Кофе 3 в 1.

Заснуть Алёне удалось лишь под самое утро и проснулась она в шесть, в той же позе, что и находилась: сидя на полу у дивана, руки прижимают колени к груди, а голова неудобно упирается лбом об эти же колени. Поняв, что сон дальше никак не пойдёт, Швец проверила, как там Саша и метнулась на кухню, делать себе две чашки крепчайшего кофе.  На стекле капельки воды стекали вниз, устраивая забеги. В детстве Алёне очень нравилось на них смотреть, водить пальцем и делать ставки, кто же быстрее доберётся до оконной рамы. Она и сейчас это делала, пока опустошала вторую кружку американо с сахаром, потому что без него это кофе даже терпеть не получается. Жужа лениво потягивалась на холодном подоконнике, устроив там себе отдельную спальню. Нам же не спится на удобных подушках и кроватях рядом с хозяйками, нам нужен ужасно неприветливый подоконник и жизнь наша будет счастливее. В голове крутилась фраза: "А что будет дальше?". Такая жизнь нравилась, но полностью не устраивала. Давно пора поговорить с Горбачёвой, нужно донести до её светлой головы, что наркотики приведут к проблемам. Что жить можно и без них. А Саша в это поверит? Алёне легко говорить, она не употребляет их регулярно вот уже два года, они не расслабляют её, на дарят кайф, не затягивают в свои паутины. А если бы затягивали? Они обе давно бы снаркоманились к чертям, считай, подарок судьбы, что Швец относится к веществам с отвращением. Алёна успела сходить в душ, покормить свою кошечку, слегка прибраться на кухне. Уже в восемь утра за окном светило яркое солнце, но оно не давало даже малейшей надежды на тепло. Саша всё ещё спала, мелко дрожа от комнатной прохлады или от того, что действия наркотиков проходят. Алёне было жалко смотреть на такую Сашу. На беспомощную, болезненно бледную и ужасно худую Сашеньку. Жужа принялась играть с солнечными зайчиками, которые Швец пускала с помощью экрана своего телефона, и постоянно скользила лапками по голому полу, врезаясь в стены и застревая в стульях. От очередного грохота стульев проснулась Саша, негромко матерясь и проклиная всё, на чём свет стоит. —Живая, уже хорошо, — прокомментировала сие явление Христа народу Швец, взяв кошечку на руки. Горбачёва что-то невнятно ответила, роняя голову обратно на подушку. — Чай будешь? —Да. — хрипловатым голосом ответила девушка, потирая глаза руками. Алёна поморщилась от такого холодного голоса, поставив чайник. Она села на край дивана, выпустив Жужу гулять по квартире. Горбачёва лежала без движений, словно кукла, даже кожа отдавала фарфоровой бледностью. —Как ты себя чувствуешь? —Хуёво. — она усмехнулась, дёрнув плечами. —Почему так холодно? —Я окно открывала, чтобы ты быстрее протрезвела. А холодно тебе, потому что отходишь от наркоты. — Горбачёва наконец приняла сидячее положение, дотронушись голыми ногами до ляденого пола и натянув плед на голову. — Я устала от этого. —От чего? — непонимающе выгнула бровь Саша. —Ты употребляешь два года уже регулярно. Ты выглядишь, как живой труп. Я волнуюсь и не раз тебе это говорила, но тебе настолько похуй на это, что у меня руки уже опускаются. — ледяные пальцы Саши ухватили её плечи и прижали к себе. Швец невольно всхлипнула, когда почувствовала ужасающую худобу чужого тела под своими ладонями. Горбачёва заснула в одной большой футболке размера XXL и она висела на ней не самым красивым образом. —Прости, я не могу остановиться. Я не смогу бросить. — Саша нежно поглаживала красные кудри, прижимая любимую к себе. Ей самой мерзко от мысли, что она стала наркоманкой со стажем. У неё выпадают волосы клочками, крошатся зубы и синяки под глазами совершенно не проходят. Она отвратительна,  но Алёна почему то всё ещё с ней. Саша сама бы от себя давно сбежала, вот только что-то не получается. —Попробуй хоть раз. Я тебя поддержу, твой брат не раз предлагал найти тебе хорошего врача. Умоляю, я больше не вывезу. — голова упала на хрупкое плечо, Швец чувствовала свою беспомощность. —Хорошо, я постараюсь. Извини меня. — она целует девушку в макушку, накрывая Алёну пледом. Они просидели так достаточное время, прежде чем Швецова вспомнила про обещанный чай и удалилась на кухню, Горбачёва же скрылась в ванной. *** —Не хочешь в клуб? — легла на кровать рядом с Алёной Горбачёва, водя пальцами по чужой руке. Они обитают в этой квартире уже неделю и завтра девушки вынуждены вернуться в Москву. Саша уладила все дела с клубами и своим кафетерием, Швец провела достаточное время с Ангелиной, так что её совесть теперь чиста. —Можно было бы. Приглашаешь на свидание? — усмехается Швецова, за что получает небольный щипок за ляшку. Горбачёвой никогда не нравилось такое, по её мнению, вульгарное и наивное слово. Она всегда говорила: "Мы проведём время друг с другом". Саша выглядит куда бодрее, чем раньше, что безумно радует Алёну. Она не употребляет вот уже пять дней и это целое достижение. Горбачёва начала правильнее питаться, заниматься лёгким спортом дома и больше выпивать алкоголя, но Швецова прекрасно знала, что так она старается заглушить отголоски прежнего образа жизни, которые напоминали, как же хорошо было под веществами. Швец очень очень гордится своей девушкой, видит в ней героя. —Собирайся давай, а то везде опоздаем из-за тебя. — недовольно бурчит Александра, растягиваясь на белой простыне. Алёна показала язык своей девушке и начала искать в шкафу подходящие вещи для проведения чудного вечера. Девушка не рассчитывала на то, что придётся наряжаться, поэтому из красивой одежды у неё было всего два платья. Чёрное, длиной миди, красивой юбкой, которая была слегка пышной и рукавами из полупрозрачной чёрной ткани. Другое было короткое, ярко - красное, на тоненьких бретельках, которые открывали плечи и руки. —Са-аш, какое надевать? — поворачивается к девушке Алёна в белом нижнем кружевом белье, с двумя платьями в руках. —То, которое быстрее снимается. — не стесняясь, Горбачёва рассматривала чужое тело, отмечая его красоту и идеальность во всём. Швец фыркает и решает, что сегодня она выберет чёрное платье. Волосы Алёна оставила распущенными, они красиво обрамляли румяное личико и волнами опускались на плечи. Саша выбрала себе объемную рубашку нежно - голубого цвета и довольно тёмные джинсы. Рубашка, как всегда была расстёгнута на две пуговицы, оголяя ярко выраженные ключицы и несколько пятнышек на шее, которые любезно оставила Швецова. вас не заебали мои супер крутые описания того, как кто бы то ни был одевается? На улице погода даже улучшилась, снег больше не падал с неба огромными хлопьями, а ветер не сбивал с ног, хотя морозец всё ещё имел место быть. Сидя в прогретом салоне сашиного Mercedes-Benz, Швец поправляла макияж в зеркале, а Горбачёва курила, одной рукой держась за руль. Чем ближе они подъезжали к клубу, тем тревожнее становилось Алёне. В клубе у Саши будет огромное количество соблазнов, там наркотиков куда больше, чем алкоголя. Швец в своей девушке не сомневается, но сомневается в её силе воли и терпение, ведь нарики в клубе будут на каждом шагу, предлагая различные виды веществ. "Белый змей" поприветствовал девушек теплотой, запахом алкоголя, сигарет и громкой музыкой. Швецова давно не заглядывала в это место, и оно совсем не изменилось. Люди толпились на танцполе, у бара, туалетов. Кажется, люди были повсюду. Саша выбрала небольшой диванчик на первом этаже, что удивило Алёну. Горбачёва почти всегда стремилась к тихому VIP - залу, чем к шумным раздражающим людям. Швец разместилась рядом и в ту же секунду к ним подошла незнакомая Алёне девушка, которая постоянно улыбалась. —Александра Олеговна, давно Вас не видели. Желаете чего - нибудь выпить? — на бейджике было написано имя Руслана. Видимо, официантка. —Бутылку красного вина и виски, следовательно стаканы тоже. Пока достаточно. — Горбачёва расплылась в улыбке, когда девушка уже ушла. —Ты готова выжрать бутылку вискаря? Мощно. — хмыкнула красноволосая, закинув ногу на ногу. Саша властно положила холодную ладонь на бедро своей дамы, сжав. —Конечно, а ты выжрешь бутылку вина. И мы продолжим наш неудачный вечер, который произошёл два года назад. Алёна оказывается в какой-то комнате, кажется, кабинет. Чей? Хуй с ним. Сейчас это маловажно. Когда рядом Саша, целующая и кусающая шею, ничего не может быть важнее. Саша на мгновение отходит от девушки, садится на кожаный зелёный диван, притягивая Алёну на себя, усадив на свои бёдра. Руки удобно разместились на ягодицах, то и дело сжимая их. Господи, как долго она мечтала это сделать. Швецова запускает пальцы в тёмные локоны волос Саши, оттягивая и сжимая, чем заводила ещё больше. Швец приятно пахнет алкоголем и духами с лавандой. От Горбачёвой пахнет кофе, её губы горькие, но безумно вкусные. Саша стягивает с девушки платье, оголяя её грудь. Блять, она прекрасна. Звонок раздался резко и не вовремя, отвлекая от приятного занятия. Саша, не обращая внимания, начала покрывать поцелуями плечи и ключицы пьяной дамы, вызывая тихие стоны и неразборчивый шёпот. Второй звонок начал раздражать. Платье начало спускаться ниже. Оно кое - как держалась на бёдрах Алёны, а губы Александры спускались всё ниже и ниже. Третий вывел из себя. Достав телефон из кармана пиджака, она грубо и недовольно отвечает на звонок. Алёна смотрит на неё очень зло, требует продолжения. —Я очень занята, если кто-то умер, вышли от моего имени валентинку. — одной рукой она прижала Швец к себе, со скучающим видом слушая собеседника. — Сука, поняла. Выводи наших, веди в другой клуб. Не, я уже не поеду. Дела. — она сбрасывает вызов, вставая с дивана, от чего встала и Алёна. Она ничего не понимает, хочет касаний и поцелуев. — Одевайся, у нас гости. Менты приехали, блять. — Швец натягивает на себя платье, неловко поежившись. Ей стыдно, алкогольное опьянение отошло на второй план. Расстроенная и злая, она вышла вместе с Сашей на улицу. В клубе всё ещё полно народу, вот только все работники куда-то подевались. Выйдя через чёрный вход и пройдя какое-то расстояние, девушки сели в сашину машину, но никуда не уехали. Швецова искренне улыбнулась, когда вспомнила тот самый вечер, в который поняла, что чувствует к Горбачёвой нечто большее, чем простое влечение на уровне: "потрахаться и забыть". Тот вечер был довольно важным, хоть осознание пришло позже. Руслана принесла всё, что заказывала Саша и удалилась, обещая, что находится всегда рядом и готова принести всё, что угодно. Горбачёва деловито открыла обе бутылки, разливая содержимое в бокалы. Рядом людей не оказалось, все толпились у бара или оттаптывали друг другу ноги в центре зала, что несомненно радовало девушек. Они могли провести вечер наедине, без лишних глаз и ушей. —Готова к возвращению в Москву? —спросила Саша, вливая в себя уже третий стакан виски. Горбачёва очень любила чистое виски, прямо обожала. —Да. Я уже хочу в нашу квартиру, там куда теплее, чем в моей. — Швец пила более сдержанно, делая редкие глотки из идеально чистого бокала, на котором уже остался след её помады. —Я всё думала над словами дяди про моего отца. Всё же он мой папа, я должна его поддерживать, несмотря ни на что. —Ты ничего не должна, солнце. Он чуть тебя в карты не проиграл, а ты говоришь, что должна ему. Это неправильно. — горькие от алкоголя губы поцеловали горячую щёку Алёны. —Я чувствую себя виноватой, я бросила его в такой сложный момент. Я успокоюсь, если встречусь с ним. —Швец улыбнулась, поставив пустой бокал на чёрный столик. Кажется, сегодня в клубе день русского рока, потому что за разговорами Алёна улавливала голос всеми известной Арии, Би - 2 и Порнофильмов. И всё это девушка очень любила слушать, наслаждаться текстами и ритмами, которые отдавались в сердце рок — музыка Сатаны. Саша почти не слушала какую-то конкретную ветвь музыки, у неё почти нет времени на то, чтобы наслаждаться ей. Алёна тихо напевала те песни, которые знала, постукивая ножкой в ритм. В Александре уже было пол бутылки вискаря, в Алёне чуть меньше вина, когда на весь зал раздались знакомые ноты любимой песни Земфиры "Хочешь?". Швец очень любит эту песню, тётя постоянно пела её, когда укладывала малёнькую Алёну спать. Уже повзрослев, девушка поняла, что Земфира близка её сердцу и душе, девушка знает почти все песни, с самых начальных альбомов. —Пошли танцевать. —не ожидая ответа Саши, Швецова тянет девушку за руку и уводит в центр танцующих людей, которые разбились по парочкам. Горбачёва удивлённо смотрела на свою даму, которая легко расталкивала мешающих ей людей. Остановившись, она удобно расположила свои руки на чужих плечах, прижимаясь к тёплому телу Саши. Горбачёва властно сжала талию Швец, уткнувшись носом в излюбленные красные волосы. —Хочешь солнце вместо лампы? — тихо напевала Алёна, плавно двигаясь в такт музыке, поддаваясь навстречу горячим рукам, которые всегда были холодными. — Хочешь за окошком Альпы? Хочешь я отдам все песни, про тебя отдам все песни. — Швецова положила голову на грудь девушке, вместе с любимой песней слушая чужое сердцебиение. Саша игралась в волосах длинными пальцами, отмечая, что голос её возлюбленной — шикарен. Лиричный и нежный, он дополнял пение Земфиры делая его объёмным и до ужаса сладким. Губы Швецовой сомкнулись на холодной шее, влажно целуя, из-за чего ноги её возлюбленной предательски подкосились. Саша невольно прижала Алёну ближе, из-за чего та решила продолжить истязание чужой шеи, оставляя новые и новые засосы. Горбачёва горячо выдыхала в алёнино ухо, иногда позволяя себе тихо постанывать, но никто из окружающих этого не слышал. Песня подошла к концу, Швец оставила своё прекрасное занятие и смотрела на раскрасневшееся лицо своей возлюбленной в удовольствие. Горбачёвой такое ехидство по вкусу не пришлось, поэтому она грубовато хватает девушку за руку и тащит через тёмную толпу людей, которые услышали знакомый раздражающий уши клубняк и вышли танцевать в центр. Алёна сталкивалась с ними, наступала на ноги и неловко извинялась за это, пока Горбачёва целенаправленно куда-то чуть ли не бежала. Они преодолели второй этаж, охранников, бар и оказались в уже знакомом кабинете, где чуть не потрахались в прошлый раз. Там, кстати говоря, ничего и не изменилось, но теперь Алёна могла рассмотреть комнату более детально. Это было небольшое помещение, с несколькими шкафами, в которых покоились различные бумаги; дубовый стол с ноутбуком, минибар, чему Швец удивилась и кожаный небольшой диванчик, на который Александра сразу же уселась, утягивая девушку за собой. Алёна разместилась на бёдрах возлюбленной, лицом к ней, пока Саша пыталась слегка пьяным разумом додумать, как снять со своей дамы слишком мешающее платье. Горбачёва была пьянее чем Швец, что дало той небольшую власть, которая давалась крайне редко. Саша не любила, когда Алёна брала инициативу, не любила быть "снизу"  и не любила доминирование над ней. Швецовой эти все принципы приносили лишь азарт и новую волну возбуждения, поэтому отступать она почти никогда не желала. Ей льстят пошлые стоны, выкрики: "ещё"  и "быстрее". Алёна ловкими пальцами начала расстёгивать рубашку девушки, проводя руками по голому телу, наслаждаясь его нежностью и отдачей. Горбачёва не оставляла попыток снять треклятое платье, которое уже выводило из себя, еле как нащупав молнию на спине и проведя собачкой вниз. Полностью раздеть Алёну у неё так и не вышло, потому что Швец уже сняла с неё лифчик, кидая куда-то в сторону пола. Она припала к оголённой груди, играясь с ней языком, оставляя укусы и засосы с бесовским удовольствием. Швецова любила кусаться, она обожала оставлять след своих зубов на бледной коже Саши, после проводить языком и с грязным причмокиванием целовать. Горбачёва перестала пытаться раздеть Швец, признавая своё поражение. Она полностью отдавалась процессу, прижимая голову Алёны ближе к груди, второй рукой уже самостоятельно снимая с себя джинсы. Швецова спускается языком ниже и ниже, оставляя блестящую дорожку от левой груди до пупка. Дальше ей мешали неудобное положение тела и простые чёрные трусы. Алёна опускается на колени, сбрасывая с себя платье и оставаясь в одном нижнем белье. Горбачёва готова кончить от одного вида возлюбленной между своих ног. Швец проводит языком по внутренней стороне правого бедра, поднимая глаза выше на Сашу. Та вся красная, с тяжёлым дыханием и прикрытыми от ожидания глазами. Швецова спускается нижнее бельё, открывая себе обзор на половые губы своей дамы. Легко проводя языком и собирая смазку, она слышит очень похабные стоны и "Блять, пожалуйста, быстрее". Мысль подразнить Сашу и нарочито медленно начать целовать её живот быстро исчезает, как только её прижимают к промежности за волосы. Горбачёва терпением не отличается. Швец начинает аккуратные круговые движения вокруг клитора своей дамы, слушая, как та рассыпается на тысячи вздохов и просьб не останавливаться. Саша всегда говорила, что язык у неё — что надо, и относится это не только к язвительным фразочкам и оскорбительным выражениям. Она продолжает обсасывать клитор девушки, пока её властная рука сжимает волосы на затылке от удовольствия. Когда хватка слабеет, то Швецова позволяет себе войти в Сашу двумя пальцами, продолжая действия языком. От действия алкоголя и большой возбуждённости, Горбачёва кончает быстро и ярко, что-то бессвязно бормотав. Швец слизывает влагу с губ, улыбается и садится рядом с девушкой, уронив голову той на плечо. Саша пришла в себя через несколько минут натянула трусы, что валялись рядом и вернулась обратно к Алёне, чмокнув в макушку. —Люблю тебя. — шепчет Горбачёва, прижав слегка замёрзшое полуголое тело ближе к себе. —И я тебя люблю.