Последствия решений

Сколько времени прошло с тех пор, как младший близнец оказался на границе Седьмой Тайны? Цукаса даже понятия не имел, утратив всякое желание вести счет бессмысленным дням. К тому же, казалось, будто в этом проклятом месте время и вовсе застыло. Белые стены давили на психику, а отсутствие окна не давало даже следить за сменой дня и ночи. В первые два месяца мальчик пытался выбраться, сбежать. Последнее у него даже получилось: он получил желанную свободу на несколько минут, но в итоге его лишь посадили на цепь. На короткую цепь, которая заканчивалась кандалами на ноге, отпечаток от которого останется с пленником надолго. Если, конечно, эти кандалы с него когда-нибудь снимут. Ситуация казалась настолько безысходной, что с каждым днем надежда угасала, а огонек в янтарных глазах постепенно окончательно исчез, заменяясь остекленевшим ничего не выражающим взглядом. Даже душевная боль пропала, а на замену пришло… Смирение. Смирение тому, кто всегда над ним издевался. Тому, кто предал его, лишив самых дорогих существ. Тому, кто до сих пор зачем-то пытается казаться мягким и добрым вопреки своему поведению. Первое время после того, как на него одели цепь, Цукаса пытался вслушиваться в разговоры Аманэ, но… Он никогда ни на что не соглашался. Потому что знал, как это закончится. Узнавал каждый день, когда старший близнец, прямо как по расписанию, приходил к нему. И вот тогда Цукаса понимал — будет больно, ведь с собой он всегда приносил таблетки, которые с каждой новой порцией разрушали его связь с Аластором. Аманэ никогда не спрашивал, хочет ли принимать таблетку сам преемник. Если Цукаса упрямился, в ход шли самые ужасные угрозы. И не только угрозы. Когда Аманэ было не охота тратить силы и нервы на требования, он просто вливал близнецу в глотку святую воду, тем самым блестящим образом заставляя Цукасу добровольно принять лекарство. Без Аластора, который в момент изгнания принимал на себя всю боль преемника от святой воды, все страдания ощущал лишь младший близнец. Они были настолько сильными, что Цукасе хотелось схватить у брата нож и самостоятельно перерезать себе саднящее горло. Разумеется, никто бы ему это сделать не позволил, в итоге приходилось послушно принимать таблетку, которая разом снимала все болевые ощущения от святой воды. Аманэ был замечательным манипулятором, играя на демонических слабостях своего младшего близнеца. А больше Аманэ ничего и не нужно было — долг Седьмой Тайны был для него важнее, иногда он даже не пытался поговорить. А Цукаса не жаловался… Потому что не имеет права. Или потому что смирился с тем, что брат хочет его сломать? Демоническая сила почти не проявлялась, лишь изредка материализуясь у глаз младшего Юги, пытаясь как-то помочь, успокоить. По сути, туман оставался единственным существом в этом замкнутом пространстве, кто пытался не дать Цукасе совершенно уйти в свою депрессию, но вскоре даже его не стало. Цукаса остался совсем один. С каждым новым часом его всё больше поглощало одиночество, бессилие и безнадежность, которые за эти долгие месяцы стали ему лучшими друзьями, которые были с ним каждую минуту, всё больше затягивая в свою бездну апатии и безразличия. Цукаса держался, как мог. Говорил себе, что он не может сломаться, ведь он должен вернуться к Аластору и Акире. Он должен держаться. В чем ему всегда помогали счастливые воспоминания. А тем временем всё шло по кругу: страдания от одиночества, таблетки, страдания от одиночества, таблетки, страдания от одиночества, таблетки, страдания от одиночества, таблетки. В один прекрасный день психика ребенка не выдержала. Стоило угаснуть надежде на спасение, с ней пропало и действие воспоминаний. Ведь никто за ним не придет. Никому он не нужен. Последняя струна души, которая держала Цукасу в стабильном состоянии, треснула, заставляя сознание младшего близнеца погаснуть. Таймер был сброшен. Мальчик сломался.

***

Типичный день Седьмой Тайны — борьба с нечистью. В последний месяц их стало слишком много, от чего Ханако всегда нервничал, боясь потерять кого-то из своих подчинённых в одной из битв. — Отлично сработано! — Коу плюхнулся на скамейку в коридоре, переводя сбившееся после драки дыхание. Они в который раз победили. — Ну ещё бы, ведь я главный! Пока я с вами никто не пострадает! — Аманэ прищурил янтарные глазки, цокнув языком и перевернувшись в воздухе. Он бы никогда не допустил, чтобы кто-то из близких ему людей пострадал. Нэнэ стоявшая чуть поодаль, нервно перекатываясь с пятки на носок, спрятав руки за спину и о чем-то размышляя. Ей не хватало смелости задать вопрос, который терзал её уже целый месяц. Девушка глубоко вздохнула, подходя к призраку и дергая его за рубашку, шмыгая носом. — Яширо? Испугалась последнего призрака? — Аманэ улыбнулся, склонив голову и схватив подругу за щечки, растягивая. Нэнэ заныла, мотая волосами и пытаясь отстранится. — Ханако… У меня есть вопрос, — Нэнэ всё же смогла вывернуться из захвата призрака, отступая чуть назад и сглатывая вязкий комок в горле. — Ась, какой вопрос? — Седьмой удивленно изогнул бровь. — Как… Как там Цукаса? — Яширо выпалила вопрос на одном дыхании, уперев глаза в пол. В коридоре повисла тишина. Ответа не было. Нэнэ, улавливая зловещую тишину, всё же осмеливаясь, подняла на призрачного друга глаза. Аманэ невинно моргал глазками, смотря на подругу в ответ. Нэнэ почуяла неладное, переглядываясь с младшим-Минамото, мысленно моля о помощи. Коу вздохнул, вставая со своего места и подойдя к другу, положил руку ему на плечо. — Ну… Я не знаю… — Аманэ решил, что юлить смысла нет, он и правда в последние несколько недель толком не обращал на пленника внимания. К тому же, не понимал, что с ним может случиться. Цукаса в безопасности, экзорцисты до него не доберутся. — Слишком много дел было, без надобности я к нему не ходил. — Без надобности? — Коу изогнул бровь, в то время как шестеренки в мозгах у Минамото во всю начали крутится. Он хотел разузнать о преемнике ещё несколько дней назад, но после боя постоянно забывал. Если бы не Нэнэ, то и не вспомнил бы. К тому же… Ханако же его брат, с ним не может случиться ничего плохого. Вот только слова друга напрягли мальчишку. Преемники зависят от демонов в моральном плане, они полностью им доверяют… Внутренние демоны становятся им практически отцами. Исходя из этого Коу понятия не имел, что все эти месяцы после изгнания чувствовал Цукаса. — Ханако! Ты совсем что ли не понимаешь ситуацию, в которой сейчас находится твой близнец?! Аманэ пару раз моргнул, явно не понимая, чего вдруг экзорцист так взбесился. Коу возвел глаза к нему, вздохнув. Захотелось огреть друга чем-то тяжелым по голове. — Эй, Ханако… — Нэнэ, видя, что Коу уже на взводе и легко может сорваться на друге, вмешалась в разговор, задумчиво поведя плечом. — Давайте сходим к твоему брату? — Ну раз вы так хотите, только всё с ним нормально. Только зря время потеряем, — Аманэ пожал плечами, призывая свой белый огонек, телепортируя всю троицу к себе на границу. Аманэ был уверен, что с братом всё в порядке, ведь он приходил к нему каждый день, пусть и всего на пару минут. Не общался, конечно, толком даже не успевал рассмотреть… Но точно был уверен, что с ним всё хорошо. С ним точно всё хорошо. Так Аманэ казалось до момента, пока они не прибыли к нему на границу. Коу замер, смотря на пленника широко распахнутыми глазами. Нэнэ лишь отвернулась, мотнув волосами. И вот только заметив реакцию друзей, Аманэ наконец решил, что, наверно, стоит проверить состояние брата. — Раз, два… Демон заберет меня, — Цукаса, сидя на кровати в позе лотоса, монотонно покачивался из стороны в сторону, словно сам являлся маятником. — Три, четыре, отвори скорее дверь… — Что с ним? — Аманэ чуть отступил, замечая стеклянные глаза брата, которые не выражали совершенно ничего. Будто в глаза кукле смотришь. Старший сделал шаг вперед, осторожно положил руки брату на плечи, слегка потряс. Цукаса послушно, будто марионетка, дернулся из стороны в сторону, продолжая напевать странную песню. Стоило Аманэ отпустить плечи близнеца, как младший вновь начал изображать из себя маятник. Безэмоциональный маятник. — Пять, шесть, демоны хотят тебя съесть… — как и постоянные раскачивания, песня продолжилась. И если раньше, Аманэ всегда агрессивно реагировал на любое упоминание демонов из уст брата… Тут он не знал, как ему реагировать. Цукаса был сам на себя не похож, явно не в себе. Аманэ сглотнул, помахав руками у брата перед лицом. Ноль реакции, Цукаса всё так же продолжал смотреть в одну точку, но будто при этом никуда. — Семь, восемь, не закрывать дверь попросим… — Коу… — Аманэ обреченно посмотрел на друга, который сам уже давно всё понял. Для подтверждения пару раз пощелкал пальцами у младшего близнеца перед глазами, не получив на своё действие никакого ответа. Минамото шумно вдохнул, собираясь с мыслями. И с моральными силами. — Что с ним? — Странный вопрос… Ты и сам видишь, что он ушел в себя, — Минамото иронично выгнул бровь, внимательнее всматриваясь в глаза пленника, в которых на долю секунду мелькнуло осознание, но практически в тот же момент исчезло. — Он тебя слышит, но крайне редко. Песня — его способ справится с тем, что на него навалилось. Оставаться в более-менее здравом рассудке и не сломаться окончательно. Аманэ прерывисто задышал, прикрывая глаза, пытаясь унять панику. Он понятия не имел, что может произойти такое. Хотя лишь сейчас осознал… Он ведь и правда совершенно не знал, что происходило с Цукасой всё это время. Сколько с ним такое? Час? День? Неделя? Аманэ закрыл рот рукой, когда вспомнил о таблетках, которые приносил близнецу каждый день. Аманэ заметил, но слишком вскользь, что в последние дни Цукаса слишком странный. Слишком послушный. Слишком тихий. Слишком неживой. Осознание ударило в голову словно гонг, оглушая и заставляя сердце сжаться. От иронии ситуации хотелось взвыть в голос, но Аманэ понимал, что сам виноват. — Успокойся. Не паникуй, — Коу успокаивающе похлопал друга по плечу, замечая панику на лице Ханако. Хотя ситуация, Минамото очень хотелось сказать это вслух, была очень паршивая. — Рано отчаиваться, может быть до него ещё можно достучаться. — Как? — Аманэ схватил Коу за плечи, начиная трясти. Коу вновь сделал глубокий вздох, мельком глянув на младшего близнеца, который начал покачиваться быстрее, в след за этим ускорилась и песня, от которой по телу пробегался табун мурашек. Сломанные призраки — такого наверно не видел не один экзорцист. Радует, что Цукаса хоть их разговор не слышит. — Самый простой способ — это отпустить его к демонам. Гарантирую, он придет в себя совершенно точно, — Коу пожал плечами, наблюдая за реакцией призрачной Тайны. И предложение ему явно по вкусу не пришлось. — Я никогда и никому его не отдам! Никому! — Аманэ зашипел, а в его глазах явно появились искры ужасного гнева, от чего даже Минамото поежился. Первым порывом было схватить младшего близнеца в охапку и собственноручно отдать его демонам, но… Коу никогда так не поступит со своим другом. Оставалось надеяться, что до Ханако ещё можно достучаться. — Тогда другой вариант… — Нэнэ, до этого молча смотревшая за состоянием Цукасы, от созерцания чего ей становилось всё хуже и хуже морально, осторожно вклинилась в диалог, вставая лицом к лицу с Ханако. А затем по границе раздался звук шлепка, означающий звонкую пощечину. Аманэ удивленно глянул на свою помощницу, а Яширо небрежно трясла ладошкой, которой и ударила призрака. — Перестань над ним издеваться! Ты ведь именно своим безразличием и агрессией довел его до такого состояния! — Ханако… — Минамото успокаивающе погладил взбудораженную и гневную Яширо по волосам, обращая внимания на блистер таблеток у призрака в гакуране и святую воду на одной из полок. — Слишком быстрая смена поведения приведет к обратному эффекту, Цукаса испугается и ещё сильнее замкнется в себе. Начни с малого. Хочешь держать его на привязи? Хорошо, только внимание ему уделяй. Хочешь пичкать его таблетками? Хорошо, но делай это мягче. Ты же и так им манипулируешь, заставляя выпить таблетку с помощью святой воды, что тебе мешает придумать более мягкий и не травмирующий способ? Будь с ним терпимее и мягче.

***

Аманэ долго, несколько часов после произошедшего, обдумывал слова Коу. Гордость не хотела прислушиваться, считая, что близнец точно этого не заслуживает, но стоило бросить уже сотый раз взгляд на младшего брата, как Аманэ готов был запрятать свою гордостью в самый дальний уголок своей границы. Ведь он хотел видеть прежнего брата… А не сломанную куклу. И если для этого нужно стать мягче, хоть он этого делать изначально и не собирался, он будет с Цукасой осторожным и ласковым. Всегда, лишь бы младший близнец не был таким, как сейчас… Лишь бы можно было вернуть прежнего Цукасу. Аманэ вспомнилась игра в карты ещё в первый месяц плена близнеца. Аманэ тогда не предал этому событию значения, но сейчас вспомнил… Что было после проигрыша. А ведь близнец был искренне счастлив, что победил, пытался подбодрить Аманэ… А в итоге, как и в прошлом, нарвался на боль. Аманэ, сам сгорая в собственной ненависти, подводил брата к этому состоянию. И если не прекратить так себя вести… Последствия будут плачевными. — Эй, Цукаса… — Аманэ всё же осмелился сесть перед качающимся из стороны в сторону братом на корточки, заглядывая в пустые янтарные глаза, в которых раньше горела веселая искорка. Ответа, как и ожидалось, не последовало. — Цукаса, пожалуйста… — Аманэ осторожно дотронулся до щеки брата, ласково поглаживая. Ноль реакции. Аманэ вздохнул, вставая и подхватывая брата на руки, обнимая. В итоге то ли Аманэ всё же дозвался близнеца до этого, но Цукаса заторможено отреагировал, то ли его так испугало, что Аманэ поднял его в воздух, но младший вскрикнул, дернувшись. — Пусти меня! Пусти! Пусти! Пусти! — Цукаса кричал, барахтаясь, ударяя кулачками старшему близнецу по спине. В душе Аманэ от такого фамильярства возникла ярость, но почти сразу же исчезла, стоило осознать, что Цукаса и правда ответил. Старший лишь прижал крепче близнеца к себе. Он никогда и никому его не отдаст. Цукаса лишь его. Но и обижать больше не будет. — Как ты себя чувствуешь? — через пару минут Аманэ всё же соизволил опустить брыкающегося младшего близнеца на кровать, улыбнувшись и потрепав по волосам. Цукаса от неожиданности захлопал глазами, начиная отползать к стене. Аманэ потянул было руку, чтобы схватить близнеца за лодыжку и вернуть на прежнее место, но передумал. «Мягче, Аманэ, мягче… В действиях и словах надо быть мягче.» Аманэ пока стоял, во все глаза наблюдая за выражением лица близнеца. Цукаса был напуган, но янтарные глаза перестали быть кукольными. В них снова можно было заметить хоть какие-то эмоции. Вот только страх Аманэ в таких родных глазах брата не нужен… Цукаса вжался в стену, опасливо наблюдая за старшим близнецом. Цукаса понимал, что, судя по ощущениям, уже время принимать таблетку… Правда он не помнил, давно ли в последний раз её пил. Последние несколько дней будто в тумане. «Более мягкий способ для таблетки… Посмотрим, Цукаса, поведешься ли ты на это.» Аманэ щелкнул пальцами, благодаря чему в его руке оказалась коробка. Цукаса проследил за её полетом, начиная лихорадочно бегать глазами, не зная, какую ещё новую пытку придумал близнец. Младший бы не удивился, если Аманэ придумал что-то куда более жесткое и изощренное, чем святая вода. Нож? Или, может быть, ужасный ток как при экзорцизме? Ужасные картины пыток пролетали перед глазами преемника, в то время как Аманэ медленно, не сводя глаз с брата, без резких движений открыл коробку. У Цукасы от увиденного в коробке глаза из орбит вылезли и полетела всякая логика и понимание старшего брата. — Видишь, солнышко, это всего лишь твой любимый пончик. — Аманэ улыбнулся, а Цукаса от услышанного ласкового слова вздрогнул. И не почувствовал, как прежде, в словах близнеца издевки. — Я же знаю, как ты их любишь. Твой любимый шоколадный… Цукаса прищурился, комкая в руке одеяло и сделал неуверенный ползок по направлению к брату. У Аманэ в момент действия младшего близнеца чуть мертвое сердце не остановилось. Это была уже маленькая, но победа. — Ну же, иди сюда… Я тебя угощу, — Аманэ улыбнулся, но замечая сомнение в глазах брата взял пончик и откусил маленький кусочек. Заметил, как Цукаса проследил взглядом за его действиями и вновь приподнял уголки губ. — Видишь, не отравлено. Цукаса сделал ещё маленький ползок по кровати по направлению к брату, потянувшись рукой за пончиком. Аманэ коротко посмеялся, стараясь не напугать брата, и медленно убрал руку с пончиком к себе за спину, садясь на кровати. — Хочешь его, да, Цукаса? — Аманэ вновь улыбнулся, а Цукаса почувствовал, что у него от нервов и непонимания ситуации начинает дергаться глаз. Такой ласковый и мягкий Аманэ был подозрительнее, чем злой и жестокий. Хотя, бесспорно, такой Аманэ нравился младшему больше. — Хочу… — впервые за несколько месяцев Цукаса всё же ответил на вопрос близнеца, шмыгая носом, садясь на коленки около близнеца. Аманэ на слова брата еле смог подавить смешок, доставая из-за спины выпечку и поднося к губам близнеца. Цукаса чуть было не поперхнулся, сразу понимая, чего Аманэ от него добивается. Комок встал в горле, интуиция вопила, да и предчувствие говорило, что в ситуации с пончиком всё как-то странно. И в этом есть подвох. «Я сплю? Или это новый метод пыток такой? А как можно пытать пончиками, если они не отравлены?» Миллионы разных мыслей проносились у близнеца в голове, а губы сами, непроизвольно распахнулись, и Цукаса очень быстро откусил прямо с рук близнеца от пончика маленький кусочек, прожевывая. — Вку-у-сно! — Цукаса блаженно закрыл глаза, чувствуя шоколадный вкус детства. Акира часто покупал ему пончики с шоколадной начинкой, но этот пончик был особенным на вкус. Домашним. Аманэ, когда они были совсем маленькими, иногда баловал их перед садиком, тайком от родителей, собственными пончиками. Цукаса так давно не ел именно домашних… Но вкус помнил до сих пор. — Тогда кусай ещё, — Аманэ осторожно сказал, а младший близнец откусил ещё один кусочек, аж попискивая от счастья. Он даже забыл, что ест прямо у Аманэ с руки, которого до этого боялся чуть ли не до желания сбежать в другую страну. Правда Цукаса всё списал на то, что это просто прекрасный сон. А значит… Можно расслабиться. Аманэ тоже не смог сдержаться и расплылся в улыбке. В этот момент младший был таким… Собой. Таким, по которому Аманэ и скучал. Хотелось поблагодарить Коу, что он вправил старшему близнецу мозги. Когда пончик был доеден, Цукаса резко распахнул глаза, чуть отклоняясь назад, понимая, что слишком расслабился. — А таблетка? Ты меня отвлек, чтобы в меня её запихать сейчас силой, да? — Цукаса вновь лихорадочно забегал глазами, сдерживаясь, чтобы не разреветься. Аманэ задумчиво мотнул головой из стороны в сторону, показывая свободные руки. — Видишь, у меня её нет? — Аманэ не стал уточнять, что приготовил пончик с таблеткой, зная, что близнец их просто обожает. В этот раз принятие таблетки, что удивительно, обошлось без единой истерики. Хотя, конечно, Цукаса догадается, что пончик был с сюрпризом, но раз он съеден… То и жаловаться тут не на что… Аманэ знал, что Цукаса никогда не откажется от пончиков и, даже зная, что там таблетка, всё равно съест. Без истерик, святой воды и сломанной психики. Если быть с близнецом мягче, он действительно становится самим собой. — Ты слишком добрый… Я сплю, да? — Цукаса шмыгнул носом, опуская глаза. Ведь точно спит. Не может быть такого милого Аманэ наяву. Старший лишь хмыкнул, притягивая брата за руку, усаживая на колени спиной к себе и склоняясь к его уху. — Нет, ты не спишь. И я действительно больше никогда не буду с тобой жестоким, — Аманэ задумчиво погладил брата по волосам, а Цукаса слушал, затаив дыхание. Если Аманэ больше не будет жестоким… То Цукаса не будет бояться. — Но, кое в чем я никогда не изменюсь, мой любимый братишка. Цукаса, я никогда тебя не отпущу. Ты только мой. Навсегда.