Последствия решений

Граница старшего брата напоминала преемнику демона клетку. Нет, не было никаких прутьев, как в темнице. Помещение было похоже на обычную комнату, будто из людской жизни, но самому мальчику всё казалось недосягаемым и далеким. Вероятнее всего из-за общего состояния организма — хоть по подсчетам младшего Юги и прошло уже около трех месяцев со дня начала плена, но улучшения самочувствия не наблюдалось. По-прежнему саднило горло, тело горело, будто самого мальчика бросили в жерло вулкана; ещё и голова нещадно раскалывалась. И не только голова… Порой пленнику казалось, что всё его тело пронзают тысячи ножей, специально выворачивая все внутренности. И Цукаса боялся представить, что было бы, будь это обратной инициацией, которая грозила большинству преемников демона. Да, Аманэ по большей части опоздал — Цукаса продолжал становиться демоном, но теперь он ощущал демоническую инициацию в несколько раз острее, чем когда внутри него был Аластор. Аманэ наверняка списал плохое самочувствие брата на последствия изгнания или же обратную инициацию, которой не было. Инициация неизбежна, если в душе преемника зарождается маленький демон. Именно из-за продолжающегося превращения в демона Цукаса и не потерял силу управления туманом — просто не мог. От того Цукаса и был в ужасе… Аманэ слишком агрессивно реагировал на любое упоминание демонов, будь то даже имена. Цукаса решил, что лучшей тактикой будет просто следить за ситуацией — внутренний демон чувствовал присутствие в школе Акиры, так что мальчику оставалось лишь выжидать момент, чтобы сбежать и найти демонического брата. А там он сможет воссоединиться с Аластором… Цукаса действительно верил в это всем своим сердцем, потому что без Аластора он не живет — существует. Существует лишь для того, чтобы вновь встретится с самым дорогим ему существом. Пару раз Цукаса пытался поговорить с близнецом и рассказать ему, что он не сможет без демонов, просил отпустить. Вот только Аманэ либо не понимал, либо не хотел понимать чувства и страдания младшего близнеца. Вместо этого, от упоминания Аластора, Аки или ада в целом настроение старшего Юги в тот же миг менялось, и Цукаса каждый раз понимал — его свяжут. Он уже настолько привык к такой реакции, что осознал — лучше не упоминать про что-то демоническое. И ни в коем случае не дать брату узнать, что на самом деле ничего не кончено, и Цукаса всё ещё остается связан с демонами и может пользоваться демонической силой. Цукаса страдал каждый день, каждый час, каждую минуту без связи с Аластором или с демонами. Моральные страдания были куда сильнее и хуже физических — в душе была пустота, всеобъемлющая и всепоглощающая, а шею сдавила веревка с шипами, с каждым новым днем сдавливая горло всё сильнее и сильнее. Порой Цукасе казалось, что он задыхается. Каждый раз, вспоминая об Аласторе, хотелось взвыть в голос, начать рвать на себе волосы или просто умереть окончательно. Ведь самый легкий способ — это просто попасть в ад таким образом, ведь так? Самый легкий… И самый невозможный. Ведь что бы сказал Аластор о своём преемнике, зная, что тот покончил с собой, вместо того чтобы искать другой выход? Каждый раз, когда у мальчика опускались руки, а слезы так и норовили начать бежать по щекам, Цукаса вспоминал своего демона. Его мерный и успокаивающий голос, его доброту и заботу, его любовь. На удивление, Аластор был слишком… Человечным. Каждую ночь, лежа под одеялом, Цукаса закрывал глаза и вспоминал, как Аластор рассказывал ему сказку. Это давало ему сил на следующий день, на очередные часы существования. В самые трудные минуты Цукаса доставал запрятанную под подушкой книгу. Единственное, что сейчас связывало его с демонами, кроме силы и счастливых воспоминаний — книгу о потерянном демоненке. И в который раз перечитывая её, мальчик видел в главном герое себя самого — ему было так же больно и страшно, но также, как и у демоненка, у Цукасы оставалась надежда. Надежда, что он ещё увидит тех, кто его любит. Ведь даже маленький герой сказки нашел тех, кого искал. И Цукаса верил, что однажды и он вернется к Аластору и Аки, обнимет их и больше никогда не отпустит. Нужно было лишь выждать подходящий момент для побега. В один из дней, когда у старшего близнеца не было никаких собраний и дел, и тот мог спокойно находиться на своей границе. Цукаса такие дни ненавидел больше всего: Аманэ пытался казаться добрым, ласково гладил по голове, но при каждом прикосновении старшего брата к своим волосам, Цукасе казалось, что тот просто собирается схватить его за волосы и доставить очередную физическую боль. В такие моменты душа мальчика уходила в пятки, голова начинала кружиться, а голос срывался на хрип. Цукаса прекрасно понимал, что вся доброта близнеца лишь обман. Очередной фарс. Аманэ никогда не изменится, Цукаса ощутил это на себе. Один раз, ещё в самые первые дни заточения, он решил довериться брату и предложил поиграть в настольную игру, которую нашел в шкафу. В прошлом Цукаса часто играл в неё с Акирой, постоянно проигрывая, однако, он всё равно обожал такие посиделки с демоническом братом. Игра была карточной, не требовала много приготовлений, да и правила у неё были простыми. Аманэ согласился играть почти сразу же — он долго ждал, когда Цукаса прекратит изображать из себя обиженную девушку и наконец станет самим собой. В первые минуты игры Цукаса и правда забыл о том, где он находится и что было пару дней назад. Он ведь всегда о таком мечтал: поиграть в любимую игру с Аманэ и наконец-то его заветное желание исполнилось! Только потом он понял, что это лишь новый виток разочарования. Аманэ и правда сначала вел себя дружелюбно, пытался шутливо мухлевать, на что Цукаса лишь обиженно что-то ворчал, но улыбался. В такие моменты они и правда казались настоящими братьями, один из которых точно никогда не делал больно другому. А потом игра начала подходить к концу. Тогда Цукаса и вспомнил, с кем именно он играет. Да, Аки младший близнец всегда проигрывал, часто обижался и даже плакал — постоянно проигрывать было неприятно. В такие дни Акира всегда приносил в качестве извинения мальчику шоколадку и теплое молоко. Он успокаивал, но всегда говорил: «Нужно уметь проигрывать». Наверное, именно поэтому Цукаса и не злился на брата за изгнание — ведь он проиграл. Как говорил Аки — нужно уметь проигрывать, принимать своё поражение. Но вот при игре с Нацухико или Сакурой всё было с точностью наоборот — Цукаса всегда выигрывал. Просто потому что, играя с демоном каждый день, мальчик хоть и безрезультатно, но научился строить разные стратегии для того, чтобы хоть раз выиграть. Так что играть с людьми для него было очень просто. И какое же всегда было у мальчика счастливое лицо, когда он понимал, что у него осталась одна единственная карта, а у его оппонента намного больше. Когда он осознавал, что ещё немного и выиграет. Нацухико после проигрыша, конечно, обижался и начинал ворчать, а Сакура же хвалила преемника демона и часто вручала ему в награду шоколадки. Вот и сейчас у Цукасы на руках осталась всего одна карта, в то время как у Аманэ — пять. Цукаса радостно улыбнулся, по привычке и поднял было на брата глаза, чтобы игриво поддразнить, но слова так и не вырвались наружу. Стоило увидеть, что старший близнец нахмурился и прикусил губу, как Цукаса осознал — Аманэ в ярости. Мальчик осознал, что сам себя и завел в ловушку… — Эй, Аманэ… — когда последняя карта младшего близнеца оказалась на игральном столе, Цукаса осторожно поднялся, дотрагиваясь до плеча старшего брата. Да, проигрывать было обидно, но ведь Аманэ сможет перенести проигрыш. Сможет же? — Не волнуйся, я тоже не всегда играл хорошо. Однажды, я уверен, ты меня выигр… Цукаса не успел закончить предложение, потому что Аманэ поднял на него глаза. Мальчик в этот же момент убрал руку с чужого плеча, замечая уже привычный блеск ярости и ненависти в глазах. — Ну, конечно, ты же у нас всегда во всем лучший! — Аманэ издевательски усмехнулся, хохотнув и гневно смотря на младшего брата. Цукаса сглотнул, внутренний демон кричал прятаться, а сам Цукаса мог лишь молить Аластора о помощи, которую он не получит. — Ама… — слова застряли в до сих пор саднящем после изгнания горле, а сам мальчик почувствовал толчок в грудь. Ослабленное тело не успело среагировать, и преемник демона грохнулся на пол. Если бы не туман, успевший незаметно смягчить падение, то младший близнец точно бы повредил себе спину. Однако всё же Цукаса успел удариться затылком, и до этого более-менее сносная головная боль от демонической инициации усилилась, заставляя мальчика кричать от боли в мыслях, стараясь при этом не расплакаться. — Ты всегда был во всем лучший! Настоящий демон! — Аманэ выплюнул это, расхохотавшись. — Так если я такой демон, почему ты не отпустишь меня к Аластору? — обида кольнула в самое сердце преемника, захотелось разрыдаться. Стоило Аманэ услышать имя демона, как ненависть и вовсе начала застилась близнецу глаза. Он не видел ни наворачивающиеся слезы младшего брата, ни его страдания от боли, ни его обиженные глаза. Этот день закончился ещё хуже, чем все предыдущие. Цукаса опять оказался связанным, но на этот раз ему было хуже морально. Мальчик всё же не выдержал и всю ночь прорыдал в подушку, и даже воспоминание голоса Аластора не помогло ему унять терзающую его душевную боль. Ведь Цукаса теперь убедился — вся доброта Аманэ была притворством, а любовь — фальшивой. Аманэ был не согласен мириться с тем, что брата у него заберут, но и меняться ради кого-то он не собирался. На следующий день Аманэ вновь начал вести себя доброжелательно, но Цукаса уже больше не верил и никогда не просил с ним поиграть. Все эти три месяца отдушиной ему оставалась лишь книга, подаренная когда-то Акирой, именно благодаря ей Цукаса мог на пару часов забыть об ужасной реальности. Даже спустя столько месяцев Аманэ не бросил затею — он до сих пор пытался казаться добрым братом, который изгнал демона из хороших побуждений. Понимание последнего вызывало у преемника демона нервную улыбку. Именно поэтому Цукаса и ненавидел дни, когда Аманэ проводил всё свободное время с ним. Они всегда могли закончиться болью и новыми страданиями. Цукаса предпочитал игнорировать все проявления заботы брата, не поддаваясь на слащавый обман. Он просто лежал, отвернувшись к стенке, и прижимая к груди заветную спасительную книгу сказок. — Как ты себя чувствуешь? — Аманэ спрашивает мягко. Ноль реакции. — Цукаса… Почему ты больше не просишь меня поиграть? — Аманэ присел на край кровати, вновь начиная ласково гладить младшего брата по волосам. Цукаса закрыл глаза, считая до десяти и пытаясь не дернуться или не шарахнуться, хотя каждое прикосновение брата вызывало табун мурашек от страха, заставляя сердце сжаться в испуге. — Не хочу, — без тени эмоций ответил преемник демона. Аманэ хотел ещё что-то сказать или спросить, но неожиданно его позвали. Кто именно Цукаса не знал. Тайны, наверное. Отсчитав до пяти, Цукаса обернулся, уже зная, что он остался один. Цукаса облегченно выдохнул, бросая взгляд на дверь, которая оказалась открытой. Видимо, дело было срочное, раз Аманэ забыл запереть за собой дверь. Он действительно именно забыл, потому что проверки Аманэ никогда не устраивал — слишком боялся, что может близнеца не найти. Раз. Цукаса встаёт с кровати. Два. Подходит к двери. Три. Выходит из границы брата. Четыре. Бежит по школьным коридорам в поисках демонического брата. Голова нещадно болит в висках, тело ослабло и летать не может, но Цукаса упрямо подгоняет себя, сжимая в руках сказку о демоненке. Надо лишь найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Найти Аки. Цукаса повторяет два слова словно молитву, двигаясь по коридорам. Ноги заплетаются, голова начинает болеть сильнее, но Цукаса упрямо бежит. Он уже представляет, как найдет Акиру и упадет в его объятья, сможет наконец прорыдаться, не сдерживая себя. Мальчик настолько замечтался, но не заметил, как в кого-то врезался. — Цукаса? Знакомый голос брата резанул по ушам, заставляя Цукасу инстинктивно сжаться внутри в комочек, ком встал в горле, а организм, подгоняемый чувством адреналина, резко ослаб. Аманэ, который занимался поимкой какого-то призрака, прищурился, хватая младшего брата за плечи и заглядывая в глаза. — И куда же ты так бежал? — вопрос звучит неправдоподобно мягко, ласковые нотки вновь режут слух. Цукаса понимает, что самым простым вариантом без каких-либо последствий, будет сказать «К тебе». Ложь, но спасет его от дальнейших действий Аманэ. Вот только Цукаса никогда не врет. — К Аки… — с губ срывается первее, чем Цукаса понимает, что именно ляпнул. Аманэ хмурится, сильнее сжимая плечи близнеца. — Я вернусь к Аластору, чего бы мне это ни стоило! Ты не сможешь меня удержать! — Ой ли? Так уверен? — Аманэ смеется, изогнув одну бровь. Внутренний демон начинает рычать, биться в душе, пытаясь вырваться наружу и защититься. Но Цукаса упрямо вздергивает подбородок и кивает. Ради Аластора он пойдет на всё и его не остановят! Мальчик старается не поддаваться панике и провокациям. Аманэ же, видя у брата в глазах прежнюю уверенность, хватает его воротник рубашки и встряхивает. — Ты больше никогда не вернешься к демонам! Никогда больше не встретишься с Аластором! Ты только мой! У Цукасы на словах «никогда больше не» срывает последние оставшиеся нервные клетки. Ведь он уже на свободе. Он почти нашел Акиру. Почти вернулся к Аластору. Цукаса не из тех, кто смиряется и сдается. — Нет, я вернусь к ним! — Цукаса кричит, отталкивая от себя брата рукой. Туман, чувствуя панику и желание преемника и своего хозяина, повинуются, отбрасывая Аманэ в другой конец коридора. — Ты… — Аманэ наконец понимает, что изгнание лишь изгнало демона, но не лишило близнеца силы. Темный, зловещий туман клубится вокруг преемника. — Ты не лишился силы! — Ну я же демон, о каком лишении силы ты говоришь? — Цукаса усмехается, хотя на голову опускается тяжесть, и он чувствует, что вот-вот упадет. Он добежал до сюда лишь благодаря скопленной демонической силе, а сейчас он всю потратил её разом. — Я вернусь к Аластору! — Может быть, ты и имеешь демонические силы… — Аманэ усмехается, а затем пропадает из вида. Цукаса опасливо вскрикивает, заторможено оборачиваясь. В висках стучит, тело не слушается, демоническая энергия почти на исходе. Цукаса понимает, что лучший выход — бежать. Он уже срывается с места, но его хватают за шкирку, останавливая и впечатывая в стену. Мальчик закашливается вырываясь. Аманэ смеется, прижимая брата к стене и ударяя его в живот. Цукаса вскрикивает, обмякнув и вцепившись в брата, стараясь не упасть. Впрочем, это делать было необязательно, потому что Аманэ и сам подхватил его на руки. — Но в данном состоянии ты не сильнее мелкого призрака. — За что ты так со мной?! — Цукаса кричит, начиная биться в агонии, когда Аманэ вновь переносит их к себе на границу. Цукаса кашляет, когда его мягко опускают обратно на кровать. Взаперти. Снова. *** — Ну я же тебя предупреждал, что о преемниках очень мало информации… — Коу вздохнул, глядя в свирепые глаза друга. — Видимо, им необязательно иметь внутри демона, чтобы демоническая инициация продолжилась… Потому сила у него и осталась. Это его собственная сила. Уже всё, Ханако, Цукаса превращается в демона. — И невозможно никак это предотвратить?! — Седьмой вскрикивает, хватаясь за голову. Аманэ замечает, как лихорадочно начинают бегать глаза Минамото-младшего и прищуривается усмехнувшись. — Ведь как-то можно, я прав? Коу молча кивает, роется в своей сумке и достает оттуда блистер с таблетками. — Но они лишь заблокируют его силу, — Коу хмурится, недоверчиво смотря на таблетки. — И то, добровольно он никогда не согласится их выпить. Аманэ тянется было за блистером, но Коу резко отводит руку. — Я сам старший брат и не одобряю твои действия, — Минамото хмыкает, сжимая блистер в руке и всё же протягивая его другу. — Если любишь родного человека, то ты сделаешь всё, чтобы он был счастлив. А вот чем руководствуешься ты, я не очень понимаю. Пока что твои поступки и решения лишь ранят. Аманэ понимающе кивает, но таблетки забирает, пряча их в гакуран. Коу лишь вздыхает, мотая волосами. — Ханако, у любого решения есть последствия. Не забывай об этом. Аманэ лишь пожимает плечами, а затем говорит приказным тоном: — У меня есть для тебя задание. Найди мне Тайну. И скажи, что на выполнение работы даю ещё два месяца. *** Цукаса сидит на кровати, прожигая взглядом кусок металла на ноге. Кандал с цепью, что уже совсем не метафорично сковывает его ногу. Он хотел бы как-то спастись от всего этого, но не мог. Ему начало казаться, что выхода уже нет. Разум был на грани отключения, душа была будто высосана из тела, а влажные дорожки на щеках от слез снова и снова становились влажными. Для младшего близнеца мир, полный раньше красок, неожиданно стал каким-то бесцветным, тусклым и серым. Цукаса чувствует, как новая волна слез вновь копится в уголках глаз, начиная в который раз течь по щекам. Лишь книга со сказкой, которую он прижимал к себе словно главное сокровище, не давало ему окончательно погрязнуть в пучине отчаянья. Громко открывается дверь, заставляя Цукасу вытереть щеки и глаза рукавом хакамы и одним быстрым движением спрятать книгу под подушку. Аманэ в последнее время всегда заходит именно обычным способом, давая Цукасе возможность услышать. Однако, сейчас мальчик заметил в руке брата… Блистер. С таблетками, с которыми уже знаком. Разум неожиданно вновь включился, заставляя преемника подскочить и отбежать на другую сторону комнаты. — Я не стану это пить! — голос срывается на хрип, спина вжимается в стену. — А я и не прошу тебя… — Аманэ успокаивающе улыбается, подкидывая блистер вверх и вновь ловя его в руку. Цукаса настороженно следит за ним. Аманэ неожиданно бросает взгляд на кровать, от чего Цукаса вопит у себя в сознании. Старший близнец театрально вздыхает, а затем хмыкает, доставая из-под подушки запрятанную книгу. Сердце мальчика останавливается, перед взором пролетают события жизни и сожженная книга о звёздочке. Аманэ поднимает её, рассматривая обложку. Цукаса не сомневается, что брат сразу понял, что книга из мира демонов. «Нет!». Цукаса замечает у брата в свободной руке зажигалку. «Не делай этого!». Пламя охватывает заветную книгу, стирая единственное, что даёт мальчику моральных сил. «Не надо, Аманэ!». Унизительно. Больно. Отвратительно. Боль прожигает всю душу мальчика, будто вместе с книгой пламя захватило и его самого. Его надежду. Его чувства. Его душу. По щекам текут слезы, коленки подгибаются и Цукаса падает на пол. Слезы застилают глаза. Цукаса рыдает срываясь. Не проходит и секунды, как его хватают за волосы, запрокидывая голову и заставляя проглотить таблетку. Аманэ и правда не стал просить. Он заставил выпить. Мальчику казалось, что хуже уже быть не может.