А ты целого мира дороже...

Проснулась я от резкой, пронзительной боли в животе — будто внутри что-то катилось и сжималось, не давая вздохнуть. Нежеланный гость, схватки снова заявляли о себе, требуя выносливости и силы. В этот раз я настойчиво убедила Вилли не торопить события, не сдавать меня в роддом раньше срока. Он ворчал, протестовал, но уступил — знал, что иначе я просто сбегу, не дождавшись никого. Сжавшись от новой волны боли, я оперлась руками в мягкое покрывало кровати, стараясь дышать ровно, глубоко, ровным ритмом — дышать, когда кажется, что тело вот-вот разорвётся. И вдруг, волна отступила, меня немного отпустило — миг перед бурей, редкий и ценный. Мужа в комнате не было. Тишина заполняла пространство, и я протянулась к телефону, дрожащими пальцами нажимая кнопки: — Я рожаю! — голос сорвался, превратившись чуть ли не в крик, боль сжимала все внутри с новой силой. — Как рожаешь? — прозвучал из динамика удивлённый голос, и тут же послышались шаги, стремительные и решительные. — Совсем рожаю, — сдержанно ответила я, пытаясь взять себя в руки, укротить пульс и дрожь. Дверь распахнулась, и Вилли тут же забегал по комнате, выискивая сумки с вещами — которые, к слову, стояли аккуратно у самой двери. Я молча указала рукой в их сторону и пошла к шкафу, чтобы переодеться. Схватки не отпускали, но ехать в пижаме было не по душе. Воды ещё не отошли, и это вселяло хоть какую-то надежду — время оставалось. Пока я аккуратно переодевалась, Вилли метался, собирая необходимые вещи, гиперактивно переставляя их с места на место. — Ты чего такой перевозбужденный? — села на край кровати, чувствуя, как внутри всё напряжено до предела. — Я рожаю, а не умираю. Он посмотрел на меня, поднял сумки и торжественно открыл дверь, пропуская вперёд: — Поехали, и так до тянули. — Из меня пока ничего не лезет, — я цокнула, слегка улыбнувшись. Но всё-таки вышла, ведь в машине родить тоже не хотелось.

***

— А что тебе подарить за Изабеллу? — раздался за моей спиной голос Вонки, пока я нежно пеленала нашу новорождённую дочь. Я даже не обернулась, задумчиво отвечая: — Даже не знаю. Когда у нас родились близнецы, он удивил меня невероятным подарком — островом в Тихом океане, названным в мою честь. Сказать, что я была ошеломлена — значит ничего не сказать. — Хочу дом в Италии, — наконец подняла я на руки Изу и повернулась к нему. — Трёхэтажный. Его улыбка растянулась, и он с лёгким поклоном произнёс: — Исполню. Почему именно трёхэтажный? — Потому что Иза — третий ребёнок, — объяснила я, направляясь к выходу. Он взял сумки и последовал за мной. — Логично, — продолжал он идти рядом по коридорам больницы, задавая вопросы о том, каким должен быть дом. — Даже придраться не к чему. За окном конец апреля. Погода была словно соткана из нежного тепла и лёгкой свежести — ни жарко, ни холодно, всё именно так, как я люблю. Почти вся весенняя грязь и следы тающего снега уже исчезли, в воздухе вились ароматы распускающейся зелени и пробуждающейся жизни. Чувствовалась предвкушаемая радость — приближался день рождения наших мальчиков, и оставалась всего неделя. — Мы так и не решили, что подарим им, — озабоченно взглянула я на мужа, как только вышли на улицу. Вдали увидела сыновей, стоявших рядом с родителями Вилли — они ещё не заметили нас, оживлённо болтая между собой. — Я уже всё выяснил, — уверенно сказал Вонка. — Кто нас встречать будет? — громко окликнул он, чтобы привлечь их внимание, прежде чем я успела что-то спросить. Мальчишки моментально бросились нам навстречу — три дня разлуки сделали своё дело. — Покажи! Покажи! — одновременно перебивая друг друга, близнецы остановились рядом со мной. Я слегка наклонилась, чтобы они могли посмотреть на сестру. На их лицах играли удивление и радость, наконец Эль промолвил: — Знаешь, тебя назвали в честь винограда. — Всё-таки не забыл, — улыбнулся Вилли. В этот момент приблизилась Хендель. — Покажи-ка мне скорее внучку, — заглянула она мне в глаза. Передав Изабеллу ей на руки, я смогла наконец обнять сыновей, которые терпеливо ждали своего момента. — Я так мечтала в своё время о дочери… а получила тебя, — тихо произнесла она, глядя на Вилли, который лишь закатил глаза в ответ. — Ещё до рождения я не оправдал ожидания родителей — успех, — с иронией заметил он. — А сестру себе не хочешь? — с живым интересом спросил Уилбур. Вилли на мгновение не понял о чем он, а я тихо рассмеялась, подавляясь, стараясь скрыть улыбку. Только Хендель смогла быстро отреагировать: — А ты меня-то спросить не хочешь? — приподняла бровь она, глядя на мужа, будто ещё немного и у неё в глазах пойдёт бегущая строка: «Ты в себе?». — Одного уже родили, и он перед тобой стоит, — кивнула она на Вилли. — Что опять со мной не так? — возмутился магнат, указав на себя. — Посмотри, как она на тебя похожа, — лишь сказала Хендель, обращаясь ко мне, совсем игнорируя его вопросы. — Что со мной не так? — вновь прозвучал голос магната, а я заметила, как Вилли отошёл к своему отцу. Разговор между ними стал тихим, и я не успела расслышать их слова. — Знаешь, Лотти, — тихо начала Хендель, возвращая мне Изабеллу, — я по-настоящему рада, что ты есть в жизни моего сына. Хоть кто-то приличный в нашей цыганской семье, — бросила она с лёгкой усмешкой, глядя на мужчин, которые оживлённо обсуждали что-то неподалёку, рядом с близнецами. «С такой опрометчивостью в отношении контрацепции у нас скоро детей будет как в настоящем цыганском таборе», — мысленно вздохнула я, глядя на эту шумную и тёплую семейную сцену.

***

— Не проще было бы с открытыми глазами идти? — я в который раз споткнулась в темноте коридора и с легкой досадой вырвалась в голос. После того, как мы приехали домой, Изабеллу уложили спать, Александр с Катриэль скрылись в своей комнате, а Вилли объявил, что ему срочно надо что-то показать мне. В результате он завязал мне глаза и повёл туда, где я не имела ни малейшего представления, что ждать. — Не ворчи, всё равно мы на фабрике, — проговорил он, шаг за шагом ведя меня вперёд. — Ладно, облегчу тебе жизнь, — неожиданно остановился и, в одно мгновение, — я почувствовала, как сильные руки подняли меня в воздух. — Мог бы хотя бы предупредить! — с легкой обидой обвила шею рук, нахмурилась, но через плотную повязку мой грозный взгляд оставался скрытым. — Ты же должна знать эту фабрику, как свои пять пальцев, — игриво усмехнулся магнат. — К тому же что за сюрприз? Дом успел купить? — я не могла справиться с любопытством. — Скоро увидишь, — сказал он и аккуратно поставил меня на пол. Я услышала, как тихо щёлкнул замок двери, и вновь почувствовала его ладонь в своей. — Готова? — спросил он. Я кивнула. Медленно повязка соскользнула, и передо мной раскрылась комната, погружённая в густой аромат алых роз. Их бесчисленные бутоны укрывали каждый уголок пространства, обволакивая меня тёплым, нежным шлейфом, который будто вплелся в саму атмосферу этого мгновения. Я открыла рот от изумления, но слова растворились в воздухе, пока Вилли не нарушил молчание тихим, но уверенным голосом: — Три тысячи пятьсот двадцать одна. — Это же вес Изабеллы при рождении? — спросила я, всё ещё пытаясь осознать, как за такое короткое время он сумел устроить такой невероятный сюрприз. — Именно, — с гордостью в глазах отвечал он, стоя за моей спиной и глядя на меня. Я, наконец, повернулась и встретила его взгляд. — Шарлотта, — начал он мягко, крепко сжимая мои руки в своих, — я люблю тебя больше жизни. Ты была со мной, когда никого не было рядом, всегда стояла на моей стороне и поддерживала меня во всех моих идеях. Его слова проникали глубоко в душу, каждое из них окутывало меня теплом и благодарностью. Глаза его светились искренностью, отражая свет нашей общей истории. — Благодаря тебе у меня теперь есть прекрасные дети, свой бизнес — и, самое главное, родители, — продолжил он, чуть наклонившись ко мне. — Это самое малое, что я могу сделать для тебя. Я почувствовала, как слёзы медленно наворачиваются на глаза. Безмолвно прижалась к мужу, словно боясь потерять это мгновение, слова вдруг исчезли, заблудившись где-то в глубине сердца. Обняв меня, он нежно гладил по голове, будто пытаясь передать всё, что словами выразить невозможно. Я погрузилась в тишину, отчаянно цепляясь за это чувство, думая о том, как однажды в далёкие школьные годы сделала самый правильный выбор — позволила ему проводить меня домой.