Последствия решений

1968 год. За несколько недель до Нового Года. — Апчхи! — Цукаса громко чихнул, закрыв рот ладошкой. Ему было, мягко говоря, паршиво, поэтому он целыми днями валялся на диване. Причина тому была одна — болезнь. «А я ведь говорил тебе не гулять под дождем, когда заболело горло! О, всевышний Люцифер, почему ты никогда меня не слушаешь, дьяволенок?» Аластор, как всегда, причитал, пытаясь впихнуть в преемника очередное лекарство от простуды с помощью тумана, но Цукаса всегда не любил лечиться. По правде, младший близнец болел редко, зато каждый раз очень тяжело. Обычно матери приходилось брать отгул на работе, чтобы посидеть с сыном, ведь запихнуть в младшего лекарство — это нужно было извернуться. Цукаса терпеть не мог лечиться, ведь ему не разрешали даже встать с кровати. Именно поэтому Цукаса был рад, что в нынешний раз родители остались на работе на одну ночь, оставив Аманэ за старшего. Раз его оставили за старшего, значит кроме Аластора пихать ему лекарства больше никто не будет. — Всё со мной нормально…– Цукаса шмыгнул носом, втягивая выбежавшие сопли. Голова, что и так нещадно раскалывалась от демонической инициации, с приходом болезни заболела ещё сильнее, заставляя мальчика чуть ли не лезть на стену от страданий. Вот только сил, чтобы встать не было. «Какой же ты всё-таки капризный…» Аластор лишь горестно вздохнул, но замолк, стоило пройти мимо гостиной старшему близнецу. Цукасу именно в этот момент угораздило покашлять и высморкаться в платок. Аманэ мигом остановился, посмотрел на брата, прищурившись. Цукаса, находясь в прострации, старшего близнеца не заметил вовсе, продолжая тихонько хныкать от головной боли. К тому же, мальчика жутко знобило. Оставалось всего несколько дней до Нового Года, так что дома было холодно. Обычно Цукаса спал под тоненьким пледом, но в этот раз укрываться лишь такой тряпкой не хватало, чтобы согреться. — Ты заболел? — Аманэ оперся руками на спинку дивана. Цукаса непонимающе посмотрел на брата, пытаясь сфокусировать взгляд, когда перед глазами всё плыло. Аластор, предчувствуя нехорошее, лишь цыкнул. Аманэ, вероятнее всего, обдумал что-то у себя в голове, а затем схватил близнеца за шкирку. Цукаса проморгался, наконец восстанавливая нормальное зрение, а затем он толком не успел ничего понять, как его вытащили за дверь дома. Младший обернулся, замечая захлопнувшуюся перед его глазами дверь и, вздрогнув от холода, громко чихнул. «И что, по-прежнему будешь ему всё прощать? Он выставил тебя больного за дверь!» — Аманэ просто часто болеет, испугался, что может заразиться, — Цукаса махнул рукой, обнимая себя руками, стараясь согреться. Сидеть на месте было холодно, так что Цукаса решил, что лучшим решением будет пойти в город. Аластор лишь в который раз упомянул своего Повелителя, но спорить не стал. Видимо знал, что просто не поможет. Если бы младший не болел, демон мог бы переместить его туманом к Акире, но при таких сильных симптомах, использовать туман для перемещения было опасно. Исход мог выйти летальным. Так что единственное, что Аластор мог сделать для своего преемника — это согреть его туманом, укутывая в черный дым, как в плед. Цукаса лишь одними губами пролепетал «спасибо», продолжая идти к городу. Вот только чем больше он делал шагов, тем хуже ему становилось. К основным симптомам ещё добавились ломота в теле и головокружение. Становилось трудно сделать вдох. Цукаса старался держаться в сознании всё время, пока переставлял ноги, но болезнь оказалась сильнее. Цукаса закашлялся, закрывая глаза и теряя сознание.

***

Когда Цукаса очнулся, то сначала не понял, где находится. Для дивана в родном доме было слишком мягко. Уже озираясь, до младшего дошло — он был в доме Аки, в своей комнате, укутанный в несколько теплых одеял. — Очнулся? — демон ввалился в комнату близнеца, доедая очередную человеческую ногу. Первое время от моментов трапезы младшего всегда мутило, но в последний год он стал относиться ко всему демоническому гораздо проще. В конце концов, он проводил почти всё свободное время с Акирой и Аластором, готовясь переехать в ад. — Ты… — Цукаса хотел было задать вопрос, но привычно закашлялся. Голова вновь разболелась, дыхание перехватило. Младший близнец посмотрел на демона. И перепугано расширил глаза, ведь демоны, хоть и с меньшей вероятностью, но в человеческом теле на земле могут заболеть. — А как ты должен себя чувствовать с температурой за сорок градусов? — Акира закатил глаза, подходя к брату и проверяя, хорошо ли мальчишка укрыт. — Спасибо Аластору и демонической инициации, благодаря этим двум факторам ты чувствуешь себя более-менее сносно. Цукаса расширил глаза, стоило ему услышать свою температуру. Достал одну руку из-под одеяла, дотронулся до собственного лба. И правда, будто к раскаленному бруску руку приложил, до того горячо. Хотя Цукаса точно помнил, дома Аластор мерил ему температуру утром, и она не превышала тридцать восемь градусов. А сейчас сорок градусов. Да такая температура опасна для жизни… Наверняка, если бы не внутренний демон, Цукаса бы умер тогда на улице — слишком ему было плохо, ещё и решил идти прямо по безлюдным улицам. Спрашивать не надо было — это Аластор каким-то неведомым для преемника способом связался с Акирой, благодаря чему Цукаса сейчас в тепле и уюте. Живой. Демоны, можно сказать, спасли ему жизнь… Осознание, что он был на волоске от смерти заставило сердце мальчика быстро-быстро биться, а и так дрожащее тело дрожать сильнее прежнего. Захотелось благодарить Бога, Дьявола, кого угодно, что у него есть Аластор. Без него… Цукасы могло не быть в живых. Младший шмыгнул носом, закрывая лицо рукой и тихонько всхлипывая. — Вот, держи, этот отвар должен помочь. За один день на ноги поставит, — Аки своим туманом приподнял близнеца, заставляя сесть и поднес ему к губам кружку с какой-то непонятной жижей. Цукаса не хотел даже догадываться, из чего сделана эта демоническая субстанция, но он точно видел, как в кружке с демоническим лекарством плавал выпученный глаз какого-то иномирного животного. Близнец принюхался. На запах тоже отдавало чем-то странным, но, видимо, к странным запахам Цукаса уже просто привык. А вот пить такую странное месиво не хотелось, особенно когда на поверхность отвара всплыл нечеловеческий палец. — Я это пить не буду! — кажется, от шанса выпить такую гадость у Цукасы мигом спала температура до нормы, ещё и вернулась способность говорить. Действительно, Аки может даже мертвеца обратно живым сделать. Вот только отказываясь пить приготовленный демоном отвар Цукаса забыл одну важную вещь. Это Аластор с преемником мягкий, часто ему потакает. Акира же, в свою очередь, прямолинейный и всегда добивается своего. Наверное, именно благодаря ему у Цукасы ускоренная демоническая программа: Аки не даёт поблажек. — Будешь, — Аки прищурился, резко затыкая невидимой рукой мальчику нос, заставляя и так измученный болезнью организм вдохнуть больше спасительного воздуха через рот. Цукаса не успел отреагировать, как в него уже заливали отвратительное на вкус снадобье. Оно было каким-то склизким, отдавало на вкус серой и моющим средством. Акира заставил его выпить до последней капли, включая то, что надо было жевать, и лишь тогда отпустил нос, откидывая чашку в сторону. Младший закашлялся, всё ещё ощущая на языке что-то склизкое и гневно смотря на демонического брата. Акира притворно испугался, подняв руки вверх и иронично наблюдая за мальчишкой. — Ну что, поколотишь меня теперь? — Акира весело прищурился. Цукаса наигранно задумался, приложив пальчик к губе, а затем с умным видом кивнул. — Обязательно, как только выздоровлю, — Цукаса фыркнул, но неожиданно заметил, что чертов отвар и правда подействовал. Перестало знобить, трещать голова и разум хоть немного прояснился. Младший пару раз моргнул и улыбнулся, а затем привычно повис на Акире, начиная целовать в щечки. — Мне и правда лучше, спасибо тебе большое!

***

Вернулся Цукаса домой только на следующий день. Демоны наотрез отказались отпускать его, пока не удостоверятся, что он здоров. Так что пришлось младшему целый день и ночь проваляться в кровати и пить отвратительный отвар Акиры, который просто безотказно помогал. И правда, Акира умудрился поставить близнеца на ноги за считанные часы. Когда Цукаса вернулся домой у него не было ни насморка, ни кашля, ни головной боли. Он был полон энергии и готов, как всегда, тренироваться с Акирой. Цукаса хотел прихватить из дома сменную одежду, которую он приберег как раз для предстоящего Нового Года: Акира обещал сводить его в зоопарк в новогоднюю ночь. — Цукаса, с тобой всё нормально? — старший близнец застал его на лестнице, прямо за спиной. Аманэ подошел к нему, хватая за плечо, заставляя развернуться и прикладывая руку ко лбу брата. Младший лишь прикрыл глаза, разомлев от такой странной ласки со стороны старшего близнеца. Он почти никогда не ощущает такого от брата… Даже с объятьями больше не лезет, предпочитает с этим лезть к Акире. Аманэ это, вообще-то, только нравилось, что наконец младший от него отстал. В последние разы ему пришлось близнеца отталкивать, чтобы тот не раздражал его своими объятьями. — О, ты уже выздоровел? Ну тогда можешь ночевать дома. Даже разрешаю тебе два часика отдохнуть в спальне. «О, как это щедро с его стороны». Цукаса на голос Аластора лишь слабо улыбнулся. Конечно, Аманэ этим касанием к брату лишь измерял температуру… Наверняка, будь она выше, вновь выгнал на улицу. Нет, Цукаса никогда его за это не винил — Аманэ просто хотел не заболеть, это нормально. Наверно… Смущало лишь, что Акира просидел всё это время у кровати младшего и почему-то здоровье преемника для него оказалось дороже собственного. — Да, со мной уже всё хорошо, — младший радостно хлопнул в ладоши, хотя на самом деле на душе у него скребли кошки. От понимания того, что не будь с ним Аластора — Цукаса бы наверняка умер где-то в подворотне от болезни. Цукаса не хотел продолжать разговор, но Аманэ резко окликнул его, облокотившись на перила и вперив свой взгляд в младшего брата. — И что, даже не обнимешь меня в благодарность, что я позволил тебе отдохнуть в моей комнате? — Аманэ особенно повысил голос на слове «моей», заставив младшего передернуть плечами. Впрочем, Цукаса почти в общей спальне близнецов времени не проводил, так что особенным ударом это не стало. Хотя обидно было всё равно. Переварив и осмыслив вопрос старшего брата, Цукаса расширил глаза, от чего у него даже зрачки увеличились. Он действительно может обнять брата? И если Цукаса был на седьмом небе от счастья от перспективы поласкаться с братом, то Аластор видел в вопросе старшего близнеца отнюдь не шуточную подставу. Демону мало верилось, что за пару часов Аманэ был готов сменить гнев на милость. «Эм, Цукаса… Не стоит этого делать. Прошу тебя, не подходи к нему». Несмотря на собственное предупреждение, Аластор прекрасно знал, что никакие слова ему не помогут. Цукаса никогда не откажется от тесной близости с братом, даже если она причиняет ему моральную боль. Вот и сейчас, внимательно наблюдая, как старший близнец поднимается на несколько ступенек выше его самого, Цукаса радостно взвизгивает и лезет к брату, обвив его талию ногами и обнимая руками за шею. Аластор мог бы помешать объятьям, огородив туманом путь к старшему брату, но тогда Аманэ узнал бы о силе, а этого допустить было нельзя. Всё, что демону оставалось — напряженно ждать дальнейших действий со стороны старшего Юги. Аманэ подозрительно молчал, притворно ласково поглаживая брата по спине. Аластору даже показалось, что он усыпляет бдительность младшего для чего-то. Вот только Цукаса и так от объятий со старшим братом находился в подобии прострации: он блаженно прикрыл глаза, крепче прижимаясь к близнецу и чуть ли не мурлыкая от удовольствия. Проходит пара минут, младший возвращается в реальность и осторожно ставит ноги на ступеньку, чуть отстраняясь. А затем не успевает ничего понять, как уже летит с лестницы. Вот такого подвоха Аластор от старшего близнеца и ждал. Аманэ, когда Цукаса ослабил хватку, просто с фальшивой улыбкой столкнул близнеца с лестницы. Он, что, впрочем, демона не особенно удивило, даже не посмотрел о последствии своих действий. Просто ушел к «себе» в комнату, захлопнув и запирая дверь. И Цукаса, падая спиной, точно бы что-нибудь себе сломал, но Аластор поймал мальчика туманом, ставя на ноги. Первые несколько секунд после падения Цукаса даже не понимал, что случилось. И только потом до него дошло: его столкнули с лестницы. В горле встал комок, как только он понял, что со стороны Аманэ это лишь была провокация. Он изначально собирался это сделать и прекрасно понимал, что Цукаса никогда не откажется от объятий со старшим братом. Воспользовался слабостью близнеца, чтобы сделать ему больнее. Из глаз невольно хлынули слезы, начиная струится по щекам. Коленки затряслись и Цукаса упал на пол, плача в голос, вытирая мокрые дорожки на щеках рукавом рубашки. Он ведь мог… Мог умереть. Второй раз за день и всё по вине Аманэ. Если бы не Аластор… «Ну-ну, не реви, ты же будущий сильный и страшный демон. Тем более, я всегда с тобой». Успокаивающий голос Аластора помог мальчику не сломаться от действий брата. Демон поднес туманом к лицу преемника салфетки, видимо заставляя утереть слезы и жить дальше. Мальчик шмыгнул носом, взяв салфетки в руки и вытирая слезы. С трудом поднялся и направился на чердак. — Эй, Аластор… Знаешь, что я понял? — Цукаса закрыл дверь на чердак, опираясь на неё и счастливо улыбаясь. Из-за стараний Аластора Цукаса не ушел в истерику после произошедшего. «М-м?» — Ты мой демон-хранитель! — Цукаса радостно хлопнул в ладоши, обхватив себя за грудь и кружась по комнате. Аластор ничего не ответил, но судя по погладившему мальчика по волосам туману — согласился. Иногда действия говорят куда больше, чем произнесенные слова. После того дня, до момента освобождения старшего близнеца от ада, Цукаса никогда Аманэ не обнимал. Настоящее время. Очередной день — очередная картинка в раскраске. Наверное, по этим картинкам уже получится ориентироваться в неделях. Понедельник, вторник, среда, четверг… Пятница, суббота и воскресенье. И так день за днем, неделя за неделей. Цукаса уже давно потерял счет неделям и месяцам, ведь дни протекают как сыпется песок в песочных часах. Медленно и однообразно. Так боясь попасть в клетку в Раю, он не избежал клетки собственного брата. Младший взял красный карандаш, подперев голову рукой начиная раскрашивать определенную часть раскраски, вспоминая о событиях своего прошлого. Первая двойка, болезнь, Новый Год… В каждом из них присутствовал демон. Аластор являлся не просто его внутренним демоном, преемником которого он хотел стать, нет. Аластор был всей его жизнью. И сейчас… Сейчас он не понимал, зачем существует, если Аластора с ним нет. Стараясь отвлечься от таких мыслей младший и раскрашивал. Всё же, как обычно, настолько увлекся делом, что высунул язык и опустил голову чуть ли не к самому листку, из-за чего ободок с кошачьими ушами соскользнул и чуть было не упал. На благо, Цукаса успел перехватить его, краем глаза посмотрев на старшего близнеца. Аманэ читал книгу, сидя на кровати. Сейчас были каникулы, нечисть в школе на удивление активности не проявляла, так что близнец всё свободное время проводил с младшим братом. Всё бы ничего, но часто «время» подразумевало «секс». Не было ни дня, когда Аманэ не домогался и не брал брата. И пробка с хвостом, которую всё ещё старший достать самостоятельно не разрешал вне актов близости, не особо ему мешала. И Цукасе, стоит признать, обычно нравилось. Вернее, не самому мальчику, а его телу. Аманэ смог найти ту самую грань, когда близнец перестает сопротивляться и вырываться: мягкость. Цукаса всегда расслаблялся и млел от прикосновений старшего брата, и как бы он сейчас не злился на Аманэ, как бы не обижался, как бы ему не было морально больно — стоило Аманэ погладить его по волосам, как всё сопротивление за несколько секунд сходило на нет. Цукаса корил себя за это, но ничего не мог поделать с собственной психикой — он всё ещё ждал ласки от старшего брата и реагировал на неё, позволяя близнецу делать с собой всё, что тому вздумается. Цукаса, стоило ему вспомнить о том, что обычно с ним творит близнец, на эмоциях нажал на карандаш слишком сильно, тем самым ломая предмет. Пару раз мальчик моргнул, осознавая, что натворил и, бросив короткий взгляд на Аманэ, спрятал сломанный карандаш под столом. Карандаши принадлежали Аманэ, а старший всегда слишком злился, если его вещи ломали. Вспоминается блокирующая печать при изгнании. Цукаса в те разы не мог сдержать криков смертников при экзорцизме и ломал печать. Стоило Аманэ узнать — тот пообещал испробовать на младшем брате ток. И его совсем не волновало, что старший сам может эти печати создавать сколько угодно. Раз сломали его вещь — надо разбираться. Цукаса при воспоминании о характере Аманэ дернулся, откладывая карандаши в сторону. Кажется, лучше не рисовать. А то стоит сломать ещё один карандаш, который является собственностью Аманэ, и мало не покажется. Цукаса затравленно съёжился, начиная вновь качаться туда-сюда. — Раз, два, демон заберет меня… — вот и оставалось коротать время напевая демоническую песню, отложив карандаши куда подальше. Стоило Аманэ, который ни о чем не подозревая в это время читал книгу, услышать уже знакомую песню, как у него душа ушла в пятки. Он не слышал её несколько недель, специально занимая близнеца раскрасками, рисованием или чтением. Лишь бы младший вновь не уходил в себя, лишь бы ему было чем заняться. От того старший и совсем не понял, от чего произошла такая резкая перемена в поведении близнеца — ещё пару секунд назад Цукаса спокойно раскрашивал и ничего беды не предвещало. Аманэ специально следил. — Цу, что с тобой? — Аманэ подошел к близнецу, кладя ему руку на плечо. Цукаса вздрогнул, останавливая песню и оборачиваясь, смотря на брата перепуганными глазами. Старший непонимающе прищурился, а затем заметил откинутую на другой конец стола пачку с карандашами. Одного карандаша не хватало. — Братишка, ты карандаш потерял? Цукаса пару секунд совершенно никак не отреагировал, но затем отрицательно мотнул волосами. Ну вот, младший так и знал, что сейчас Аманэ дожмет из него правду и как следует отыграется за сломанный карандаш. — Тогда что у тебя случилось? — Аманэ присел рядом на кровать, смотря в родные янтарные глаза. Цукаса лишь отвел взгляд, ещё сильнее сжавшись. Аманэ реакция не понравилась. Цукаса всегда так себя вел, когда чего-то боялся и был близок к истерике. Ещё пара секунд и, Аманэ уже точно знал, младший начнет плакать и просить помощи у демонов. Старший вздохнул, кладя руку брату на щеку, ласково поглаживая. — Чш-ш-ш. Всё будет хорошо. Просто скажи мне, что случилось. Близнец лишь всхлипнул, вытирая рукавом начинающее бежать слезы, но Аманэ понял — истерику он предотвратил. Нехитрым способом. Цукаса всегда успокаивался от нежных прикосновений и ласковых слов. А затем Цукаса осторожно достал из-под стола, спрятанный в руках карандаш, который оказался сломан пополам. Аманэ облегченно вздохнул. — Ну и чего ты переживаешь? Думаешь, я накажу тебя за сломанный карандаш? — Аманэ улыбнулся, ласково гладя брата по волосам, от чего тот невольно, как и всегда, прикрывает глаза и начинает мурчать. Вот для таких моментов старший и заставляет пленника носить хвост с ушками… Цукаса очень милый. Цукаса же приоткрывает один глаз, смотря на близнеца, всё гадая, влетит ему за сделанное или нет. Прежний Аманэ бы точно отыгрался даже за такую мелочь… Вот только прошло уже полминуты, а вспышки агрессии не было. Старший близнец не начал кричать, заламывать руки или делать что-то наподобие этого. Он просто положил на стол новый красный карандаш, забирая сломанный. Цукаса внимательно проследил за его действиями, в то время как на самом деле у него в голове роилось множество вопросов о поведении старшего брата. С одной стороны, Аманэ остался прежним: его не интересует мнение самого Цукасы по поводу плена или акта соития, однако во всем остальном старший весьма терпеливый. И вот это в мозгах Цукасы и не укладывалось — Аманэ никогда таким не был. Предпочитал разбираться жестоко, но быстро. — И что, даже не обнимешь меня в благодарность? — Аманэ вновь прищурился, подаваясь чуть вперед, хотя младший явно видел у брата в глазах смешинки. Вот только стоило Цукасе услышать про объятия, как он расширил глаза, на пару секунд замер. Хоть Аманэ и изменил поведение, но… Обнимашки со старшим братом всегда плохо заканчивались. Нарываться на очередную боль по собственной воле, не имея возможности получить психологической и физической помощи Аластора позже, было самой настоящем глупостью. Лучше было избегать опасных ситуаций, о которых младший сам потом пожалеет. Ведь сколько раз, если близнецу удавалось обнять старшего брата, его скидывали на пол… Дергали за волосы, не давая вцепиться. Один раз это произошло в похожей обстановке: Аманэ сам его спровоцировал на объятья, а потом оттолкнул, от чего Цукаса упал с лестницы. От черепно-мозговой травмы, которая несомненно бы появилась, его спас Аластор. Обидно, да, но зато младший прекрасно усвоил урок. Никогда, ни при каких обстоятельствах не стоило обнимать старшего близнеца. Лишь один раз младший дал слабину в усвоенном уроке. Когда вскрылась правда, что Цукаса преемник, младший на прощание захотел обнять брата. Но тогда рядом находился Аки и он бы не дал преемника в обиду. Цукаса, вспоминая об этом, громко сглотнул и вернулся к раскраске. Хоть Аманэ и стал терпимее, но это касалось лишь моментов, когда его нагло не игнорировали. Сейчас же он не получил никакой ответной реакции: Цукаса будто пропустил его фразу мимо ушей, сделав вид, что ничего не слышал. Старший почувствовал, что начинает закипать, как вода в чайнике. Сделал глубокий вдох и выдох, приводя нервы в покое. Получилось, разумеется, так себе. Он ведь даже не поцелуи у брата попросил! На Акире младший вон мог висеть часами, причем нисколько не смущаясь. Аманэ, как и много раз за последние месяцы, почувствовал себя ущемленной личностью. Почему какой-то демон может обниматься с его младшим братишкой? С его и только его! Но чем больше Аманэ времени проводил с близнецом, тем лучше понимал — Цукаса едва ли согласен с его утверждением. И это неимоверно приводило в ещё большее раздражение, что стоит, Аманэ в этом уверен, демонам попросить объятий — и Цукаса не раздумывая им их подарит. А Аманэ ведь тоже так хочет! Невольно стало даже обидно… Ведь демоны получают от младшего брата всё. Его внимание, любовь, доверие и даже обнимашки… Больно было осознавать, что чем больше лет Аманэ, нисколько об этом не переживая, наслаждался спокойствием без приставаний младшего близнеца, тем больше получали этого внимания демоны. Того внимания брата, который должен был получить он! Ведь Аманэ единственный, кто имеет право получать все внимание и все обнимашки близнеца. — Цукаса, ты меня хоть услышал? — Аманэ старался сделать тон максимально мягким, но раздражение всё равно упрямо проскользнуло в голосе, что явно не укрылось от слуха младшего Юги. Близнец на вопрос брата лишь вздохнул, а затем вновь начал игнорировать раскрашивая. Аманэ сжал кулаки, вскакивая на ноги, дернувшись к близнецу и хватая его за плечи, разворачивая к себе. — Цукаса, обними меня! Младший отвел глаза, сжав в руке карандаш, от чего тот даже затрещал, но решил не ломаться. А затем мальчик, под гневный взгляд брата, набрал в легкие как можно больше воздуха. Вернее, воздух ему был не нужен, а вместо него он просто собирался с моральными силами для ответа. — Обойдешься! — Цукаса выдал слово четко, на удивление даже не дрогнув голосом. Аманэ же показалось будто ему дали сильную затрещину, сшибая с ног. Услышать отказ было больно… Очень больно. Наверное, так же страшно, как узнать, что твой младший брат всё время был связан с демонами. От бессильной ярости, которая неожиданно сменила обиду, Аманэ сжал руки в кулаки, а выражение его глаз становилось всё ярче и ярче. — Значит, только Акира этого достоин, да? — Аманэ усмехнулся, хватая брата за руку и потянув на кровать. Цукаса прекрасно понимал, что вырываться бесполезно, если надо будет, Аманэ и просто на руки возьмет и на кровать пересадит. Аманэ хмыкнул, прижимая запястья младшего близнеца к постели и склоняясь к его уху. — Любого из своих демонов ты бы обнял без разрешения… — Но ты к ним не относишься, — Цукаса ляпнул ответ раньше, чем успел подумать, стоит ли вообще его говорить. Вот только эти странные заскоки близнеца действительно младшего сильно пугали… Раньше Аманэ просто брал то, что хотел, об инициативе Цукасы и речи никогда не шло. Собственно, при любой близости с братом, даже если это были поцелуи, младший близнец начинал нервничать, чувствовал подступающую к горлу истерику и просто мечтал, чтобы всё это быстрее закончилось. Постепенно он понял, как сделать так, чтобы близость была минимальной по времени и спасти свою психику — во время самого процесса никак не реагировать. Цукаса, каждый раз, когда Аманэ брал его, просто закрывал глаза и отправлял своё сознание в заморозку, переставая хоть как-то реагировать на ситуацию. Не ответных действий, не истерик, действовало всегда безотказно — уже через пару минут Аманэ прекращал его пытать. Вот только Цукаса не учел, что Аманэ как раз-таки совершенное бездействие и не нравилось. Ему нужно было добиваться хоть какой-то реакции от близнеца. Вот только даже стонов было не дождаться: Цукаса будто выпадал из реальности. — Может быть, мне тогда стоит взять тебя грубо? — Аманэ тихо шепчет, снимая с брата штаны. У младшего перехватывает дыхание, стоит услышать вопрос. А ведь близнец никогда не задумывался, что Аманэ может пойти… Таким путем. До этого всё происходило мягко и нежно, поэтому у Цукасы и получалось не реагировать. Какие ощущения будут, если Аманэ сменит тактику и будет брать жестко? Цукаса даже представлять не хотел. Аманэ тем временем, смотря за меняющимся выражением лица младшего брата, ласково целует его в щеку. — Ну, как ты хочешь, чтобы я тебя взял? Младший стонет в душе, бегая глазами из стороны в сторону. Конечно, хочется не отвечать на вопрос. Или сказать, что пусть берет жестко, мол, плясать под его дудку Цукаса не будет. Вот только паника и страх охватывают всё сознание мальчика, заставляя сжаться и зажмуриться. Цукаса, хоть каждый раз и не хотел это признавать, но от близости с братом получал удовольствие. Не добровольно, разумеется. Аманэ никогда не делал больно во время процесса. От того было очень, просто до дрожи в коленках страшно, что Аманэ может перестать брать мягко… И доставить невыносимую физическую боль. Вот только Цукаса понял, что над ответом на вопрос думает слишком долго. Изменение в подходе со стороны Аманэ младший заметил сразу. Стоило ему почувствовать, как Аманэ одним движением, которое хоть и доставило скорее дискомфорт, чем боль, вытянул из заднего прохода младшего игрушку. А затем без какой-либо растяжки и смазки начал входить в анус. Цукаса всхлипнул, мотая волосами и начиная мелко дрожать. Да, фактически после пробки обычно растяжка и не нужна, вот только оба близнеца знали, что в случае с младшим этот факт является ложью. Изначально Цукаса думал, что этот чертов хвост Аманэ нужен для экономии времени — старший близнец никогда особым терпением не отличался и раньше всегда предпочитал брать своё, затрагивая наименьшее количество времени. Вот только видимо, из-за того, что младший чаще всего неосознанно сжимается, стенки становятся узкими и старшему каждый раз приходится тратить время на разработку брата даже после изъятия пробки. Аманэ, хоть иногда ворчит и обреченно вздыхает, но каждый раз тратит время и растягивает младшего близнеца. Именно поэтому Цукаса, явно чувствуя, что близнец решил перейти сразу к делу, сильно запаниковал. Сначала начал биться в истерике, пытаясь избежать полового акта, но руки, неожиданно оказавшиеся привязанными к изголовью кровати, сильно мешали его затеи. Цукаса упал головой на подушку, дергая руками. Ситуация была очень паршивой. Гордость отказывалась идти на поводу у старшего близнеца, а вот страх предстоящего и вовсе не мягкого секса уговаривало сделать всё, что попросит близнец, лишь бы избежать боли. — С-стой… А-Аманэ… — Цукаса поерзал, а слезы всё же побежали по щекам. Младший тихо всхлипнул сжавшись. — Не надо грубо, прошу тебя… Мне страшно… — Тогда обнимай, — Аманэ прошептал требование на ухо, не больно прикусив. Цукаса прикрыл глаза, судорожно вздохнув. Он не знал, что делать. Объятия означали проигрыш и неизвестность реакции на них Аманэ. Да, лестницы сейчас нет, но что мешает старшему близнецу просто как следует не приложить брата об изголовье кровати головой? Цукаса совершенно не понимал, почему вдруг старшему брату так понадобились объятия, когда раньше он, стоило Цукасе его обнять, всегда реагировал негативно. Всё же действительно хочет повторить ситуацию с лестницей? Цукасе не было бы так страшно, если бы с ним был Аластор. Выполнять требование близнеца было очень страшно, но ещё страшнее было представлять, как возьмет его близнец, если отказаться. Младший подергал руками и только сейчас понял, что, кажется, Аманэ над ним издевается. Ведь руки-то связаны. Аманэ улыбнулся, чуть отстраняясь и проводя брату по внутренней стороне бедра. — Сначала ногами, потом уже руками. Как раньше. Младший хныкает, откидывая голову на подушку и собираясь с силами и мыслями. Аманэ не торопит, начиная просто ласково поглаживать по волосам, но ничего не говорит. Цукаса всё же послушно закидывает одну ногу брату за спину, а затем и другую, скрещивая их для удобства. — Умница. Солнышко моё. Теперь ручки, — Аманэ одобрительно шепчет, быстро развязывая руки близнеца. Цукаса почти сразу же после освобождение обнимает брата за шею, а Аманэ будто током прошибает. Цукаса обнял. Сам. Так же, как и много-много лет назад, вцепился в старшего брата руками и ногами. Цукаса обнимает его, а не демонов. Хочется зарыдать от счастья. А вот Цукасе не хочется, он уже беззвучно плачет, но далеко не от счастья. Слезы текут по щекам, заставляя мальчика каждые несколько секунд вытирать глаза о рубашку брата, постоянно теревшись о неё лицом. Цукаса ожидает, что сейчас Аманэ выполнит своё обещание и не станет брать брата грубо. Или просто как следует стукнет об изголовье кровати головой. Но старший, кажется, в порыве радости и вовсе забывает, каким именно шантажом добился драгоценных объятий. Он подхватывает брата под пятую точку, и пересаживается вместе с ним на стул, заставляя Цукасу перестать обхватывать его ногами, а просто пересесть на колени. Младший замирает, сильнее вцепляясь в близнеца своими ручками. Цукаса затихает, не решаясь напоминать брату об обещании. Уж лучше сидеть вот так на коленках в обнимашках, чем… Чем на кровати, когда тебя берут без твоего согласия. Вот только проходит почти десять минут, Цукаса уже намеревается отстраниться, но Аманэ обнимает и прижимает близнеца к себе не давая отстраниться. Младший шмыгает носом, но Аманэ, вроде бы, больно не делает, так что Цукаса немного расслабляется. Хотя ситуация и достаточно сильно напрягает. Через пару минут сознание, которое за сегодняшний день пережило сильный стресс, начинает отключаться и Цукаса постепенно проваливается в полудрему. Старший, находясь в подобии эйфории, ласково гладит брата одной рукой по волосам, чем лишь ещё больше вгоняет близнеца в сон. Аманэ толком и не успевает понять, как слышит под ухо тихое сопение брата, а Цукаса мирно дремлет, положив голову брату на плечо, неосознанно крепче обнимая во сне. Аманэ смотрит на спящего брата, убирая прядку волос у него на глазах. Цукаса морщится во сне, но не просыпается. А Аманэ понимает… Что не хочет, чтобы объятья сегодня закончились. А ведь стоит Цукасе проснуться, он точно шарахнется. Цукаса просыпается, медленно разлепляя веки и понимает… Что за его сон ничего не изменилось. Он всё ещё сидит у брата на коленях и продолжает обнимать того за шею. — Проснулся? — Аманэ улыбается, а Цукаса мигом дергается, собираясь шарахнуться и только сейчас понимает, что… Не может слезть. Дергает руками и осознает, что они связаны за шеей брата. Хочется простонать в голос. Что это за пытка нового вида? Следующей идеей сразу же в голову приходит просто поднять руки, ведь обнимает Цукаса близнеца не за талию, а за шею, значит никаких препятствий нет. И тут же понимает, как он ошибся. Потерял бдительность и заснул. Хотя вряд ли, если Аманэ решился что-то сделать, Цукаса мог бы это предотвратить. А Аманэ действительно всё продумал, чтобы продлить мгновение: веревки на руках крепились к полу с двух сторон, в итоге чего руки просто не было возможностей поднять. — Что ты творишь? — Цукаса тихо прошептал, пытаясь всё же выбраться, но веревки, прибитые к полу, мешали. Аманэ с ироничной улыбкой смотрел за попытками брата, а затем поцеловал его в губы. Цукаса сжал в руках веревки, но сопротивляться не стал. Просто возможностей не было. — Устал, что ты от меня бегаешь… Обниматься не хочешь… Целовать себя не даёшь… Почему ты такой жестокий? — Аманэ отстраняется и морщит нос, а Цукаса издает истерический смешок. «Это я тут жестокий?! Дьявол преужасный, Аластор, дай мне сил…» Брови младшего Юги в удивлении поднимаются вверх. — До конца дня я тебя не развяжу… — Аманэ целует близнеца в обе щеки. Цукаса часто-часто моргает, пытаясь переварить сказанную братом информацию. Старший переходит поцелуями на шею, заставляя брата запрокинуть голову и жалобно простонать. Цукаса прикрывает глаза, пытаясь отключить сознание, но тут же приходит в себя, стоит услышать дальнейшую фразу брата. — Вот тебе новое условие твоего плена… Каждый раз, когда ты будешь упрямиться… — Что ты подразумеваешь под этим «упрямиться»? — Цукаса гневно смотрит на старшего близнеца, а тот лишь делает озадаченное лицо. — Ну как… Будешь отказываться обнимать, отключать сознание, сдерживать стоны… — у Цукасы на словах близнеца округляются глаза. Он не думал, что Аманэ поймет об отключении сознания и выпадение из реальности. Аманэ проводит по шее младшего языком. Цукаса впивается пальцами в ладони, выгибая спину дугой. — Если ты будешь непослушным… Я тоже не буду таким добрым и тогда тебе будет не приятно, а больно, — Аманэ гладит брата одной рукой по волосам, вторую запуская под кофту близнеца на спине, оглаживая кожу. Старший посмеялся, а затем уткнулся близнецу в мягкие волосы, делая глубокий вдох. Цукаса прохныкал, сильнее прижимаясь к близнецу и зажмуриваясь. — Но если ты будешь хорошим мальчиком… Я всегда буду брать тебя мягко и нежно. Ты меня понял? Или мне повторить ещё раз? — Откуда мне знать, что ты сдержишь обещание? — Цукаса вздыхает, но вновь выгибается в позвоночнике, когда Аманэ прикусывает кожу на шее. И ведь Аманэ всегда такой… Пока полностью не облапает — не успокоится. Вот только нынешнее условие было чем-то новым. Обычно ему было важно только, чтобы Цукаса не вырывался. Однако, требование действовать тем или иным образом было именно обещанием со стороны старшего. А с ними у Цукасы ассоциировались не очень-то хорошие воспоминания. — Одно из них ты уже нарушил. — Чего? — одна из бровей Аманэ поползла вверх. — Что, неужели уже забыл? — Цукаса смеется. Фальшиво весело, заставляя Аманэ поежится. — Ты дал обещание отпустить меня к демонам ещё много лет назад. — Это… — Аманэ хотел бы найти оправдание своим действиям, но он действительно понимал, что нарушил слово, которое дал. А ведь вопрос о демонах тогда показался ему странным, но он хотел сделать брату больнее. Ирония в том, что сделал больно по большей части именно себе. Он разгребает последствия своих же слов и решений. — Я не отпущу тебя! — Ну, конечно… Сейчас ты вдруг передумал… А мне что прикажешь делать? — Цукаса дернулся, пытаясь выйти из объятий, но веревки не дали ему даже немного отодвинуться. — Ты обещал отпустить меня к демонам! — Я помню, Цукаса, я всё помню… Но я не знал, что ты связан с демонами, — Аманэ шмыгнул носом, ласково поглаживая брата по щеке в попытке успокоить. Прошлое всегда давило на старшего, а Цукаса лишь сыпал соль на и до этого кровоточащую рану. Цукаса отпустил прошлое, оно уже не причиняло ему такой ужасной боли, как прежде, ведь… У него есть демоническое будущее, где его будут любить. Вот только прошлое неминуемо настигло его в лице Аманэ, разрушив мечты о счастливой жизни. Именно жизни, ведь демоны по-своему являются живыми. — Но демоны захватили твоё сознание… Аманэ хотел было продолжить, но Цукаса неожиданно закашлялся. На самом деле кашлять ему не хотелось, такое действие вышло скорее от удивления от брошенной братом фразы. «Захватили сознание… Вот как ты сам себя успокоил после экзорцизма?» — Тогда почему же мне было так невыносимо терпеть изгнание? Мне, Аманэ, а не Аластору было больно, — Цукаса устало вздохнул, смотря в стену. Старший, видимо, сам себя пытался успокоить тем, что на самом деле спасал захваченного брата. Сам хотел найти оправдание своим ужасным действиям. Вот только захваченный человек никогда бы не стремился в ад, никогда бы не мечтал воссоединиться со своим демоном. — Я преемник, Аманэ, а не захваченный. Это две совершенно разные вещи. Странно, что ты об этом знал, но даже не потрудился узнать кто такие «преемники». Аманэ почувствовал, что скоро заревет. Цукаса не обижался, видимо это стадия прошла. И не злился. Он никогда не мог злиться на брата. Нет, Аманэ уловил в его голосе именно усталость. — Ты настолько хотел испортить мне жизнь, что даже не попытался поговорить со мной. А ведь если бы ты просто… Пообщался… Я бы пообещал иногда видеться с тобой, — Цукаса покачал головой из стороны в сторону. — А мне не нужно иногда… Мне нужно, чтобы ты всегда был со мной! — Цукаса мысленно простонал. Шарманка из этих слов играла постоянно. Аманэ будто заело на этой мысли. — При жизни я всегда был с тобой… Но ты никогда этим не пользовался, — Цукаса, если бы не веревки, развел бы в стороны руки. Ведь Цукаса и правда всегда был в полной власти близнеца. Всегда делал то, что он захочет. Хочет выполненную домашнюю работу? Цукаса всегда сделает. Хочет выполненный зачетный проект? Цукаса всегда сделает. Хочет денег на что-нибудь? Цукаса никогда не обращал внимание на украденные карманные деньги. — Вместо того, чтобы пользоваться моим присутствием, проводить со мной время, ты предпочитал друзей, книги, астрономию… Ах, да, тебе ведь было приятнее делать мне больно? Морально, физически… — Я… — Аманэ хотел было что-то ответить, но Цукаса отрицательно мотнул головой. — Не хочу слушать твоих оправданий. Хочешь вспомнить, почему я отказываюсь тебя обнимать? — Цукаса склонил голову, внимательно всматриваясь в родные янтарные глаза, с которых всё текли слезы. Наверное, Цукаса видел такое впервые. Аманэ боялся услышать причину… Потому что понимал, что, вероятнее всего, причина в его действиях в прошлом. Собственно, так и оказалось. Каждое слово приближало старшего к неминуемой истерике. — Опустим тот факт, что я чуть не умер, когда ты выгнал меня больного из дома. Опустим тот факт, что у меня в тот день поднялась летальная для жизни человека температура. Опустим тот факт, что тебе совсем не было интересно, как я мог выздороветь за одну ночь. Цукаса прищурился, подаваясь вперед, закрывая глаза и продолжая говорить уже в чужие губы. — Опустим тот факт, что ты столкнул меня с лестницы, когда я выполнил твою просьбу и обнял тебя, — Цукаса чеканил каждое слово, а душу старшего близнеца будто резали на кусочки кухонным ножом. Аманэ расширил глаза, стоило ему услышать сказанную фразу. Он ведь действительно столкнул брата с лестницы… И даже не попытался узнать, что стало с братом после его действий. А затем, увидев вполне здорового близнеца, без намека на травму после падения… Украл его карманные деньги. А ведь тот случай только для Аманэ оказался неважным, а вот у Цукасы от случая с лестницей, старший не сомневался, появилась моральная травма. Именно после этого дня любая близость с близнецом сошла на нет. Аманэ был этому счастлив. В прежние времена он был счастлив, совершенно не зная, что Цукаса, пытаясь заглушить рану в душе после пережитого, перевел все объятия на Акиру. Злиться на это было глупо, ведь старший сам виноват, но взвыть всё равно захотелось. Он не мог уже ничего изменить. Аманэ попытался остановить слезы, но ничего не выходило. Воспоминания, собственные издевательства теперь терзали душу, будто издевался он над самим собой. А ведь сколько раз ему говорили родители, что за свои действия к младшему брату придется ответить. Истерику всё же сдержать не удалось. — Цукаса-а-а! — Аманэ расплакался, утыкаясь носом младшему брату в шею. Близнец не отстранялся, ничего не говорил. От этого стало ещё хуже. Ведь он просто не может отстраниться. Правда вгрызалась под кожу, ведь Аманэ понял вещь, которую понимать не хотел. Цукаса никогда по собственной воле с ним не останется, ведь единственное, что приносит в его жизнь старший близнец — боль, страдания, травмы. В то время как демоны… Защищают и оберегают его. Сколько, по мнению прежнего Аманэ совершенно незначительных, выпало издевательств на раненную душу младшего брата? Аманэ даже представить боялся. Вероятнее всего большинство из них Цукаса уже просто не помнит, потому и не вспоминает — они стали ему привычными. Сколько всего пришлось пережить его доброму, легко ранимому и всегда веселому младшему брату по вине своего собственного близнеца. Своего старшего брата… Который должен был стать для него поддержкой, а стал главным мучителем. Теперь старшему стало ясно, почему ни ад, ни демоны не пугали его близнеца — всю жизнь Цукаса жил как в преисподней. Он настолько отчаялся, что был готов уйти в ад. Аманэ всхлипнул, зарываясь носом близнецу в плечо. Он сам же оттолкнул близнеца от себя. Сам же приблизил его к демонам, которые заменили ему семью. Цукаса страдал рядом с родным братом, от того тянулся к демоническому. — Я не хотел тебя расстроить… — Цукаса чуть поерзал, замечая, что Аманэ как-то неожиданно притих. Руки были связаны, отодвинуться не было возможности. Младший не хотел обижать близнеца, но и ничего страшного в своих словах не видел. Ведь он просто сказал правду. А Аманэ просто усмехнулся на его словах. Даже находясь в такой ситуации Цукаса не начал ненавидеть старшего брата, пытался успокоить. Естественно, издевательства от Аманэ в прошлом были его обычной жизнью, он просто принимал их как данность. Как семейную традицию. — Цукаса… — Аманэ тихо прошептал, целуя брата в щечки. Младший на своё имя лишь склонил голову. — Что было, если бы у тебя не было демонов? Цукаса расширил глаза. Он сам не хотел задумываться над этим вопросом, потому что прекрасно знал ответ на заданный вопрос. Аки с Аластором всегда были лучиками солнца в его жизни, не дающими ему сломаться. Ведь они были не только его семьей, но и друзьями, которых у него никогда не было. — Сложно сказать… Скорее всего я бы покончил с собой ещё до двенадцати лет от одиночества и стресса, — Аманэ аж поплохело от тона, которым близнец произнес фразу. Как-то устало, но одновременно слишком уверенно. Как само собой разумеющееся. К горлу поднялся комок, на глаза вновь начали наворачиваться слезы. Однако, от сказанных следом предположений младшего хотелось начать рвать на себе волосы и заорать в голос. — Хотя нет… Ты бы убил меня быстрее. Невзначай, конечно… Как было с лестницей или болезнью. В любом случае что с демонами, что без, виноват был лишь Аманэ. Ведь близнец действительно болел редко, но всегда слишком тяжело — мать не отходила от младшего в момент болезни ни на шаг. Старший же болел чаще, но и переносил болезнь намного легче. В своё время это сильно раздражало Аманэ — его выпихивали в школу сразу, как давали таблетку. Температуры у него обычно не бывало. А вот Цукаса мог болеть раз в год, но несколько месяцев, совершенно всё это время не выздоравливая. Сейчас Аманэ понимал, почему младшего в таком состоянии не отпускали в школу — у него температура за несколько часов могла подняться до критической отметки. Но старшему всегда казалось несправедливым… Что Цукаса болеет дома, окружен заботой, освобожден от школы, ведь сам Аманэ был вынужден ходить на уроки. И только сейчас, вспомнив о симптомах и тяжести протекания болезни младшего близнеца осознал, что натворил в далеком прошлом. Выгнать больного младшего брата на улицу, с температурой и кучей других симптомов, в мороз. Действительно… Если бы не демон, Цукаса бы не вернулся домой. И Аманэ уверен — вылечился младший демоническими лекарствами, потому что слишком быстро пошел на поправку. В своё время Аманэ этому лишь порадовался, что не заразиться и не придется брата лечить. Он не лечил, зато с этим справились демоны. В который раз. Страшно представить, сколько раз демоны спасали ему жизнь. Страшно представить, сколько раз Цукаса мог умереть по вине своего родного старшего брата. Страшно представить, сколько раз Аманэ должен сказать демонам спасибо, что спасли его близнеца. Самым разумным и правильным по отношению к брату было отпустить его. Вот только Аманэ не мог. Не мог потерять младшего близнеца. Цукаса, похоже, на освобождение и не рассчитывал. Он уже давно не просил отпустить его, предпочитал просто пытаться сбежать. Не прибегая до этого к просьбам. — Эй, Аманэ… Может, развяжешь меня? Тебе же целый день и самому надоест так сидеть, — Цукаса осторожно подал голос, когда понял, что истерика близнеца сошла на нет. Хотя он совершенно не понимал, из-за чего она могла начаться. У Аманэ есть друзья, свобода, путевка в рай… Причин для истерики, по его мнению, просто не могло быть. — Не надоест, — Аманэ буркнул, а затем его глаз зацепился за книжку о звездочке. Аманэ мотнул головой, смахивая слезы и взял в руки сказку. Цукаса следил за ним. Он был готов ожидать чего угодно, даже очередной сожжённой книжки. Вот только Аманэ лишь раскрыл её на первой странице, смотря на тусклую кляксу от краски. Это пятно поставил младший близнец ещё в детстве, когда Аманэ читал ему сказку. Цукаса никогда в детстве не был способен удерживать внимание на чем-то одном, потому он начал одновременно с прослушиванием сказки рисовать красками. В своё время Аманэ отчитал за это брата и сказал, что, если Цукаса занимается одновременно с чтением другим делом, то старший читать не будет. Это было счастливое время, когда Цукаса не был связан с демонами и школа ещё не началась. — Прямо как в детстве… Помнишь, когда я читал тебе книжку, ты также любил обнимать меня, сидя на коленях. Прямо как сейчас… — Ага. Вот только тогда демона из меня ты не изгонял и руки мне не связывал. Действительно, много общего, — Цукаса послушно ответил, положив подбородок старшему близнецу на плечо. Аманэ от слов брата прошибло ознобом. Как бы Аманэ не пытался воссоздать прошлые события, Цукаса всегда будет его отталкивать. Потому что Аманэ доставил ему много боли в прошлом и так, как прежде, младший уже не может его воспринимать. Аманэ понимал это, всё было абсолютно понятно и логично. И тем не менее слишком больно. Выход, действительно, остался лишь один. Тот, который никогда не понравится младшему. Цукаса не успевал проследить за изменением желаний Аманэ, даже будучи преемником демона желаний. Они у него менялись слишком часто. Так, старший стал меньше насиловать брата привычным способом, вместо этого он любил его обнимать. Вот и сейчас Цукаса сидит у брата на коленях на кровати, обняв его за талию и утыкаясь носом в шею. Типичный день в плену, уже как ритуал. Первое время Цукаса артачился и не соглашался идти на уступки, но в итоге понял, что бесполезно. Тем более, что Аманэ всегда добивался чего хотел — Цукаса просто оказывался связанным каждый раз, когда норовил избежать объятий. Вот так вот прошлое, где Цукаса решил, что больше никогда брата не обнимет по его просьбе сыграло с ним злую шутку… Он обнимал всегда. Иногда добровольно, иногда нет. В целом, это было менее морально больно, чем изнасилование, зато длилось намного дольше. Нет, в прошлом Цукаса мог висеть на Аки больше пяти часов, почти не слезая. И Акира никогда не был против. Но с Аманэ это было… Странным. Цукасе казалось, что обнимать брата будет гораздо легче, чем терпеть домогательства, но… Нет. В какой-то мере это оказалось даже сложнее. Хотелось отстраниться, вывернуться, оттолкнуть, сбежать, спрятаться и зареветь. Всё вместе и сразу. — Цукаса? — Аманэ мягко гладил брата по непослушным волосам, медленно перебирая прядки. — М-м? — Цукаса по обыкновению закрывает глаза на ласку, впадая в подобие полудремы. — Хочешь сходить со мной в библиотеку и выбрать для себя книги? — Аманэ улыбается, а Цукаса отстраняется, удивленно хлопая глазами, услышав заданный вопрос. До этого Цукаса мог выйти отсюда разве что при побеге. Сам Аманэ никогда не позволял выйти. И не позволял бы и дальше… Если бы не решил, что близнецу надо дать хоть подобие свободы. — Правда? — у младшего даже глаза загорелись, когда он осознал, что сможет выбраться из заточения. Вернее, он воспринял это так, но на самом деле это было лишь прогулкой на поводке, не более. Никакой свободы быть не могло.

***

Цукаса уже и не помнил, когда ему в последний раз удавалось погулять по школе, не боясь быть обнаруженным Аманэ. И хотя никакой свободы в этом не было, ведь на пленнике все ещё оставался ошейник с невидимой, но ощутимой цепью, даже от этого Цукаса мог получить глоток свежего воздуха. Близнец никогда не был в библиотеке, так как контактировать с Тайнами, которых возглавляет старший близнец, было плохой идеей. Зато сейчас ему разрешили выбрать себе книги из детской секции. Аманэ сказал, что возьмет любые, если они не касаются демонов. На радость, Аманэ чем-то был занят с Пятой тайной, так что Цукаса был предоставлен сам себе. Впрочем, старший просто думал, что предотвратил возможность побега и предусмотрел всё: конец невидимой цепи младшего брата был закреплен на его руке. В случае, когда Цукаса отходил на неположенное расстояние цепь натягивалась, сдавливая старшему руку, указывая на своеволие брата. Нет, за это Аманэ даже не кричал, он в последние месяцы был на удивление спокойным, хоть и со спокойствием изнасилования и пришли: старший просто мог отругать. Да так невинно отругать, словно старший брат, что Цукасе почему-то становилось стыдно за своё неподобающее поведение. Это, на взгляд младшего, было даже хуже, чем когда Аманэ заставлял его раньше пить святую воду в наказание. Цукаса пробежался пальчиками по корешкам книг, вытаскивая одну из них и рассматривая картинки. Радостно хлопнул в ладоши и отложил книгу в стопку, чтобы потом отдать Аманэ. Младший был уже готов искать следующую книгу, как наткнулся глазами на лист бумаги на столе. — Аманэ, я порисую? — Цукаса дергает брата за низ рубашки, делая умоляющие глазки, как у кота из мультика «Шрек». В мыслях он больше всего желает, чтобы Аманэ отреагировал, как и раньше — выгнал за дверь, тем самым давая свободу. Но конечно этого не происходит. Аманэ поднимает руку, телепортируя в неё цветные фломастеры и отдает близнецу, а затем возвращается к разговору с Цучигамори. Цукаса послушно берет фломастеры, садится за стол и начинает рисовать. Вернее, писать. В голове много мыслей, о том, что будет, если Аманэ поймет, что его близнец задумал. Страшно. Цукаса израсходовал два листка. Один он оставил на столе, на котором был рисунок их прошлого. Родной дом. А второй лист он комкает и незаметно прячет себе в рукав хакамы, которую Аманэ разрешил натянуть на выход. — Седьмой… Ты же понимаешь, что его память будет кристально чистой? — Цучигамори вздыхает, облокачиваясь на свой стол. Цукаса решая, что речь идет о нем, прислушивается. — Тебя он, конечно, будет помнить… Но будто ещё до появления внутреннего демона. — Мне это и нужно, — Аманэ улыбается, разводя руками. Цукаса нервно сжимает в руке фломастер, делая вид, что рисует. Лишь бы дослушать разговор. И хоть Аманэ и говорит шепотом, но Цукаса всё равно слышит. Приходится подключить демоническую сущность, которую хоть и подавляет каждодневная таблетка, но не может заблокировать полностью. Магию она блокирует, но способности организма вроде повышенного слуха заблокировать она просто не способна. — Тогда он не будет помнить ни о демонах, ни о моих издевательствах… Ни об изгнании. Я буду единственный, кому он будет доверять. И кого он будет любить. Как было до появления Аластора. Цучигамори лишь мотает головой. Не хочет говорить Седьмому, что по факту стертая память и влюбленный близнец будет лишь иллюзией… Потому что нельзя изменить то, что уже произошло. Однако, понимает, что другого варианта, чтобы оставить брата у Аманэ просто нет. Демоны не станут постоянно бездействовать, если забрали их семью. Что самое ужасное в случае Аманэ Юги — Цукаса не станет противиться демонам. Он никогда не останется, с нынешней памятью, с близнецом добровольно.

***

Аманэ, идя по коридору школы, утомленно зевнул. Нечисть опять начала буйствовать… Ещё и работу Тайны приходится контролировать, чтобы не возникло ошибки в плане с близнецом. — Кого я ви-и-ижу… — раздается голос позади старшего близнеца. Атмосфера в коридоре резко тяжелеет. Аманэ замирает, выхватывает из гакурана нож и одним быстрым движением разворачивается. Человек. Знакомый… Вот только такое невозможно. Аманэ помнил стоящего перед ним человека: это был Мигель, друг Цукасы, который водил его на фестиваль. В 1968 году. Этот самый Мигель уже давно должен был быть мертв. А ведь ещё тогда Аманэ почувствовал что-то странное, не хотел отпускать брата с таким подозрительным человеком, но и увести брата побоялся. Ему казалось, что стоит дернуться, и незнакомый ему друг младшего брата прихлопнет его, словно муху. В тот день в далеком прошлом Аманэ при виде его чуть ли не оцепенел, охваченный первобытным и необъяснимым ужасом просто от вида парня. А Цукаса ничего такого не замечал, он был просто счастлив, что они согласились идти на фестиваль. — Кто ты? Ты не человек! — Аманэ испуганно вскрикнул, шарахаясь к стене. Мигель, или кто-то в облике его, лишь расхохотался. Весело, с издевкой, будто забавляясь и питаясь страхом. — Ну… Фактически нет. — девушка вышла из-за угла, держа в руке скомканный листок бумаги. Хоть написанного почти и не было видно, но Аманэ точно распознал почерк младшего брата. это была Сакура, помощница младшего брата. Несколько часов назад она получила под дверь листок с призывом демона от своего лидера. Только сейчас Аманэ вспомнил, что вел брата, по неосмотрительности, через клуб Радиовещания. «Клыкастый проныра… Нашел лазейку даже на цепи». Мигель прищурился, хватая близнеца за горло и поднимая в воздух. Аманэ начал задыхаться, барахтаясь, пока облик его мучителя стремительно изменялся. Аманэ в голову словно током ударило. Мигель — Акира. — Не убей его ненароком, — послышался тяжелый, шипящий и низкий голос. Такой, от которого кровь стынет в жилах, хочется спрятать голову в песок и убежать. Аманэ вытянул шею, пытаясь разглядеть вошедшего. И от увиденного даже закашлялся. Демон. Самый настоящим демон в своём родном обличье: большая уродливая пасть, шерсть на голове, длинные и острые клыки, два длинных рога, туловище уходящее постепенно в хвост и с каждой секундой всё больше удлиняющиеся когти на руках и ногах. Он шагал к парням медленно и тихо, но шаги отдавались землетрясением. — Ну Аласто-о-р, — Акира жалобно прохныкал, но горло близнеца отпустил. Аманэ вскрикнул, теряя опору и грохаясь на пол. Кажется, демон вытянул из него магическую силу… Седьмой не мог летать и не мог уйти с поля битвы, спасаясь от демонов бегством. От демонов, которые являются семьей его младшему брату. От демонов, благодаря которым Цукаса ещё жив. — Мне надо с тобой поговорить, паршивец, — Аластор подходит к близнецу, а Аманэ вжимает голову в плечи. Демон клыкасто усмехается, наклоняясь к близнецу и проводит своим острым клыком по щеке Тайны, оставляя кровоточащую рану. А затем из его пасти выползает сдвоенный язык и слизывает кровь. Аманэ представляет, что сейчас эта пасть поглотит его самого… Хочется сбежать, но ноги не слушаются, как и магия. Аластор резко уводит ладонь, которая больше похожа на лапу, а затем на щеке близнеца появляется ещё несколько кровоточащих ран. Демоническая пощечина. — И если мне не понравится, к какому результату придет наш разговор… Ты станешь моим ужином на сегодняшний вечер.