Последствия решений

— Раз, два, демон заберет меня, — стоило Аманэ, вернувшись к себе на границу, услышать знакомую песню близнеца, как ему уже в который раз поплохело. Каждый раз, когда старший уходил по школьным делам, а затем возвращался назад, он слышал эту песню из уст младшего брата. Каждый раз его душа уходила в пятки, стоило вспомнить, что было с Цукасой две недели назад — именно тогда Аманэ услышал эту песню впервые. Вспоминались монотонные покачивания младшего близнеца из стороны в сторону и стеклянные глаза. — Цукаса? — старший подошел к раскачивающемуся брату, кладя руки ему на плечи и заглядывая в глаза. Стоило увидеть знакомые живые янтарные глаза, как Аманэ не смог сдержать облегченного вздоха. — Никуда тебя демон не заберет, прекращай. — Злой ты… Уйду я от тебя! — Цукаса, переставая изображать из себя маятник, обиженно нахохлился, чем невольно вызвал улыбку у Юги старшего. По итогу, каждый раз Цукаса этой песней просто убивал время, которое проводил в одиночестве. Такая песня, разумеется, старшему не нравилась, но альтернативного досуга у пленника не было. Вот только этот факт всё равно Аманэ не нравился. — Мечта-а-ай, — Аманэ хмыкнул, держа одну руку за спиной. Цукаса, заметив это нахмурился, начиная отползать к стене. Да, Аманэ изменился… По крайней мере в поведении. Святой водой больше не шантажировал, связанным не оставлял, внимание уделял, не бил… И это до сих пор здорово напрягало младшего близнеца. Аманэ и при жизни иногда мог казаться добрым, чтобы поиздеваться или где-нибудь запереть. Аластор всегда говорил, что не стоит верить улыбке старшего брата или его ласковым словам — в ловушку попадешь. Собственно, демон всегда оказывался прав. Но при жизни такой брат был мимолетным, всего на пару минут или часов, а затем становился самим собой. В данном же случае… Две недели прошло, а никаких вспышек агрессии не случалось, хотя прежде Аманэ мог сорваться даже без причины. И чем больше Аманэ был добрым, тем сильнее это начинало напрягать Цукасу. Он пытался понять причину неожиданного изменения поведения близнеца, пытался понять в чем может быть ловушка… Но никак не мог. Наверняка, будь здесь Аластор, он бы подсказал, дал совет. Хотя… Нет, вероятнее всего, будь с преемником демон, Цукаса бы сейчас не сидел на цепи. Вот и приходилось искать причину изменения брата самому, самому искать в этом изменении подвох и скрытую ловушку. Именно поэтому спрятанная за спину рука насторожила преемника демона, заставив его инстинктивно отползти назад. Страшно было представить, что Аманэ может прятать в спрятанной руке. Таблетку? Так вроде Цукаса уж давно знает, что Аманэ подмешивает её в какую-нибудь вкусняшку, от которой у младшего просто силы воли не хватает отказаться. Святую воду? Так вроде бы опять причин не было. Разве что только Аманэ узнал, что Цукаса несколько недель прячет оставшуюся целой картинку из демонической книжки про демоненка. Аманэ тогда не удостоверился, что вся книжка сгорела, а Цукаса нашел уцелевшую страницу под кроватью совсем недавно и подобрал, спрятав в хакаму. В кровати прятать было очень плохой идеей, Цукаса уяснил это после прошлого раза. А так картинка всегда была при нем и её нельзя было заметить. — Цукаса, не волнуйся, у меня всего лишь для тебя подарок. Он тебе понравится, обещаю, — Аманэ, заметив испуг близнеца нахмурился, наблюдая за младшим братом. Вот старший вроде бы больше не бьет, не заставляет пить святую воду… А Цукаса всё равно шарахается. Ещё пару месяцев назад Аманэ задавал себе вопрос «почему?», не находя ответа злился и срывался на младшем близнеце. Но прошло время, сейчас Аманэ чаще проводит время с братом и понял — не доверяет. Цукаса просто перестал ему доверять, от того в общении постоянно насторожен. Лишь маленькими шажками в доверии, можно расположить младшего брата к себе. — Подарок? — бровь младшего близнеца взлетела вверх и Аманэ представил… Какие варианты этого самого «подарка» мелькают у близнеца перед глазами. Старший понял, что лучше успокоить младшего, а не заставлять его накидывать ещё больше ужасных вариантов… Пыток. Нет, на самом деле одну такую пытку Аманэ действительно хотел провернуть, но посчитал, что для полного исполнения задуманного стоит подготавливать брата постепенно. Аманэ на вопрос брата кивнул, доставая спрятанную руку из-за спины, в которой была раскраска и упаковка цветных карандашей. Кажется, Цукаса такого не ожидал, по крайней мере его расширившееся глазенки ярко на данный факт намекали. Младший недоверчиво прищурился, переводя глаза с близнеца на подарок и обратно. Разум подсказывал ему, что, наверное, это очередная ловушка, как и много лет назад с чтением и дальнейшим сожжением книги про звездочку, но… Интуиция намертво молчала. От непонимания происходящего хотелось взвыть в голос. Хоть Аманэ и был добрым, мягким и спокойным, но разум упрямо твердил, что он притворяется, чтобы сделать преемнику больнее. Вот только Аманэ долго притворяться никогда не умел… Его это быстро выводило из себя. — И в чем… Подвох? — Цукаса опасливо забегал глазами, не зная, что ему делать. Младший любил рисовать сам, но в последние года Сакура покупала ему раскраски, так что и к такому виду деятельности он был положительно настроен. А на подаренной раскраске была такая интересная и яркая обложка… С кораблем на море и островом с сокровищами. — Подвох в том, что у меня их ещё несколько, но дам тебе их только, когда закончишь эту, — Аманэ хмыкнул, возвращаясь к своей привычной манере. Для Цукасы разговоры в принципе было словно качели: то Аманэ мягкий и ласковый, то в следующее мгновение ехидный, но хотя бы не злой или грубый. Старший подошел к письменному столу, стоявшему у кровати, и положил на неё раскраску, краем глаза смотря за реакцией близнеца. Цукаса, наблюдая за ним, чуть вытянул шею и только сейчас заметил неожиданные изменения в границе. Ещё две недели назад стол был пустым, сейчас же на нем были разные статуэтки, фломастеры и прочая канцелярия. Да и кровать, чего греха таить, изменилась. Если раньше вся граница была безнадежно белой, включая совершенно пустой стол и кровать с белым постельным бельем, то сейчас стол изменил свой цвет, и постель изменила свою расцветку: теперь на ней были мультяшные машинки. Аки, увидев такое, точно бы подколол младшего брата, но Цукасе… Понравилось. При жизни Цукаса спал на диване чаще всего и предпочитал укрываться туманом. У Аки же дома постельное белье было… Своеобразным, в виде черепов, скелетов, человеческих органов. И это ещё самое безобидное. Цукасе было важно всё это, потому что постоянно находится именно на кровати. Сейчас пребывание хоть и было нежеланным, но неожиданно показалось не таким безнадежным. Цукаса осторожно подполз к столу, дотрагиваясь до подаренной раскраски. Заметив, что раскраска даже не оттяпала или сожгла ему руку, младший даже несколько расстроился. А ведь столько ловушек от этого подарка себе придумал, а оказывается и правда обычная раскраска! Аманэ пристально следил за манипуляциями младшего брата, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Цукаса и впрямь думал, что этот подарок может сделать ему больно… Аманэ, собственно, давно понял, что всё, что он приносит брату, таит для младшего скрытую угрозу. Было забавно наблюдать, когда его ожидания давали сбой и ловушки не было. — Ну я же говорил, тебе нечего бояться… Пока ты от меня не сбегаешь, — старший улыбнулся, склонив голову. Цукаса посмотрел на него, прищурившись. — Что ты имеешь в виду? — младший карандашом поддел обложку раскраски, чуть приподнимая и заглядывая. И правда, обычная раскраска. Увлекшись рассматриванием в неудобной позе картинки в раскраске, Цукаса не успел отреагировать, когда его взяли за подмышки и пересадили к себе на колени, уже полностью открывая первую страницу раскраски. Цукаса поерзал у близнеца на коленях, вздохнув. — Я имею в виду, что ты никогда от меня не уйдешь. Потому что ты только мой! — старший хмыкнул, обхватив брата за талию и утыкаясь носом ему в шею. Младший сжал в руке карандаш, что до сих пор не выпустил из захвата, стараясь ничего не ляпнуть. Аманэ говорил последнюю фразу постоянно, лишь изредка меняя слова местами. И Цукаса мог бы опровергнуть данное… Но боялся реакции Аманэ. Тем более, что его издевательства заменились кое-чем другим… Очень отличающимся. Так что оставалось лишь горестно вздохнуть, взять в руки цветной карандаш и начать раскрашивать, чувствуя, как дышат прямо в шею. И ладно бы только дышали, так Аманэ в самый неожиданный момент умудрялся пройтись по шее языком, вызывая у преемника табун мурашек по коже. Цукаса в этот момент втянул носом воздух, сильнее нажимая на карандаш и проводя линию, пока руки старшего близнеца начали ловко развязывать пояс хакамы. «Это что он задумал?!» Цукаса пытался сдержаться, но выходило это всегда с трудом, а когда тебя намереваются раздеть — тем более. Всё же терпение младшего Юги закончилось, и он шарахнулся, отпрыгивая от близнеца обратно на кровать. Аманэ проследил за ним взглядом и Цукаса заметил в глазах старшего явное недовольство. — Даже не думай! — Цукаса шикнул, лишь сейчас замечая у себя в руке цветной карандаш, который он от паники не успел положить на стол, а потому просто решил им обороняться, выставив перед собой. Аманэ же лишь иронично выгнул бровь, смотря на странное оружие. — Почему же не думать? Ты — мой! Ты принадлежишь мне! — Аманэ рассмеялся, вставая и подходя к кровати. Цукаса прижался к стене, взявшись второй рукой за карандаш. Он прекрасно понимал, на что Аманэ намекает. О сексе Цукаса знал ещё с одиннадцати лет, как познакомился с Акирой. В первый раз оставшись ночевать у демона дома, Цукаса был слегка ошарашен, увидев ночью оргию, когда вышел из своей комнаты попить воды. Аки особенно не беспокоился, что занимается этим самым сексом с кучей мужчин прямо в коридоре: для демонов как таковой морали не существовало. Постепенно Цукаса привык к такому времяпровождению Аки, которое было не только ночью, и просто не обращал внимания, когда шел на кухню через гостиную через гору орущих и одновременно стонущих существ. Аки не любил просто убивать, он сначала измывался над своими жертвами и в сексуальном плане. Он любил во время акта соития ещё одновременно доставать кишки, внутренности и тому подобное у своих жертв, заставляя их корчиться в муках. Так что понятие «секс» Цукаса познал ещё в раннем возрасте, но на практике узнать никогда не соглашался, хотя Аки предлагал. Поэтому все эти, на взгляд Аманэ незаметные, домогательства Цукаса распознал сразу — много раз видел предисловие к основному действию, да и Аки рассказывал теорию. — Я не принадлежу тебе! Я вообще скоро в ад уйду! — Цукаса ляпнул это на одном дыхании, не сразу осознавая, что именно из него вырвалось. Он прекрасно знал, что слово «ад» и «принадлежность» срабатывают на Аманэ, как красный платок на быка в Корриде, а младший ещё умудрился разом сказать эти два слова. Цукаса пару раз моргнул и только затем посмотрел на Аманэ — в глазах брата читалась такая злость, что Цукасе захотелось провалиться свозь землю. В ад. Потому что при такой эмоции от доброго и милого Аманэ точно не останется и следа. — Уйдешь, говоришь? Не принадлежишь? Так сейчас исправим! — Цукаса вскрикнул, когда Аманэ схватил его за плечи, опрокидывая на кровать. Младший был готов встретиться затылком со спинкой кровати, но неожиданно под головой оказалась подушка. Вот только раньше на кровати вообще никаких подушек не было. Младший чертыхнулся, взывая к самому Люциферу, перевернулся на живот и хотел было убежать подальше, вот только ему этого не дали. Всё же обычному призраку, без демона внутри, не справится с лидером Семи Тайн. Цукаса не успел и оглянуться, как Аманэ схватил его за руки, перевернув обратно на спину, связывая запястья и прицепляя наручниками к спинке кровати. Младший заверещал визгливо, забился, пытаясь вывернуться из веревок, вот только ни сбежать, ни вывернуться он не мог. Никакой возможности, кроме как извиваться, двигаться не было. Чем больше он барахтался, тем сильнее веревки впивались в кожу, доставляя боль. — Больно! — Цукаса взвизгнул, барахтаясь и мотая волосами. Он не ждал, что от брошенной фразы про боль Аманэ остановится или сделает веревки чуть слабее, но надеялся просто вывести близнеца из себя, чтобы тот его отпустил. Может быть, устав от криков, Аманэ бы просто влил ему в глотку святую воду, Цукаса не исключал данный вариант. Правда стоило Цукасе, сорвав голос, на несколько секунд притихнуть, как он понял, что веревки перестали так сильно стягивать запястья и движения больше не приносили боли. От такого неожиданного поворота Цукаса даже замер, думая, не почудилось ли это ему. — Так лучше? — Аманэ отпустил веревки на запястьях близнеца, начиная медленно снимать с брата хакаму. Цукаса сжал руки в кулаки, не зная, что ему делать. Страшно было от того, что близнец собирается с ним делать, но ещё страшнее было продолжать сопротивляться. Крики нужного эффекта не дали, к тому же Аманэ неожиданно впился в кожу шеи губами, заставляя младшего непроизвольно простонать. — Аманэ, не надо… — Цукаса жалобно прошептал, смотря старшему близнецу в глаза. — Ты принадлежишь мне, а я хочу тебя, братишка. Поэтому постарайся расслабиться, — Аманэ лишь хмыкнул, вновь возвращаясь губами к шее младшего брата, оставляя засос. Сине-розовая пометка начала проявляться, показывая кому преемник принадлежит. Цукаса понимал, что ему нельзя расслабляться, что нужно как-то вывернуться, пробудить заблокированную демоническую силу… Но никакой план в голову не проходил. Он и раньше был в полной власти старшего брата, а связанный… И подавно. — Хватит, Аманэ. — Цукаса вновь попросил остановиться, когда Аманэ, разобравшись с его одеждой, начал оставлять новые засосы по всей груди младшего. — Да что ты такое говоришь… — Аманэ отстранился, внимательно смотря на младшего близнеца. Младший понимал, что Аманэ еле сдерживается, чтобы не сказать ему «заткнись». Цукаса отвел глаза, уже готовясь к тому, что сейчас его горло встретится с губительной святой водой, тем самым заставляя замолчать. Вот только вместо святой воды, Аманэ просто прикоснулся к губам, жадно их целуя. Он уже вторую неделю так ждал, что сможет это сделать… Ведь добровольно Цукаса бы никогда не позволил. Язык старшего властно проникает к младшему, обвивая чужой язык и проводя вдоль неба. Цукаса мычит в поцелуй, но не сопротивляется, на удивление Аманэ наоборот — прикрывает глаза. Аманэ тем временем, пока младший близнец отвлекся, поднес предварительно смоченный слюной палец к заднему проходу младшего, чуть надавливая на сжавшееся колечко мышц ногтем. Цукаса мигом распахивает глаза, выгибаясь в спине и ещё сильнее мычит в поцелуй. Аманэ замечает, как по щекам близнеца начинают стекать слезы и разрывает поцелуй отстраняясь. — Прошу, Аманэ, не надо! — Цукаса плачет, мотая головой и безрезультатно дергая связанными руками. Ему страшно. Очень страшно, что именно собирается с ним делать старший брат. Особенно зная, что всё это будет происходить грубо, жестоко и мучительно… Для младшего близнеца. Цукаса, в который раз осознавая это, лишь ещё сильнее заходится в рыданиях, а затем резко прекращает истерику, стоит почувствовать почти невесомый поцелуй у себя на лбу. — Не бойся, я буду очень осторожен, — Аманэ улыбается, а затем медленно вводит фалангу пальца. Цукаса вскрикивает, скорее от страха, чем от боли, а затем сжимается. — Расслабься и считай до десяти, — Аманэ склоняется к уху младшего, ласково шепча на ухо, чем в который раз вводит своего близнеца в ступор. Он думал, что Аманэ просто… Возьмет его, как тот и сказал… Не волнуясь о чувствах самого младшего. Аманэ чуть повернул палец, вводя уже весь и мягко надавливая на нежные стеночки. Цукаса запрокинул голову, вжимаясь головой в подушку и начиная послушно считать, пытаясь не думать о плохом. Аманэ следил за реакцией брата, начиная двигать пальцем внутри чуть быстрее. Младший, чувствуя это, сжимается. Аманэ вздыхает, начиная поглаживать близнеца свободной рукой по волосам. На мальчика это на удивление безотказно и сразу работает, Цукаса расслабляется, а Аманэ незаметно вводит второй палец, начиная двигать ими одновременно, растягивая тугие стенки. Цукаса выгибается в спине, стоит Аманэ случайно нащупать простату и тихо стонет. Аманэ улыбается, вынимая пальцы и вытирая их салфеткой. Цукаса откидывается на подушку, мысленно крича. — Так кому ты принадлежишь? — Аманэ улыбается, склоняясь к лицу младшего близнеца. Цукаса отводит взгляд, по-прежнему храня молчание. Аманэ театрально вздыхает, снимая с себя штаны. Цукаса тут же начинает барахтаться, вновь плача. Когда к сжатому колечку мышц прикасается головка члена Аманэ, Цукаса затравленно пищит, вновь сжимаясь. Аманэ кладет руку на живот брата, ласково поглаживая. Цукаса хоть и перестает плакать, а лишь по-детски хныкает, в сознании прося сил у Аластора, заставляя себя расслабится под мерные поглаживания. Аманэ вводит без сопротивления свой половой орган в анус брата. Цукаса вскрикивает, когда чувствует что-то инородное и его прошибает мимолетная, но сильная боль, а потом младший неожиданно затихает. Аманэ начинает двигаться размеренными толчками, ласково целуя брата в шею. Цукаса, понимая, что уже не больно, лишь тихо хныкает, правда вскоре эти звуки против его воли заменяются на стоны. Поведение Аманэ оказалось вновь не таким, каким его придумал себе в этой ситуации младший. Цукаса уже и вовсе забывает, что началось всё это не по обоюдному согласию, как неожиданно толчки прекращаются. Цукаса снова хныкает, но уже разочарованно. Аманэ, замечая, что Цукаса перестал биться в истерике, склоняется к его уху и чуть прикусывает его. — Кому ты принадлежишь? — Тебе, Аманэ… Я принадлежу тебе, — послушно шепчет младший, а Аманэ улыбается в ответ, вновь начиная медленно двигаться. — Умница, солнышко ты моё, — Аманэ улыбается, ласково поглаживает брата по щеке, продолжая двигаться. Цукаса тихонько, почти еле слышно постанывает, а душа его разделяется на две части — одна хочет, чтобы это всё скорее прекратилось, спрятаться и забиться куда-нибудь, а затем долго-долго рыдать, а вторая — чтобы всё продолжилось, чтобы Аманэ снова поцеловал… И Цукаса не знал, какая из этих двух сторон побеждает. Одно он понял точно — судя по насмешливому взгляду старшего брата, ему всё понравилось. Тело прошибает озноб, стоит осознать, что это далеко не последний раз. Цукаса до сих пор не понимает, что у Аманэ в голове, но четко осознает одно — старший всерьез решил, что близнец принадлежит лишь ему и будет брать, когда захочет. И сам Цукаса даже не знает, стоит ли этого боятся меньше, чем святой воды…

***

Спустя два часа Цукаса вошкается в постели хныкая. Низ живота горит, ещё и запястья немного болят. — Как ты? — Аманэ садится на стул рядом с кроватью. Цукаса приподнимается, гневно смотря на близнеца, ощупывая свою пижаму с динозаврами, которую на него напялил близнец. Сказал: «Так раздевать проще.» Аманэ неожиданно хмурится, хватая хакаму за воротник и притягивая к себе. Старший залезает рукой под хакаму брата, а затем так же неожиданно достает страницу из сожженной книги. Цукаса, который совсем забыл, что она осталась в брошенной на пол хакаме, вновь хныкает, но успевает выхватить картинку обратно. — Цукаса, верни, — Аманэ постепенно начинает сердиться, а Цукаса лишь сильнее прижимает уже потрепанный листок к себе. Без тумана, в который была запрятана книга про ад, кроме этой картинки из детской книжки у него ничего не осталось. — А-Аманэ, прошу, не забирай её… Это же просто страничка… — Цукаса чувствует, как слезы вновь начинают стекать по щекам. Он надеялся, что после пережитого, старший сжалится. Но, разумеется, этого не произошло. — Прошу тебя! Мне ту книгу читал Аки, когда мне было плохо, она дорога мне как воспоминание! Аманэ лишь цокает языком. Снова этот Аки. Как обниматься, так демон. Книжки читать тоже? Перед глазами у старшего неожиданно проносятся события из жизни: чертеж испорченного плаката, младший близнец, что просит ему почитать, собственная фальшивая улыбка и любимая книга брата в огне. Это был последний раз, когда Цукаса просил ему почитать. Теперь Аманэ понимал, демоническая детская книга была заменой той, что он сжег. Старший сам подтолкнул брата ближе к аду, ближе к Акире. Конечно… Демоническую книгу ему читал Аки, он её и подарил. Аманэ сам загнал себя в ловушку, поступив с братом так жестоко. Вот только… Он точно помнит, что книга тогда сгорела не полностью. Обложка точно осталась. — Цукаса… — Аманэ сглатывает, хватает брата за руку. Надежда, когда Аманэ видит, как бережно Цукаса прижимает к себе страницу из демонической книги, пропадает с каждой секундой. — От книги про звездочку точно должна была остаться обложка… Что ты с ней сделал? Что ты сделал с воспоминаниями обо мне? Цукаса на пару секунд впадает в ступор, что ещё больше напрягает Аманэ. Он ведь сохранил её? Так же как сохранил оставшеюся страницу от демонической книги? Вот только стоило заметить лихорадочно бегающие глаза младшего близнеца, как Аманэ понимает — на такое чудо надеяться не стоит. — Цу, говори… Я ничего тебе не сделаю, — Аманэ говорит, но сам слышит, как собственный голос дрожит от страха услышать ответ. — Я её выбросил… — Цукаса глубоко вздыхает и смотрит в глаза старшему близнецу. В конце концов, младший ни в чем не виноват, чтобы боятся реакции. — В тот же день. — Как ты мог? — Аманэ чуть отстраняется, сильнее стискивая руку брата. Надежда летит в бездонную яму. — Ты должен был её сохранить! — Позволь, а в чем я виноват? — Цукаса, прижимая к себе колени на очередной приступ боли внизу живота, вопросительно изгибает бровь. Он уже даже не помнит, кто именно выбросил останки от той книги — сам младший или Акира, у которого Цукаса в последние года и зависал. — Ну её ведь ты хранишь! — Аманэ шипит, указывая пальцем на помятый листок бумаги у груди младшего. Цукаса втягивает носом воздух, мозг лихорадочно думает над ответом и его нужностью. Диалог всё больше принимал плачевный для младшего оборот — когда Аманэ начинает шипеть, то тут недалеко и до срыва. Однако… Почему он должен сейчас молчать? — Книгу про звездочку сжег ты сам. Это ты, когда я попросил тебя мне её почитать, направил на неё пламя спички. Это ты, оставил меня наедине с обгоревшей обложкой. Это мои воспоминания о демонах, которые хранят и они, — Цукаса потряс в воздухе оставшейся страницей, от взгляда на которую становилось тепло на душе. Младший знал почему за ним не приходит Акира. Теперь он осознал. Вспомнил, что время в аду течет иначе, а Аки не мог рыпаться с места и идти забирать преемника самостоятельно, ведь нужно было разрешение Аластора, который после изгнания попал в ад. Цукаса вновь посмотрел на Аманэ, изогнув бровь. — Ты собственноручно сжег наши с тобой счастливые воспоминания, показав, что они для тебя ничего не значат. Так почему я должен был ими дорожить, когда мне было так больно? От каждого слова младшего близнеца душу Аманэ будто резали ножом. Для него тот случай со сгоревшей книгой был лишь возможностью поиздеваться над младшим братом. Отомстить за то, что родители всегда выделяют его. Отомстить за то, что Цукаса сжег его плакат. Ничего не значащий кусок листка на стене, изображающий звезды и планеты. Лишь сейчас Аманэ понял… Что натворил в тот день, когда решил отомстить. Он сам, собственными руками перечеркнул счастливые воспоминания с собой в сердце и душе младшего брата, заставляя его заполнить кровоточащую от невидимой раны новыми радостными воспоминаниями. С демонами. Если бы его только кто-то остановил… — Почему ты не остановил меня демонической силой? Ты же мог! — Цукаса поморщился на очередные обвинения в свой адрес. Тупиковый разговор, где он всегда и во всём виноват. Теперь он ещё и виноват в том, что не использовал демоническую силу у Аманэ на глазах и не раскрыл, что он преемник демона. Блестящая альтернатива складывается. Вместо счастливых воспоминаний с Аластором изгнание ещё в тринадцать лет. — А зачем? Тем более, я тогда ещё плохо управлял огнем и ненароком точно бы обжег тебя, — Цукаса хмыкнул, а затем прищурился. — К тому же, я мог задеть твой ненаглядный плакат, что ты рисовал… Зная твои наказания, вместо книги я бы получил то, что меня бы связали на заднем дворе в дождь или вылили на голову кипяченную воду. Прости, но я не был готов нарываться на скандал с тобой. Демоны… Демоны его утешали, Аманэ точно знал. После этого Цукаса плакал, старший точно помнит. Аманэ тогда был искренне этому факту рад, а сейчас, от понимания того, что младший просил утешения у демонов на душе стало паршиво. — Цукаса… Отдай мне эту страницу, прошу тебя… — Аманэ прошептал, потянувшись к груди младшего, намереваясь забрать страницу из демонической книжки. Цукаса шарахнулся, как от огня, забиваясь в угол. Аманэ вновь стало ещё хуже от понимания того, как Цукаса цепляется за воспоминания с демонами и как быстро он выбросил их собственные. Он может уже и не помнит, о чем была эта сказка про звездочку, но Аманэ не сомневался — демоническую он знает наизусть. Сердце сдавили тиски, Аманэ еле смог сдержать слезы, призывая свой огонек. — Давай поменяемся? Цукаса растерянно захлопал глазами, когда заметил, что именно призвал Аманэ. Книга в таком знакомом переплете. Аманэ сглотнул, протягивая книгу брату. На обложке было несколько детских маленьких рисунков, наклеек, а также название: «Сказка о потерянной звездочке». Рана в душе младшего, которая многие годы была заклеена накрепко демоническим пластырем, вновь начала кровоточить. Цукаса разрыдался, мотая волосами. Он думал, что изнасилование настоящая пытка? О, как же он ошибался. Вот она — настоящая жестокая пытка. Перед взором без перебоя начал мелькать огонь и сгорающая книга о звездочке, ухмыляющиеся лицо Аманэ и оставшаяся обугленная обложка. Цукаса разрыдался ещё сильнее, сразу решив, что Аманэ хочет вновь её сжечь у него на глазах. — Цукаса… — Аманэ присел на корточки рядом с братом, стараясь сделать голос максимально тихим и успокаивающим, осторожно начал гладить брата по щеке. — Я не осознавал, что она для тебя значит. К сожалению, прошлую я вернуть не могу, но это её точная копия. Там даже твои почеркушки остались, после которых я в душе злился. Аманэ улыбнулся, протягивая книгу. Цукаса не успел хорошо всё обдумать, сердце оказалось первым, а не разум. Руки ухватились за протянутую книгу, а страница из книги демонов полетела на пол. Цукаса не смог отреагировать в нужное время, не успел поймать страницу, Аманэ оказался проворнее, убирая её в недра гакурана. Цукаса вновь почувствовал, что сейчас расплачется, прижимая книгу о звездочке к груди. Он только что предал тех, кто всегда его поддерживал. Нет ему прощения. «Прости меня, Акира. Прости меня, Аластор…»

***

Судя по календарю, где Аманэ сам отмечал дни, прошло целых две недели. Близился очередной Новый Год. В прошлом Цукаса всегда праздновал его с Аластором и, если везло, — с Аки. Сейчас же он понимал — в праздник его ждет одиночество. Мальчик вздохнул, листая книгу о звездочке и улыбаясь. Вот на этой странице Цукаса захотел раскрасить красный марс в желтый цвет, а на этой — они с Аманэ пролили краски, когда рисовали работу в садик. Цукаса уж и совсем забыл, сколько всего повидала эта книга… Вернее, её точная копия. Цукаса задумался. Уходя ненадолго в свои мысли, но его быстро вернули в реальность, стоило чужим рукам залезть под рубашку и нащупать соски. Младший дернулся, невольно откинувшись назад, тем самым ложась на Аманэ, у которого сидел всё это время на коленях. — Что ты творишь? Ты получил своё несколько часов назад! — Цукаса взвизгнул, когда Аманэ, услышав в голосе брата возмущения, слегка сдавил одну нежную горошинку. Сразу же захотелось послать старшего брата куда-нибудь. Вот только, сказав это вслух старший не испарится, а вот задница Цукасы огребет по полной. — Скоро Новый Год… Помнишь, как было весело в этот праздник? Дома всегда наряжали, сидели за одним столом и… — Аманэ неожиданно замолчал, стоило ему поймать непонимающий взгляд младшего близнеца. Не возмущенный на его действия, а именно непонимающий его слова. — Подожди… С кем ты праздновал Новый Год? Повисла тишина. Цукаса лишь вздохнул, отвернувшись от близнеца и вновь переворачивая страницу книги. — Цукаса, — Аманэ, хоть и знал ответ, всё равно хотел удостовериться и напомнил о себе, норовя залезть близнецу в нижнее белье. — Ааа-ай! — Цукаса дрыгнул ногами, чувствуя, куда именно нацелился старший брат. — Я праздновал Новый Год с Аки! Мы наряжали вместе елку, смотрели Новогодние Фильмы, ходили в зоопарк… Ну и тренировались, конечно. Доволен? Не доволен. Мягко говоря, он не доволен. Любое событие прошлого младшего близнеца связывалось либо с Аки, либо с Аластором. И это неимоверно злило и расстраивало, ведь Цукаса только его младший брат. — Знаешь, если бы не демоны… — Цукаса задумчиво упер глаза в книгу. — То я бы не выдержал того одиночества, что было у меня при жизни. Они давали мне смысл жить дальше, ведь кому-то я был нужен. — Ты мне нужен… — Аманэ вновь прижал к себе близнеца, утыкаясь носом ему в шею. Цукаса промолчал, ведь ничего не изменится. Он по-прежнему хочет вернуться к демонам. Хочет, но вряд ли вернется.