Последствия решений

1968 год. Каждый год осень сменяла лето, а весна зиму. В жизни младшего Юги постоянно что-то менялось, и поэтому такая однообразная жизнь неожиданно начинала играть яркими красками, принося что-то новое. Вот и сейчас в город наступил апрель, пришла весна, и неожиданно стало тепло на улице. Цукаса сидя за столом, привычно делал домашнее задание. «Ты сегодня неожиданно тихий. Парень, что-то случилось?» Цукаса вздрогнул, выныривая из своих размышлений, начиная нервно покусывать зубами кончик ручки. Кое-что действительно произошло, из-за чего младший близнец сидел как на иголках, не зная, что ему делать. Он не хотел тревожить этим Аластора, но забыл важную вещь о его связи с демоном — Аластор всегда чувствовал душевные терзания своего преемника. И, к сожалению или же к счастью, Аластор не любил, когда мальчик мучился. — Ничего страшного, Аластор, не бери в голову… — задумчиво ответил мальчик, начиная выводить какие-то бессмысленные закорючки на черновике. Надеялся, что демон не потребует ответа. Потому что проблемы, как таковой, действительно не было, но Цукаса всё равно переживал. Аластор сначала и правда не отвечал, но затем преемник услышал требовательный голос своего демона. «Цукаса, кались давай. Я же чувствую, что ты переживаешь.» — Ала-а-астор, это и правда мелочь. — близнец поморщился, наглядно показывая этим, что не доволен допросом демона. Однако где-то в глубине детской души ему стало приятно, что им интересуются. Аластор же явно отступать не собирался, и мальчик знал — демон добьется своего. Да и, откровенно говоря, скрывать уже не хотелось. — В апреле, по случаю нового учебного года, всегда открывается ярмарка. Как потом сказал Цукаса Аластору, ярмарка проводилась каждый год именно в апреле. Там всегда собиралась большая толпа народу, много лавочек со сладостями и сувенирами из других стран, а также разные игры. Цукаса каждый год хотел туда попасть, но у него никогда не получалось. Ярмарка проходила вечером, и родители не отпускали его одного. Однако, они и сами туда идти не соглашались, аргументируя это тем, что им некогда, много работы, но где-то в подсознании младший Юги понимал — им просто не хочется. Тогда родители предлагали ещё два варианта — сходить с кем-нибудь из друзей или попросить Аманэ. Оба эти варианта приводили в тупиковую ситуации. Если у Аманэ были друзья, с которыми он проводил время, когда не был наказан, то вот у Цукасы их не было. Можно было подумать, что ему было интересно с демонами, чем с людьми, но всё было не совсем так. У Цукасы не было друзей, или даже приятелей, начиная с первого класса. С ним пытались, конечно, подружиться, вот только это всегда заканчивалось одинаково — на следующий день его начинали сторониться. Сначала мальчик не понимал, почему он стал изгоем не только в собственном классе, но и во всей школе в целом, но в итоге быстро узнал — старший близнец. Это Аманэ, который стоило младшему близнецу попытаться с кем-то подружиться, сразу же об этом узнавал и делал так, что мальчика начинали избегать. Цукаса не знал, что именно близнец говорил, но результат ему не нравился. В конечном итоге к своим двенадцати годам мальчик друзей так и не завел, а значит идти на ярмарку он не мог никого позвать. Что же насчет Аманэ… Тут всё было ещё сложнее. В действительности, младшему хотелось сходить именно с близнецом. В груди, в самом сердце, ещё оставалась надежда, что старший брат пойдет на встречу хоть раз и согласится сходить вместе на ярмарку. Так считало (а вернее надеялось) сердце мальчика, а вот мозг, то бишь разум, подсказывал — не стоит слишком на это рассчитывать. Аманэ никогда с начала школы не шел на хоть какие-то уступки близнецу и решить, что сейчас что-то изменится — значит не знать своего старшего близнеца. Так что оба варианта выходили максимально тупиковыми. Настолько тупиковыми, что Цукаса понимал, что не сходит он на эту ярмарку — просто не с кем. Хоть мальчик и прекрасно это понимал, но на душе всё равно скребли кошки, царапая и делая так, что натянувшиеся нервы становились ещё тоньше и грозились однажды окончательно исчезнуть. Ведь, как бы Цукаса не говорил себе смириться с тем, что ему не попасть на праздник, а ведь всё равно хотелось. Возможно, всё же стоило попытать удачу с Аманэ… Цукаса глубоко вздохнул, спрыгивая со стула и под возмущенный голос Аластора, которому затея идти просить об одолжении старшего близнеца явно по вкусу не пришлась, потопал в сторону их общей спальни. — Аманэ… — Цукаса осторожно постучался, приоткрывая дверь комнаты и заглядывая в неё. Аманэ, как и всегда в выходной, читал на кровати книжку. Старший уже в который раз за этот месяц был наказан и сидел под домашним арестом, так что настроение у него, мягко говоря, было каждый день не очень хорошее. Поэтому Цукаса и подумал, что старший согласится развеяться, ведь родители и правда разрешили сходить на ярмарку с Аманэ — значит, близнец сможет за столько недель впервые выйти куда-то из дома. «Плохая идея. Парень, максимально глупая и плохая идея.» — Чего тебе? — Аманэ краем глаза посмотрел на младшего брата, который нервно перешагивал с одной ноги на другую на месте, топчась у дверного косяка. Аманэ усмехнулся, явно увидев в поведении брата плохо скрытые беспокойство и страх. Однако, не только это старший смог разглядеть. Надежда. Такая важная для младшего близнеца надежда теплилась в его глазах. Цукаса сжал руки в кулаки за спиной, медленно заходя в комнату и садясь на свою кровать. Он уже почти и не спал на ней, так что точно не знал — действительно ли это была его кровать. — Ты… Сходишь со мной на ярмарку? — на первом слове голос дрогнул, а последующий вопрос мальчик выпалил практически на одном дыхании, перед этим набрав в легкие больше воздуха. В комнате повисла тишина. Звенящая и такая мертвая тишина, что младший близнец слышал собственное биение сердца, которое после каждой прошедшей секунды начинало стучать всё сильнее. Аластор, как ни странно, тоже не издал с момента озвучивания вопроса ни слова, что ещё больше напугало мальчика. И чем больше длилась гробовая тишина, тем отчётливее Цукаса осознавал, насколько призрачной была возможность согласия брата. — И с чего ты решил, что я соглашусь? — изогнул бровь старший близнец, даже из любопытство закрывая книгу, которую читал, внимательно уставившись своим ироничным взглядом на младшего брата. — Ну… Потому что ты старший брат? — Цукаса перепугано выпалил, лихорадочно соображая, как сделать так, чтобы разговор по его инициативе не перешел в очередной и очевидный скандал. Вот только идей не было и Цукаса уже несколько раз успел укорить себя за то, что не послушал Аластора и не отмёл затею с близнецом сразу. Однако просьба была озвучена, Аманэ снова начинал закипать, словно чайник, что близнец посмел его прервать. Цукаса прямо видел по глазам брата, что тот рассержен. — Старший брат? Ха! — Аманэ прищурился, резво соскакивая с кровати и подходя к близнецу. Мальчик сглотнул, делая несколько шагов назад. Однако уже через пару секунд отступать стало некуда — спина младшего Юги уперлась в стену. Можно было призвать туман и телепортироваться, но при Аманэ это делать было опасно, поэтому единственное, что Цукасе оставалось — вжаться позвоночником в стену, наблюдая за искрами ярости в глазах старшего близнеца. — Ты младше меня на пару минут, но все всегда мне утверждают, что я старше и должен заботиться о тебе! Это же просто смешно! Хотя не-ет, я понял. Ты просто решил поиздеваться надо мной, потому что ты у нас всегда гордость родителей, а я вечно под домашним арестом? Надавить на больное? — Ама… — Цукаса как и всегда попытался вставить хотя было слово в тираду старшего близнеца, чтобы до него достучаться. Ведь у него и в мыслях не было, чтобы поиздеваться над близнецом. Он, наоборот, хотел вытащить Аманэ из дома, чтобы брат развеялся. Может быть, у Аманэ тогда и настроение на несколько дней поменяется в лучшую сторону. Вот только разговоры с близнецом всегда выходили тупиковые — Аманэ никогда не хотел слушать. Как бы Цукаса не пытался дозваться до брата, объяснить, что он хочет сделать так, ради самого Аманэ — близнец никогда не мог выслушать. Или не хотел. — Раз без меня тебя не отпускают, то ты никуда и не пойдешь. Проваливай теперь! — Аманэ хмыкнул, указывая на дверь и вновь возвращаясь к книжке. Цукаса на пару секунд замер и Аманэ, уже сидя на диване, бросил мимолетный взгляд на своего близнеца. Младший явно готов был вновь заплакать, как он всегда делал после стычек со старшим братом. Первым порывом старшего было извиниться и обнять мальчика, сказать, что потом родители лишь сильнее будут ругать самого Аманэ, что он сбежал на ярмарку, находясь под домашним арестом. Ведь, конечно, Цукасе было позволено всё, его никогда не наказывали. Вот только стоило вспомнить, что старшего уже не отпускали гулять, сколько бы он не отпрашивался, и волна ярости и ненависти начала подниматься по всему организму, из-за чего Аманэ пришлось вновь уткнуться глазами в книгу, иначе он мог наговорить близнецу лишнего. Он решил, что Цукаса нарочно решил предложить брату сходить на ярмарку, прекрасно зная, что старшего из дома не выпускают, лишь потому что младший хотел поиздеваться. Разумеется, Аманэ не мог знать, что именно родителям принадлежала идея отправить младшего сына на ярмарку со старшим братом. Он не мог этого знать, но и не хотел выслушать младшего брата. «Уходи. Иначе он тебе ещё много чего сможет наговорить.» Цукаса хотел было ещё что-то сказать близнецу, сдерживая слезы, но вкрадчивый и отрезвляющий голос Аластора быстро привел его в чувство, и мальчик вылетел из комнаты быстрее, чем Аманэ успел моргнуть. Сначала старший испугался, что близнец найдет кого-то другого, с кем может пойти и неожиданная ревность кольнула в самое сердце. Аманэ терпеть не мог, когда близнец начинал приставать к нему, но одновременно с этим люто ненавидел моменты, когда кто-то хотел наладить контакт с его близнецом и забрать его. Приходилось искать новые и новые ухищрения, чтобы у Цукасы не появилось друзей — в ход шла и правда, и ложь, и даже порой шантаж. Всё, лишь бы для Цукасы кроме старшего близнеца никого не осталось. Аманэ сам не мог понять, почему у него такое противоположное отношение к собственному брату, которого он ненавидит, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Он терпеть не мог даже когда Цукаса пытался поговорить даже со своими одноклассниками. Конечно, все они уже давно уяснили, что с близнецом лучше не связываться, но Аманэ продолжал в школе следить за контактами младшего Юги. Цукаса заперся в кладовке, прижимая к себе своего мягкого мишку и ткнувшись в него носом. На душе было гадко и паршиво. Он не понимал, почему постоянно близнец обвиняет его в том, чего у младшего брата и в мыслях не бывает. Он уже давно смерился с издевательствами брата, когда он лишает младшего даже возможности иметь друзей, но не мог смириться с тем, что старший близнец продолжает говорить ему гадости. Понимал, что не надо принимать его фразы близко к сердцу, но продолжал мучить себя и впитывать каждое слово брата себе в организм, заполняя едкими словами каждую клеточку своего тела. «Ты так хочешь попасть на эту ярмарку именно с братом?» Демон разрушил затянувшеюся тишину, в которой были лишь изредка слышны судорожные вздохи младшего Юги, задавая легкий вопрос. С одной стороны вопрос с таким очевидным ответом, а с другой — вопрос был очень сложным для ответа. Без сомнения, Цукаса хотел попасть на ярмарку с Аманэ, но прекрасно осознавал, что такое вряд ли случится. Поэтому он и не мог дать точный ответ — ведь даже не смотря на отказ Аманэ, он хотел попасть на праздник. «Тогда у меня есть идея.» — Эм… Вы вдвоем серьезно? — Акира, к которому младший близнец неожиданно в комнату и ввалился, лишь удивленно повел плечом. Идеей Аластора было сходить на ярмарку с Аки. Он ведь тоже считается старшим братом, да и редко когда отказывает младшему брату. — Ну не зна-а-ю… — Аки, пожалуйста! — Цукаса сложил ладошки в просящем жесте, чуть ли не прыгая на месте от нетерпения. Акира, понимая, что преемник демона не отстанет, лишь горестно вздохнул, а затем согласно кивнул. Цукаса радостно улыбнулся, впервые за день ощущая себя на седьмом небе от счастья. В день ярмарки Цукаса был в приподнятом настроении, хотя им и пришлось знатно продумать стратегию. Родители не были знакомы с Акирой, да и тому на вид было года двадцать три. Даже для родителей близнецов, которые не особо о детях волновались, данный парень показался бы подозрительным. Аки предлагал особо не задумываться и просто сжечь родителей, но Цукаса наотрез от такого плана отказался. В итоге, с помощью тумана, они смогли сделать из Аки паренька ровесника и друга Цукасы — ученика по обмену из Испании по имени Мигель. Родители подвоха не заметили, а вот Аманэ, который внимательно следил за контактами близнеца в школе, о таком школьном друге впервые услышал. Вот только не мог ничего сделать, хоть и до жути неожиданно заревновал. Цукаса по глазам брата понял — после ярмарки его явно ждет домашний арест под замком в кладовке. — Акира… — Цукаса, уже направляясь в сторону главной площади, где стояли палатки ярмарки, неожиданно задал вопрос, поставивший демона в тупик. — А вы с Аластором меня любите? Мальчик даже остановился, желая услышать ответ. Он давно уже знал, что Аманэ его ни капельки не любит, так что ему важно было узнать ответ от других важных существ — демонов. Акира задумчиво почесал свою щеку, подходя и кладя руку близнецу на голову. — Цуки, пойми одну важную вещь. Демоны — другие. У нас нет таких человеческих чувств, как у людей. — Акира улыбнулся. В этот момент он перестал ёрничать и веселиться. — Но, насколько я помню из своей прошлой жизни человеком, любить значит оберегать и дорожить близким, заботится о нем. Цукаса чувствовал, как медленно бьется его сердце, в такт медленному голосу родного ему существа. Цукаса никогда ни от кого не слышал, что его любят или даже просто, что он кому-то дорог. — Если ты так же понимаешь под этим слово «любовь», то я действительно люблю тебя. — Акира улыбнулся. Не с привычной колкостью или иронией, а с теплотой. От такой улыбки на душе младшего сразу же стало горячо. — Аластор, думаю, тоже, но для него такое намного сложнее. У преемников связь со своими демонами и можно назвать любовью. Ведь ваша связь строится на полном эмоциональном доверии. Ты важен для нас обоих, Цукаса. Ты не один. Цукаса прижал руку к сердцу, прикрывая глаза и успокаивая дыхание. Такие простые, но в то же время важные слова. Кто бы знал, что их скажет не родной брат близнец, а демоны. Настоящее время. Цукаса помнил тот день так отчетливо, будто всё происходило лишь вчера. Помнил тот радостный миг, когда ему сказали, что он кому-то нужен. Помнил теплую улыбку Акиры в этот момент. Дружественный и согласный хмык Аластора на слова о своей любви. И помнил ту агонию от изгнания, с которого прошла пара дней. Младший близнец очнулся лишь пару часов назад, а до этого был будто в беспамятстве, просыпаясь ото сна несколько раз за день. Когда же он окончательно пришел себя, то понял, что оказался на границе Тайны. Какой именно загадкой не было — он знал все границы, кроме старшего близнеца. Пару раз, ещё до изгнания, он пытался выведать о границе брата, но тот всегда отнекивался или даже вопрос перерастал в очередную ссору, где виноватым всегда оказывался преемник демона. Сейчас же он, к сожалению, смог наконец узнать границу своего брата. Это была, на удивление, обычная комната. Правда, незнакомая, явно не спальня из родного детства. И чем больше он осматривался, тем сильнее начинал ощущать, что у него внутри демона больше нет. Аластор не пытался как-то успокоить, дать совет. Однажды Цукаса так же явственно ощущал пропажу демона — тренировка с Аки и блокировка. Вот только тогда Цукаса не мог с ним говорить, но продолжал чувствовать, а сейчас в душе была не просто пустота, а зияющая дыра, с чернотой внутри. Цукаса закашлялся, горло по-прежнему саднило от святой воды, а сам он решил осторожно встать с кровати, на которой и лежал. Вышло лишь наполовину — он смог встать, но вот шагнуть или полететь, увы, нет. Стоило ему сделать шаг, как близнец тут же осознал, что теряет равновесие и словно костяшка домино начинает падать. Цукаса вскрикнул, моля Аластора помочь и готовясь уже встретиться лбом с полом, как неожиданно никакого удара он не почувствовал. Будто завис в воздухе. Преемник медленно открыл глаза, которые инстинктивно зажмурил в начале падения, и увидел то, что уже и не ожидал лицезреть. Родной черный туман! — Ты мой родненький! — Цукаса даже вскрикнул от счастья, вновь срывая голос и пытаясь обнять темный дым. Аластор даже не находясь с ним, помогает ему. Хотя на самом деле Цукаса понимал, что дело не в Аласторе, а в самом близнеце — близился конец демонической инициации. Сейчас, по сути, сила Аластора была у Цукасы, так что и обратная инициация в человека не началась. Её можно было лишь начать насильно, но о преемниках никому не было известно, так что о продолжающейся демонической инициации младшего брата Аманэ просто банально не мог знать. Вот только стоило вновь Цукасе вспомнить, что Аластора у него забрали, как вновь отчаянье потянулось к его сознанию своими цепкими лапами, вынуждая сжаться в нервный комочек и закричать от ужаса у себя в сознании. Только сейчас он осознал, что произошло несколько дней назад. — Надо найти Аки… — Цукаса истерически прошептал, подаваясь бегом к двери. Конечно, если бы не туман, он бы и не добежал. Дернул ручку. Не заперто. Осторожно приоткрыл, заглядывая в щель. Знакомый женский туалет. Видимо граница старшего Юги была соединена с местом его работы. Младший близнец глубоко вздохнул, входя в туалет и намереваясь уже пойти искать Акиру, как его неожиданно схватили за рубашку на спине. — Куда это ты собрался? — Цукаса услышал родной голос брата и явственно ощутил, как к мозгу начинает тянуться паника, а глаза лихорадочно ищут возможность ускользнуть. Вот только сделать он ничего не успевает, как его заталкивают обратно в комнату, коей являлась граница Седьмой Тайны. Цукаса, которому пришлось убрать туман, чтобы продолжение демонической инициации не вскрылось, не удержал равновесие из-за ослабленного организма и упал на пол. На самом деле, Цукаса и не был настоящим призраком, он был по большей мере демоном, так что смог легко почувствовать, как ударяется головой о плитку пола. Младший поморщился, пытаясь отползти от брата. — Ты серьезно считаешь, что так легко сбежишь? Цукаса прищуривается. Обычно он никогда не влезал намеренно в споры с близнецом и не сделал бы этого и сейчас, если бы не… Изгнание Аластора. Так что слова вырвались раньше, чем Цукаса успел сообразить. — Ты не сможешь держать меня здесь вечно! — мальчик выпаливает возмущенную фразу на одном дыхании, а в душе продолжает отчаянно кричать и звать демона, что был ему дороже всех. Вот только на двери границы неожиданно он заметил блокирующую демонов печать. — Надеешься, что за тобой придут? — Аманэ усмехается, медленно подходит к близнецу и подхватывает его на руки. Цукаса нервно вскрикивает, пытаясь вырваться, но едва ли у него без демонической силы это получится. Без своей силы он беспомощен. Не успевает Цукаса и глазом моргнуть, как его мягко вновь садят на кровать. — Я же сказал, что ты никуда от меня не уйдешь. — Аманэ, что у тебя в голове творится? — Цукаса нервно усмехнулся, пытаясь привести беснующиеся мысли в порядок. Внутренний маленький демоненок подсказывал, что надо уходить, пока у старшего совсем не снесло крышу, но вот внутренний маленький мальчик, оставшись без Аластора, совершенно не знал, что ему делать. Он впервые за столько десятков лет остался совершенно один. Теперь вместо горла засаднило сердце. — Я же сказал, что уйду в ад и ты меня больше не увидишь! — А с чего ты, братишка, решил, что можешь уйти в ад без моего разрешения? — Аманэ понимал, что близнец не станет поддаваться. Не после изгнания, которое, кажется, действительно нанесло ему травму, которая не поддается лечению. — Я старше, а значит, ты должен меня слушаться! — Да ну? — Цукаса иронично выгнул бровь и прищурился. В голове всплыло давнее воспоминание. — Ты старше меня на пару минут, но мне всегда говорили, что ты старше! Это же просто смешно! Аманэ сглотнул и ему неожиданно показалось, что где-то он похожую фразу уже слышал. Неприятное ощущение. Близнецу слова не понравились. — Это, между прочим, твои слова, Аманэ. — Цукаса тихо прошептал, собираясь вновь встать с кровати. — То есть по-хорошему ты не понимаешь, да? Всё равно станешь сбегать? — Аманэ вздохнул, не отрывая взгляда от младшего брата. Цукаса непонимающе захлопал глазами, но затем в ужасе зашипел, когда увидел у близнеца в руках веревки. — Тогда придется заранее остановить эти попытки побега. Младший взвизгнул, норовя даже без сил начать вырываться, но в данный момент Аманэ был явно сильнее. Всё же близнецу, который и так был без сил после изгнания, пришлось смириться со своей участью. На благо, Аманэ хоть просто связал руки и ноги. Цукаса вздохнул, посмотрев на близнеца и мотнув головой. — Аманэ, давай с тобой поговорим. Хоть раз в жизни, просто поговори со мной. — Цукаса затих, обдумывая дальнейшие слова. Без советов Аластора было тяжело, но если не достучаться до близнеца, то он никогда не вернет демона. Зная старшего брата, все его дальнейшие вопросы могли привести к очередному скандалу. — Чего ты от меня хочешь? — Хочу… — Аманэ задумчиво произнес такое знакомое слово, но вот нормальный ответ у него сформулировать никак не получалось. Единственным его желанием было вернуть себе младшего брата, а вот что с ним делать дальше после изгнания… Аманэ совсем не подумал. Поведение и взгляд Цукасы с изгнания изменились — теперь он смотрел хоть и не с ненавистью, но враждебно. Каждую минуту, если не секунду, ждал от близнеца подвоха. Аманэ это не нравилось. Хотелось, как и прежде, чтобы Цукаса доставал его постоянными вопросами, просил поиграть в прятки или просто попытался обнять. Аманэ наконец осознал, всё, чего он хотел — вернуть прежнего Цукасу. Того, который любил лишь его. Аманэ прикусил губу, а потом, заставив Цукасу испуганно распахнуть глаза от неожиданности, осторожно обнял. Цукаса от последующих слов судорожно вздохнул. Как прежде он хотел, как желал услышать эти слова от близнеца. Но сейчас они вызывали лишь одно. Панику. Нескончаемую панику, из-за которой хотелось бежать или забиться в угол. — Хочу, чтобы ты вновь любил меня больше всех… Как раньше. — Поздно, Аманэ, — Цукаса усмехнулся, дернув связанными руками и медленно отстранившись, разрывая объятья. Аманэ сжал руки в кулаки, замечая в глазах брата несогласие. И четко осознал важную вещь. Близнец не простит. Как прежде уже быть не сможет. — Как раньше никогда не будет. Только, если я забуду всё, что было. — Забудешь всё, что было… — Аманэ задумчиво повторил. Цукаса просто хотел показать Аманэ, что ему не на что надеяться, ведь если раньше старший не хотел иметь ничего общего со своим младшим братом, то теперь уже Цукаса, после всего, не мог сделать вид, что ничего не изменилось. Он хотел сказать своей фразой, что надежды нет, но в итоге всё вышло наоборот — Аманэ кое-что придумал. Цукаса не осознавал, что последней фразой дал близнецу идею. Не осознавал, что тем самым сам себя загнал в ловушку, из которой он может уже не выбраться.