Запретный плод.

Императрица вертела в руках бриллиантовое ожерелье, которое предназначалось для Екатерины Алексеевны. Эта девчушка выполнила свой приказ, очаровав турецкого султана. Теперь через Екатерину она могла управлять не только Селимом II, но и всей Османской Империей. – А вот и Вы, Екатерина Алексеевна, – с улыбкой отозвалась Елизавета Петровна, щурясь от лучей солнца. Екатерина шла по зелёной траве, придерживая платье. Сзади неё торопливо бежали две фрейлины. Подойдя к столу, за которым восседала императрица, Екатерина сделала реверанс. – Садитесь, – женщина указала ей на место напротив себя и взмахнула рукой, чтобы слуги оставили их одних. Сев за стол, Екатерина заметила ожерелье, сверкающее при лучах солнца. Оно красиво переливалось и не могло не привлечь внимания. – Это Вам, – с улыбкой сказала императрица, заметив как Екатерина рассматривает его. – Я знаю, что произошло вчерашней ночью после маскарада. Екатерина залилась румянцем. Вино опьянило ее, что она уже не могла контролировать порыв своих чувств. – Я... – Не оправдывайтесь, Екатерина Алексеевна. Вы сделали так, как велела Вам я. Или Вас что-то смущает? Она помотала головой и опустила взгляд на ожерелье. Такую красоту она видела впервые. По телу пробежалась мелкая дрожь. – Очень красиво, Ваше Величество, – прошептала она, завороженно наблюдая как блестят бриллианты. Императрица довольно усмехнулась, поднялась с места, обошла стол и встала позади Екатерины, взяв в руки ожерелье. Перекинув его через тонкую белоснежную шею девушки, она мастерски застегнула застежку и провела руками по хрупким плечам Екатерины, наклонившись к ее уху. – Султан Селим одарит Вас такими богатствами, о которых Вы и мечтать не смели даже, – шепнула она ей и тут же выпрямилась. – Если, конечно, Вы будете делать все правильно. Екатерина вздрогнула как только холодные бриллианты коснулись ее кожи. – Но я люблю князя Петра, – прошептала она в ответ, трогая подушечками пальцев ожерелье. Императрица села на своё место и рассмеялась, пронизывая девушку тяжелым издевательским взглядом. – Ты можешь обмануть себя, Петра и даже весь двор, но не меня. Это была чистейшая правда, которую не хотела признавать Екатерина, мечтавшая о большой семье и любящем муже. – А вот и султан, – уже тише добавила Елизавета, откашлявшись и натягивая на лицо притворно-дружелюбную улыбку. – Как спалось Вам после маскарада? Надеюсь, что вчерашний вечер понравился Вам? Екатерина почувствовала, как к лицу приливает кровь и ее тело начинает гореть так, будто она сидит рядом с камином. Селим улыбнулся и посмотрел на Екатерину, которая сидела на месте, не подняв головы. – Екатерина Алексеевна сегодня себя плохо чувствует, – добавила после паузы императрица, кинув злобный взгляд на невестку. Селим махнул рукой визирю и тот отошёл в другую сторону, а сам он сел за стол и налил себе стакан воды. – Спасибо, вчера мне все понравилось, – он провёл рукой по густой рыжей бороде и снова мимолётно глянул на Екатерину, которая старательно отводила глаза. – Я, пожалуй, пойду. Извините, – Екатерина встала с места, поклонилась и быстрыми шагами пошла в сторону дворца. Странные ощущения испытывала Екатерина при виде Селима - трепет, возбуждение, стыд. И все ее мысли каждый раз возвращались к тому вечеру и поцелую, воспоминания о котором она заберёт с собой в могилу. В другом конце дворца Нурбану не находила себе места, скрестив руки на груди, отмеряя комнату шагами. – От него пахло... – султанша замолкла, подбирая нужные слова, – от него пахло женщиной. Джанфеда нахмурила седые брови, обеспокоенное наблюдая за своей госпожой. – Русские женщины любят душиться, а на маскараде их было очень много. Госпожа, не берите в голову. Султан любит Вас и он никогда не посмеет даже взглянуть на кого-то... Калфа пыталась образумить Нурбану. Но она понимала кого имеет ввиду султанша. Пётр шёл по коридорам дворца, держа за поводок двух гончих собак. Судя по тому, как он гордо держал голову, князь явно был без ума от самого себя. Счастливая улыбка пропала с его лица, как только он увидел Екатерину, идущую по коридору ему на встречу. Она с выраженной неприязнью глянула на собак, оставлявшие грязные следы от лап на мраморном полу. – Пётр Фёдорович, я не думаю, что Вам стоит заводить собак во дворец, – заметила она, переводя взгляд на него. – А я не думаю, что Вам следует лезть, куда не просят, – грубо ответил он. – Почему вы такая заносчивая? Екатерине стало неприятно и обидно от этих слов. – Почему Вы так грубы со мной? – ее голос дрогнул и казалось, что она готова расплакаться. – Ответ прост, Екатерина Алексеевна, – князь погладил собаку по морде и усмехнулся. – Я Вас не люблю и никогда не полюблю. И даже говорить с Вами мне доставляет неприязнь. Он посмотрел на неё абсолютно холодным и безразличным взглядом. Голубые глаза Екатерины наполнились слезами. Пётр закатил глаза, дернул поводок и пошёл дальше по коридору, не в силах терпеть женские слёзы. Княгиня осталась одна. Она шмыгнула носом, вытерла с лица слёзы и выдохнула. – Екатерина Алексеевна, – раздался позади неё басистый мужской голос. Она обернулась и увидела Селима. Выражение его лица приняло обеспокоенный вид, как только он заметил слёзы на ее глазах.