо даже не сомневался. Хотя его возмутило это шуточное обвинение, будто это Альбедо инициировал тот случай в ванной. Тряхнув головой, заставляя влажные пряди отлепиться от теплеющей шеи, Альбедо шагнул внутрь комнаты, но в ту же секунду плечи встретились со стеной. Капитан повторялся в своих действиях, но Альбедо вновь потерял пару ударов сердца. Глаз Кэйи, не скрытый повязкой, горел ледяным огнем, который, казалось, мог испепелить не хуже огня настоящего. Алхимик буквально ненавидел свое слишком-похожее-на-человеческое тело, что дрожью отреагировало на тесно прильнувшего молодого мужчину. Чужие ладони накрыли запястья, поднимая их на уровень лиц, держа крепко, но лаская самыми подушечками по тонкой коже. Тело буквально капитулировало перед натиском, податливо и предательски расставляя ноги под наглым коленом, протирающимся между бедер. Рациональная часть сознания билась в истерике, Альбедо не привык терять контроль над ситуацией, но чертов капитан кавалерии обладал своей гравитацией, задев которую, становится практически невозможно бороться. Алхимик знал, что если бы он хотел, то непременно смог бы вырваться, оттолкнуть и воспрепятствовать Кэйе. И он хотел. Видимо, недостаточно сильно. Чуткие пальцы, ощутив отсутствие сопротивления, ласково огладили внутреннюю сторону ладоней, задевая затянувшиеся следы от порезов. Что-то не давало покоя. «Не может стоять на ногах? Это из-за твердой плитки? Или это он про похмелье? Или я забыл что-то еще?» — в голове Альбедо остатки мыслей еще пытались выстроить ровную цепочку, но горячие губы, прижавшиеся к белой шее одним легким движением, рушили все попытки без особых усилий. — Так что скажешь? Ты хорош, я чертовски хорош. Можем прекратить, когда захотим, — вжавшись своим пахом в бедро алхимика Альберих явно демонстрировал, чего хочет он. — Ты всем так себя предлагаешь, кто встречается тебе после хорошей пьянки? — с небольшими паузами на выдох проговорил Альбедо грызущий его еще с прошлого раза вопрос. Губы, трепетно выцеловывающие шею, на мгновение замерли под ухом и слуха Альбедо коснулся мелодичный звук чужого смешка. — Ох, я и не думал, что я произвожу впечатление такой бляди. Нет, Альбедо, не всем. Но перед тобой сложно устоять. По мнению алхимика, устоять в том его состоянии Кэйе было бы сложно перед кем угодно и даже наедине с самим собой, но не в его характере было подкалывать других людей. Игнорируя сомнения в откровенно льстивых речах, фраза про особенность Альбедо проникла между легкими, врезаясь колко и падая в низ поджатого живота. Отсутствие сопротивления Кэйа воспринял весьма однозначно, вновь припадая к вытянутой шее в обжигающих поцелуях, влажно вылизывая гуляющий под языком кадык и трепетно прижимаясь губами к золотой звезде у самого основания шеи. Одна рука была отпущена, чтобы нагло исследовать пальцами ребра и напряженный живот, слегка дразня и царапая кожу над свободным поясом штанов. Устав сопротивляться самому себе, Альбедо зарылся пальцами в мягкий шелк волос капитана на затылке, чем вызвал довольный стон на влажную от слюны кожу. Разгораться с Кэйей было дьявольски просто, этот демон беззастенчиво жаждал каждой клеточкой своего тела, выгибался, прижимался тесно, опаляя собой даже через одежду. Альбедо не выдержал большего терзания своей шеи, резко сжимая волосы в кулаке и заставляя откинуть Кэйю голову, чтобы иметь возможность впиться в эти блядски скривленные в усмешке губы и поймать неровный выдох. Точно пил. Но что-то другое, вкус был не таким насыщенным и пряным, скорее свежим, словно мята и лемонграсс, перетертые в ступке. Альбедо искал за этим вкусом вкус самого капитана, вылизывая чужой рот настойчиво, сплетаясь с быстро включившимся в игру юрким языком Альбериха. Одним движением Кэйа завел всё еще удерживаемую у стены руку алхимика себе за спину, требуя прикосновений, требуя брать себя целиком и у Альбедо снова не было ни малейшего шанса воспротивиться этому приказу. Обхватить за пояс крепче, заставить выгнуться в пояснице, чувствовать длинные пальцы в своих волосах, не позволяющие разорвать этот душащий поцелуй. С радостью и удовольствием подставляясь и плавясь, Кэйа никогда не уступал место лидера этой вечеринки, откровенно показывая всем своим телом, что именно ему нравится. И этот голодный, пьющий поцелуй ему однозначно был по вкусу. Оттолкнувшись плечами от стены и не выпуская капитана из своих объятий, Альбедо довел их обоих до смятой постели, роняя смуглого мужчину на неё и потемневшими глазами смотря сверху вниз на раскинувшееся тело с приглашающе расставленными бедрами, прикипая взглядом к полоске смуглой кожи под задравшимся тонким свитером. Опустившись между разведенных ног на одно колено, Альбедо медленно провел пальцами по твердому животу, задирая ткань выше, оголяя изящную впадинку пупка. Кэйа послушно выгибал спину, позволяя мягкой ткани соскальзывать к своей груди, и неровно выдыхал от почти мимолетных движений прохладных пальцев по своему телу. Алхимику нравилось запускать руки под кофту, где было жарко, прижимать ладонь к левой стороне груди, ловя чужое сердцебиение, оглаживать тонкие следы шрамов, имеющих другой оттенок. Кэйа завораживал. Топил в себе безжалостно, но было мало, Альбедо чувствовал гораздо больше под своими руками, чувствовал крик, который рвет горло, болезненный и невыносимый, сдерживаемый всю жизнь, чувствовал ту силу, которая присуща не человеку, она рвала и разрушала капитана, но делала это так искусно, что почти не хотелось ей мешать. Почти. Больше хотелось спасти. Кэйа, тянущийся всем телом за порхающими на нем прикосновениями кусал губы и ждал, притягивал всё внимание к себе. Нетерпеливо содрал с себя свитер, лишая руки Альбедо теплого укрытия, и обхватил за шею, поваливая на себя, охая от восхитительного ощущения тяжести чужого тела. — Какой ты сегодня… Неторопливый. Может, перестанешь меня мучить и займемся делом? — ядовито-колкий шепот в губы, пока стаскивает рубашку Альбедо и кидает куда-то к своему свитеру, — Я охренеть как сильно тебя хочу. Длинный язык капитана, как Альбедо мог о нем забыть. Болтливый, но от этого заводящий еще больше. Кожа к коже было сумасшедше и сладко, тонкий материал домашних штанов не скрывал желания обоих. Альбедо чертовски не хотел торопиться, Кэйа будил в нем самые непознанные эмоции и ощущения, которыми хотелось насладиться, которые хотелось наблюдать и изучить. Но Альберих, сгорающий в черном пламени, не позволял, врываясь дерзко, ставя свои условия и впиваясь ногтями под лопатками, чтобы притиснуть еще ближе к себе. — Твои плечи шире, чем кажутся под одеждой. Мне нравится. Заткнуть Кэйю можно было лишь одним способом и Альбедо снова накрыл податливо разомкнувшиеся навстречу губы поцелуем, языком выглаживая острую кромку зубов и с возбуждающим трепетом слыша мычащий стон, когда языком почти до горла его вытрахал, вылизывая сладковато-свежий вкус. Альбедо разрывало между желанием поддаться на провокации Кэйи и просто вжать головой в подушку, заставляя поднять свою капитанскую задницу выше и вставить без подготовки, и желанием изнежить, исцеловать всё тело, найти каждый шрам губами, довести Кэйю до сумасшествия лаской. Весь Альберих состоял из этих противоречий, смеющийся и ехидничающий снаружи, и разлагающийся, закрывающийся в ванной, прячущийся от мира внутри. Алхимик совсем упустил момент, когда с их бедер были стянуты штаны и крепкая сильная ладонь обхватила кольцом оба члена, влажные, тяжелые от прилившей крови. Кажется, простонали в этот момент они тоже оба, глуша звуки в ртах друг друга. Кэйа был нетерпелив, ерзал по сбившимся простыням, толкался бедрами к собственной руке и Альбедо сносило голову от захлестывающего с головой жара. Вероятно, Боги видели этот огонь, способный сжечь небеса и потому даровали капитану крио глаз бога. Альберих точно плавился в этом затапливающем его огне, безжалостно забирая Альбедо с собой и испепеляя его душу и разум своей сущностью. — Аль… Хочу тебя, сейчас сдохну просто… — сиплый шепот в губы, пока алхимик жадно глотал воздух, выжженный в легких до последнего атома. Слова грузно оседали в низу живота и лишь спустя долгое мгновение до Альбедо дошел их смысл, и он расфокусированным взглядом окинул комнату, рабочий стол и шкафы, силясь припомнить, что из их содержимого можно безопасно использовать на слизистых. Кэйа понял этот потерянный взгляд без слов и со смешком достал из кармана приспущенных штанов аккуратный флакончик из темного стекла. Помахал им перед темными глазами алхимика и улыбнулся широко и довольно. — Я очень надеялся на положительный ответ, когда шел к тебе. Ты знал, что у Марджори можно купить буквально что угодно? От вспыхнувшей перед глазами картинки, как Кэйа выбирает смазку, и Боги знают, что еще, в «Великолепии ветра» у Альбедо перехватило дыхание. — Ты хоть знаешь, из чего она? — Боги, Альбедо, ты можешь хотя бы на один вечер выключить безумного ученого? Что-то на основе морских водорослей, потом можешь взять образец на эксперименты, — капитан закатил глаза, — Хотя я бы на твоем месте рискнул, поверив моему опыту и проверил сразу на практике. — На практике, так на практике… Морские водоросли звучали недурно, в них много влаги и они отлично эмульгируются. А еще они совершенно точно безопасны, ибо на их основе делается масса ранозаживляющих составов. Перестать думать об ингредиентах помогла резкая смена положения, когда Кэйа устал ждать и уложил Альбедо на лопатки, седлая его бедра. Штаны он успел скинуть со своих бесконечных ног в процессе и сейчас выпрямился чарующе обнаженным. Волосы непослушно спадали на его лицо, ловящее холодные блики с улицы. — Что, тебе со мной и правда проще, когда я пьян? Тебя будто бы слишком многое заботит, — колпачок с характерным звуком покинул узкое горлышко флакона. — У тебя слишком длинный язык, Кэйа, — облизнул губы Альбедо, едва сдержав стон, когда упругие ягодицы проехались по прижавшемуся к лобку члену. — А мне казалось, что его длина тебя вполне удовлетворяет. Ладони горели от желания касаться этой поцелованной солнцем кожи, и Альбедо с нажимом огладил бока и бедра капитана, в неподдельном удовольствии прикрывшего глаза, пока продолжал покачиваться на контрастно светлом теле алхимика. Кэйа обладал удивительным телосложением. Под кожей явственно ощущались тренированные мышцы, однако визуально они не были очерчены так четко, как у многих людей с такой же физической подготовкой. Талия капитана была непристойно узкой на фоне грудной клетки и таза, создавая сводящий с ума в своей элегантности изгиб. Соски — аккуратные темные горошинки, которые хотелось сжать зубами и узнать, насколько они чувствительны. Скорее всего — весьма, ведь весь Кэйа был такой. Отзывчивый и чувственный, откликающийся на касания, тянущийся к ним поразительно естественно и неосознанно. — Боги, Альбедо, хочу ощущать твои руки на себе всё время… — неразборчиво прошептал Альберих, до побелевших костяшек сжимая в кулаке флакон, когда ладони Альбедо спустились на потрясающе округлый зад и сжали ягодицы, одновременно с этим поддавая бедрами вверх так, что член с оттягом отерся о ложбинку. Алхимику казалось, что он может кончить, просто смотря на то, как удовольствие пронизывает тело его любовника, как он выгибается, дышит сбито и поверхностно, облизывает губы и жаждет, жаждет, жаждет. — Блядь, я не могу больше! — флакон полетел в сторону, а скользкая и влажная ладонь, заведенная назад, обняла до предела эрегированный член алхимика, наскоро смазывая его и упирая в себя, — Посмотрим на звезды, Альбедо? Кэйа одним резким движением опустился на всю длину члена, и Альбедо увидел звезды. Все нервные окончания будто взорвались фейерверками от ощущения туго обтянувшего жара, от сладкого и громкого стона, сорвавшегося с губ капитана, от напряженно вытянувшегося тела на себе. Кэйа шумно дышал носом, зажмурившись — без подготовки проникновение было болезненным, но хотелось именно так, чтобы было больно, остро и жарко. Хотелось именно этого отстраненно-холодного алхимика, черт знает откуда взявшегося и неизменно притягивающего к себе взгляд. Наслаждение от уверенных рук, плотно очерчивающих линии тела, вжимающих в себя, притирающих к бедрам тесно, взрывало вселенные, заполняло легкие криком, как горячий член заполнял задницу. Размениваться на медленные, осторожные движения не собирался ни один и мужчины почти синхронно двинули бедрами, от чего заискрило по венам, хриплые выдохи разорвали горло. Руки натыкались друг на друга, сплетаясь пальцами, подсказывая дорогу к самым чувствительным местам, сжимали, царапали, тянули. Наблюдать на себе загнанно дышащего Кэйю, исступленно двигающего напряженными бедрами, стонущего в голос, было ошеломляюще. Капитан был создан для того, чтобы чувствовать — настолько одуряюще несдержанными и откровенными были все его эмоции. Тонкие, красиво изогнутые губы шептали то ли проклятия, то ли исповедовались во всех грехах. Кэйа был живым произведением искусства. Он наклонялся близко, дразня несовершившимися поцелуями, смотрел томно из-под густых ресниц и бесстыдно тек смазкой на бледный и гладкий живот Альбедо, пока яростно двигал бедрами. Сжимал в себе плотно, почти скулил и дрожал всем телом, когда с губ Альбедо срывались рваные, хриплые стоны Капитан словно был наркотиком, который вмазывает с первых секунд и подсаживает на себя с первой дозы. Альбедо не мог сконцентрироваться ни на одной мысли, весь его мир сжался до размеров стройного, влажно поблескивающего потом на смуглой коже, тела, которое хоть и принимало его член в себя — в реальности имело алхимика в самое сердце и душу. Альбедо проскользил одной ладонью по груди вверх, задевая правый сосок, мгновенно затвердевший и подтвердивший теорию о своей чувствительности. Обхватить сзади за шею, уложить на себя и приникнуть к обкусанным и припухшим губам, выпивая весь воздух из легких вместе со стонами и криками. Второй ладонью сжать истекающий член, очертить большим пальцем мокрую головку и выбить из горла скулеж, заставить сжимать подушки до вспухших вен на предплечьях. С Кэйей было сумасшедше. Ни с кем и никогда не было так, что внутренности скручивало в сладком экстазе лишь от одного дыхания, а капитана приходилось тормозить, чтобы не кончить слишком быстро. Волосы на затылке Кэйи были влажными, длинная прядь слева так же прилипла к напряженной и изогнутой спине. Альбедо чувствовал это пальцами, теснее прижимая к себе мужчину, чтобы кожа к коже, теснее, увеличить площадь соприкосновения с этим живым огнем до максимума, сгорать с ним в одном адском костре. Не поцелуи — сражения. Стукаться зубами, кусаться до болезненной дрожи, зализывать следы и опалять дыханием губы напротив — Альбедо казалось, что он умирает под этим яростным напором и пламенем капитана и возносится к краю небес. Внутри Кэйи было потрясающе тесно и скользко, стенки, ненасытно сжимающие твердый ствол, будто пульсировали, доводя до безумия и провоцируя поддавать бедрами вверх, чтобы вжаться в упругие ягодицы с пошлым звуком. Алхимик никогда не задумывался о том, насколько качественная звукоизоляция в казарменной части ордена. Было бы неплохо узнать об этом заранее, ибо Кэйа, от развратных стонов которого закипала кровь, совершенно не сдерживал голос. Оргазм накрыл капитана внезапно, он весь словно сжался, утыкаясь лбом в изгиб шеи алхимика и стискивая коленями бедра. Пальцы Альбедо, надрачивающие темный член в жестком и резком ритме обожгло влагой, а сам он внутри оказался буквально скован спастически сжатыми мышцами, доводя до грани и Альбедо, задохнувшегося от переполняющих ощущений. Несколько минут тишину нарушали только судорожные выдохи обоих мужчин, цепляющихся друг за друга, будто если разжать руки — можно утонуть. Вернуть контроль над собственным телом и разумом было непросто. Гормоны, разбушевавшиеся от химических реакций в мозге, отказывались приходить в естественную норму, но Альбедо сумел найти плюс и в этом, в крепкие объятия заключая Кэйю, теперь уже не такого дерзкого и борзого, напротив, расслабившегося и пригревшегося. — Блядь, Альбедо… Если бы я знал, я бы подкатил к тебе еще года три назад… — невнятный смешливый хрип в шею. И всё же он не мог отказать себе в язвительности, чертов капитан кавалерии. Альбедо в ответ на это лишь слегка изогнул губы в улыбке и запрокинул голову назад на подушку, доверительно подставляя шею под тут же среагировавшего Кэйю и его внезапно нежные и осторожные губы. Альбедо и сам не знал, что может так сгорать в этих поистине человеческих чувствах. Было хорошо раньше? Да. Было даже дьявольски прекрасно, но с Кэйей было иначе примерно всё — и объяснить этого не получалось даже самому себе. — Я не думал, что у тебя недостаток в желающих провести с тобой ночь. — У меня недостаток тех, с кем я желаю провести ночь. Одна короткая фраза и снова заставляет дрогнуть сердечный ритм. — Та же проблема. Крепкие объятия сменились утомленными поглаживаниями — выводить пальцами все изгибы тела капитана, прощупывать мышцы и связки под кожей было приятно и это ощущение не сменялось обычной апатией в сторону партнера. Нащупав над правой ягодицей слишком гладкий участок и очертив его пальцами, Альбедо услышал смеющееся и тихое, на выдохе. — Это шальная стрела хиличурла. Я не знал, то ли орать от боли, то ли смеяться от того, что у меня стрела в заднице торчит. — Держу пари, выглядел ты потрясающе. Но почему не избавился от шрама? Вообще, от шрамов? — слетел с губ, мучающий еще с их прошлого раза, вопрос. — Разве они меня портят? — после недолгого молчания отозвался капитан. — Нет, но… Это странно. Не видел в Мондштадте никого с таким количеством шрамов, как у тебя. — Это ты еще не знаком с Беннетом, — рассмеялся Кэйа и пояснил, — Искатель приключений. Вот уж на ком живого места нет. Сестры уже не справляются, говорят, что кожа имеет свой ограниченный ресурс на восстановление. И если они продолжат латать его до идеала каждый раз — однажды может не хватить внутреннего резерва Бенни на излечение более серьезных ранений, что будет грозить смертью. Альбедо слегка нахмурился, поняв, что Кэйа виртуозно съезжает с темы себя и алхимику это не нравилось. С любым другим человеком он бы это принял, но капитан слишком сильно интриговал своей личностью, нарушая установленные веками привычки. Сейчас он казался просто довольным и оттраханным парнем, который наслаждается близостью любовника, но Альбедо ни на секунду не переставал ощущать это его состояние как маску, за которой скрывается что-то большее, что-то темное и то, чего Кэйа боится сам. Осторожно перекатившись с капитаном, до этого вольготно распластавшимся на его груди на бок, Альбедо поднялся, чтобы всё же снять с себя осточертевшие штаны и сходить в ванную за полотенцем. Он не испытывал отвращения к телесным жидкостям, но, засыхая, сперма неприятно стягивает кожу. Хотелось проявить к Кэйе немного больше заботы и осознавать это было тоже странно и ново. Кэйа не остановил, но его взгляд ощущался, как прицел между лопаток. И лишь когда Альбедо вернулся в постель с пушистым полотенцем, синий глаз закрылся, успокоившись. Капитан выдал свое напряжение лишь поверхностным выдохом. Обтирая испачканный живот и пах, Альбедо снова не мог отказать себе хотя бы в визуальном изучении Альбериха, перевернувшегося на спину и бесстыдно расставляющего ноги, позволяя прохладной ткани скользнуть между ягодиц, чтобы стереть бесплодное семя Альбедо. — Как ты оказался в Мондштадте? — вырвалось из Альбедо на секунду раньше, чем тот осознал, насколько нелепо ждать честного ответа от человека, с которым из общего были только два оргазма. — А почему ты появился здесь? Справедливо. Альбедо тоже не стремился рассказывать правду о себе, он даже не был уверен, знает ли Алиса полную историю его появления на свет. Кхемия не была распространена в Тейвате. О ней в принципе было написано всего в нескольких книгах и то, в формате легенд и иносказаний. Тех, кто знал истину, кроме него и Учителя, уже не осталось. — Я путешествовал со своим Учителем. Но наши пути разошлись, и она посоветовала мне прийти сюда. Я не пожалел. Мондштадт — удивительный город. Кэйа немного помолчал, перехватывая руку Альбедо и переплетая их пальцы. Поднял к своему лицу, задумчиво рассматривая крепкий замок, а после опуская к себе на грудь. — Удивительный, да. У меня примерно так же. Только меня нашел Крепус Рагнвиндр и позволил остаться в своей семье. Не уверен, что смог отплатить ему сполна за его доброту. А теперь и шанса больше нет. Альбедо почудилось, будто Кэйа случайно сказал больше правды, чем рассчитывал сам. Общеизвестный факт о приемном сыне знаменитого винодела был дополнен едко прожигающей конкретикой. Кэйа винит себя в случившемся с Крепусом? Или винит в том, что не предотвратил его гибель? Но даже если и так — это вершина айсберга, что гложет Альбериха, расслабленно оглаживающего тыльную сторону ладони Альбедо большим пальцем. — Соболезную. — Пустое. Хватит морозиться уже, ложись. Капитан потянул на себя и Альбедо послушно устроился рядом, внезапно оказавшись головой на чужом плече. Кожа Кэйи остывала и с трудом верилось, что еще недавно она ощущалась жидким огнем. Контрасты в этом парне завораживали всё больше. — В общем, я делаю вывод, что ты согласен? — проговорил Альберих, укрывая их одеялом совершенно по-хозяйски. — С чем? — растерялся Альбедо, потеряв нить разговора. — С тем, чтобы хорошо проводить подобные лунные ночи, — негромкий смешок, — Трахаться. Или это слишком грубо для такого интеллигентного человека, как ты? — Очень официально. Словно мы жениться собираемся, а не заниматься сексом, — не сдержал ответного смеха Альбедо, — Согласен, да. Хотя у меня много дел, я не знаю, когда получится выкроить время. — Ненавижу трахаться по расписанию. — Ненавижу хаос. Кэйа расхохотался в голос и, приподняв за подбородок лицо алхимика, на котором застыло недоумевающее выражение, звонко и смешливо поцеловал. — А мне ты показался весьма непредсказуемым. Я думаю, мы поладим.