Последствия решений

1969 год. За две недели до трагедии. Капли дождя стучали по окнам, заставляя младшего близнеца каждый раз заслушиваться таким завораживающим звуком. Цукаса любил дождь. Слушать звуки этого природного явления или даже под ним гулять. Вот только последнее удавалось редко — Аластор не разрешал. Поэтому сейчас преемник рисовал под звуки дождя, сидя за столом в гостиной. Внутренний демон не мешал заниматься делом. Иногда мальчику казалось, что Аластор может за ним наблюдать через собственные глаза близнеца. Теория была не столько страшной, сколько интересной. Вскоре младший наконец закончил второй рисунок, улыбаясь и разглядывая его. Цукаса любил рисовать. Он уже сбился со счета какой рисунок повесил на стену на своей половине в спальне. Бывшей спальне… Ведь Аманэ четко дал понять, что теперь общая комната близнецов принадлежит лишь ему, а младший брат может довольствоваться лишь диваном в гостиной. Занося руку для стука в дверь спальни брата Цукаса нервно поёжился. Из общения с Аманэ никогда не выходило ничего хорошего, сколько раз Аластор просил перестать приставать к близнецу, пытаться найти с ним общий язык, младший не слушал. Глубоко внутри него, несмотря ни на что, оставалась надежда, что когда-нибудь Аманэ над ним сжалится и станет вести себя мягче. Каждый раз Цукаса всем своим сердцем надеялся на это и каждый раз получал новую рану в душе. Цукаса, так и не постучав в дверь бывшей общей спальни, вздохнул и решил не рисковать. Хоть раз послушать Аластора и не лезть самому на рожон. — Цукаса, ты хотел чего-то? — Аманэ, открывая дверь комнаты, прервал размышления младшего. Цукаса не успел уйти. Старший мило улыбнулся, от чего Цукаса явно услышал нервный смешок демона у себя в голове. — Проходи, чего застыл-то. Каждый шаг в комнату давался Цукасе с трудом. Он не решался заходить сюда несколько месяцев… Боясь того, насколько здесь всё изменилось. Последний раз он бывал в своей бывшей комнате перед ярмаркой. С тех пор он больше в комнате не появлялся. Даже когда Аманэ был не против запустить его в свою комнату, Цукаса предпочитал проводить свободное время на диване, либо чердаке. Впрочем, свободного времени у него было не так много: тренировки с Акирой проводились даже на выходных. Напротив, в будние дни Аки нагружал младшего брата по минимуму, давая отдохнуть. Цукаса любил будни, ведь именно в это время Акира мог часами, после тренировки, рассказывать о своём прошлом. Аки жил много лет назад и Цукасе было интересно узнать про жизнь в те времена. Не из учебника истории или газетных исторических сводок, а от настоящего жителя того времени. Аки рассказывал о своей жизни человеком, его отношениях с собственным демоном, о своей инициации. И о первом годе в загробном мире. Акиру готовили при инициации, как будущего демона, отвечающего за смертников, но по итогу всё оказалось куда сложнее. Ведь на земле, с помощью тренировок, преемников учат лишь основам демонической жизни, управлении собственной демонической силой, правилам поведения. Вот только не специфике будущей работы. Если Аластор за несколько лет дал хоть базу теории о том, что значит быть демоном желаний, то Аки учился своей профессии непосредственно в аду. А всё просто — в загробном мире существовала своя демоническая школа. И даже преемники обязаны были в неё ходить несколько лет. Аластор об этом не рассказывал, но Аки вскользь упомянул. И Цукаса, наверное, должен был расстроиться, однако… Он скорее был сильно этим заинтригован. Ведь в человеческом мире Цукаса ходил в школу лишь для того, чтобы оправдать доверие и ожидания родителей. И потому что далеко в прошлом обещал старшему брату хорошо учиться. Вот только никакой радости или банального интереса школа у мальчика не вызывала. Ведь у него не было там даже друзей, чаще всего школу он воспринимал, как каторгу. Цукаса буквально считал минуты до конца всех уроков, и, когда все ребята шли по своим школьным клубам, младший Юги чуть ли не бегом бежал на тренировку с Акирой. Вот тренировки с демонами для него были отдушиной — он был счастлив каждую минуту. Не только от тренировок, но и из-за отношения демонов. Они были его друзьями. Нет, даже не друзьями — настоящей семьей. Цукаса искренне надеялся, что в демонической школе всё будет по-другому. У него появятся друзья, любимые школьные предметы и демоны, его новая семья, будет хвалить его за отметки… Ведь сейчас он может об этом лишь мечтать. — Я хотел… — голос младшего дрогнул, стоило посмотреть на свой письменный стол. Комната близнецов была разделена на две половины: на одной стороне половина Аманэ, на другой половина младшего близнеца. На каждой половине была кровать, шкаф с одеждой и письменный стол. Минимальный набор, но Цукасе всегда нравилось, что у него есть свой уголок. Раньше на собственном письменном столе у него был постоянный беспорядок: валялась куча канцелярии, листки бумаги, фигурки разных животных стояли ровно на полочках, выбиваясь из всего этого бардака нормальной расстановкой. Но не сейчас. Все вещи младшего со стола пропали, сейчас на ней лежали ровной стопочкой книги старшего близнеца. Цукаса лишь вздохнул, невольно комкая в спрятанной за спиной руке рисунок. — Хотел… — Что ты хотел? — Аманэ, будто издеваясь, садится на кровать младшего близнеца, склоняя голову и ехидно улыбаясь. Цукаса сглатывает и наконец обращает внимание на стену. Раньше на ней висело множество рисунков, сейчас же… Голая стена. Цукаса уставился пустым взглядом на стену, пытаясь переварить информацию. — Ты чего, говорить разучился? — Хотел… — Цукаса включился обратно в реальность, стоило ему услышать голос брата. Вроде бы фраза не такая обидная, но… Стало больно от такого наплевательского тона. Только сейчас Цукаса осознал, что Аманэ нарочно впустил близнеца в комнату — чтобы тот увидел, что стало с его половиной спальни. Что она стала пустой и ничьей. В сердце впилось множество мелких иголок, от чего руки Цукасы дрогнули, и он невольно выпустил рисунок из рук, который попал ровным счетом к отправителю. К ногам Аманэ. Вот только Цукаса несколькими минутами раннее передумал дарить близнецу рисунок. Зачем, если он от них избавляется? — Что тут у нас? — Аманэ, смотря на прилетевший листок бумаги, прищуривается и поднимает его с пола. Младший хочет было перехватить, но не успевает — старший уже разглядывает рисунок. Цукаса нарисовал рисунок специально для Аманэ. Сначала он думал нарисовать ему что-то по Астрономии: звезды, планеты… Но потом подумал, что это слишком банально. Ведь таких картинок полным-полно в разных учебниках и энциклопедиях, надо было что-то особенное… Поэтому нарисовал веселого вислоухого кролика, с одним приподнятым ушком и умилительной мордочкой. Он надеялся, что такой рисунок в сложные времена сможет поднять старшему близнецу настроение. Вот только не учел одного — поднять настроение ему может лишь боль младшего близнеца. Подтвердилось это, когда он увидел, как рисунок, в который он вложил не так много времени, сколько частицу своей души, разлетается на множество мелких обрывков, которые медленно оседают на пол. Цукаса втягивает носом воздух, сдерживает слезы, садится на коленки и начинает собирать обрывки. — Зачем же рвать рисунок, если он тебе не понравился… Мог бы просто вернуть его обратно, — Цукаса тихо шепчет, складывая неаккуратные обрывки к себе в ладошку. Аманэ на это лишь усмехается, склоняя голову. «Ему просто нравится смотреть на тебя на коленях перед ним… Он от этого получает удовольствие». Аластор тихо произносит, и Цукаса чувствует, как демон порывается ему помочь. Но не может, ведь тогда Аманэ увидит магическое проявление. Стоит младшему поднять глаза на старшего близнеца, как преемника охватывает отчаянья: судя по глазам брата, Аманэ действительно получает от этого немыслимое удовольствие. От унижения своего младшего близнеца. Сначала комната, потом рисунок… Он получает от душевной боли мальчика наслаждение. Цукаса забирает с пола последний кусок рисунка и случайно обращает внимание на свою кровать. Вернее, на пространство под ней. Там лежит коробка, из которой выглядывает голова статуэтки слоника. В детстве Цукаса обожал этих животных. Эта статуэтка была дорога ему, как память. Затем взгляд падает и на выглядывающие из коробки другие рисунки. У Цукасы от сердца отлегло, что Аманэ хоть их не уничтожил, а просто побросал в коробку. Один маленьких взмах руки — и туман незаметно и в мгновение ока уносит коробку в комнату близнеца у Аки дома. Аманэ они всё равно не сдались в теперь его личной комнате, так что он явно не расстроится. — Не буду больше тебя отвлекать… — Цукаса поднимается с колен, убедившись прежде, что все кусочки собраны. Аманэ не успевает моргнуть, как брата уже не оказывается в комнате. Знал бы Аманэ, что в будущем ничего не значащая для него коробка младшего близнеца, об исчезновении которой он пока не знает, станет самой нужной вещью. Цукаса прибегает в дом Аки, когда дождь уже перестал лить. Аки, который в это время разбирается со смертниками, у него есть особая книжка, которую демону приходится ежедневно мониторить, удивленно смотрит на младшего брата. Акира в этот день неожиданно дал ему выходной, так что никак не ожидал его увидеть. — Аки… — Цукаса шмыгает носом и плюхается рядом на диван, протягивая обрывки прошлого рисунка. — Его уже не восстановить? — Хм… — Акира берет у близнеца фрагменты, вываливает их на стол и внимательно в упор на них смотрит. Затем цокает языком и проводит по столу рукой. Стол обволакивает красный туман старшего брата, а после на месте обрывков лежит целый рисунок кролика. — Все фрагменты на месте, так что это было весьма легко. Цукаса облегченно выдыхает, взяв рисунок в руки. Пару минут смотрит на него, а затем протягивает демону. — Хочешь?

***

Через пару часов Цукаса роется в своём шкафу в поисках подходящей одежды. Он уже давно хранит все вещи у Акиры, дома у него под подушкой лишь пижама. Родители особенно не разбираются какая у какого близнеца одежда, так что проблем с этим не возникло. Близнец достает из шкафа футболку и штанишки, одевается и спускается на урок теории к Акире. Теория у Акиры — это что-то новенькое. Обычно Аки занимается практическими тренировками, а на Аласторе непосредственно теория. Потому Цукасе было любопытно, что ему хочет рассказать демонический брат. — Итак-с, начнем, — Акира, проследив, как близнец плюхается на удобный диван, весело улыбается. В руках у демона находится надутый воздушный шар, но кончик у него не завязан. Акира просто не дает воздуху выйти. Цукасе становится интересно, зачем им такой странный инструментарий. — Сегодня мы поговорим о демонической энергии. Цукаса послушно кивает. — У каждого демона, начиная от смертника и заканчивая нашим Владыкой Люцифером есть демоническая энергия. Именно от неё зависит наша сила. Именно с помощью неё мы можем нашей демонической силой управлять. Этот шар, — Акира потряс в руке шариком. — Это демоническая сила. Если у демона достаточной демонической энергии, она распределена равномерно, он умеет ею управлять, то и демоническая сила будет ему подвластна и послушна. Акира неожиданно отпускает шар, воздух из шарика выходит, и он облетает всю комнату, а затем возвращается к Акире. — Если же у тебя мало демонической энергии или ты плохо ей управляешь… То и демонической силы будет также мало… — Акира вновь отпускает несильно надутый шар, от чего тот совсем немного отлетает, а затем приземляется у ног Акиры, не совершив даже четверти предыдущего полета. — А если я не умею ею управлять? — Цукаса подался вперед, задавая вопрос. — Если ты не умеешь ею управлять или она распределена неравномерно… — Акира было начал, но Цукаса вновь начал тянуть руку, собираясь что-то спросить. Аластор лишь рассмеялся. Акира никогда не давал близнецу теорию, а вот внутренний демон сталкивается с этим постоянно: Цукаса готов уточнять любое слово. — А что значит неравномерно? И как это предотвратить? — младший склоняет голову, во все глаза смотря на брата. — Неравномерно… То есть она скапливается в одном месте, а должна плавно, словно кровь, протекать по всему организму. Она может скапливаться после блокировки. Ей нужно дать время, обычно достаточно большое, чтобы она растеклась по всему организму. Если же ты станешь пользоваться ей, когда она распределена неравномерно, — Акира подошел к мальчику с вновь надутым воздушным шариком, а затем лопнул его второй рукой. — То собственная демоническая сила станет твоим главным врагом. Настоящее время Аманэ знал про высших демонов чертовски мало. Ему везло, он с ними и не встречался, дела имел лишь со смертниками. Низших демонов распознать достаточно сложно в силу того, что они имеют крайне мало демонической энергии. В своё время, если бы не помощь младшего брата, едва ли он бы смог распознать хоть одного смертника собственными силами. Вот только, переосмысливая события работы с освобождением учеников от смертников, старший Юги боялся даже представить, что в момент изгнания чужого низшего демона чувствовал его младший брат. Только сейчас Аманэ вспомнил — Цукаса в момент экзорцизма прикидывался ветошью, его было не слышно и не видно. Хотя один раз Аманэ его заметил… Как Цукаса свернулся клубочком в углу комнаты изгнания, постоянно мотая головой. Тогда старший не придал этому значения, сейчас же он, вспоминая своё отношение к брату в целом, осознал, какой сволочью он тогда был. Цукаса от криков демонов страдал, не знал, куда ему деваться. И Аманэ в те дни сам выкопал себе яму. Ведь младший, пытаясь хоть как-то уменьшить свои страдания от наблюдения экзорцизма над смертниками, ломал печати, позволяя им уйти раньше в ад. Вот только Аманэ не дал ему делать это дальше. Не только запретил, но ещё и угрожал. Старший теперь был уверен, что именно это стало точкой невозврата. Именно после этого Цукаса не выдержал и попросил демонов о Рае для близнеца. Думал, что тогда Аманэ перестанет над ним издеваться, изводить и младший спокойно сможет уйти к демонам. Кто же мог знать, что это приведет к совершенно противоположной реакции старшего Юги. Разумеется, Аманэ понимал, что похищение собственного младшего брата, а по совместительству ещё и преемника демона, не останется безнаказанным. Демоны, тем более высшие, вряд ли пустят данное событие на самотек. Вот, собственно, и приходится отвечать за свои действия. Аманэ много раз себе представлял встречу с демонами, но на деле всё вышло ещё страшнее, чем он себе придумал. Аластор, тот самый демон, которого он разлучил с его преемником, был действительно ужасающим. О его демоническом ранге вопила буквально сама атмосфера: землетрясение, раскалившийся до предела воздух, мигающий свет в коридоре. И наконец зловещая, пугающая аура и его голос. Медленный, шипящий и будто, совершенно необоснованно, леденящий до костей душу. Наверное, если бы Аманэ был живым, он бы умер прямо сейчас от дикого и неконтролируемого ужаса. Он даже представить себе не мог, что Цукаса, его милый и добрый младший братишка, настолько привязался к этому чудовищу. — Да чего с ним разговаривать… — Акира задумчиво смотрел на Тайну, неожиданно хищно улыбаясь. Улыбка больше напоминала оскал, особенно, когда человеческий рот сменился пастью, обнажая множество острых клыков. — Съесть его просто. Аманэ сглотнул, напрягаясь и ощущая, как немеют пальцы от страха. Ведь именно Аки, без какого-либо затруднения, высосал у старшего близнеца все силы. У него не осталось возможности даже сбежать. Аластор зашипел, капая слюной, которая сразу же разъедала любую поверхность. Наглядная демонстрация того, что будет с Аманэ, если он попытается что-то выкинуть. Цукаса считал этого демона прекрасным и добрым существом, а вот Аманэ видел перед собой отродье ада. — Знал бы ты, как я хочу тебя убить, — каждое слово демона отдавалось холодом в душе, проникая в самую глубину. — Ты забрал у меня самое важное. Самое дорогое, что у меня когда-либо было. — Преемник? Это самое дорогое? — Аманэ издал нервный истерический смешок. — Найди себе нового. — Ты согласен найти себе нового брата? — Аластор приложил когтистую руку к ноге близнеца, впиваясь в неё когтями, разрывая плоть. Старший вскрикнул, пытаясь отдернуть ногу, но стоило ему задеть рукой поврежденную конечность, как вторая демоническая рука воткнула когти насквозь как через руку, так и через ногу одновременно, раздрабливая кости. — Вот и я не согласен найти другого сына. Ты отнял у меня моего приемного сына. — Но он мой брат! Ты не можешь его забрать! — Аманэ зашипел, совсем забывая, в какой опасности находится. От боли, что Цукаса принадлежит кому-то другому. — Ты думаешь, я не знаю о твоём отношении к нему при жизни? — Аластор, казалось, с каждой новой фразой старшего Юги начинал всё больше раздражаться. И чем больше он раздражался, тем больнее делал Аманэ. Рана ноге и руке начала мгновенно гноиться, покрываясь волдырями. Старший с ужасом понял, что сегодня он может умереть во второй раз. — Не знаешь… — Аманэ тихо прошептал, закрывая глаза волосами. Было страшно. Демоны лишь одним своим присутствием нагоняли ужас, из-за чего Тайну буквально парализовало от страха, в который раз. И, наверно, лучшим решением бы было пойти на все условия демона, тем самым избежав проблем. Вот только этим условием точно будет являться освобождение брата… А Аманэ к этому не готов. Он просто не может позволить забрать у него близнеца. Потерять его снова. Аманэ глубоко вздохнул и поднял свой взгляд на Аластора. Черные глаза демона смотрели прямо ему в душу. — Не забирайте его, прошу… Он действительно был мне всегда дорог. — Всегда? — Акира прыснул со смеху, заставляя Аманэ поёжиться от неприятно предчувствия. — Всегда… — Аластор шипяще повторил злосчастное слово, а затем склонился к лицу старшего Юги. Раздвоенный язык демона прошелся по щеке близнеца, заставляя того перепугано шарахнуться. А заданный в дальнейшем вопрос заставил Аманэ завопить у него в сознании. — Куда, вместо тебя, с моим преемником пошел Акира под видом Мигеля? Проверка. Это была ужасающая и лишающая надежды проверка. Аманэ ощутил, что они с Цукасой поменялись местами, ведь когда-то именно младший близнец приходил к старшему брату с глазами, полными надежды. И Аманэ до сих пор помнит своё злорадство, когда он видел, как на его глазах огонек надежды во взгляде младшего брата угасает. Не осознавал, насколько больно, когда ты теряешь хоть толику этого прекрасного чувства. Ведь сейчас он понимал, что глубоко внутри у него была и остается надежда, что демоны не станут забирать Цукасу… Время шло, молчание затягивалось. Аластор не торопил, постукивая своими когтями по полу. А Аманэ совершенно не помнил, о чем Аластор спрашивает. Да, Мигеля он помнит. Помнит, как до этого с просьбой пришел Цукаса. Вот только с какой именно — ответить не сможет. Наверное, исходя из вопроса демона, куда-то пойти. Вот только куда? Аманэ считал, что ему не нужно забивать голову такой ненужной информацией, для него главным было, что он получил в результате — душевную боль близнеца. Прошлое постоянно настигало близнеца, показывая, каким идиотом он был. Ведь просьба близнеца сейчас для него оказалась решающей. — В библиотеку? — Аманэ тихо ляпнул, решая, что тянуть дальше время нет смысла. Он всё равно не помнит. Захотелось зарыдать от бессилия. Оставалась лишь толика, самая крупица надежды, что и сам Аластор не знает ответа на вопрос и примет любой ответ. Ну правда ведь, пятьдесят лет прошло, не может этого помнить даже демон. — Ответ неправильный. Ярмарка. Цукаса тогда сильно хотел пойти на ярмарку. Ты потерял свой шанс оставить брата, — Аластор отстранился, пряча руки за костлявую спину. Аманэ прерывисто задышал, сдерживая слезы. Вот теперь он вспомнил… Школьная большая ярмарка. Аманэ отказался сходить на неё с братом, решив, что младший просто над ним издевается, ведь родители бы потом наказали его за нарушение очередного домашнего ареста. И только сейчас до Аманэ дошло… Что-то в его выводах в тех днях не сходилось. Если младший решил просто поиздеваться, почему он так расстроился из-за отказа? — Три дня. Даю тебе три дня с ним попрощаться. Аманэ сглотнул вязкий ком в горле. Старший с ужасом смотрел на мертвую улыбку демонического лица внутреннего демона брата. А затем безэмоциональный голос Аластора вогнал невидимый кол прямо Тайне в душу, от чего захотелось зарыдать и свернуться клубочком. Больше Аластор ничего не сказал. Стоило Аманэ моргнуть, как демоны исчезли, забирая вместе с собой и гнетущую атмосферу. Аманэ вытянул ноги, прижавшись к стене и чувствуя, как соленые слезы текут по щекам. Он просто сидел, пребывая в отчаянье и не сдерживая рыдания. Голова разрывалась от разных мыслей, где одна мысль была хуже другой. Старший близнец на себе почувствовал, что значит быть разбитым вдребезги — у него будто отняли важную часть души, без которой было трудно сделать призрачный вдох. И этой частью был младший брат. От безысходности хотелось взвыть в голос, ведь однажды он уже потерял младшего брата. И вот тогда для него и был настоящий, всепоглощающий ад. 1969, день Трагедии. «Не хочешь поиграть со старшим братом?» Тот роковой вопрос, приведший к неминуемым и вовсе не детским последствиям. Аманэ был зол, он был в ярости от решения родителей отправить его в другую страну и мишенью для мести, как и всегда, стал младший близнец. Старший не хотел доставить физической боли своему близнецу… Нет, он всего лишь хотел дать Цукасе понять, как сейчас больно ему самому. Ведь это он всегда является козлом отпущения в то время, как младший брат является гордостью и счастьем родителей. Острие ножа в первый раз пролетело всего в сантиметре от живота младшего брата, но Аманэ всё рассчитал — он удерживал Цукасу на полу на одном месте, не давая двинуться, чтобы случайно не поранить. Он лишь хотел припугнуть… Однако, вопреки этим мыслям, нож в пол воткнулся слишком сильно. На эмоциях, в состоянии аффекта, у Аманэ был настолько затуманен взор, что он почти не соображал. Всё, что крутилось у него в мозгах: «Отомстить!». Во второй раз, собираясь воткнуть нож рядом с шеей близнеца, Аманэ выплеснул в силе удара ножа всю свою боль, отчаяние и страх остаться одному. Второй рукой он, устав от нытья близнеца, закрыл ему рот рукой. Послышался приглушенный вскрик, и только сейчас Аманэ осознал… Что рука, которая закрывала близнецу рот в этот момент, до этого удерживала его на одном месте, не давая двинуться под нож. Аманэ осознал это слишком поздно, когда нож уже было не остановить. Проходит несколько секунд, как старший с ужасом осознаёт, что воткнул нож прямо брату в шею. Дыхание перехватывает, Аманэ старается сдержать панику, одним быстрым и резким движением доставая из близнеца кухонный нож. Цукаса закашливается, дергаясь в конвульсиях, из раны начинает хлестать кровь, а Аманэ понимает, почему игры с ножом плохая идея. — Цукаса, посмотри на меня! — у Аманэ дрожит голос, когда он чуть приподнимает близнеца за плечи. Цукаса не реагирует, глаза мальчика закатываются, а у Аманэ начинается паника. Кровь растекается под младшим братом, окрашивает плитку пола в ярко-красный свет, пачкает старшему близнецу руки. Лишь пульс и странное повторяющееся слово дают понять, что Цукаса всё ещё жив. — Аластор… Аластор… Аластор… Аластор… — Цукаса, на каждом слове задыхаясь, словно мантру, повторяет одно единственное слово. Над его значением Аманэ не удается даже подумать. В школе их учили, как делать искусственное дыхание и много чего ещё, но вот как себя вести при убийстве ножом в шею собственного брата не рассказывали. Старший чувствует подступающие слезы, крики страха и ужаса, но упрямо держит себя в руках, хотя с каждой секундой это всё труднее. Ведь если до этого Цукаса на последних вздохах повторял какое-то имя, но это в какой-то мере успокаивало старшего, то сейчас младший затих. Аманэ, который и так пребывал в ступоре от ужаса того, что натворил, глотает соленые слезы. Аманэ осторожно кладет близнеца обратно на пол, а сам убегает в ванну за чистой тряпкой, чтобы перевязать брату рану. Вот только все попытки хоть как-то спасти брата оказываются тщетными. Аманэ понимает это, стоит ему вернуться к близнецу. Кровь продолжает вытекать из раны в шее, но вот Цукаса… Лежит с открытыми глазами, уставившись пустыми глазами в потолок. Аманэ тихо воет, делая медленные шаги к близнецу, а затем колени начинают дрожать, и старший оседает на пол, дотрагиваясь до запястья брата. Пульса нет. И брата, который всё это время, как казалось Аманэ, портил его счастливую жизнь, теперь тоже нет. Старший рыдает, уткнувшись лицом в рубашку близнеца, которая насквозь пропиталась кровью. — Цукаса, очнись, прошу тебя… — Аманэ плачет, отстраняясь и трясет брата за плечи. Цукаса мертвой куклой послушно трепыхается из стороны в сторону. — Цукаса! Аманэ, не дождавшись ответа, вновь рыдает, схватив близнеца за воротник рубашки. Постоянно просит его очнуться. Не может поверить, что близнеца больше нет. И глупо замирает, когда понимает, что ткань одежды пропадает у него из рук. Открывает глаза, уставившись тупым взглядом на красный туман, что обволакивает близнеца. — Нет! — Аманэ вскрикивает, пытается отнять безжизненное тело младшего брата, но его мощным толчком откидывают на другую сторону кухни. Старший близнец от страха и пережитого ужаса может лишь смотреть, как с пола пропадает не только мертвец, но и его кровь. Даже руки и рубашка самого старшего, которых коснулся туман, становятся чистыми. Будто ничего не было. Будто Аманэ сейчас не убивал брата. А у старшего в мозгах отпечатывается лишь неизвестный красный туман, что забрал его единственного младшего брата. Демоны знали, что на этот раз управлять туманом на глазах близнеца было безопасно. Ведь он никому не расскажет, иначе придется сознаться, что он сам брата и убил. А если и расскажет — никто не поверит, всё спишут на посттравматический синдром от потери брата. И старший просто попадет в психушку.

***

Следующие несколько дней прошли для старшего близнеца, как в тумане. Он не помнил, как родители нашли его на кухне. Как вызвали полицию, когда младший не вернулся домой через несколько дней. Как родителей опрашивали. Мать с отцом, просили следователей не давить на близнеца, ведь тот только что потерял брата. Да Аманэ вряд ли бы смог ответить им что-то толковое — каждый раз, стоило ему услышать имя брата, у близнеца начиналась неконтролируемая истерика. Первый месяц Цукасу считали похищенным или без вести пропавшим. Велись поиски. Второй месяц его считали убитым. Но поиски всё ещё вились. На четвертый месяц его объявили умершим и прекратили поиски. Мать и отец, у которых исчезла всякая надежда найти младшего сына, изменились. Отец начал пропадать на работе, приходя домой поздно ночью и запираясь в одной из комнат. Он ни с кем не говорил. Мать же начала с каждым днем пить всё больше и больше алкоголя, пытаясь заглушить боль от потери близнеца. Аманэ, находящийся до сих пор в состоянии прострации от горя, пытался сохранить хоть что-то от близнеца. Каждый раз, стоило ему зайти в спальню, теперь действительно принадлежащую лишь ему, в глаза бросалась мертвая и безжизненная половина комнаты. Письменный стол, на котором находились книги. Аманэ до сих пор помнит, как несколько месяцев назад сгреб все вещи брата с рабочего места в коробку. Все рисунки и плакаты со стены пошли туда же. Сейчас же, вместо разноцветной и яркой стены, его встретило голое место. Шкаф младшего брата также был безжизненно пуст. Будто здесь никого и не было. — Коробка, — Аманэ, чувствуя подступающие рыдания от счастья, что не всё потеряно, заглянул под кровать и так и осел на пол. Никакой коробки под кроватью не оказалось. Аманэ разрыдался от отчаянья, залезая на кровать младшего близнеца и сворачиваясь клубочком. У него была хоть крупица надежды, что коробка со всеми вещами младшего осталась на месте. — Цукаса… Цукаса… Цукаса… — Аманэ прижал к себе подушку, плача. Сердце болело, ведь складывалось ощущение, что он один. Что у него никогда не было брата. Вещей близнеца не оказалось, в школе все о нем с течением времени забыли, ведь друзей у него не было. А родители… Родители не хотели вспоминать о потере сына. Мать с отцом стали призраками. Они жили, но были одновременно с этим какими-то неживыми. Ты знаешь, что убил собственного брата, вина лежит на тебе грузом, а о близнеце будто все забыли. Делают вид, будто и не было его никогда. Аманэ вспомнил, как он мечтал, чтобы брата у него не было. Как говорил самому Цукасе, что лучше бы его не было, тогда он будет единственным ребенком в семье. Как говорил Цукасе, что ненавидит его. Слова материальны. Мечтал? Получи и распишись. И лишь сейчас он осознал, что Цукаса был единственным лучиком солнца в его серой жизни. Только Цукаса, несмотря на грубость и постоянные издевательства старшего брата, всегда поддерживал его. Вот только Аманэ никогда этого не ценил. Поэтому, найдя под подушкой на диване пижаму младшего близнеца, Аманэ не мог несколько дней выпустить её из рук. Ещё через месяц захоронили пустой гроб. Аманэ закричал не своим голосом, когда заметил, что в пустом гробу лежит дорогая ему вещь — единственное, что осталось от младшего близнеца. Как сказала потом мать: «Нужно, чтобы хоть что-то доказывало, что там похоронен твой брат». Так у Аманэ не осталось от младшего близнеца ничего. И это медленно, но верно убивало его желание жить. А зачем жить, если рядом нет того, кто хоть как-то делал эту жизнь светлее и счастливее? Зачем жить, если ты знаешь, что сам же в этом виноват? Что это ты оборвал жизнь невинного мальчика, который души в тебе не чаял. Когда Аманэ, замкнувшись сидел на кухне, его руки сами потянулись к ножу. Один ловкий удар ножом в живот и из раны хлещет кровь. Перед тем, как окончательно попрощаться со своей жизнью, Аманэ осознал, что этот тот самый нож, от которого умер его близнец. — Вот уж кого я тут не ожидал встретить… — задумчиво констатировал Акира, когда увидел в книге смертников новое имя. Настоящее время. Стоит Аманэ вспомнить о прошлом, как его душа в который раз рассыпается на множество мелких кусочков. То отчаянье, горе от потери любимого человека. Аманэ просто не мог отпустить брата… Или не хотел. Да, после того как он обрел близнеца после смерти, он совершил ту же ошибку, что и при жизни — стал делать Цукасу виновником всех проблем. Неудивительно, что младший при первой же возможности освободил близнеца от ада. Вот только в этом Цукаса сильно, сам того не подозревая, просчитался. Аманэ злился и срывался на нём не столько из-за неминуемого попадания в ад, сколько, потому что их опять разделят: Цукаса попадет в рай, а Аманэ в ад. Кто бы знал, как Аманэ ошибался. Ведь по итогу вышло совершенно обратная ситуация. И всё же, даже так, близнецы разделятся. Даже при попадании Аманэ в Рай, он теряет брата. Каждый раз: что при жизни человеком, что при жизни призраком, Аманэ совершает одну и ту же ошибку. В первый раз она привела к смерти младшего брата, чего изменить было уже нельзя. Но вот предотвратить попадание близнеца в ад было возможно. Но тогда действовать надо было быстро… Аманэ почти не раздумывая согласился на изгнание. Возвращался к себе на границу старший близнец будто в прострации. Однако, стоило ему заметить рассматривающего картинки в новой книге близнеца, как от души отлегло: ведь Цукаса сейчас с ним. И навсегда останется с ним. Аманэ не отдаст свой лучик солнца ни демонам, ни аду, ни кому бы то ни было. Это лишь его Цукаса. — Как ты, солнце? — Аманэ привычно обнимает близнеца за шею, утыкаясь носом ему в макушку и вдыхая родной запах. Перед глазами пронеслись воспоминания, как забрали безжизненное тело брата у старшего на глазах. И какое же было счастье, что сейчас Цукаса с ним. Аманэ почувствовал, как близнец напрягся, откладывая книгу. Видимо, ожидал, что Аманэ вновь возьмет его… И, о Господи, как же Аманэ этого хотел! Он действительно хотел близнеца всегда, хотел чувствовать его, понимать, что Цукаса сейчас с ним и принадлежит лишь ему. Что теперь не нужно искать какие-то вещи, чтобы хотя бы вспомнить запах близнеца, ведь сейчас можно ощущать самого Цукасу… Это и было счастьем для Аманэ. Единственным его желанием. Всегда держать при себе свой лучик солнышка. Цукаса был готов к очевидному исходу, но Аманэ на этот раз не стал насиловать. Он поднял вверх колоду карт, тем самым предлагая поиграть. И младший бы сразу согласился, если бы не прошлый опыт игры с братом… Когда за выигрыш младшего толкнули и он ударился. Вот только… Как отреагирует Аманэ, если отказаться? Явно, не очень положительно. Вероятнее всего, снова изнасилует. А есть вообще хоть какой-то шанс, что его после этого не изнасилуют? Цукаса уже давно понял, что от него данный факт не зависит вовсе. Но решил хоть немного оттянуть плачевное положение, где над ним опять будут измываться. Аманэ видел, что Цукаса играет как-то осторожно. Даже складывалось ощущение, что Цукаса поддавался. Когда Аманэ выиграл, а младший ему похлопал, с каким-то явно слышимым вздохом облегчения, теория старшего утвердилась. Цукаса старался проиграть, а не выиграть. — Цукаса… — в следующей партии игры, Аманэ посмотрел на брата, покрывая положенную им карту. Старший на секунду прикрыл глаза, собираясь с духом для вопроса. — Зачем ты забрал коробку, что была под кроватью? Даже не спросил можно ли! — Спросил, можно ли мне забрать свои вещи? — Цукаса иронично приподнял бровь, склонив голову. Конечно, младший на тот момент не задумывался о том, чтобы спрашивать разрешение на взятие собственных вещей. Да и не понимал, зачем ему вдруг это делать. — Ну, это же была твоя комната, моим вещам там точно не место было. Вот я решил освободить тебя от такого бремени… Аманэ от услышанного пробрало до мурашек. Ведь, с одной стороны правда, а с другой… С другой отнятая в прошлом надежда. — А твоя одежда куда делась из шкафа? — Аманэ зашипел, бросая свою не доигранную колоду карт и хватая брата за воротник пижамы, притягивая к себе. Цукаса пару раз непонимающе моргнул, смотря на недовольное лицо старшего близнеца, пытаясь понять, что вдруг там взбесило Аманэ. — Ну, сначала я забрал её в коробку и хранил рядом с диваном, потому что больше негде… Потом ты как-то сказал, что эта коробка мешается и выкинул её в окно. В лужу, — Цукаса спокойно пожал плечами. Он даже не особенно обиделся, ведь Акира быстро сделал вещи чистыми. Вот Цукаса после и решил оставить всю одежду в своей комнате у демона. — А у Аки у меня была своя комната, там потом в шкафу вещи и хранились… Аманэ хотел завизжать, вот только Цукаса бы не понял причину. А пугать близнеца своей истерикой не хотелось. — Я решил, что лучше не появляться в твоей комнате, — Цукаса выделил предпоследнее слово голосом, почесав нос. Аманэ хотелось вновь зарыдать. Как при жизни, когда пустая половина комнаты близнеца напоминала о его смерти. Спальня действительно указывала лишь на то, что принадлежит одному человеку. — Ты же так хотел быть единственным ребенком в семье. Я подумал, что хоть комнатой ты сможешь это почувствовать. Цукаса всегда исполнял желания старшего брата. Даже такое обидное, как съехать с комнаты, повинуясь капризам старшего брата. Съехать к демонам. Молодец, Аманэ, что тут ещё скажешь. Сам же заставил брата переехать к демону. Аманэ каждый раз в голове всплывали голые и неживые стены. Остаться без близнеца — вот что для него было настоящим адом. Цукаса исполнил желание близнеца, о котором позже Аманэ пожалел. Он жалел обо всем, что совершал в прошлом. Разве что кроме похищения… Вот это было единственным верным решением. Иначе Аманэ мог просто не успеть и Цукасу бы забрали в ад. — Раз я победил, исполнишь моё желание? — Аманэ прищурился, вновь подаваясь вперед и ласково гладя близнеца по волосам. Цукаса напрягся, чувствуя подвох. Демоническая сила, блокировка которой в тайне от Аманэ спадала, вопила о ловушке. — Смотря какое… — тихо ответил Цукаса, рефлекторно потерев блокирующую белую печать у себя на щеке, случайно отклеивая краешек. Пришлось незаметно приклеить угол обратно, не давая Аманэ понять об одном интересном плане пленника. — Я дам тебе встретиться с демонами, — Аманэ улыбнулся, вот только Цукаса не шибко обрадовался. В его глазах читалось явное недоверие. Впрочем, вполне обоснованное. — Ты лишь должен им сказать, что хочешь остаться со мной. — Что?! — Цукаса от такого заявления даже подскочил. На его действия неожиданно распахнулась заблокированная дверь, заставив младшего поморщиться от своей несдержанности. — Я же запирал её… — удивленно протянул Аманэ, махнув рукой, тем самым закрывая и запирая дверь, а затем перевел твердый взгляд на младшего брата. — Да, Цукаса, ты должен им сказать именно эти слова. — Ты совсем с ума сошел? Роль Седьмой Тайны мозги вышибла? — прошипел Цукаса. И только затем понял, что перешел границу в общении со старшим братом. Аманэ явно вопросы не понравились. Старший медленно встал, делая шаг по направлению к брату. Младший близнец сглотнул, делая два шага назад. А затем Аманэ резко оказался рядом за несколько быстрых шагов, опрокидывая близнеца на кровать и прижимая запястья к одеялу. — Ты скажешь им это, Цукаса. И попрощаешься. Скажешь, что передумал, хочешь остаться со мной, а в ад боишься. Или не хочешь. Сам придумай отговорку для загробного мира. Главное, чтобы ты сказал, что хочешь остаться со мной, — Аманэ прищурил глаза, смотря за реакцией брата. Цукаса впал в ступор. Да, преемник может отказаться от ада, ведь он не захваченный. Вот только… Зачем это самому младшему? Он, напротив, желает попасть в ад всей своей душой и оказаться дальше от старшего близнеца. А потом до младшего дошло… Аластор. Он наверняка встречался со старшим близнецом. Демон не убил его лишь потому, что Цукаса бы этого не простил. И Аманэ решил просто, используя младшего, с демонами договориться… Как эгоистично. Не собираясь при этом считаться с мнением самого преемника. Лишиться семьи из-за очередной прихоти близнеца? Цукаса этого при жизни натерпелся, да и до экзорцизма тоже… Больше не хочется. — Как бы не так! — струна нервов младшего близнеца порвалась и разблокированная демоническая сила выбилась из-под контроля, отбрасывая Аманэ к противоположной стене. Цукаса тяжело дышал, подлетая вверх и одной невидимой рукой прижимая брата к стене, второй содрал с себя злосчастную блокирующую печать, отбрасывая. — Этого не будет! Я не твой раб! — Но на тебе же печать… — Аманэ прокряхтел, пытаясь выбиться из-под влияния чужой силы. — Печать? Ха-ха… — Цукаса улыбнулся, создавая в руке туманный шар, играясь с ним. — Я преемник, а не захваченный! Эта печать на нас действует несколько дней, а потом демоническая сила оказывается сильнее. Вот только в демонической энергии, несмотря на свои слова, Цукаса чувствовал что-то странное. Будто она слушалась, но как-то нехотя, всё пытаясь вырваться из-под контроля. Да и вдруг Цукаса осознал… Что ему как-то нехорошо и на него накатывает дикая слабость. Особенно удручало, что перемену в состоянии младшего заметил и Аманэ. «Если энергия распределилась неравномерно, то сила становится твоим врагом». Цукаса вспомнил один из теоретических уроков Акиры и издал нервный смешок. Только сейчас он соизволил посмотреть, где была его энергия. В районе груди. Вся. Неравномерно распределена — это ещё мягко сказано. Акира бы заставил прочитать несколько десятков книг про демоническую энергию, если бы узнал. Чтобы больше преемник демона желаний не забыл о базовых вещах. Вот только слишком поздно Цукаса спохватился, Аманэ уже освободился от чар и стоял рядом с ним. Цукаса перепугано выставил руки, чтобы откинуть брата демонической силой, но та не стала подчиняться. — Что, не вышло, солнце моё? — издевательски улыбнулся Аманэ, несильно толкая брата на первое, что попалось — письменный стол. Цукаса вскрикнул, а от следующих слов по коже пробежались мурашки, заставляя младшего начать неистово вырываться. — Ты не мой раб, но мой пленник. Ты осмелился поднять на меня руки. Значит, готовься к наказанию… Ты прекрасно знаешь, к какому именно. «Он сейчас меня так грубо возьмет, что я сидеть не смогу… Аластор, спаси меня!» От предстоящего ужаса Цукаса впал в чуть ли не в полуобморочное состояние, а лютый страх всё сильнее и сильнее хватал его в свои цепкие лапы. Младший попытался выскользнуть и отбежать, но все его попытки избежать заслуженного, по мнению Аманэ, наказания оказались тщетными. Перед глазами всё плыло, запястья оказались вместе над головой, а Цукаса был готов зарыдать от страха. Он не понимал, за что ему это наказание. За что ему в принципе достались такие муки. Он просто хотел домой, к Аластору и Аки… От воспоминаний о демонах из глаз брызнули слезы, в то время как Аманэ уже успел начать тремя пальцами разрабатывать близнеца, не обращая внимания на страдания. Младшему было неудобно даже стоять в таком положении, приходилось лечь на близнеца, чтобы не упасть. Аманэ, видя это, посадил брата на стол, предварительно всё с него скинув. — Аманэ, не надо… — Цукаса плакал, обняв близнеца за шею. Когда младший перестал сопротивляться, Аманэ милосердно выпустил запястья из захвата. Цукаса сглотнул вязкий ком в горле, когда Аманэ вытащил пальцы и приставил член к анусу. Близнец лишь сильнее заплакал, понимая, что раз старший его никогда не слушает, то сейчас не послушает тем более. — Впрочем, для тебя это наказанием уже не будет… Ты же только удовольствие от этого получаешь, — Аманэ хмыкнул, заставляя брата слезть со стола и за плечи опуская на колени прямо перед своим пахом. Младший пытался ещё сильнее не зарыдать, прекрасно догадываясь, чего хочет в наказание получить Аманэ. И в этот момент Цукаса пожалел, что никогда не соглашался переспать с Акирой. Сейчас ему бы не было настолько больно морально. Ведь делать всё, что желает Аманэ, Цукаса никак не хотел, но и ослушаться опасался, что близнец не оценит его упрямство и будет в итоге только хуже. Взять в рот член и выполнить все указания… Цукаса не хотел этого буквально до пелены в глазах. — Аманэ, прошу тебя, не заставляй меня… — Цукаса поднимает полные слез глаза на старшего брата, хватаясь за его штаны. — Умоляю, только не это… Аманэ внимательно смотрит на младшего близнеца и Цукаса уверен — сейчас схватит за волосы на макушке и насильно заставит взять свой половой орган в рот, но старший на удивление ничего подобного не совершает. Он вздыхает, садится на корточки и вытирает слезы у пленника с щеки. А затем подхватывает на руки и относит на кровать, кладя животом на одеяло. Цукаса прижимает к себе подушку, но не вырывается. В прошлый раз он лишь сделал себе хуже, пытаясь вырываться. И то, что Аманэ передумал — уже невообразимое и до одури странное чудо. Когда близнец входит ему в задний проход, Цукаса лишь стискивает зубы и сжимает кулаки. Младший уже морально приготовился к боли, ведь сегодня он действительно напортачил по-крупному, а не как прежде: невинным словом или отказом. Нет… Он и оскорбил, и демонической силой побил. Аманэ такое точно не простит, возьмет чуть ли не до смерти грубо. Однако, первые толчки приносят привычное наслаждение, заставляя выгнуться дугой в позвоночнике. Цукаса каждый раз корит себя за это, но ничего не может поделать. Он плавится от мягкости и поцелуев. Цукаса уже привычно отталкивается руками, когда его притягивает за волосы к себе старший. — Ты принадлежишь лишь мне… И никуда и никогда от меня не уйдешь, — Аманэ тихо шепчет брату на ухо, прихватывая мочку губами. Цукаса закрывает глаза и ждет, что ему уже разрешат вновь уткнуться носом в подушку, но Аманэ продолжает говорить. — Понял меня? Если да, то повтори. Цукаса пару секунд осмысливает сказанное, не успевая сдержать стоны на мягкие толчки. — Цукаса, повторяй! — Аманэ шипит, чуть сильнее оттягивая близнецу волосы. Младший хныкает, сгибая и разгибая пальцы, но упрямо молчит. — Не хочешь, значит? Цукаса не успевает опомниться, как Аманэ ускоряется, толчки становятся грубее и во всю длину. Боль, то ли от страха, то ли действительно от процесса, прошибает все клетки, как электрический заряд. Цукаса вновь плачет, вытирая слезы руками, в то время как Аманэ продолжает держать его за волосы, не давая упасть на подушку и проплакаться в неё. — Говори, Цукаса, если хочешь нежно! — Аманэ шепчет на ухо, чувствуя, как дрожит от истерики тело пленника. Цукаса боится это сказать, ведь для него слова — не пустой звук. — Я принадлежу тебе… — Цукаса тихо повторяет, сдерживая слезы. Толчки чуть замедляются, становится не настолько больно. — Да-а-альше, — Аманэ кивает, и вновь ускоряется, заставляя Цукасу подавить новый приступ слез. — И никуда и никогда от тебя не уйду! — выкрикивает пленник и его наконец мягко опускают обратно на подушку, а толчки становятся менее глубокими и более мягкими. Цукаса сгребает в охапку подушку и тихо постанывает от вновь пронзившего удовольствия, в то время как внутри всё кричит от очередной боли.

***

— Если бы ты сразу согласился на то, о чем я тебя попросил, мне бы не пришлось делать тебе больно… — Аманэ вздохнул, перебирая прядки волос младшего брата у него на коленях. Цукаса прижал к себе связанные руки, утыкаясь носом брату в гакуран. — Я просто не хочу тебя потерять… Снова… — Говоришь так, будто в первый раз потерял не по своей вине… — прошептал Цукаса, усмехнувшись. Аманэ мотнул волосами, аккуратно пересаживая брата к себе на колени, гладя по щекам. Блокирующую печать Аманэ нацепил на брата почти сразу, но Коу подтвердил — вероятнее всего, таблетки перестали действовать. Это было непредсказуемо, но возможно. И теперь ещё и печать придется менять каждые две недели. — Только почему страдаю от этого всегда я? — Если ты просто… Согласишься остаться, забудешь о демонах и. — Аманэ начал перечислять, загибая пальцы. — Забуду о демонах? Я такого не обещал! Я никогда о них не забуду! Они моя семья! — Цукаса с вызовом посмотрел на старшего близнеца, прекрасно понимая, что Аманэ не обрадуется. Вот только… Согласиться на такое он не сможет. — Для тебя нынешнего да… Даже в момент смерти ты звал Аластора, — Аманэ задумчиво кивнул, пересаживая близнеца обратно на кровать и вставая, доставая спрятанную под полотенцем вещь из шкафа. Цукаса почуял неладное из-за всего вместе: как из-за вытащенной вещи, так и из-за слов брата. Аманэ думал, что всё может быть проще… Если бы Цукаса не стал упрямиться и пошел бы на его условия. Однако… Нынешний Цукаса, для которого демоны стали семьей, навряд ли бы пошел на это. Сейчас Аманэ понимал, что такое, вероятнее всего, было невозможно. Аластор дал близнецу три дня. Наверное, даже не догадывался, что Аманэ так просто брата не отдаст. Если не получилось по-хорошему, просто договориться с близнецом, то… Придется пойти по-плохому, как планировалось изначально. — Меня нынешнего? — Цукаса повторяет сказанное слово и не очень понимает его значение. — Что ты под этим подразумеваешь? — Подразумеваю Цукасу, что был готов ради меня на всё… Даже бросить демонов, — старший улыбнулся, подходя к близнецу и гладя его по щеке. Младший непонимающе хлопает глазами. Паника начала охватывать сознание, ещё не понимая, что задумал старший брат, но осознавая — Цукасу это непосредственно касается. — Того Цукасы больше нет, — осторожно напомнил младший, пока Аманэ, отойдя от брата, поднес спрятанную вещь поближе к близнецу. Стоило Аманэ снять с загадки накрывающее полотенце, как Цукаса готов был закричать в голос. Потому что перед ним была нарисованная четвертой Тайной картина. — Да, солнышко моё. — Аманэ успокаивающе улыбнулся, замечая панику в глазах пленника и начиная ласково гладить по волосам. — Ты станешь моим пленником в нашем родном доме. Со стертой памятью. Без воспоминаний о ночах на диване, сожжённой книге, экзорцизме. И Аласторе. Будешь помнить и знать лишь меня… Правда ведь замечательно? Цукаса понял… В его душе в который раз что-то оборвалось. Он думал, что хуже быть не может? Преемник демона желаний никогда в своей жизни настолько не ошибался.