А ты целого мира дороже...

— А почему именно две собаки? — спросил Алекс, уютно устроившись у меня под боком, в то время как Эль неуёмно носился по комнате вместе с Джеком, их смех и топот заполняли пространство. — Это очень трогательная история, — Вилли сделал театральный жест, будто вытирает воображаемую слезу, и я лишь скептически закатила глаза. Подхватив на руки Тучу, он сел на противоположный край кровати, ловя наш взгляд. — Когда ваша мама была беременна, — начал он спокойным и немного задумчивым голосом, — у неё появилась странная привычка будить меня ночью и просить о чем-то. В один из таких моментов она проснулась и сказала, что ей срочно нужна собака. Наутро мы поехали выбирать, но оказалось, что решить, кого взять, было не так просто. К счастью, мы остановились на двух, иначе пришлось бы покупать целый приют. — А нас почему двое? Тоже не смогли выбрать? — с хитрой улыбкой спросил Катриэль, подпрыгивая на кровати в компании Джека. — Просто один из вас был незапланирован, — спокойно ответил Вонка, отпуская собаку, и тут же получил от меня лёгкий толчок в плечо. — Ну что ты, детям пора взрослеть, — добавила он с улыбкой. Мы переглянулись, и близнецы внимательно смотрели на нас, потом друг на друга, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. — А почему мы кудрявые, а вы нет? — прищурился Эль, изучая наши лица. — Потому что вы приёмные, — без промедления ответил магнат, мгновенно заработав подзатыльник от меня. — Ладно, приёмный только Катриэль. Алекс рассмеялся, а Эль нахмурился, явно не разделяя веселье. — А если серьёзно? — настойчиво спросил Алекс. — А если серьёзно, то кто-то из родственников вашего дорого папочки был кудрявый, — Вилли хотел возразить, но я строго указала на него пальцем. — У меня все с прямыми волосами были. — Не слушайте её, вы оба приёмные.

***

Среди ночи меня разбудило внезапное и неприятное ощущение тошноты. Сердце забилось быстрее, я медленно села на кровати, стараясь сосредоточиться на дыхании и отогнать это тяжёлое чувство, но облегчения не наступало. Тошнота не сдавалась. Осторожно встала, стараясь не потревожить сон дома, и тихо направилась в ванную. Опершись ладонями на холодный край раковины, включила кран. Холодная вода обдала руки бодрящей прохладой, и я снова глубоко вздохнула, пытаясь вернуть контроль над своим состоянием. Прищурив глаза, я позволила мыслям унести меня в прошлое — ведь это ощущение было знакомо, почти тревожно родное. Точно так же начиналась моя первая беременность. Сердце сжалось от внезапного осознания. — Лотти, всё в порядке? — в дверях появился сонный Вилли, его голос был едва слышен, но насторожен. Я не сразу ответила, тихо прижавшись к раковине, пытаясь не выдать своё внутреннее волнение, пока в голове молнией прокручивала даты. Задержка… я не могла поверить, что не заметила раньше. — Шарлотта? — мужчина выключил воду и пощёлкал пальцами перед моим лицом, чтобы вернуть меня в реальность. Я моргнула и, обводя взглядом комнату, ответила почти отмахиваясь: — Просто тошнит, наверное, отравилась. Вытирая руки, попыталась казаться спокойной, но его вопрос повис в воздухе: — О чём думала? — Просто задержка. Думаю, ничего серьёзного, — тихо ответила я, возвращаясь в спальню и укладываясь обратно. — Может, всё-таки купить тест? — Вилли сел напротив, ещё не ложась, ожидая подтверждения или опровержения моих мыслей. В комнате повисла тишина, наполненная неясной напряжённостью и ожиданием. — Зачем? — удивлённо приподнялась на локтях, не поняв его беспокойства. — Мы же всегда предохраняемся. Вилли выгнул бровь, без слов выражая сомнение, и взгляд его стал говорящим. — Нет, — быстро покачала головой я. — Да. В памяти всплыли события полуторамесячной давности: вечер в ресторане, когда, оставив близнецов дома, мы решили провести время вдвоём. Выпитый алкоголь, расслабленность, мгновения безрассудства — и вот мы уже в машине, пренебрегая средствами защиты. — В аптеку, срочно, — решительно проговорила я. После этих слов он моментально исчез из комнаты. Я осталась одна, нервно грызла ногти, сидя на кровати, сон казался недосягаемой роскошью. Спустя тридцать минут вернулся, протягивая тест. Закрыв дверь ванной, я последовала инструкции и затаив дыхание ждала результата. Каждая секунда растягивалась до бесконечности. Собрав волю в кулак, взглянула на тест — две полоски. Как мама говорила: «Две полоски — это всегда жопа, и на колготках, и на тесте». — Снайпер хренов, — пробормотала, откладывая тест на раковину и начала кругами ходить по ванной. Одно единственное решение не предохраняться, а теперь — третий ребёнок. — Шарлотта? — тихо постучался Вилли. — Заходи, — крикнула, не прекращая ходить кругами. Он вошёл, я молча указала на тест. Стояла, повернувшись к нему спиной. Несколько секунд молчания, затем: — Похоже, мы рожаем новых работников на фабрику? — сухо пошутил он. — Не смешно, — повернулась, упираясь руками в бока. — У нас будет третий ребёнок. Ты готов? — Лотти, я готов хоть к третьему, хоть к десятому. Главное, чтобы именно ты была их матерью, — шагнул ко мне, прижимая к себе. — У нас крепкая семья, мы ни в чём не нуждаемся. Не вижу причин бояться, даже если ребёнок был не запланирован. Положив голову ему на плечо, я закрыла глаза, ощущая тепло и поддержку. — Главное, чтобы ты была готова, — прошептал он, ласково гладя волосы. Я кивнула в ответ. Слегка приоткрыв глаза, заметила за его спиной близнецов, тихо выглядывавших из-за дверного проёма. — Почему вы не спите? — строго спросила, отстраняясь. Выйдя из ванной, мы встали напротив них. — Уснёшь тут, когда папа по фабрике бегает и дверьми хлопает, — пожаловался Катриэль, садясь на кровать. — У нас будет ещё один ребёнок? — спросил Александр, усаживаясь рядом. Я кивнула. Мальчики переглянулись и в один голос будто сговорившись выкрикнули: — Не надо! Мы с Вилли растерялись. Первым вышел из ступора он: — Почему? — Когда появляются младшие, про старших забывают, — объяснил Александр, склонив голову. — Это нам в садике сказали, — дополнительно сказал Эль, опуская взгляд. — Вот почему я не хотел отдавать их в садик, — вздохнул Вилли, проводя рукой по волосам. — А ты мне тогда говорила, как они вырастут… — шутливо пародировал мой голос, что вызвало улыбки у мальчиков. — Я никуда не ходил и вырос нормальным, — с гордостью заключил он, опираясь на комод. — Кто тебе сказал, что ты нормальный? — с улыбкой выгнула бровь я. Он только цокнул в ответ. — Никто ни про кого не забудет, — уверила я детей, садясь перед ними. — Правда? — с надеждой посмотрел Александр. — Конечно, правда, — улыбнулся Вилли, присев рядом. — Главное, чтобы характер не был как у Катриэля. — Почему опять я?! — возмутился мальчик, искоса глядя на отца.