Последствия решений

1968 год. «Цукаса, надо было сменить одежду! Понимаешь, всего лишь одежду!» Аластор привычно ворчал, пока Цукаса крутился у зеркала. Младший несколько дней назад неожиданно вспомнил, как Акира смог сделать себе совершенно другую внешность и ему тоже захотелось попробовать. Задача была даже проще, чем телепортация — просто представить нужный образ в голове. Аластор решил начать преимущественно с одежды, поскольку полное перевоплощение без тренировок будет сложно вернуть с первого раза, поэтому заставил сначала менять не внешность, а одежду. Для эффекта главным было — воображение. Нужный образ нужно было представить, а туман его создаст. Вот только Цукасе всегда сложно давались задачи демона, где требовалась концентрация на чем-то одном. Вот и сегодняшний случай не стал исключением. Цукаса в итоге думал вовсе не о желаемой одежде. «Да как тебе такое только в голову-то прийти могло, дьяволенок ты мой?!» Аластор, в который раз начал отчитывать преемника, на что Цукаса лишь обиженно надул щеки. Он не любил, когда демон его отчитывал. Собственно, такое явление было редким в принципе… А ведь Аластор злился не с проста, так как вместо детального изменения какой-то вещи Цукаса просто сделал себе новый образ. В итоге на голове мальчика красовалась пара кошачьих ушей и на копчике длинный пушистый хвост, который в данный момент Цукаса тщательно ощупывал. И хвост, и ушки были более чем настоящие, у преемника даже получалось ими пошевелить. Цукаса постарался скрыть веселый смех, что, разумеется, от внутреннего демона не укрылось. Аластор мог лишь обреченно вздохнуть, но не стал комментировать поведение, прекрасно зная характер младшего близнеца. — Надо показать Аманэ! — Цукаса поднял вверх палец, вильнув пушистым хвостом, и, под неодобрительные причитания демона, вприпрыжку сбежал по лестнице. Старшего брата оказалось найти не такой сложной задачей — Аманэ привычно читал книгу в гостиной. Эту книгу ему подарили друзьям и тому не терпелось её скорее прочитать. Вспомнив об этом факте, Аластор еле сдержал себя, чтобы не перенять контроль над телом своего преемника и не остановить очевидно провальную затею. Вот только не мог Аластор это сделать не посоветовавшись с мальчиком… Вот в итоге и оставалось только просить не делать глупостей, но Цукаса редко когда слушал мнение демона, если вопрос касался его близнеца. — Аманэ-э! — Цукаса радостно взвизгнул, собираясь по обыкновению обнять близнеца, вот только между близнецами как обычно оказалась подушка. Цукаса уже привык, так что даже не стал комментировать нежелание братом близости и просто встал около него, начиная трясти за плечи. — Аманэ-э, посмотри на меня! Ну посмотри, я котенок! — Демон ты, а не котенок, — Аманэ даже не оторвал взгляда от такой занимательной книги. Аластор попытался уговорить мальчика не раздражать брата ещё больше, но Цукаса, как это было обычно, не послушал. — Ну Аманэ-э-э. — младший ласково мурлыкнул, подавшись вперед и потеревшись щекой о щеку брата, изображая кота. Для Аманэ, который хотел лишь, чтобы его оставили в покое, это стало последней каплей. Цукаса всегда получает, что хочет, а Аманэ, получив наконец заветную книгу, которую ждал несколько месяцев, не может ею насладиться. — Проваливай! — Аманэ зашипел, хватая брата за шкирку и со всей силы толкая на пол. Цукаса взвизгнул, понимая, что с помощью человеческих способностей затормозить не сможет, но и для использования демонической силы у него нет достаточной реакции. Тысячелетний Аластор же в этом плане был куда проворнее и успел смягчить туманом падение преемника, в результате чего Цукаса не получил травм. По крайней мере, физических. А вот от моральных его не смог спасти даже Аластор. Цукаса почувствовал, как уголки глаз начало щипать от слез и поспешно встал на четвереньки, беззвучно хныкая. Было очень больно. А ведь Аластор предупреждал, что идея плохая и закончится очередными слезами. Цукаса всё пытается отбелить брата в собственных глазах. Кошачий хвост беспорядочно задвигался, заставляя Аманэ обратить на него внимание. — И на что ты его прицепил? Впрочем, тебе логичнее было цеплять демонический хвост. Отразило бы твою суть, так что давай этот мы сорвем, — Аманэ усмехнулся, хватаясь за «фальшивый» хвост брата и со всей силы дергая, пытаясь оторвать. Цукаса закусил руку, сдерживая крик от боли, когда у него чуть не оторвали часть его самого. От позвоночника прокатился разряд, копчик стало сильно жечь и младший всё же не сдержал рыдания, беззвучно плача. Аманэ, поняв, что не смог воплотить задуманное в жизнь лишь хмыкнул. — Проваливай, исчадие ада. Аманэ расхохотался, развернувшись и вновь расположившись с ногами на диване, продолжил прерванное чтение. Младший лишь опустил голову, из-за чего отреагировали и опустились ушки, пока его самого сотрясала мелкая дрожь. Сил встать не было, внизу спины болело, к тому же было ужасно плохо в душе. Туман мягко окутал мальчика, перенося в дом Акиры. Демон в этот момент обедал человеческими конечностями, открывая необычайно широкую пасть с клыками и откусывая кусок руки. — Аки-и-и… — Цукаса сумел лишь позвать демона, на всё остальное у него просто не осталось сил. Акира отложил свой обед, культурно стер салфеткой кровь с губ и наконец обернулся. Хотя он и был удивлен внешним видом преемника брата, но говорить ничего не стал — по истерике мальчишки понял, что сейчас не время шутить и прикалываться. — Демоненок мой… — Акира улыбнулся, подходя и подхватывая близнеца на руки. Цукаса наконец смог дать волю слезам, уткнувшись в шею демонического брата. Аки ласково поглаживал преемника по волосам, задумчиво смотря в стену. Цукаса, несмотря на свою доброту, все же был ужасным демоном, как и полагается их расе. Импульсивным, иногда жестоким, не следовал заведенным правилам. Однако, полностью зависимым от брата в моральном плане. Нет, у демонов принято ценить семью, но в то же время у них каждый член семьи — дорожит друг другом, что не наблюдается между Цукасой и его близнецом. Это настораживает демона — привязанность к брату однажды может сыграть с мальчишкой злую шутку, как когда-то произошло с самим Акирой. Не прошло и часа, как Цукаса ел хлопья, от блаженства виляя хвостом из стороны в сторону. Акира задумчиво смотрел на брата, телепортируя к мальчику кружку с какао. Близнец счастливо улыбнулся, хоть тупая боль в сердце и осталась. — Почему кот? — любопытно спросил Аки, схватив близнеца за хвост, ощупывая. На ощупь хвостик был мягким. — Ты что, думал о котах во время задания Аластора? — Ну… Да, — Цукаса мигом залился румянцем. Ему было стыдно и страшно, ведь теперь Аки разочаруется в нем. Вот только никакого осуждения во взгляде демона младший не заметил. — У меня пару лет назад был котенок… Рыженький такой, красивый. Родители подарили за хорошую учебу, но при условии, что я сам буду за ним ухаживать. И я ухаживал… Пока он не потерялся в лесу. Правда мы его никогда не отпускали гулять вне дома, да и он сам не любил улицу, так что я не понимаю, как он мог уйти. Я почему-то при задании Аластора о нем и вспомнил… «Как он мог уйти…» Кажется, они с Аки подумали об одном и том же. Акира вздохнул, но решил, что говорить правду близнецу не стоит, особенно после очередной выходки его старшего брата. Хотя сомнений, кто мог выпустить кота преемника из дома не было. — Эй, Цукаса, солнышко, — Акира подошел к близнецу, сел рядом на диван и взял руки мальчика в свои. Демон видел, как при воспоминании о любимом, но потерянном животном настроение, которое было и так не слишком радужным, окончательно испортилось. Цукаса всхлипнул, обиженно шмыгнул носом. Аки вздохнул, продолжая держать одну руку близнеца, а второй рукой ласково потрепал мальчика по волосам. — В аду есть демонический питомник, где демоны выбирают себе демонического фамильяра. В первый же день, как прибудем в ад, выберем тебе такого! Аластор одобрительно хмыкнул, а Аки заметил, как глаза младшего братишки резко вновь вернули свой привычный огонек, а уголки губ преемника стремительно поползли вверх. И вот он перед собой видит уже не расстроенного близнеца, а радостного ребенка, которому пообещали подарок. Цукаса был счастлив, ведь он уже давно мечтал о каком-нибудь питомце, но родители больше не соглашались кого-нибудь заводить. Аки рассмеялся, потрепав близнеца за кошачьими ушками и доставая из собственного тумана фотоаппарат. Цукаса пару раз моргнул, недоумевая, как у демона он мог оказаться. Вроде бы Акира никогда не увлекался съемкой. — Давай сфоткаем тебя такого, будем потом на праздниках в аду смотреть! — Аки заговорщически хихикнул, садясь рядом с мальчиком, собираясь уже фотографировать. — Аки, откуда у тебя эта штуковина? — Цукаса изогнул бровь, тем самым выражая любопытство, от чего поднялось вверх и одно из ушек. Аки оскалился, почесав затылок. Ответ пришел сам собой, стоило младшему близнецу увидеть реакцию демону. — Ты кого-то убил и забрал фотоаппарат? «Не стоит задавать вопросы, на которые прекрасно знаешь ответ». — Ты неисправим, — Цукаса покачал головой, весело улыбнувшись и обнимая Акиру со спины. — Ну так я же демон… — Аки фыркнул, нажимая кнопку для съемки и доставая сделанную фотографию, вручая её близнецу. — Пусть она будет с тобой, когда тебе совсем плохо, котенок. — Аки… Я люблю тебя! — Цукаса тихо мурлыкнул, от чего кошачий хвостик вильнул из стороны в сторону. Мальчик взял в руки фотографию, рассматривая её с трепетом в груди от счастья, что у него такая замечательная семья, а затем он радостно бросился демоническому брату на шею. Аки лишь расхохотался в своей привычной манере, почесывая близнеца за нечеловеческими ушками. «Эй, а я че, третий лишний?» Цукаса стыдливо сжался, крепче обнимая Акиру. Ну вот, он обидел Аластора… — Ты просто вне конкуренции! — кажется, Аки быстрее нашел, что можно ответить внутреннему демону близнеца. Аластор лишь хмыкнул в ответ. А Цукаса был счастлив. Просто безгранично счастлив, что у него есть демоны.

***

Настоящее время Постепенно белые картинки в раскраске становились разноцветными. Цукасе нравилось данное занятие. Хотя, стоило уточнить, что запертым в помещении и с цепью на ноге можно найти для себя мало развлечений. Сейчас можно было лишь пораскрашивать или почитать книгу про потерянную звездочку. Вот только каждый раз, стоило посмотреть на страницу книги, младший вспоминал, как предал тех, кто ему дорог. Одно мимолетное счастье в виде книжки за воспоминания с близкими. Так близнец отплатил демонам, что его поддерживали, любили и заботились. Цукаса уже даже не знал, может ли он после такого звать Аластора, просить его о помощи… И как он будет смотреть в родные глаза Аки. Цукаса и сам не заметил, как при воспоминании о предательстве на раскрашенную картинку начали капать соленые слезинки, из-за чего образовывались кляксы. «Когда тебе совсем плохо». Слова Акиры пронеслись в голове и Цукаса подбежал к убранной в шкаф хакаме, расправляя её и пытаясь найти заветную вещь. Вот только дорогой сердцу фотографии не было в одежде, хотя мальчик прекрасно помнит, что после смерти спрятал её именно туда, вместе с книгой про звездочку и другими дорогими сердцу вещами. Цукаса стер слезы рукавом пижамы, всхлипнув и залезая на стул с ногами, чувствуя очередной дискомфорт внизу живота. Причиной боли было очередное предательство — близость со старшим братом. Аманэ, который хотел близнеца буквально в любое время, особенно не считался со мнением самого Цукасы. Когда старший Юги задирал ему футболку младший понимал — сейчас будет очередное изнасилование. Цукаса не мог ничего с этим поделать, только смириться. Вернее, не так… Кое-что сделать он мог. Таблетки лишь блокировали демоническую силу, но не отнимали её, а значит Цукаса способен ей пользоваться, если её разблокировать. Сила демона завязана на эмоциях, несколько раз, в порывах паники и страха, Цукаса чувствовал — сила вырвется и разберется с противником разом. Он еле сдерживал бушующую силу, чтобы она не убила Аманэ, хотя так и он и мог спастись. Но даже после всего — Цукаса не позволил себе сделать больно брату, даже во время того, как старший делал больно ему. Нет, Аманэ уже давно не истязал брата, не вливал святую воду, ему теперь больше нравилось изо дня в день насиловать своего пленника. Первое время Цукаса сопротивлялся, получая всегда один и тот же исход, как при лишении девственности — его связывали и всё равно брали. В этом случае секс был долгим, хоть и без боли… Потому что Аманэ не нравилось сопротивление. Потом младший решил, что лучше будет не рыпаться. Преемник артачился лишь в одном случае. — Как ты себя чувствуешь? — Цукаса привычно вздрогнул, стоило знакомым рукам обнять его со спины. У младшего невольно возникло ощущение, что его сейчас начнут душить, резко оплетая руками шею. Было весьма оригинально со стороны Аманэ спрашивать такое, при этом никогда во время секса не заботясь о чувствах и мнении близнеца. Так хотелось съязвить… Но Аманэ терпеть не мог, когда говорили то, что ему не нравится. Можно было лишь нарваться на очередные неприятности. Цукаса готов был сделать всё что угодно, лишь бы Аманэ его не трогал. Вот только старший будто не слышит постоянных всхлипов, не видит слезы младшего брата. Или не хочет видеть… Иногда Цукасе кажется, что Аманэ просто не может без таких тесных взаимодействий с близнецом. — Нормально, — прошептал Цукаса, закрыв глаза, пытаясь унять бушующие от ситуации нервы. В последнее время Аманэ часто пропадал на работе, благодаря чему Цукаса мог вздохнуть спокойно, тем более что старший ни за что теперь не забывал о своем пленнике. И Цукаса не знал к худу или к добру это. Лучшей тактикой было не злить старшего. Хотя Аманэ в любом настроении домогался. Обычно, если Аманэ вбил себе что-то в голову, он шел к цели танком, не думая о преградах. Можно было лишь оттянуть момент. — Я надеюсь ты не задумал план побега, — Аманэ иронично выгнул бровь, садясь на кровать и пересаживая близнеца к себе на колени. Лицом к лицу. Настолько близко, что младший мог разглядеть блеск в янтарных глазах. Аманэ пока ничего не делал, но Цукаса уже собственной задницей почувствовал, к чему всё приближается. И ему это категорически не нравилось. Первое время у младшего была идея ляпнуть, что он влюблен в Акиру — тогда, возможно, Аманэ бы перестал считать, что близнец принадлежит лишь ему. Вот только остановила мальчика от такого решения банальная неизвестность — реакция Аманэ была непредсказуемой и, Цукаса уверен, наверняка отрицательной. — Впрочем, — Аманэ мило улыбнулся, начиная поглаживать близнеца по темным непослушным волосам. Цукасу же, когда он смотрел на улыбку старшего, передернуло. Аманэ чаще всего, так мило улыбаясь, говорил ужасные вещи. Цукаса настолько ушел в свои мысли, что не заметил склонившегося к его уху близнеца. — Я всё равно тебя поймаю, и ты очень пожалеешь о своём побеге. Цукаса судорожно вздохнул, когда язык близнеца лизнул его за ухом. Дергаться было нельзя — сопротивление чаще всего заводило брата. Вот только с каждым новым днем терпеть домогательства, переходящие в полноценный половой акт, было всё сложнее. Аманэ чуть отстранился, наблюдая за реакцией младшего брата. Конечно, Аманэ понимал, что Цукаса против. Цукаса никогда, как бы старший не старался сделать ему хорошо, совершенно не проявлял ответной инициативы. Не то что поцеловать — даже не обнял. И это Аманэ неимоверно раздражало… Ведь раньше близнец так часто лез к нему с обнимашками, постоянно ластился, а сейчас. Сейчас Аманэ может о таком лишь мечтать. Сначала он думал, что всё изменилось именно после изгнания, но затем осознал одну очевидную вещь — нет, такое поведение близнеца началось намного раньше. Ещё при жизни, просто Аманэ в упор не замечал. С каждым годом Цукаса всё больше переставал просить объятий, в последние года призраками всё дошло до абсурда — младший за 50 лет призраком лишь один раз попросил обнимашек. Когда договорился об освобождении близнеца из ада. Раньше Аманэ не предавал этому значения, пока не узнал, что близнец может обниматься ещё с кем-то помимо него. Демонический брат младшего близнеца — Цукаса обнимал его не меньше десяти минут, когда с Аманэ в тот раз обнялся всего на несколько секунд. С ним он взаимодействовал намного меньше, чем с демоном! Да что уж там говорить — Цукаса морщился от любых взаимодействий со своим близнецом, он не хотел этой близости! А ведь потребуй Аманэ от него секса при жизни Цукаса сам бы прыгнул на него с объятиями. Данный факт ещё сильнее раздражал. И заставлял мстить. Появлялось ещё большее желание получить полную власть над сопротивляющимся младшим братом. Доказать, что тот принадлежит лишь ему. Весь. Ему нравилось смотреть и слушать, как Цукаса теряет над собой контроль — протяжно стонет, быстро закрывая рот ладошкой, не желая показывать старшему близнецу свою слабость. Что ему действительно нравятся такие действия. Вот и сейчас Цукаса мимолетно прикрыл глаза и улыбнулся от хорошего ощущения за ухом, но почти сразу же сделал вид, что ему не понравилось — глаза брата лихорадочно затенялись из стороны в сторону, губы немного приоткрылись в изумлении, показывая длинные белые клычки. В первый месяц пребывания Цукасы в плену у Аманэ даже были мысли эти клыки выдрать, уж очень они напоминали демонические… Но потом близнец вспомнил, что клыки у младшего были с самого рождения. Цукаса внимательно следил за действиями брата, пытаясь уловить огонек желания в чужих глазах. А затем Аманэ сделал то, что Цукаса добровольно не мог позволить — склонился, намереваясь поцеловать в губы. И именно данное намерение для Цукасы являлось запретным, заставляя младшего в страхе шарахнуться. Аки рассказывал, поцелуй в губы — в демоническом мире даже более интимное действие, чем сам акт соития. Демоны с помощью поцелуев показывают свои чувства, что для этих существ само по себе много значит. Поцелуи для демонов были нечто, вроде обещания всегда быть вместе, всегда любить и заботиться в то время, как половой акт — лишь развлечение. Именно поэтому… Цукаса не мог позволить поцелую с братом случиться. Не верил — брат не мог любить его по-настоящему. Любил разве что использовать близнеца в своё удовольствие. Лишь один раз, не ожидая предательства от Аманэ, Цукаса позволил поцелую случиться. Вот только Цукаса был настолько напуган, ему было настолько больно морально и физически, что младший не успел среагировать, позволив Аманэ его поцеловать. Потом секс стал чем-то обыденным и регулярным. И больше Цукаса не позволял поцелую случиться, как и в данный момент. И Аманэ всегда злился. Его губы резко сжались в одну тонкую линию, во взгляде начала читаться ярость. Аманэ терпеть не мог, когда не получал того, что хочет. А Аманэ всегда желал одного — младшего близнеца. Цукаса начал молиться Аластору, чтобы ситуация не приняла плаченый для младшего оборот. Видимо, молитвы помогли. От скорого наказания Цукасу спасла Нэнэ, что начала звать старшего близнеца. Аманэ ничего не сказал, лишь посмотрел пронзительно на брата и исчез, оставив младшего одного.

***

— Ну и зачем вы меня звали? — Аманэ недовольно вздохнул, переводя глаза с Нэнэ на Коу и обратно. Ребята начали звать его в коридоре. Пара переглянулась, как будто о чем-то дружно сговариваясь и кивнула друг другу. Коу аккуратно толкнул дверь в один из классов и Аманэ удивленно присвистнул. Дыра. Огромная непроглядная бездна в полу. Седьмой медленно подошел к дыре, пытаясь рассмотреть. Непроглядная тьма, очень напоминающая настоящую бездну. Ни у кого из троицы даже мысли не возникло туда прыгнуть, даже с подстраховкой из веревки. — Появилась несколько часов назад. Что это за дырень не знает даже братец Тэру, а, чтобы её запечатать нужно знать её предназначение и… Принадлежность к определенной нечисти, — Коу задумчиво подошел к призраку, поясняя и так очевидные для всех вещи. — Тогда нам нужно в библиотеку к Пятой Тайне. Закроем дверь и поставим печать, — потирая виски, задумчиво направил действия Аманэ. Коу с Нэнэ лишь согласно кивнули, и вся троица отправилась к Цучигамори.

***

Цукаса валялся на кровати, смотря в кристально белый потолок. Кандалы неприятно натирали кожу, цепь от каждого движения бряцала, напоминая о своём наличии. Младший уже не пытался найти способ снять с себя оковы, как и сбежать. Тем более… Неизвестно, куда бежать. Демонам не разрешалось на земле действовать исходя из своих желаний, на всё требовалось одобрение самого Владыки Люцифера. Цукаса решил, что сбегать, не связавшись перед этим с Аластором или Аки — лишь напрасно рисковать и сильнее злить Аманэ. Цукаса нахмурился, садясь и взяв в руки цепь. В первый раз его побег закончился именно этим. На что горазд Аманэ с нынешним интересом к брату — одному лишь Аманэ и известно. Проверять не хотелось. Неожиданно Цукаса услышал непонятный щелчок, а затем увидел раскрывшиеся кандалы. Озадаченно потянув его за цепь, снимая с ноги, Цукаса отбросил его на пол, наблюдая за сброшенными кандалами, как человек в опасной ситуации следит за притаившейся ядовитой змеей. Вот только прошло уже несколько минут, а снятые неведомым образом кандалы так и не нападали и не норовили укусить. Цукаса понимал, что с этим дело не чисто. Кандалы сломались? Или это такая проверка от Аманэ? Вот только стоило Цукасе поставить ноги на пол, как неожиданно он услышал до боли знакомый голос. Душа ушла в пятки, по щекам потекли соленые слезы, а мальчик еле смог сдержать истерику. «Пацан, с тобой всё хорошо?» Аластор. В его сознании вновь есть голос демона. Цукаса уж было обрадовался, что демон вновь в него вселился, но стоило залезть к себе поглубже в душу, как преемник понял — пусто. Аластор говорит с ним через сознание, но не находится рядом. Былая радость от воссоединения угасла, мальчик взвыл в голос, хватаясь за голову и начиная рвать на себе волосы. Ведь Аластора с ним нет! «Цукаса, дьяволенок, успокойся. Сейчас ты должен взять себя в руки и действовать по моим указаниям». Цукаса всхлипнул, но понимающе кивнул, пытаясь успокоиться. Слышать голос Аластора после полгода заточения было словно вдохнуть свежего воздуха. Младший глубоко вздохнул, обращая внимание на дверь, которая неожиданно открылась. Цукаса осторожно подошел, выглядывая за дверь. Перед мальчиком появился знакомый черный туман, ласково поглаживая преемника по волосам. Цукаса вновь чуть не зарыдал. «Иди за туманом, он приведет тебя ко мне». Наверное, младший Юги ещё никогда так не бежал. Единственной опасностью оставался лишь Аманэ, с которым можно было столкнуться на любом повороте коридоров. Вот только туман направлял преемника, показывая более безопасный путь к месту назначения. И вот туман останавливается, являя мальчику запечатанную ото всех дверь. Цукаса без труда толкает её, открывая. И видит перед собой бездну в полу. Невольно от такой картины хватается в ужасе за косяк двери. Видимо, в относительной безопасности на границе близнеца Цукаса уже отвык от таких магических проявлений. «Раз в десятилетие можно открыть такой проход в ад, через него тебя и хотели привести к нам. Как ты знаешь, планы сорвались, но мы не забыли о тебе. Всё это время мы собирали силы, чтобы вытащить тебя из заточения. Сейчас тебе нужно всего лишь прыгнуть». Цукаса сглотнул, неуверенно отпуская косяк и медленно подходя к дыре, которая будто поглощала всю энергию школы. Надо было прыгнуть, Цукаса понимал, что Аластор никогда не сделает ему плохо. Но было очень, просто до искр в глазах страшно, стоило глянуть вглубь бездны. Страх был где-то на уровне подсознания. Аластор, видимо, прекрасно зная характер и поведение преемника, лишь горестно вздохнул. А затем попросил сесть на край бездны. Цукаса перепугано расширил глаза, уже представляя себе, как туман сталкивает младшего близнеца в бездну, а та его поглощает. От увиденной в собственном воображении картины Цукасу пробил озноб, но он всё же выполнил просьбу демона, потому что доверяет. А время тем временем стремительно утекало. «Что ты услышишь, если прислушаешься к этой дыре?» Оба, демон и его преемник, понимали, что сейчас они теряют драгоценное время, но Аластор не мог поторопить мальчика. Не мог напугать его или столкнуть. Надо было действовать мягко, но это затрачивает время… Которого может не хватить. Цукаса сжал руки в кулаки. Надо было прыгнуть, а не анализировать звуки. Надо было прыгнуть, ведь Аластор так старался вытащить своего преемника, а Цукаса… Как обычно, предает демона, боясь неизвестности. Было больно от осознания своей трусости. Прикрыв глаза, Цукаса прислушался к доносящимся из бездны звукам, которые позже начали складываться в полноценные слова и разговоры. Цукаса точно понял — внизу ад, в котором кипит жизнь. Бездна — всего лишь вход туда. Стоило понять такую очевидную истину: с помощью бездны можно попасть в ад, домой, к родным существам, как страх исчез. Цукаса глубоко вздохнул, переворачиваясь на живот и собираясь уже оттолкнуться от границы бездны и угодить прямо в жерло пропасти. — Не так быстро, — стоило услышать голос старшего брата, подкрепляемый оттаскиванием от бездны, когда Цукаса уже собирался прыгнуть, как мальчику захотелось расплакаться. Свобода и спасение было таким близким… И таким далеким. Если бы только он не боялся. Если бы только он доверился Аластору с самого начала, как делал всегда! Теряя драгоценное время на собственные опасения, он лишь подписал себе приговор. — Аластор! — Цукаса вскрикнул, выворачиваясь из захвата и собираясь уже прыгнуть в бездну. С пониманием того, что он упустил свой шанс оказаться дома, в полной безопасности с дорогими существами, страх пропал окончательно. Вот только исчез слишком поздно, потому что выполнить задуманное ему не позволили. Схватили за воротник и оттащили. Цукаса успел лишь охнуть, когда на него нацепили блокирующую печать. — Всё кончено, Цукаса. Печать блокирует возможность общения с демоном. Сдавайся, — Аманэ крепко сжимал плечи близнеца, пытаясь донести простую истину. Цукаса уже никогда от него не сбежит. Аманэ просто хотел донести, что с этим фактом нужно смириться и перестать пытаться найти выход, сбежать, уйти в ад. Ранее Цучигамори сказал, что нужно делать с бездной. На радость, несмотря на свой не внушающий доверия вид, она не была опаснее смертников. Это случалось в определенный лунный цикл, позволяя демоническому миру и человеческому построить определенный мост между двумя мирами. Так называемый разлом, который появляется всего несколько раз в столетие. Как сказал Пятая Тайна — хоть ад и является миром демонов, но и там есть свои правила. Допустим, с помощью этой бездны демон может выйти, но нельзя переносить душу смертного в бездну. Исключением, разумеется, являются преемники после демонической инициации — они фактически наполовину демоны. Разлом можно было запечатать специальным заклинанием на латыни, текст которого любезно предоставил Цучигамори. Вот только уже на полпути к кабинету с дырой в полу у Аманэ появилось нехорошее предчувствие, что он теряет сейчас время и может не успеть. Как вскоре выяснилось — чутье не подвело, стоило увидеть младшего близнеца, сидящего на краю пропасти и что-то обсуждающего с самим собой. Хотя, стоило признать, Аманэ сразу же дал мысленно себе по лбу, ведь Цукаса вовсе не с собой общался, а с демоном. Аманэ оказался на волоске от потери брата. Когда удалось оттащить брата от бездны, старший Юги облегченно вздохнул, вот только всё оказалось не так просто. Цукаса не успокоился, совсем напротив. Начал усиленно вырываться, пытаясь всё же попасть в ад. Ну конечно, ведь бездна принимает преемника. Понимание данного факта придало Аманэ сил, и он успел поймать близнеца, не давая сигануть в пропасть, доставая параллельно с удержанием брата блокирующую печать. Аманэ совсем забыл про тот факт, что преемники могут общаться со своим демоном телепатически, потому здравая мысль нацепить на брата печать появилась только сейчас. Стоило ограничить близнецу доступ к общению с демоном, как тот чуть ли не с цепи сорвался — кричал, вырывался, звал на помощь демонов. Даже после сказанной старшим близнецом фразы Цукаса лишь поднял на брата уверенный взгляд, который четко отразил его мысли. Он не смирится. Никогда не успокоится, не перестанет искать выход. На секунду старшему стало страшно. Что, если когда-нибудь Цукаса и вправду сможет сбежать в ад? Аманэ не оставалось ничего, кроме как усыпить близнеца своей силой, надавив двумя пальцами на лоб. Лишь когда Цукаса тихо засопел у него на плече, Аманэ смог расслабиться. — Ала-астор… — Цукаса всхлипнул во сне, неосознанно обвив талию брата руками, крепко обняв, из-за чего Аманэ впал в ступор. В этот момент он не слышал Коу, читающего заклинание; не видел огромной бездны в полу. Лишь видел и слышал младшего брата, который тихо плакал во сне, бережно обнимая близнеца. Вот только горькая правда ударила прямо в душу — обнимал младший вовсе не его, а своего демона, к которому так стремился вернуться. Психика мальчика воплотила его желание во сне, там он наверняка встретился с Аластором. Наверняка во сне он был счастлив. — Может быть хватит его мучить? — Нэнэ осторожно подошла к близнецам, дотрагиваясь до плеча друга. — Лучшим решением будем отпустить его к демонам. Он слишком к ним привязан. — Привязан… — Аманэ повторил данное слово, задумчиво поглаживая младшего брата по волосам. А затем посмотрел на подругу, улыбнувшись. — Так значит эту связь надо разрушить… Подчинить его. Нэнэ с Коу переглянулись, стоило им услышать фразу старшего Юги. Им давно не нравилась ситуация, которая происходит. — Ты совсем рехнулся… — молодой экзорцист лишь покачал головой, но по светящимся решимостью глазам призрака понял очевидную вещь. Проведенный с Цукасой экзорцизм был огромной ошибкой. То, что происходит сейчас с младшим близнецом лежит и на нем тоже. Ханако никогда не отпустит брата, и вряд ли уже кого-то к нему подпустит. Единственное, что сейчас можно было сделать — это его контролировать, не давая вновь сломать близнеца.

***

Белый потолок. Вот что встретило Цукасу при пробуждении. Стоило ему открыть глаза, как он осознал, что упустил шанс вернуться к своей семье. Потому что струсил в самый ответственный момент. Вновь предал тех, кто ему дорог. Младший осторожно сел, дотрагиваясь до щеки. Блокирующая печать. Но хоть кандала с цепью не оказалось. — О, ты проснулся. Хороший сон снился? — обладателя язвительного голоса Цукаса узнал сразу. Сложно не узнать того, кто разлучает тебя с близкими. Мальчик почувствовал себя загнанной в угол мышью, на которую охотится кот. — Ты ведь не забыл, что я говорил о побегах? Цукаса не ответил, решив тактично промолчать. Может быть Аманэ наконец сжалится и прикончит его? Хотя нет, в таком случае Цукаса попадет в ад. Вряд ли Аманэ такое допустит. Захотелось вновь расплакаться, но Цукаса мог позволить себе лишь сжать в руках простыни, прося моральных сил у Аластора. Аманэ видел, что близнец расстроен. Наверное, это был его единственный шанс на воссоединение с демонами. От того Аманэ и радовался безысходности брата, считал, что это его сломает. Вот только младший всего лишь потер глаза рукавом, уставившись на старшего близнеца. И столько в этих глазах было силы… Верности и доверия к демонам. Казалось бы, поражение лишь придало мальчику больше стойкости духа. — Даю тебе наказание на выбор, — Аманэ хмыкнул, раздвигая руки в стороны, после чего в каждой руке был свой предмет. — Первый вариант наказания — три бутылки святой воды. Без передышки. Цукаса сглотнул вязкую слюну, начиная мелко дрожать. Аманэ улыбнулся, замечая реакцию близнеца. — Второй вариант, — Аманэ потряс в воздухе правой рукой, в которой находился прозрачный пакет, от содержимого которого Цукаса невольно шарахнулся назад. — Всего лишь ободок в виде ушек и хвост на ремне. Просто походишь так пару дней, выполняя иногда мои приказы. Что выберешь? Цукаса переводил глаза с одной руки брата на другую, в то время как начинал всё больше и больше дрожать. Костюм котенка. Точная копия того, в который перевоплощался Цукаса много лет назад. Сразу же стало ясно, кто взял фотографию с Акирой. Аманэ прекрасно понимал, что выбор был неравнозначный. Длительная и всепоглощающая боль от святой воды или безобидное переодевание в котенка. Выбор очевиден. Вернее, так казалось старшему. — Первое, — Цукаса уверенно посмотрел на брата, ещё сильнее сжав в руках простынь. — Чего? — Аманэ сначала решил, что он ослышался, вот только Цукаса и правда упорно смотрел именно на святую воду. План с треском провалился. Вот только Аманэ уж точно не собирался отступать от задуманного. — Цу, не глупи. Будь хорошим мальчиком, — Аманэ ласково улыбнулся, убирая бутылку со святой водой за спину, протягивая лишь пакет с вещами. Цукаса буравил его взглядом, а затем мотнул головой из стороны в сторону. Аманэ понял, что близнец от своего не отступит. — Нет, я не стану это надевать, — Цукаса выпрямился, вздернув носик. Аманэ прищурился, выкидывая всё из рук и медленно подходя к брату. По мере приближения старшего близнеца Цукасу всё сильнее начинало трясти. Переодеться и правда было безобидным вариантом, вот только именно этот выбор и хотел Аманэ. Видимо, после просмотренной фотографии, как и с книгой про звездочку, хотел вернуть воспоминание. С книгой Цукаса дал слабину, второй раз он себе этого не позволит. — Это ты надевать не станешь, значит, да? — Аманэ взял брата за подбородок, приподнимая и склоняясь к его лицу, спрашивая почти что в губы. Цукаса лишь согласно кивнул, не произнося ничего в ответ. Старший улыбнулся, облизнувшись, заставив преемника шумно втянуть носом воздух. — Вставай на четвереньки. Цукаса, как бы не пытался себя сдерживать, всё равно начал всхлипывать. Аманэ не любил, когда идут ему наперекор и в этот момент мальчик очень боялся последствий. Паника застилает глаза, покрывая сознание черной пеленой. Вот только и согласится пойти на поводу у близнеца и выбрать костюм он не мог. Поэтому он сам сказал себе, что вытерпит любые последствия. Вот только чаще всего решить вытерпеть всё было гораздо проще, чем действительно терпеть. Вот и сейчас, чем ближе подбиралось наказание за непослушание, тем сильнее близнец начинал паниковать и сдерживать слезы. В эти моменты так хотелось почувствовать объятья Акиры и успокаивающий туман Аластора… Но вместо этого приходится встать на четвереньки, согнув ноги в коленках и опираясь на руки, сдерживать всхлипы. Решая вытереть скатившиеся без спроса слезинки, Цукаса пытается вытереть их о своё плечо, но паника предстоящего застилает глаза и коленки подкашиваются. Если бы не Аманэ, успевший придержать близнеца за бедра, то младший точно бы упал. — Не переживай, — пальцы старшего тянут за резинку пижамным штанов, стягивая их вниз. Голос брата успокаивающий, но Цукасе от этого не сильно легче. — И расслабься. Цукаса не видит, что делает близнец, но понимает практически сразу, стоит ему услышать звук открывающейся баночки со смазкой. Младший лишь, не опуская пятой точки, ложится на подушки, и тихо скулит, когда ему в задний проход вводят первый палец, начиная медленно двигать. Вперед-назад, медленно и нежно, не доставляя неприятных ощущений и боли. Однако, Цукасе всё равно больно и он инстинктивно сжимается, чувствуя инородное внутри. В душе больно, ведь его тело начинает отзываться на ласки, когда по телу от действий близнеца проходится электрический разряд. Аманэ тем временем добавляет второй палец, начиная двигать уже обоими, растягивая стенки. Младший утыкается носом в подушку, сдерживая стоны и слезы одновременно. Проходит всего несколько минут, что на удивление мало по сравнению со всеми прошлыми разами, как пытка заканчивается. Цукаса уже было облегченно вздыхает, оборачиваясь, смотря на брата заплаканными глазами и понимая ужасающую вещь. Нет, пытка лишь только началась. Он осознал это, когда увидел предмет, что Аманэ держал в руке, поигрывая им в воздухе, специально давая близнецу получше рассмотреть. Хочется попросить брата не делать этого, но на попятную идти поздно. Сейчас Аманэ ни за что не отступится. Старший никогда не отказывался от задуманного. Цукаса смотрит на Аманэ и хочет сквозь землю провалится. Желательно в ад. К демонам. Старший держит в руке тот же рыжий хвост, вот только крепление у него отнюдь не на ремне, как было изначально. Цукаса пару раз видел такие у Акиры, демон любил разные секс-игрушки. Крепление и правда было именно из этой серии — анальная пробка. Цукаса сглотнул, пытаясь спастись, отползти и спрятаться куда-нибудь, но коленки вновь подкосились, и младший всё же грохнулся всхлипнув. Все попытки избежать задуманного старшим братом оказались тщетными. — Можешь лежать, если тебе так спокойнее и удобнее. Только… — Аманэ мягко гладит брата по волосам, но затем аккуратно захватывает пряди волос брата в плен, оттягивая и склоняясь к уху пленника. Сейчас его близнец был таким беспомощным. В полной его власти. В полном подчинении. Думает лишь о нем и принадлежит лишь ему. — Не вздумай брыкаться, вырываться или пытаться после её достать. Иначе я отдеру тебя так, что ты не сможешь даже сесть. Цукаса в который раз на словах брата всхлипнул, наконец получая возможность уткнуться носом в подушку, когда старший перестал тянуть его за волосы. Аманэ аккуратно приподнял близнеца за бедра, разводя ноги брата и начиная нежно поглаживать младшего по спине, стараясь отвлечь от предстоящего. Всё же он хочет его подчинить, а не напугать. Цукаса, сам себя коря за это, всё-таки расслабляется и Аманэ без препятствий вводит игрушку в уже разработанный задний проход. Вводит нарочито медленно и осторожно, следя за реакцией брата. От Цукасы слышны лишь всхлипы, но никаких криков о боли или дискомфорте, поэтому он начал водить ей туда и обратно, каждый раз меняя глубину. Аманэ прекрасно знал, что мягкий подход, несмотря на сопротивление со стороны младшего, успокаивает и доставляет Цукасе удовольствие. От того Аманэ терпеть не мог, когда Цукаса молчал, сдерживая все звуки. Вот даже сейчас младший закусывает зубами подушку, сдерживая стоны. Цукаса распахивает в изумлении глаза, когда его вновь берут за волосы, оттягивая, заставляя чуть приподняться и запрокинуть голову. — Не смей сдерживаться, ты же знаешь, что я ненавижу, когда не слышу тебя, — Аманэ шепчет ему на ухо, продолжая оттягивать за волосы. Цукаса знает, что его голову не оставят в покое, пока он не послушается. Младший толком не успел решить, что ему делать и как себя вести, как неожиданно протяжно простонал, стоило брату пробкой с помощью своих движений задеть простату. И Аманэ, разумеется, этим пользуется, начиная двигать игрушкой именно в этом направлении, с каждым движением вырывая из близнеца всё больше сладких для его ушей стонов. Пытка приносит как страдания, так и наравне с ними наслаждения. — Хороший мальчик, мое ты солнышко, — только тогда он отпускает волосы брата, позволяя ему вновь зарыться носом в подушку. Цукаса сам коря себя за это от похвалы млеет, но быстро пытается вернуть себе остатки разума, напоминая себе о том, за что именно его похвалили. И что с ним делают. Спустя каких-то полчаса Аманэ решает, что стоит заканчивать, потому что вместо стонов начали вновь раздаваться всхлипы, поэтому старший засовывает игрушку поглубже, закрепляя её настолько глубоко и плотно, чтобы младший не смог её достать, но ей можно было двигать и она входила глубже, когда он будет садиться. Цукаса чувствует, что Аманэ не убрал игрушку. Она всё ещё в нем. Бросив мимолетный взгляд назад, чуть обернувшись, младший и правда замечает, как из его прохода выглядывает милый кошачий хвостик рыжего цвета. Цукаса лишь обреченно всхлипывает и дергается, когда Аманэ тянет его за талию, усаживая к себе на колени. Пробка входит чуть глубже, заставляя младшего смешно сморщить носик, а затем на его голове оказывается ободок с ушками. — Думаю, нет смысла объяснять, что ты не должен это снимать, пока я не разрешу, — Аманэ иронично выгибает бровь, защелкивая на шее близнеца ошейник с цепью. Цукаса зажмуривает один глаз, шмыгая носом и ощупывая ошейник, пытаясь его стянуть. Аманэ лишь изогнул бровь, смотря за действиями брата. — Цукаса, ты вообще меня слышал? Цукаса лишь сейчас понимает, что его никто не держит и не насилует. Хочется свернуться клубочком или сбежать куда угодно, лишь бы больше над ним не издевались. Хочется больше ничего не чувствовать. Или как следует прорыдаться, заходясь в истерике. Вот только он не может себе позволить этой роскоши. Не с ним. — Отдай мне фотографию… — Цукаса тихо шепчет, вцепляясь пальцами в гакуран старшего брата. Аманэ лишь хмыкает, но ничего не отвечает. А глаза вновь начинает щипать от приближающихся слез. Почему? Почему Аманэ всегда так жесток? Чего он добивается? — Неужели кражи денег при жизни тебе не хватило, решил ещё и воспоминания мои красть? — Цукаса, я тебе с самого первого дня здесь сказал, что всё, что связано с демонами под запретом, — Аманэ ласково гладит брата по волосам, в то время как Цукаса находится на волосок от истерики. — Я хочу домой… Я очень хочу домой… — Цукаса опускает голову и слезинки всё же катятся по щекам. Хочется домой, в ад, к Аластору и Аки. Старший лишь мотает плечами, оставляя на щеках брата невесомые поцелуи. — Твой дом тебе здесь. Смирись с этим, — Цукаса шмыгает носом, а Аманэ заправляет брату прядь волос за ухо, склоняясь к его губам. Затуманенный истерикой мозг не успевает отреагировать, когда губы старшего брата берут в плен губы пленника. Аманэ целует ласково, нежно. Осторожно вторгается языком в чужой рот, оплетая чужой язык. Цукаса сдается, отправляя собственное сознание дрейфовать, расслабляясь безвольной марионеткой в руках близнеца. Больше не хочется сражаться… По крайней мере сегодня. Пусть Аманэ получает, что так хочет. На этот раз. Вот только Аманэ нужна ответная инициатива от брата. — Какой ты у меня послушный котенок… — Аманэ улыбается, отстраняясь и ласково гладя близнеца по щеке. Цукаса устало прикрывает глаза на ласку, лишь немного поморщившись на ощущение в пятой точке. Младший до сих пор чувствовал пробку внутри, от чего становилась неприятно. В том числе и физически, ведь при любых движениях, когда Цукаса неосознанно ерзал, игрушка входила глубже, доставляя то ли дискомфорт, то ли наслаждение. Цукаса в эти моменты хотел сам в себя стрельнуть демонической силой за то, что он от этого ещё и удовольствие получает. — И что, уже не исчадие ада? — усмехнулся Цукаса, сильнее сжимая пальчиками ткань гакурана брата. Аманэ пару секунд смотрит близнецу в глаза и лишь потом вспоминает… События с той фотографии. Ведь младший показывался ему в том виде. И теперь Аманэ понимает, почему брат так шарахался от костюма… Видимо, тогда хвост брата не удалось отцепить, потому что он был настоящим. «Господи, это же как ему было больно, когда дернул?!» — Нет, ты котенок, — Аманэ подавляет истерику по поводу собственных действий в прошлом и мимолетно целует в губы, почти сразу отстраняясь. — Исчадие ада не может быть таким солнышком. По взгляду янтарных глаз младшего близнеца Аманэ понимает, что слышать ласковые слова от него Цукасе в новинку… Младший даже в изумлении распахивает глаза, чуть подаваясь назад, с подозрением смотря на своего старшего близнеца. — Ты точно Аманэ? Или моего брата подменили? — Цукаса задает риторические вопросы, в то время как одна из его бровей стремительно ползет вверх. — Я не отпущу тебя, котенок, — Аманэ шепчет, обнимая брата, прижимая к себе. Цукаса не вырывается, но и не обнимает в ответ. Он никогда не реагирует ответной инициативой. А Аманэ так хочется, как много-много лет назад, почувствовать обнимашки младшего близнеца… Или вновь послушать просьбу почитать ему сказку про звездочку и просьбу поиграть. Однако, единственное, что остается — это доставлять моральную боль, насилуя. Ведь только тогда можно сблизится с братом, лишь тогда он хоть и нехотя, но отвечает. Своими стонами. Но для Аманэ даже это — инициатива. Вот только хочется большего.