Последствия решений

— Этого не может быть… — Цукаса прижимает к себе одеяло, шмыгая носом и тяжело дыша. От переживаний после произнесенной демоном фразы сердце стучало, как бешеное. «Может. Ты не помнишь, но мы с тобой уже много лет. Родители заблокировали твою память, потому что ты странно себя вел.» Цукаса хотел было возмутиться, что такого быть не может, но его будто наотмашь резко ударили в голову. Пронеслись, соединяясь в непонятный ураган, множество разных воспоминаний. Вот только составить из них хоть какую-то хронологическую цепочку у мальчика не выходило. Но сердцем младший близнец почувствовал, что демон говорил правду. Да, он знал, что за внутренняя сущность говорит с ним. Да демон этого и не скрывал. Сначала Цукаса боялся нового знакомого, но потом ему стало банально любопытно, и они начали часто общаться. Демон оказался интересным собеседником! Ну ещё бы, не каждый раз встретишь кого-то, кто может рассказать тебе о жизни в эпоху Возрождения. А демон мог и часто делился интересными рассказами. Цукаса не знал его плана и зачем младший Юги был ему нужен. Но демон ничего такого страшного не делал, так что Цукаса начал ему постепенно больше доверять. — Возможно ты и говоришь правду, но Аманэ не может такого сделать… Он любит меня! «Можешь мне не верить, но время покажет.» С того дня прошло несколько месяцев. Аманэ чуть успокоился, потому что Цукаса перестал к нему приходить и просить поиграть. Поиграть с ножом. Раны зажили, и всё вроде вернулось на круги своя. Но старший по-прежнему не мог находиться долго с близнецом в одном помещении. Сразу же вспомнились множественные порезы и кровавые бинты. — Эй, Аманэ… — младший Юги осторожно стучится в общую спальню, просунув голову. Знает, что лучше не отвлекать брата от чтения звездной энциклопедии. Тем более, что родители в последнее время зачастили именно её использовать, как метод наказания старшего за плохие оценки. Да, оценки Аманэ не улучшились. Во время наказания он вроде бы начинал учиться лучше, но стоило начаться даже простым самостоятельным, как снова в табеле оказывались одни тройки. Правда, на радость Аманэ, младшего близнеца было легко использовать и заставить сделать заданное домашнее задание. Просто, потому что Цукаса никогда не отказывался. Так что хоть на недельку, но пока самостоятельных и контрольных не было, старшего близнеца и не наказывали. «Иногда всё же хорошо иметь близнеца… Пусть и такого.» — Что такое? — Аманэ на пару секунд отвлекается от чтения своей заветной книги, поднимая глаза на младшего брата. Цукаса мнется в дверях, но всё же заходит в комнату, и старший видит у него в руке табель с оценками. Бровь тут же начинает ползти вверх, не понимая происходящее. «Зачем он вдруг ко мне со своим табелем притащился?» — Мне поставили два за контрольную… — Цукаса шмыгает носом и уже было тянется за объятиями к старшему близнецу, как тут перед его телом возникает подушка. — Давай без обнимашек. Точно не с тобой. — Аманэ фыркает, но всё же берет в руки табель младшего брата. Пробегается по нему глазами и в мыслях даже присвистывает от увиденных оценок. Одни пятерки, кроме одной. По одному из предметов младшему близнецу поставили два. Старший переводит глаза на брата. Всегда озорной и радостный младший братишка чуть ли не ревет. И нормальный старший брат должен был, наверное, поддержать младшего в такой ситуации… Но старшего Юги так часто наказывали за плохие оценки в то время, как Цукаса выходил сухим из воды. Его никогда не наказывали. Собственно, младший и двоек никогда не получал. Старший почувствовал какое-то ощущение счастья, что наконец-то он увидел, что и близнец страдает. Наверное, если бы тот заревел было бы ещё лучше… Аманэ издевательски усмехается, поворачивая табель обратно к лицу младшего близнеца. — Ну что я могу сказать… Родители расстроятся и тебя накажут. Может быть, рисования лишат или выпорют… Цукаса перепугано шарахается, расширив глаза. Аманэ старается сдержать улыбку, хоть у него это и не очень выходит. — Но я же не виноват… — всё же тихо шепчет младший и его голос без его воли срывается на хрип. — Приготовься попрощаться с рисованием. А теперь проваливай, дай мне почитать спокойно. — Аманэ хмыкает, махая рукой и вновь утыкаясь взглядом в книжку. Цукаса пару секунд стоит рядом с кроватью старшего брата, но всё же понимая, что сейчас ничего не добьется, выходит из спальни. Мальчик чувствует, что постепенно на него накатывает истерика и убегает в кладовую. Закрывает дверь на защелку, съезжает по ней, сжимая в руке табель с оценками. По-прежнему не издает ни звука, не желая тревожить родителей, но предательские слезы текут по щекам. Цукаса пытается их остановить, но истерика накатывает всё больше. Цукаса никогда не заботился об оценках… Но никогда и не получал плохих отметок в табеле. И он никогда не думал, что первая двойка — это так больно. Младший не боялся наказания, нет. Он боялся огорчить родителей плохой оценкой. Им ведь и так тяжело на работе, зачем ещё и он будет огорчать? Но ему надо было получить хоть какую-то поддержку, потому что было плохо. И он надеялся, что Аманэ его подбодрит, как всегда делает с ним младший. Вот только реальность оказалась другой. Цукаса не выдержал, утыкаясь носом в коленки и уже негромко хныкая. «Эй, парень.» Цукаса резко открывает глаза. Так ушел в свою истерику, что совсем забыл о присутствии демона. Внутренняя сущность никогда не влезала в чужие разговоры, выбирала время, когда мальчик один. «У тебя же всего лишь одна единственная двойка. Причем незаслуженная. Ты не успел подготовиться, потому что делал домашнюю работу за брата, ведь так?» Цукаса в ответ неуверенно кивает. Цукаса решил оставить подготовку к контрольной на поздний вечер, а до этого больше времени уделить любимому рисованию. Правда, именно в этот день помощи попросил Аманэ… И Цукаса не смог отказать. Он никогда не может это сделать. Так что младший просто решил справиться с заданием близнеца за несколько часов и успеть подготовиться к контрольной. Вот только не рассчитал время. На проект ушло больше времени, чем он рассчитывал. В итоге закончил он работу брата уже в двенадцать ночи, как раз перед отбоем. В последнее время из-за неуспеваемости старшего близнеца родители запретили что-либо делать ночью. Мол, опять будет книги читать и не сможет учиться. В итоге из-за введенного правила ложиться спать и не включать свет после двенадцать ночи Цукаса так и не подготовился к контрольной. И получил заслуженную два. «За одну двойку тебя не накажут.» Цукаса шмыгнул носом, шепотом произнося незамысловатый ответ: «Но ведь родители будут расстроены». «Не думаю. В конце концов, это твоя первая двойка. К тому же, если ты боишься, то можешь просто завтра в школе попросить пересдать. Объясни ситуацию, что не выспался. А лучше скажи правду. Хватит брату потакать.» — Аманэ просто устаёт… — Цукаса шмыгает носом, теребя в руке край своей школьной футболки. Наверное, прежде чем садиться на грязный пол, стоило поменять школьную форму на домашнюю. А теперь на младшего опять будет мама ворчать, что надо менять штаны. «Использует тебя твой брат. Его бы наказать хорошенько. Возьми нож, пару порезов и он как шелковый станет.» — Нет. — Цукаса мотает волосами, вставая. После слов демона ему стало лучше. Ведь действительно, не всё потеряно. Двойку можно исправить.

***

На следующий день семья сидела за столом. Сегодня, наконец, вся семья была в сборе. И отец, в том числе. В последнее время он часто задерживался на работе и ужинали всегда без него. Близнецы даже как-то привыкли. — Скоро каникулы. Вам же должны были отдать табели, так? — мать прищурилась, смотря на близнецов. Аманэ неуверенно кивнул. Выбора не оставалось, пришлось отдать лист с оценками матери. Собственно, ничего за последние месяцы не изменилось. Госпожа Юги лишь вновь горестно вздохнула. Сколько бы не пытались наказывать старшего близнеца, но результат всегда был один. Оценки всегда оставались плохими. — Снова куча двоек. Да что же это такое… — А вы у Цукасы тоже табель проверьте. Вдруг что-то изменилось… — Аманэ откинулся на спинку стула и усмехнулся. Он ждал этого дня, когда накажут наконец не только его. Наконец-то и младший брат почувствует какого это. Эгоистично, наверно. Но старшим жить в семье всегда тяжелее. Правда поведение младшего почти сразу насторожило Аманэ. Цукаса почти сразу протянул свой табель матери. И это при том, что вчера он чуть ли не ревел от происходящего. Аманэ думал, что он не сдаст себя так сразу, хотя бы попробует выкрутиться… Но Цукаса, когда мать пробежалась по его оценкам глазами, неожиданно встал и шмыгнул носом. Даже поклон сделал. Аманэ закатил глаза, мотнув волосами. — Мама, папа, простите меня… Я вчера получил двойку. Но мне разрешили сегодня её исправить! — Цукаса отвел глаза, шмыгая носом. Старался смотреть ни на родителей, ни на старшего близнеца. В груди было паршивое чувство, ведь он никогда не оправдывался за оценки. Но понимал, что виноват. И даже если родители и Аманэ не поддержат, но у него всегда есть демон, с которым наедине потом можно было поговорить. Мать хранила молчание, смотря на младшего сына. Отложила табель и потянулась рукой к волосам сына. Неожиданно потрепала, взлохмачивая и так непослушные волосы младшего Юги. Цукаса широко-широко распахнул глаза, посмотрев на свою мать. Он ожидал, что его, как и Аманэ, будут ругать… Но госпожа Юги на смущение и испуг сына лишь улыбнулась. Отец хмыкнул, хотя, когда был не согласен, всегда встревал со своими комментариями. — Ничего страшного. Я знаю, что ты постараешься и исправишь её. — госпожа Юги передала оба табеля мужу, садясь на своё место и перевела глаза на старшего сына. Аманэ нахмурился. Он явно не такого ожидал. Видимо, на итогах дня опять наказывать будут только его. Как всегда, Цукаса даже с двойкой смог выйти чистым из воды. Его даже успокоили и поддержали! «Как же он бесит!» — Опять же, скоро каникулы. — отец не разрешил ничего вставить матери. Знал, что она с сыновьями всегда слишком мягкая. А они же мальчишки, с ними нельзя слишком мягко разговаривать. Скоро ещё переходный возраст. Там вообще могут на шею сесть. Один из близнецов точно сделает это, если не исправить ситуацию. Правда, прежние наказания на него не действуют. — Мы хотели отправиться в отпуск. Вот только кое-кто из сидящих за столом никуда не поедет, потому что будет ходить в летнюю школу. Все же понимают кто это будет, да, Аманэ? — Почему опять я-то? — Аманэ резко подскакивает, отодвигая стул. Цукаса, который уже успел сесть и стащить с подноса пончик, вздрогнул, посмотрев на старшего брата. Аманэ встретился с ним взглядом и зашипел. Если бы Цукаса так слепо не любил брата, то смог бы понять, что его интонация отличалась от их прежних разговоров. Так и сочилась ядом. Вот только младший не понял, ему казалось, что тон старшего Юги ничем не отличался от того, с каким брат обычно с ним разговаривает. — У Цукасы вышла первая двойка, но вы даже не поругали его! Не наказали! В который раз перевели стрелки на меня! — Никто на тебя стрелки не переводил. И перестань наговаривать на брата. В конце концов, ты думаешь, мы не знаем, что он завалил контрольную, потому что помогал тебе с заданиями? За что мы должны были его ругать, что он никогда не может отказать своему любимому старшему брату? — отец стукнул кулаком по столу и Аманэ опасливо вздрогнул. Но всё же жажда, как ему казалось, справедливости взяла верх. — Любимому, значит? Ха! — Аманэ перевел взгляд с отца на своего близнеца и прищурился. Цукаса никак не отреагировал, он просто ждал продолжения фразы. Что хочет сказать старший близнец. — А я вот его ненавижу! За столом повисла тишина. Все от слов старшего близнеца даже дар речи потеряли. И если у родителей был шок, то у младшего в душе обнаружилось какое-то гадкое чувство после сказанных братом слов. Хотелось куда-нибудь спрятаться и прореветься. Цукаса глубоко вздыхает, но всё же не выдерживает и сбегает из столовой. — Цукаса! — мать окликает сына, но младший близнец уже успевает скрыться за дверью гостевой комнаты. Аманэ смотрит брату в след. Какое-то стыдливое чувство, что он незаслуженно обидел младшего брата появляется, но Аманэ заглушает его, решив, что так близнецу и надо. Старший Юги вновь опускается на свой стул, хватая с подноса последний пончик. — Смотри, Аманэ, когда-нибудь ты пожалеешь, что так общаешься с братом. — отцу не хватает слов, чтобы высказать свои мысли. — Вот только может быть уже поздно. Вернуть доверие и любовь куда сложнее, чем её потерять. Но Аманэ пропускает фразу отца мимо ушей, повторяя себе в мыслях, что всё сделал правильно.