Мой великий музыкант...

— Ты, что в обморок упал? — спросил Густав. «Ах, это было всего лишь видение. Я так хочу чтобы это было наяву. Все тело болит. Я не чувствую спины! Садист ненавистный!» — Что, продолжаем разговор? — все также спросил он у сына. Его лицо было уже далеко не таким добрым как в мимолётном видении Себастьяна. — Я все понял… Больше не буду… — с печалью в голосе проговорил паренёк. — Я тебе не верю! — кричал Густав. — Я все понял! — уже громче проговорил Себастьян. — Не верю — сказал Густав приблизившись к его лицу. — Я ВСЕ ПОНЯЛ!!!!! — изо всех сил закричал парень. — Ладно, хватит с тебя на сегодня. Я и сам уже устал — Густава даже не волновало состояние собственного ребенка главное, что он устал. Мужчина бросил прут обратно в бочку. Он развернулся и направился к выходу из подвала. — А как же я? — почти шепотом проговорил Себастьян. — Что? Ты переночуешь сегодня здесь! Это будет ещё одним наказанием! Мальчик вздохнул. — И света ты лишаешься! Ещё электричество на тебя тратить! Чего не хватало! — Нет, отец, только не свет! Не надо! Прошу, пожалуйста! — начал просить Себастьян. — Это наказание! Я же совсем забыл, что ты у нас трусишка. Как сбегать из дома он не боится, врать отцу, он не боится, даже выступать на сцене он не боится, а провести ночь в темноте он испугался! Посмотрите на него! Героя нашего! Я все сказал! — Нет, пожалуйста! — Знаешь, когда я однажды вставал ночью я слышал из подвала странный скрежет и какие-то голоса. Завтра утром расскажешь мне что это было? Ахах! — психологически надавил на сына Густав. — Отец… — Спокойной ночи, Себастьян — хитро улыбаясь, сказал Густав. — Нет, пожалуйста… — прошептал Себастьян. Густав ничего не ответил, лишь щёлкнул выключателем и запер дверь подвала. Послышались отдаляющиеся шаги… Густав устало зашёл на кухню и сел за стол. — Рофт, принеси мне мой коньяк. Что-то я немного устал от этого воспитания — приказал он. — Как скажите, сэр. — Где Себастьян? — спросила заплаканная Мери. — Он сегодня ночует в подвале. — Я надеюсь, ты оставил свет. Он боится темноты. — Для меня, сыграть на страхе человека, приятнее чем на любом другом музыкальном инструменте — жутко улыбнулся он. — Густав, может быть не надо так жестоко? — приглушённо спросила она. — Когда ты перестанешь его жалеть?! Он будущий мужчина, пусть терпит! Это пойдет ему только на пользу! — Это уже слишком — еще более приглушённо сказала Мери — Ему только 13. — Не учи меня как жить! Ты — женщина и твое место на кухне! Готовка и дом — вот твоя работа, а воспитание сына лежит на мне! И даже не думай выпускать его оттуда или включать свет! Мери, я тебя предупредил. Не доводи до греха. Мери лишь покачала головой и ничего не ответила. — Вот ваш коньяк, сэр — на кухне появился Рофт. — Спасибо, Рофт. Я пойду работать — обратился он к жене. — Как скажешь, дорогой. Густав удалился. Город засыпал. Дождь не переставал идти. Все дети уже выпили теплое молоко с печеньем и укладывались в теплые уютные кроватки, дослушивая сказки от родителей. Никто даже не догадывался, что в богатой аристократической семье, в подвале большого роскошного дома лежал тринадцатилетний мальчик. Себастьян устал стоять, он начал медленно спускаться на пол, чтобы сесть. Повезло, что труба расположена не вертикально, в горизонтально. Можно было хотя бы сидеть, но только с поднятыми вверх руками. С одной стороны стоять тяжелее, чем сидеть, а с другой стороны запястья беспощадно сдавливали наручники. Ещё одна неприятность состояла в том, что парнишка панически боялся темноты. Этот страх был с самого детства, он всегда спал при свете ночника, не оставался надолго в темных местах. Когда мальчик доверился отцу и рассказал о своих слабостях, то Густав посмеялся над сыном и назвал его трусом. Теперь он обернул слабость мальчика против него. «Черт, как же холодно! Эта ледяная вода! Ещё и кафельный пол очень холодный. Как только я мог быть так замечен. Лидия не могла сказать, Рофт тоже не мог за мной следить. Значит отец устроил внеплановый обыск. Как же тут темно! Я даже собственный нос не вижу. Интересно, а отец и вправду слышал тут скрежет? Или он пошутил?» Думал Себастьян. За счет того, что он испытал много физической, моральной боли, почти ничего не кушал, перенервничал и просто устал у него начались галлюцинации. Глаза постепенно привыкали к темноте и он мог видеть слабые очертания предметов. Он видел как кто-то вылезает из шкафа. «Что это за темная фигура? Кто это? Мне страшно! Я хочу наверх! Выпустите меня! Даже если он сейчас убьет меня, я не смогу убежать!» К горлу мальчика подкатил ком, он стал жадно глотать воздух ртом. Он начал судорожно дергать наручники, но ничего не мог поделать, труба была крепко приварена к стене, а наручники были из лучшего железа. Надеяться на то, что хотя бы один из них треснет, было глупо. Страх обуял паренька. Даже боль по всему телу, холод и голод перестали чувствоваться. Это нечто стало ходить по подвалу. У него был черный цилиндр, огромные когти и красные глаза. С начала он просто стоял и смотрел на мальчика, вводя его в неистовый ужас. По телу Себастьяна побежала мелкая дрожь. Потом это нечто стало водить когтями по стенам, и от этого по подвалу раздавался ужасный скрежет. Все это видел Себастьян в своих галлюцинациях, с которыми он не мог справиться. — Мама… помогите… кто-нибудь… — шептал он. Внутри все похолодело, дыхание стало чаще. Густав сидел в своем кабинете пил и размышлял о случившемся. «Какое же он ничтожество. Надеюсь, что он не успел меня опозорить. Надо ещё почитать, что же он там понаписал. Я как-то мельком последнюю страничку открыл. Надо начать читать с начала. Этот макет. Бездарнось, какая же он бездарнось. Только и может, что не слушаться меня, ну ничего завтра Ганс поможет мне его исправить. Сделать из этого идиота, наконец нормального послушного сына! Себастьян, это для твоего же блага. Спасибо мне ещё скажешь…» Когда бутылка подошла к концу, он решил идти стать. Немного пошатываясь он направился в спальню.