Peccata Mortalia

Глава 6. Наутро они почти не разговаривали. Кэйа, оказалось, тоже привык вставать без раскачки, так еще и одевался как солдат — за полминуты. Быстрый поцелуй в щеку и закрытая с той стороны дверь. Альбедо это устроило — слишком много задач требовало его внимания, чтобы иметь возможность скорее вернуться на Драконий Хребет. Собирая вещи для того, чтобы сходить в лабораторию к Тимею и Сахарозе Альбедо с легким недоумением обнаружил, что его альбом с записями лежит на столе ближе к правому краю, нежели обычно. И нет ручки с маленьким брелоком-Додоко — подарком Кли. Это неприятно царапнуло по подсознанию, рождало ощущение чего-то сильно тревожащего и тянущего в затылке. Вспомнилось и ощущение постоянной слежки на горе и странное поведение Кли с Кэйей. Возможно, Альбедо и правда перенапрягся, и оттого стал более рассеянным (еще и клятый капитан со своей роскошной задницей и беспокоящей тьмой под семью замками), или... Альбедо не хотел думать об "или". Сахароза поделилась своей работой по изучению слаймов, которую хотела отправить в Сумеру, Тимей снова проигрывал в схватке с предметной алхимией, заняв у Альбедо много времени на очередное объяснение базовых принципов. До магистра Джинн удалось дойти лишь к вечеру. В кабинете, помимо неё, внезапно оказался капитан. В любое другое время для Альбедо это не возымело бы никакого значения, но сейчас было сложнее просто игнорировать его присутствие. Альберих держался как обычно, отреагировав на появление алхимика лишь коротким, приветственным кивком. — Альбедо, ты вовремя, — буквально расцвела Джинн, поднимая голову, — Понимаю, что это не твоя сфера, но ты отлично ориентируешься на Драконьем Хребте и мог бы очень сильно нам помочь. Только подойдя ближе, Альбедо увидел, что на столе снова лежала всё та же карта, только пометок на ней стало существенно больше. Стало понятно присутствие Кэйи, но вместе с этим осознанием неприятно потянуло под ребрами. Альбедо внезапно поразил тот факт, что он не хотел бы, чтобы Альберих подвергал себя риску. — Конечно, мои знания всегда к услугам ордена. Ситуация на Хребте накалилась? — Да не то чтобы накалилась, но Ордо Фавониус хочет укрепить позицию обороны на всякий случай. И, может, снарядить патруль по подножью, вдруг что-то прояснится. Вы бы очень помогли с местом выбора лагеря и проложением маршрута — всё же Вы один из немногих, кто так часто там бывает, — подал голос Кэйа и его внезапное "Вы" резало слух. — Конечно, сэр Кэйа. Позвольте ознакомиться с ситуацией. Над картой они втроем просидели еще несколько часов. Альбедо указывал более удачные точки для разбития лагеря и старался предложить самый безопасный маршрут патруля, при этом не выдав своих намерений по недопуску людей к потенциально опасным местам. Альберих отвергал примерно половину вариантов, аргументируя непродуманным логистически расположением и отсутствием смысла в тех самых безопасных путях, и то и дело смотрел на Альбедо, чуть хмурясь. Джинн же искала компромисс между этими двумя, параллельно сверяясь с графиком рыцарей и планируя состав команды. Вышли из кабинета Альбедо и Кэйа тоже вместе, направляясь к казарменной части ордена. Молчали оба — Альбедо не знал, что сказать, а что творилось в голове Кэйи предсказать было тоже трудно. У лестницы, где они должны были разойтись, рыцарь внезапно перехватил Альбедо за руку и утащил под марш, в темноту, ненавязчиво прижимая к стене, но сохраняя дистанцию между телами. — Ты что-то знаешь, да? — даже в темноте синий глаз с звездочкой-зрачком сиял ярче, чем должен был. — С чего ты взял? — Прекрати, я не Джинн. У тебя буквально на лице написано, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь, — поморщился капитан, упирая ладонь о стену рядом с головой алхимика, — Что происходит на Драконьем Хребте? Альбедо выдохнул — он не хотел лгать. Он разрешил себе недоговаривать, не хотел подвергать опасности людей, которые приняли его, хотел решить всё сам. На секунду даже появился соблазн предложить Кэйе помочь ему, но пусть капитан был сильнее десятка-другого рыцарей, становиться причиной нового шрама на его теле было невыносимо даже в мыслях. — Я не знаю до конца, Кэйа, — не солгал, — Но оно, скорее всего, опасно. К счастью, сомневаюсь, что для кого-то, кроме меня. — Кроме тебя? — изогнул скептически бровь капитан и сократил на пару сантиметров расстояние между ними, наклоняясь к лицу, — И ты собираешься противостоять в одиночку? — Да. Я не могу подвергать опасности других. Лицо рыцаря исказила гримаса трудносдерживаемого гнева. Словно он едва не поддался желанию вмазать по челюсти этому расхрабрившемуся алхимику, как минимум, сжатая в кулак ладонь в гловелеттах, демонстрировала именно эти намерения. — Вот вроде бы умный человек, алхимик. Но такой, блядь, идиот. Даже если цель — это ты, как думаешь, этому не хватит ума использовать против тебя твои слабости? Это ТЫ не хочешь впутывать других, а ОНО будет ли настолько благородно? Альбедо молчал, отвернув голову в сторону, не выдерживая пронзительного и прожигающего взгляда Альбериха. Он думал об этом. И, видят Боги, боялся этого всем сердцем, надеясь лишь на то, что он сам представляет больше интереса для НЕГО. Слова Кэйи больно резанули по сердцу, невольно высвечивая перед глазами картинки, где страдают невинные люди. Из-за него. Из-за того, что он пришел в этот город, из-за того, что были добры. Из-за того, что Альбедо молчал. — Альбедо... Позволь мне помочь тебе. Голос капитана внезапно утратил весь гнев и злость, став тише, пуская в себя тонкие нотки заботы, мольбы. И это уничтожало почву под ногами алхимика еще сильнее, чем ненависть, которая была хотя бы заслуженна. Подсознание тут же любезно подкинуло варианты, где Кэйа получает слишком страшные травмы, выбегая на передовую из-за своей горячей головы. Альбедо был уничтожен уже сейчас, совершенно без боя. — Я справлюсь. Ты очень поможешь мне, если не будешь мешать и не выдашь меня Джинн. Поверь, я скорее погибну сам, чем позволю Мондштадту пострадать, — деревянным голосом отозвался алхимик, подныривая под руку Кэйи и уходя из этого "ненастоящего" захвата, — Прошу тебя, будь осторожнее, и следуй плану, который обозначила магистр. Это мне очень поможет. На негнущихся ногах, не оборачиваясь, Альбедо покинул нишу под лестницей, поднимаясь к себе. Он не видел, как горько смотрел ему вслед капитан кавалерии, едва сдерживающий себя, чтобы не рвануть за алхимиком. Чертов капитан кавалерии путал планы и мешал мыслить здраво. Он слишком резко и слишком нагло вошел в мысли, что явно противоречило всем принципам Альбедо и их собственному уговору "только секс". Попытки уговорить себя, что это просто обычное волнение, как за любого жителя города или рыцаря Ордо Фавониус, трещали по швам. Ибо при всем уважении к той же Джинн — Кэйа за несколько дней поднялся выше, уступая только малышке Кли, чувства к которой были очень понятными. Альбедо любил Кли как свою младшую сестру. Любил беззаветно и чисто, всем своим сердцем, готовый убить за неё кого угодно. Он отдаст жизнь за неё, показавшую алхимику, что такое семья. Показавшую, что можно любить просто так, а не за что-то. Он считал своей семьей Учителя ровно до того момента, как Кли впервые уснула на его руках, забавно сопя. Беззащитная и светлая, принявшая его сразу, подметившая сходство в их цвете волос и назвавшая его братиком. Альбедо было легко любить её. Правильно. Естественно. И осознавать, что Кэйа так же внезапно занял место сразу за малышкой было... Странно и взбивало внутренние органы в одно единое месиво. Альберих был сложным, темным и непонятным. Чувства к нему были в том же диапазоне. С Кли было понятно — она не держала в себе ничего, говоря искренне и открыто. Капитан же уже давно лишился этой детской наивности, если вообще обладал ею хоть когда-то. *** Нужно было идти на Хребет, для этого Альбедо проснулся до рассвета. Из-за патрулей прямой проход на Гору был для него закрыт, и единственным вариантом было идти в обход через винокурню Рагнвиндров. Больше всего, конечно, Альбедо не хотел попасться на глаза Альбериху. Он был уверен, что второй раз тот его не отпустит без сопровождения. Драконий Хребет встретил привычным ощущением тревоги, на которое алхимик уже не обращал внимания. Ему нужно было как можно скорее докопаться до истины, чтобы снова вернуться к тому порядку, к которому он так привык за три года. Не заходя в свою лабораторию, Альбедо сразу устремился к пещере с сердцем Дурина. Возможно, он что-то упустил и это что-то поможет в поиске существа. Ждать от него следующего шага времени больше не было. Странно, что даже разорванным, сердце продолжало жить. Каменные стены то и дело вспыхивали красными жилами, качающими энергию артерий земли. Отдельные куски живой материи истлевшим пеплом покрывали пол пещеры, рассыпаясь в прах при прикосновении носка ботинка Альбедо. Пещера выглядела нетронутой после его последнего визита, но сдаваться алхимик не привык, снова собирая всевозможные образцы в наплечную сумку и в самом конце замирая перед растерзанным сердцем. Сколько времени оно скрывало свою тайну? Не поэтому ли Альбедо так сильно тянуло на гору и дело, оказывается, вовсе не в поиске уединения? Пылающие багрянцем внутренности словно жидкий драгоценный камень, тянули к себе взгляд, перенимая чужое сердцебиение и заставляющие теплеть звезду у основания шеи. Что-то болезненно родное. Что-то, чему не хотелось быть родным. Дурин разрушил старый Мондштадт. Альбедо же стремится защитить новый. — Я так и знал, что ты снова объявишься именно здесь. Негромкий, но въедливо издевающийся голос за спиной заставил вздрогнуть и резко обернуться, воплощая меч в правой руке. Напротив входа, скрываемый в предрассветном контровом свете стояла темная фигура одного роста и телосложения с Альбедо. Алхимик замер, загнанный в ловушку глухой пещеры, и крепче сжал эфес меча. Словно растягивая этот момент растерянности и напряжения Альбедо, смакуя его страх перед неизвестностью, существо сделало несколько шагов вперед, постепенно ловя на себе пульсирующее свечение сердца. Метку на шее зажгло адской болью, и алхимик прижал левую ладонь к ней, словно это могло помочь. Глаза расширялись во внезапном озарении, в пронзительном осознании того, кто сейчас стоит перед ним, складывая в голове все разрозненные подозрения, словно мозаику. Стало кристально ясно и то, почему пропали дневники, и то, почему так странно вел себя Кэйа, и то, почему обиделась Кли. Перед Альбедо стояла его точная копия.