Peccata Mortalia

Глава 7. В Её жизни всё было удивительно хорошо. Она работала на армию, служа в ней государственным алхимиком. Её знания и умения были высоко ценимы страной, и Она давно получила возможность проводить исследования с неограниченным доступом к бюджету. Её сын последовал по её стопам и присягнул на верность стране в девятнадцать. Она гордилась Им, пусть Его талант был меньше Её собственного — Он на голову превосходил львиную долю своих сослуживцев. Он был похож на своего отца внешне, но это не мешало Ей любить Его. Она охотно делилась своими знаниями с новобранцами и чтила законы своей страны и мира. Она была счастлива. Пока, спустя шесть лет после Его присяги, не грянула война, в которой Её сын, движимый благородным безрассудством, не пал на поле битвы. Её мир рухнул в один миг, когда Ей доставили письмо, в котором было всего три сухие строчки. С Его именем, с Его причиной смерти, с Его датой смерти. Мир раскололся на куски, а сердце истлело в тот же миг. Её так трепетно создаваемая жизнь дала трещину в бездну, утягивая за собой всё светлое и чистое, что росло и крепло в Ней все те годы искреннего и беспрекословного счастья, оставляя на месте сильной души зияющую дыру, которую невозможно было закрыть ничем. Горе, охватившее Её, затмевало всё, Ей было плевать на исход войны. Это была больше не Её война. Кто-то говорил, что Она сгорит следом за Ним и не проживет дольше года. Доставленное тело, обезображенное и совершенно не похожее на так горячо любимого сына, Она не позволила сжечь, захоронив во дворе собственного дома. Её страдания были беспробудны, пока в одной из старых книг, что были настолько ветхими, что почти рассыпались в руках, Она не наткнулась на термин, изменивший Её жизнь, подаривший надежду. Кхемия. Она была непревзойденным алхимиком и никогда не думала нарушать Великий Запрет. Она неоднократно судила глупцов, что решили рискнуть и поступиться правилами, что были созданы на крови. Сейчас Она была готова сама ступить на тропу преступников. Но Она была умнее. Она была способнее. Она видела неудачные результаты и решила идти путем более долгим. Она изучила в совершенстве Восточную алхимию, что позволяло ей лучше понять природу преобразования живых существ. Поначалу это были почти безобидные эксперименты — млекопитающие, умеющие дышать под водой, птицы, что легко обучались речи. В один момент Государство даже дало ей большой грант на продолжение исследований. Деньги волновали Её только тем, чтобы приобретать всё больше редких и запрещенных трактатов, где по крупицам собиралась информация. Такой жадной до новых знаний Она не была даже тогда, когда впервые загорелась идеей овладеть алхимией. Её новые создания — сложнее, страшнее и сильнее, — начинали настораживать окружение, но только не Её. Когда Она впервые смогла вдохнуть жизнь в крохотную птичку, пусть даже на всего на несколько минут, Её желание вернуть сына к жизни только окрепло. Она теряла себя, ту верную и преданную своей стране. Ею владело только Её, граничащее с безумием, желание. Она желала познать Истину. Её силы росли, и Она стала причиной новой войны, более ожесточенной, ибо теперь людям приходилось сражаться не друг с другом, а с полчищами существ, не знающих боли, жалости и сострадания. Ей не было дела до этих битв, Она давно ушла со своего поста. Её интересовала только кхемия и то, что она могла дать Ей. То, на что она была способна при наличии философского камня. Самая страшная тайна кхемии — философский камень. Он мог дать своему владельцу безграничную силу и мощь. Он мог вернуть к жизни. И цена его была так велика и ужасающа, что упоминание о ней было лишь в одной книге, чудом уцелевшей в три века назад уничтоженной стране к югу. После огромного количества предупреждений, Она смогла найти главное — философский камень можно было создать путем принесения бесчисленного количества людей в жертву. Люди, стоящие к Ней плечом к плечу долгие годы Её службы ополчились против Неё и заставили покинуть мир, узнав о Её жестоких планах. Она даже не знала, что у глав государств есть инструмент, раскрывающий портал мироздания, пока не оказалась изгнана. Продолжительность Её скитаний по безвременью и пустоте невозможно было оценить, но в конце концов Она оказалась в другом мире. Тейват. Каэнри'ах. Идеальное место для воплощения Её сокровенной мечты. Хоть и движимая страстью, Она старательно продолжила изучать кхемию и алхимию в новом доме. Её знания вновь были оценены по достоинству, гончие разрыва, что выходили из-под Её рук не пугали, а восхищали. Королевская семья дорого платила Ей за новую силу, и, в конце концов, на свет появился Дурин, сильнейший из всех, кто когда-либо был создан искусственно. Ей было всё равно, как королевская семья распоряжается Её детьми, но Дурин был особенным. Он должен был послужить великой цели и должен был помочь Ей вернуть сына. Дурин уничтожил Мондштадт, окропя землю невинной кровью, а Она стояла в тени и собирала души, преобразовывая их в философский камень, багряным золотом собиравшийся в Её руках. Жалость к безвинно пострадавшим людям не выдержала натиска тьмы, что охватила сердце. Это была необходимая жертва. В последний раз такой трепет в душе Она испытывала, когда Ей впервые положили на грудь маленький сверток, хныкающий и кричащий. Приготовления к самому главному дню были волнительны и радостны. Собирая все необходимые ингредиенты, Её сердце, давно превратившееся в камень, снова начало биться, даря предвкушение и радость встречи с тем единственным, кого Она любила. И когда из пепла на равнине, с искусно вычерченным кругом преобразования, послышался первый сдавленный хрип, Она думала, что к Ней вернулось то почти забытое ощущение безграничного счастья. Ровно двенадцать секунд, что потребовались на рывок к центру круга и пока Она не увидела его. То, что лежало посреди выжженного реакцией поля не было Её сыном. Оно не было даже человеком. Изломанное тело, оголенные кости и нити вен, что изорванным мотком пряжи свисали с них. Существо хрипло дышало, отчего раскрывались ребра, навевающие мысли о пасти хищника. Оно вызывало лишь отвращение и ожившее было сердце снова замерло. "Не получилось." Его останки Она перенесла к останкам поверженного Анемо архонтом Дурина. Воля почти покинула Её, но желание разгоралось вновь. Город, который Она принесла в жертву был слишком мал. Силы философского камня не хватило на создание новой жизни и это значило лишь одно. Ей придется пожертвовать большим. Страна, принявшая Её, люди, восхищающиеся Ей — все они должны были погибнуть. Династия Затмения должна прерваться, чтобы Её сердце смогло найти покой. Целая страна пала под Её силой, не защищаемая Богами этого мира. Пала, чтобы Она снова стояла на том же месте, что и прежде, складывающая руки к земле. Молодая трава сожжена вновь, а Она боится поднять глаза. Боится увидеть, что лежит на месте неаккуратной кучи ингредиентов, из которых состоит человеческое тело. Рука, распоротая вдоль предплечья, чтобы дать биологическую информацию, даже не болит. Болит сердце от страха. Свистящий первый вздох, оглушительно громкий в давящей тишине. Она поднимается медленно, каждый шаг дается тяжело. Она несет собой смерть и страдания для всех, но Её желание владеет сознанием. Первое, что она видит, это пронзительно-яркие глаза цвета спокойного моря. Его глаза. Ноги не держат, и Она падает, сжимая Его в объятиях, худого и голого, того, по кому Она скучала так сильно. И все жертвы кажутся не напрасными. Теперь Они снова вместе и могут продолжить искать себе новый дом. Эйфория отпустила слишком скоро. Она долго не позволяла себе думать и сомневаться, усердно давая шанс и время. Но спустя пару лет стало очевидно, что врать самой себе смысла не было. Это был не Её сын. У него было Его лицо, Его голос. Но это был не Он. Её творение было идеальным, оно быстро училось, обладало внушительными талантами в алхимии. Оно боготворило Её, внимало каждому слову и требованию. Изучало, мыслило, развивалось. Оно было почти человеком. В чем-то даже лучше — раны затягивались быстрее, мозг был потрясающе развит, прекрасная память и физическая сила. Но оно не было Им. Она пыталась полюбить свое творение. У них впереди было всё время мира — ведь оно было бессмертным. А Она постигла это знание еще в том, старом мире, как основы кхемии. Им предстояло скрываться, хотя некому было идти вслед за Ней. Не осталось в живых никого, кто бы знал Её, как человека на службе исчезнувшей страны. Для Тейвата наступили тяжелые времена, никому не было дела до Неё. Она не могла, да и не хотела бросать свое творение. Желание воссоединиться с сыном не покинуло Её, но Она видела надежду в том, что оно могло помочь Ей. Она рассказала правду. Рассказала всё, как есть. Обозначила цели. Оно было беспрекословно послушным. Было бы ошибкой считать, что у него отсутствовала личность. Просто Она стала его смыслом. Его матерью, хотя оно и не стало Её сыном. Почти пять веков они путешествовали вместе и искали способ вернуть к жизни Его. За эти пять веков Тейват смог оправиться от катастрофы. Её жертва Каэнри'ахом стала легендой, в которой обвинили Селестию, обитель Богов. Доля правды в этой истории была, Каэнри'ах поплатился за свое стремление познать Истину. Так же, как поплатилась и Она, обреченная вечно скитаться, без возможности воплотить свое желание. Объединяло их то, что в обоих случаях виновата была лишь Она одна. С каждым годом выносить его присутствие было всё сложнее. Она ненавидела его, этот задумчивый взгляд, эту раздражающую покорность и благоговение. Она могла уничтожить его так же, как и создала, но себя Она ненавидела еще больше. Высоко оценивая таланты своего творения Она приняла решение отослать его в Мондштадт, к своей заклятой знакомой, с которой их свела судьба на пути. Её творение так же безропотно покинуло Её и свое путешествие Она продолжила одна.