They both died that day

      Песня: The neighborhood — softcore (slowed + reverb)       Лёгкий стук в двери. Она посмотрела на часы — стрелка ровно на двенадцати.       Он что, под дверью стоял?       Она легонько откашлялась в кулак, поправила вьющиеся каштановые волосы, вздохнула и сказала:       — Войдите.       В дверном проёме оказалась девушка. Красивая, высокая, со светлыми локонами оттенка пшеницы и глазами цвета ясного неба. Аманда. Та самая девушка, с которой ей изменил Даниэль.       Её щёки покраснели, а взгляд голубых глаз уткнулся в пол.       Она была одета в пастельно-голубой костюм, что так подчёркивал её яркий взгляд. Укороченный пиджак, под ним — облегающая белая майка заправленная в широкие брюки, края которых развевались при походке, словно волны в море.       — Привет, — послышался тихий голос у входа, дальше Аманда продолжила чуть громче. — Мне нужна подпись на нескольких бумагах,— она прошла по паркету её кабинета, стуча каблуками, и положила бумаги на стол.       Грейнджер осмотрела её, потом бумаги, уже лежащие перед ней, а затем взглянула в глаза девушке. Протянула руку и взяла пергаменты.       — Это всё? — перевела взгляд на записи и поставила свою роспись на каждой из них.       Аманда замялась. Одна рука держится за локоть другой, что подчеркивает её неуверенности.       —Да…То есть нет, нет. Гермиона…, — она посмотрела на бывшую гриффиндорку. — Я хотела извиниться перед тобой. Всё вышло слишком нелепо, — Аманда покачала головой и опустила взгляд в пол. — Прости.       Гермиона поджала губы, сложила руки в замок и положила на стол перед собой. Посмотрела на светловолосую девушку и… просто улыбнулась.       — Ты не виновата, если это всё, то можешь идти. Прости, сейчас обед и я хотела бы перекусить, — она начала вставать со своего кресла, передав предварительно пергаменты Аманде.       —Да, конечно. Приятного аппетита, — она улыбнулась в ответ и, попрощавшись, ретировалась из кабинета Грейнджер.       Прошло пятнадцать минут с начала обеда. Малфоя нет, а пропускать из-за него обед она не собирается. Её живот и так уже издаёт странные звуки. Гермиона взяла свою сумку, сложила туда палочку, кошелёк, поправила волосы и направилась к выходу из кабинета. Дверной замок щёлкнул, дверь закрылась, а далее послышался уже известный стук каблуков о мраморный пол министерства.       Двери лифта открылись в десяти метрах от неё, оттуда вышел Гарри. Она улыбнулась другу самой тёплой улыбкой и направилась к нему, но, сделав два быстрых шага навстречу, замедлилась. Дыхание утяжелилось, будто её лёгкие находятся в чьих-то руках и с каждым вдохом сжимают всё сильнее. Она посмотрела на Гарри. Мир поплыл, в глазах потемнело, все звуки слились в один. Друг, заметив неладное, пошёл ей навстречу, с каждым шагом ускоряя темп. Всё, что она увидела перед тем, как сознание погрузилось во мрак — это Гарри, который подбежал к ней и успел удержать в своих руках.

***

      Песня: The Bird — SYML       В глазах начало проясняться. Появились очертания предметов, она поняла, что находится в своём кабинете, лёжа на диване. Рядом, сидя на коленях, был Гарри. Он поднял голову и его зелёные глаза столкнулись с её.       —Гермиона? Ты меня слышишь?       В горле пересохло, как от ледяного воздуха, стало больно вдыхать. Она не могла ответить, поэтому просто кивнула. Он прищурился, как бы вглядываясь в её глаза, желая увидеть там былую ясность. Нахмурился и потянулся рукой к её щеке.       —Гермиона, твои глаза…, — он спустил свою тёплую и немного жёсткую от войны ладонь на её подбородок и приподнял его, чтобы лучше рассмотреть. — Чёрт…, — он убрал руку и поправил свои круглые очки, которые вечно спадают ему на нос. Нахмурился. — Тебе лучше посмотреть самой.       Она глубоко вздохнула. Гарри подал ей руку и помог подняться. Немного придерживая, он дал ей время освоиться, они стояли на месте.       Ещё один симптом?       Проковыляв до зеркала с помощью Гарри, она сказала, что может уже стоять сама, и друг её отпустил. Но всё же остался стоять рядом, на всякий случай. То, что она увидела в отражении, повергло её в шок. Она посмотрела через зеркало в глаза Гарри и увидела в них…Обречённость?       Её ресницы полностью покрылись инеем, будто мелкие кристаллы осыпались ей на глаза. Её шоколадная радужка обмёрзла льдом, цвет арктических айсбергов полностью заслонил карий взгляд, превращая их в серый, практически белый.       Из-за чего это могло начаться? Грейнджер, думай… Давай!       Поттер ,по всей видимости, размышлял о том же. Раздался странный звук из её живота — она голодна. Скривилась и положила руку на торс.       А может… Обморожение? Но как… Я в помещении, а на улице осень…       1)Голод.       2)Вынужденное длительное неподвижное и неудобное положение.       3)Физическое переутомление.                    Я явно не переутомлялась.       Я снова сдаюсь, обморожение внутреннего организма? Бред какой-то.              Грейнджер опустила взгляд в пол и обняла себя руками.       — Гарри, — она посмотрела через зеркало на друга. — Остался год, даже меньше, ты же понимаешь?       Он опустил тяжёлый взгляд в пол и поджал свои тонкие губы. Время скоротечно, с каждым приступом всё только усложняется. Дней всё меньше и меньше. Его не остановить и это давит на неё. Она чувствует себя виноватой за то, что после себя оставит только боль и воспоминания. Лишь её родители, которые не помнят свою дочь, будут дальше проживать свои дни в тишине и спокойствии. В то время как её друзья будут истерзаны чрезмерно сильной болью.       Она прикрыла глаза, не в силах смотреть на друга. Опустила голову, они стояли в тишине, пока её не прервал дрожащий голос Гарри:       — Я не хочу тебя терять, — услышала она шёпот за своей ссутуленной спиной. Её веки открылись и из глаз потекли капли солёных слёз. Они стекали по её щекам, холодным, как лёд и сразу замерзали. Больше не было сил терпеть. Из груди вырвался первый и тихий всхлип. Тонкие руки девушки обняли саму себя, дрожащие колени подогнулись, опуская её на холодный паркетный пол.       Гарри повернул её к себе, сев рядом с подругой. Он притянул её к себе и обнял настолько сильно, словно в последний раз, будто боясь, что она вот-вот исчезнет. Тихий и низкий плач раздался прямо над ухом девушки. Слёзы Гарри стекали по её плечу и спине маленькими каплями, отражая в себе желтоватый свет люстры. Гермиона заплакала в голос, прижимая друга ещё ближе к себе.       — Я не хочу, Гермиона… Не хочу, — снова всхлипы и слёзы обоих друзей наполнили кабинет. Тишину прерывала боль. — Ты не уйдёшь. Пожалуйста. Я умоляю, — он нагнулся и прижался головой к её плечу. Его обычный тон сменился шёпотом. Словно она могла с этим что-то сделать, словно сама хотела этого проклятья. — Я умоляю. Пожалуйста.       Гарри был сильным. Есть много сильных мужчин, способных на смелые поступки ради своих друзей, родных. Но даже такие сильные парни способны на слёзы. Чувства есть у каждого человека, а знание того, что твой друг медленно умирает, начинает убивать и тебя самого. Вызывая неописуемую боль и страдания. Ты ничего не можешь изменить, как бы сильно того не хотел. Человек всё равно уйдёт из твоей жизни, чтобы ты не делал, как бы не умолял.       Видеть, как твоего друга разрывает от боли, которую причиняешь ты, слишком невыносимо. Хочется успокоить и сказать: «Всё будет хорошо, я не уйду», но уйдёшь и ты знаешь это, потому не говоришь. В момент, когда Гарри сорвался и начал дрожать, она почувствовала, как где-то в глубинах её души от сердца откололся кусочек и покрылся льдом.

***

      Песня: All Fall Down — Moonlight OST/OneRepublic       Лучи утреннего солнца играли с её кудрявыми прядями волос, раскинутыми на подушке. Они переливались на золотом свету. Тёплые лучи солнца говорили о том, что пора вставать. Прикрыв лицо руками, она вздохнула и улыбнулась. Откинув одеяло, Гермиона свесила ноги с кровати и кончиками пальцев коснулась бархатистого ковра, что каждое утро щекотал её ноги. Она встала на пушистое покрытие и пошла в ванную комнату.       Включив воду и сняв домашнюю рубашку, девушка встала под тёплые струи воды. Капли коснулись худенького тела, пуская лёгкую дрожь по коже. Вода медленно стекала по шее, накапливаясь в ямочках от ключиц, а потом продолжала свою путь вниз, скользя по смуглой коже живота. Повернувшись спиной к душу, Гермиона склонила голову, давая воде больше доступа к лебединой шее. Волны мурашек прошлись по ровному позвоночнику. Пар поднимался вверх, завиваясь от лёгких потоков воздуха. Капли медленно стекали по стеклу душевой кабины, отражая прохладный свет.       Вскоре воздух наполнился свежим запахом жасмина от геля для душа. Цветочный аромат заполнил всё пространство. Руки Грейнджер скользили по её телу, смешивая тёплую воду с гелем. Взяв шампунь с тем же запахом, она намылила мокрые волосы, а затем дала воде все смыть.       Она вышла из душевой кабины и встала перед запотевшим зеркалом, вытерла рукой небольшой кусочек и присмотрелась. Она вновь похудела. Рёбра начали слабо выпирать, скулы стали более острыми, а впадины от ключиц чуть глубже, чем раньше.       Гермиона вытерлась полотенцем и надела свежее бельё, белый цвет кружев красиво контрастировал со смуглой кожей, придавая её фигуре больше шарма. Она вышла в прохладную квартиру, находясь в одном лишь белье. Подошла к шкафу и достала большую белую рубашку. Единственное, что осталось в их старом доме от папы. Надела и застегнула рубашку, до сих пор пахнущую одеколоном отца, на несколько пуговиц.       Она подошла к окну, выходящему на маггловскую осеннюю улицу, открыла его настежь и дала холодному ветру обволочь себя. Края рубашки приподнялись, оголяя её бёдра, позволяя потоку воздуха ласкать нежную кожу. Гермиона прикрыла глаза и улыбнулась осеннему солнцу. Она наслаждалась моментом.       Вся жизнь состоит из моментов. Нужно уметь жить сегодняшним днём и не привыкать. Моменты бывают разные, хорошие и плохие, но все они проходят. В один день ты слушаешь песню и наслаждаешься её ритмами, она становится твоей любимой, но потом надоедает. Ничто не вечно: любимые люди надоедают, кончается лето, чувства, а любовь всей жизни проходит через месяц. Завтра ваше упоительное счастье может смениться неимоверным количеством горя, так что цените сегодняшний день, каждый момент и будьте счастливы, как никогда раньше.       Она прошла босиком на кухню, заварила ароматный кофе, разбавляя его молоком и карамельным сиропом, который хранился у неё дома для таких моментов. Книга из домашней библиотеки, перечитанная уже тысячу раз, но всё ещё интересная. Мягкий плед и кофе. Солнечное и уютное начало выходных Гермионы. Она села на диван в гостиной, укрылась пушистым пледом и открыла книгу на том же моменте, где и остановилась.       Она затерялась в книге, представляя другую реальность, другую жизнь. Два часа прошли незаметно, благодаря произведению Холли Блэк — американская маггловская писательница. Выросшая в доме, где всегда было много книг, в атмосфере таинственных историй о сказочных существах, которые им с сестрой рассказывала мать. Рассказ о таинственных, жестоких, властных, магических созданиях — фейри и их взаимосвязи с миром смертных. Как сложно обычным людям функционировать в этом мире, как тяжело добиться хоть чего-то стоящего и не попасть под влияние этих бессмертных существ.       Это её фантазия или она действительно что-то знает? Довольно интересно читать о воображении и догадках магглов.       Звонок в дверь её квартиры отвлёк от размышлений об авторе и ее книге. Вспомнив, что находится лишь в рубашке, Гермиона крикнула: «Минутку!», и побежала в спальню, чтобы надеть свои домашние шорты бордового цвета. Натянув их на свои худые ноги, она направилась ко входной двери.       Гермиона открыла дверь и на неё набросился рыжий ураган под именем Джиневра Уизли. Её огненные волосы мелькнули всего на секунду, как Гермиона уже оказалась в родных и крепких объятьях лучшей подруги. — Джин, ты меня раздавишь! — сказала девушка.       Рыжая отошла на один шаг и упёрла руки в бока, становясь слишком сильно похожей на свою мать. Она посмотрела на неё взглядом Молли Уизли и, вдохнув поглубже, начала свою пламенную речь:       — Почему ты не пишешь? Почему о том, что у тебя был приступ я узнаю от мужа, а не из письма от тебя? — она приподняла бровь, как бы спрашивая. — И какого дракла ты должна была идти на обед с Малфоем?! Мы подруги или кто? Почему я не знала об этом?       Она вздохнула. Гермиона совсем забыла о блондине и о том, что должна была обедать с ним вчера. Все мысли занял разговор с Гарри, после которого она отправилась домой и от морального переутомления просто уснула в своей кровати. «Я зайду за тобой.» — сказал он ей вчера утром.       Мг, зашёл.       Она встряхнула головой возвращаясь к подруге, подальше от своих мыслей о Малфое и его дурацких шуток.       — Я ещё не успела, и не кричи ты так. Ты похожа на Молли в такие моменты. Мне даже жутко стало, — Гермиона посмотрела на неё исподлобья и указала пальцем в сторону подруги.       Джинни выгнула бровь, слегка стушевавшись от такого сравнения и переместила руки, скрестив их на груди, склонив голову в сторону. Грейнджер фыркнула.       — Не в плане внешности, женщина, успокойся.       Рыжая хмыкнула, развернулась и как по своему дому направилась в направлении кухни. Гермиона поплелась за ней, шагая босиком по тёмному паркету.       — Я знаю, что ты хочешь сделать, не рановато ли? — в ответ она услышала только звон стекла бокалов, касающихся друг друга и откупоривание бутылки. Грейнджер вошла на кухню и увидела уже налитые бокалы вина.       — И так… Я жду, — она подвинула один бокал на другую сторону барной стойки и посмотрела на Гермиону.       Гермиона села с другой стороны и пододвинула бокал обратно. Вино в ёмкости болталось, образовывая волны тёмно-алого цвета.       — Чего ты ждёшь? — девушка посмотрела на подругу в ответ и приподняла бровь.       — Не зли меня, Грейнджер. Значит… Ты и Малфой?       — Нет. Ничего нет и не будет, успокойся.       — Почему? — рыжая в изумлении посмотрела на подругу.       — Тебя не поймёшь! Ты за или против?!       — Конечно за, ты его видела? Он же просто секси!       — Джинни! У тебя муж есть! — Гермиона нахмурилась.       — Это не мешает мне оценивать других мужчин. Гарри всё равно лучше всех вместе взятых. Факт, — она отпила вина из бокала и поставила его на деревянную поверхность барной стойки. Гермиона фыркнула и улыбнулась.       Ну да, как же иначе.       — Так что? Почему нет? — вновь заговорила рыжая.       — Я не знаю, Джинни. Он — Малфой, а это значит нужно ожидать чего угодно. Возможно это была какая-то глупая шутка или что-то ещё…       Поттер прервала её и посмотрела прямо в карие глаза подруги.       — Дай ему шанс. Он вырос и поумнел, не думаю, что это шутка.       — Я уже дала ему этот шанс, но он, как ты заметила, не явился. Хотя, может оно и к лучшему.       Рыжая сжала руки в кулаки и опустила их со столешницы, как только поняла, в чём тут дело. Взгляд Гермионы потускнел.       — Гермиона, милая, дай шанс не ему, а себе. Хотя бы… Хотя бы попробуй. Не сдавайся, прошу, — она по-дружески пнула её кулачком в плечо. Гермиона же повернула голову в сторону, глядя на кухонную столешницу, цветок, стоящий там, ножи в подставке, куда угодно от пристального взгляда миссис Поттер. — Хэй, ты Гермиона Грейнджер или кто? Мы рядом, ты же знаешь.       Она перевела взгляд на Джинни.       Как мне сказать тебе, что я не могу…       Гермиона выдавила из себя улыбку, которая не тронула глаз. Поттер увидела это, но, ничего не сказав, просто обняла её, уткнулась в плечо Гермионы и тихо заплакала в белую рубашку, оставляя на ней мокрые пятна от солёных слёз. Тишину квартиры нарушали громкие всхлипы одной девушки, в то время, когда слёзы второй были бесшумными каплями соленой воды, которые стекали по веснушчатым щекам Гермионы. В один из мрачных дней она скончается, это знали все и этого не изменить.

***

      Песня: Throne— Saint Mesa       Шум прибоя, гром, холодный ветер и дождь.       Стоя на тридцатиметровой скале, прямо над обрывом, она думала:       Какого это?       Волны разбиваются об острые камни внизу скалы. Ветер обдувает девушку со всех сторон. Холодные капли дождя падают на лицо.       Упасть и не проснуться больше никогда?       Прогремел гром, ярким синеватым светом блеснула молния. Тучи начали сгущаться, обволакивая окружающий мир во мрак. Звук штормового моря стал громче, волны сталкивались друг с другом, а затем разлетались на тысячи кристаллов. Слёзы на её щеках смешивались с каплями дождя. Она вся промокла, тяжёлая от воды ткань свисала и тянула вниз. Её толкнули в спину, прямо в «метку» оставленную безумной болезнью, она начала падать с обрыва, на острые скалы.       С вершины скалы на неё смотрела смерть. В своей чёрной подранной мантии, развевающейся на ветру. Она улыбалась и махала своей костлявой рукой, прощаясь. Хитрая, коварная и такая безжалостная.

***

      Песня: I don’t wanna waste my time —JOJI       Холодный пот стекал по её телу, волосы были влажными, а дыхание сбившимся. Джинни спит у неё на плече. Рыжие волосы раскидались по дивану цвета шоколада. Шея затекла от неудобного положения.       Сколько мы проспали?       Затрещал камин, из языков каминного пламени вышел Гарри. Своими зелёными глазами он посмотрел сначала на жену, а потом на подругу. Усмехнулся.       — А я то весь день думал, куда она ушла, предполагал, что к тебе, — он ещё раз взглянул на жену и вздохнул. — Не ошибся, — улыбнулся так, как умеет только Гарри. Гермиона улыбнулась в ответ и посмотрела на Джинни. Та тихо сопела на её плече, обнимая одной рукой.       — Я вообще хотел сказать, что Малфой на задании. Его ещё вчера вызвали, сказали, что это срочно. Я вчера к тебе шёл, чтобы сказать об этом, но…, — Он поджал свои тонкие губы и опустил взгляд, втянул в себя воздух. — Но случился приступ и… Ну, в общем ,ты знаешь.       Это было… Неожиданно, чёрт…       Она встряхнула головой и посмотрела на Гарри.       — Что за задание? — Гермиона нахмурилась.       Поттер перекатился с пятки на носок и обратно, посмотрел себе под ноги, а потом в глаза подруги       — Я в общем-то и не знаю. Он прямо из поместья трансгрессировал ко мне, забежал, сказал, что это срочно и его попросили передать это мне, а потом ушёл. Ну, и тебя попросил предупредить. Девушка кивнула сама себе, удовлетворённая ответом друга. Этого хватило, так как Гарри тоже не знал, а допрашивать она не хочет.       Но если это срочно, почему тогда Гарри не с ним? Они же напарники.       — Я думаю, что ты хочешь побыть одна и обдумать всё случившееся, отдохнуть и расслабиться, — он был прав, ей нужно было побыть одной и всё обдумать. — Давай я её возьму и мы тебя оставим.       Он подошёл ближе к дивану и просунул одну руку под колени любимой, а другой придерживал спину. Руки спящей Джинни обвили его шею, а Гарри в это время поцеловал её в лоб. Гермиона наблюдала за всем этим со стороны, смотрела на то, как он рукой нежно гладит её спину и какими горящими любовью глазами он любовался женой.       Он развернулся и пошёл в сторону камина по мягкому ковру, взял порох и повернулся к Гермионе.       — До завтра? — он улыбнулся заботливо и мило.       — Да, до завтра, — улыбнулась в ответ, а затем Гарри и Джинни на его руках исчезли в языках зелёного пламени.

***

      Кроссовки Гермионы тихо шаркали по плитке длинного серого коридора. Запах лекарств, хлорки окружал всё вокруг. Болезненные крики душевнобольных этажом выше. Белые, стерильные халаты на каждом работнике.       Она подошла к нужному кабинету и села напротив него. Железные стулья охлаждали спину. Мысли в голове закрутились, подкидывая различные образы людей, кричащих от боли. Звуки верхнего этажа вгоняли в воспоминания о войне. Многих пришлось аппарировать сюда из-за многочисленных использований круцио на их теле. Куча крови, криков боли, слёз и страданий.       Послышались тяжёлые мужские шаги. Гермиона повернула голову. Колдомедик шёл к ней, в своём белом халате, с планшетом для бумаг в руках и ручкой в кармане халата.       — Мисс Гренджер? — его низкий голос отдался эхом в коридоре, он посмотрел на неё.       — Да, это я, — ответила она тихо, сжав руки в кулаки.       — Прошу пройти за мной, мисс.       Он открывает дверь кабинета мистера Джонса и придерживает её, чтобы она вошла.       Что происходит? Где Дерек?       Гермиона зашла внутрь и стала ждать. Колдомедик, чьего имени она не знала, обошёл её, встал возле стола и начал просматривать историю её болезни. Он красив, высокий с широкими плечами. Он брюнет, а глаза у него сине-голубые, цвета вечернего неба. Наконец он заговорил:       — Я ваш новый лечащий врач. Все данные и история заболевания у меня есть, — он стоит спиной к ней, что-то раскладывая на столе.— Мистер Дерек больше у нас не работает, его перевели за границу, в Швецию, если быть точнее.       Она глубоко втянула в себя воздух с запахом лекарств и сильнее сжала руки. Выдохнула и отвернула голову в сторону.       — Я разрабатываю новые вариации зелья, улучшаю его, — раздался в тишине его низкий голос. Он всё ещё стоял к ней спиной. — Прошлые тоже хороши, но недостаточно. На данный момент я пропишу те же, что и были.       Мужчина наконец-то повернулся к ней лицом. Голубые глаза столкнулись с её карими.       — Я идиот, как грубо с моей стороны. Прошу прощения, что не представился, мисс Грейнджер. Я Уолтер Райт. Приехал из США, Нью-Йорк. В колдомедицине более пятнадцати лет. В Нью-Йорке закончил медицинский, маггловский и магический. Оба на красные дипломы.       Она внимательно его слушала, рассматривала. Было видно, он знает, что делает и уверен в этом. Рассудительный, спокойный и умный.       — Прошу прощения за то, что может быть лезу не в своё дело, но… Вы американец?       — О, нет, я британец, акцент появился из-за долгого нахождения за границей. Я закончил тут Хогвартс, Когтевран, — он улыбнулся.—Что ж, я думаю мы с вами ещё узнаем друг друга получше, а сейчас я выпишу зелья, вы их заберёте и пойдёте дальше проводить свой выходной день.       — Да, конечно, — она улыбнулась в ответ.       Уолтер повернулся к столу, взял пергамент для выписки и блокнот с которого переписывал названия зелий. Скрип пера заполнил кабинет. Когда мистер Райт закончил, он повернулся и протянул ей пергамент. Гермиона взяла его из рук колдомедика и, попрощавшись, вышла прочь.       Как обычно, прошла дальше по коридору к кабинету для выдачи. Лоурен поздоровалась с ней, как только Гермиона вошла. Взяла листок из рук девушки, направилась к последним стеллажам, как всегда. Бутылочки зелий звенели в её руках, как всегда, врезаясь друг в друга. Женщина отдала ей лекарства и попрощалась. Как всегда. Гермиона, как обычно кивнула и вышла из кабинета, направляясь на свежий воздух и домой.

***

      Песня: Born To Die—Lana Del Rey       В семье Поттеров всегда было тихо, а с появлением Джеймса стало ещё тише. Мальчику уже четыре года, но он не разговаривает ни с кем, кроме родителей. Всех друзей и родственников он игнорирует, прячась за спиной матери или отца. Но есть ещё один человек, способный его разговорить больше всех остальных. Отвечает на вопросы и задаёт их сам. Громко и заливисто смеётся только с Гермионой.       Она — единственная, кто смог его разговорить и заставить доверять себе. Джеймсу хорошо с ней, он чувствует себя в безопасности. Ему весело и комфортно в обществе Гермионы, как и ей с ним. Она легко может его развеселить и разговорить, тем самым иногда помогая Гарри и Джинни с ним. Раз в неделю они устраивают совместный ужин на улице Гриммо 12. Каждое воскресенье Гермиона ужинает с ними. Джеймс постоянно садится рядом с ней за столом, иногда она помогает ему есть, а потом они вместе играют с его игрушками и разговаривают. Параллельно общаясь с Гарри и Джинни о работе и прочем.       Такой ужин и сегодня. Джинни снова на кухне. Свет заходящего солнца падает лучами на волосы рыжей девушки, делая их огненными и яркими. Карие глаза преображают оттенок янтаря, а веснушки, рассыпанные по её лицу, становятся ярче.       Где-то в глубине дома слышится тихий смех Джеймса, а второй, более громкий смех, принадлежит его отцу. Они вместе с чего-то смеются, не прекращая. Джинни зачаровала всю посуду мыться самой, протёрла стол, проверила мясо в духовке и направилась к гостиной.       Уже стоя в проёме дверей, она стала наблюдать за мужем и ребёнком. Гарри лежал на полу в своей серой футболке и чёрных спортивных штанах, на нём сидел Джеймс, а его маленькие ручки щекотали рёбра отца. Он тихонько смеялся, пока Гарри пытался выбраться. Естественно поддаваясь малышу.       — Прекращай мучить папу, — пробормотала Джинни сквозь легкий смех.       Они оба посмотрели на неё, а потом Гарри что-то прошептал ребёнку. Тот с хитрой улыбочкой кивнул отцу.       — Гарри, что ты ему сказал?       — М? Да ничего такого, — он пожал плечами и улыбнулся жене. В то время как Джеймс уже бежал к маме.       — Поттер, ты пожалеешь! — сказала она и постаралась убежать, но малыш схватил её за руку, встал на носочки и потянулся к её рёбрам. Джинни засмеялась и осела на ковёр. Гарри подбежал и уложил её полностью на пол, прижал ноги к полу и сел на них.       — Я держу её! — вся семья засмеялась. Джинни пыталась выбраться, а Гарри держал её, пока Джеймс щекотал маму.       — Всё, всё…хватит…хва…тит…, — сквозь смех пыталась сказать рыжая. — Я больше не могу!— и снова засмеялась.       Гарри тихонько хихикнул и попросил Джеймса прекратить.       — Собери игрушки, скоро Гермиона придёт, — ребёнок завизжал от радости и побежал сгребать все игрушки в ящик.       Поттер всё также сидел на ногах жены, а руками держа за талию.       — Ты пожалеешь, — она улыбнулась и посмеялась, смотря в его глаза.       — О да, я пожалею, как и в прошлый раз, и в позапрошлый. И так далее, — он улыбнулся, а Джинни ещё больше рассмеялась. Он поглаживал руками её тонкую талию, сквозь сиреневую футболку. Девушка положила свои нежные и любящие руки на скулы мужа, а Гарри опустился на локти.       — Я люблю тебя, — нежный шёпот любимой девушки для Гарри лучше всего на свете.       — А я люблю вас обоих больше всего на свете, — он поцеловал её. Со всей искренностью и любовью он ласкал мягкие губы жены. Вкус сладкого, тягучего мёда смешался со вкусом губ. Черника и мёд. Вот он — вкус их любви.