Круг жизни

Октябрь 2015. За всю жизнь, а Тони исполнилось сорок пять, он впервые так близко имеет дело с детьми. Конечно, гений знал, что не будет просто. Что позволить маленькому, пережившему кучу всякой херни, мальчику, считать его, Тони своим отцом — это ещё далеко не все. Нужно много всего, того, что Тони порой не знал откуда брать. И речь тут вовсе не о материальных вещах. Пожалуй, это было единственное, с чем у Тони не было проблем. Старк сидел на диване в мастерской, остервенело перебирая ручку между пальцев, испепеляя взглядом неисправную модель нового костюма. С битвы в Заковии прошло несколько месяцев, и Тони почти все это время возился с очередной броней, которая теперь была безнадежно испорчена, по причине того, что был поврежден главный соединяющий кабель. Но больше всего Старка выбивало то, что испортил этот костюм его собственный сын. В июле Питеру исполнилось шесть. Он ходил в подготовительную группу в одной из лучших школ Нью-Йорка, хотя все Мстители давно шутили, что его можно сразу в колледж. Тони лишь гордо вскидывал голову, потому что Питер был действительно умён не по годам, но отмахивался от этих шуточек и стремился давать ребёнку знания поступательно. А учился Питер самозабвенно. Так, пожалуй, не учился и старший Старк. Ему бесконечно нравилось в школе днём, а потом вечерами кочевать из отцовской мастерской в лабораторию Брюса, где он вместе с ученым, по детски эмоционально разрабатывал идеи по созданию сверх прочной паутины. С момент того злосчастного похищения прошло уже три года и Питер, в тот вечер, когда вернулся домой, уткнулся Тони в шею и лепетал о том, что никогда так хорошо не слышал, что ему кажется, будто все вокруг: «стало таким сильным и ярким». И Тони, посовещавшись с Мстителями, принял решение все рассказать сыну. Понимал ведь, что малыш вырастет и захочет управлять силами, так учтиво «подаренными» ему родным отцом. Естественно, малыш был в восторге и уже на следующий день родился Человек-паук, которым Питер должен был стать, когда ему исполнится шестнадцать. Но вот работать над своими силами и способностями, и придумывать костюм и оружие, на свой страх и риск, ребёнку было разрешено уже сейчас. А потому, Питер буквально жил в залах для тренировок, лабораториях и мастерской самого Тони Старка. Правда Наташа, ставшая негласно единственным зерном рационализма среди всей этой мужской оравы, не забывала давать Питеру нормальное детство. И все было идеально. Тони даже порой не верилось в этом. Питер был идеальным ребёнком. До этой осени. И несмотря на то, что Старк был гением, он совершенно не понимал, почему его чудесный маленький Питер, будто бы решил принять участие в шоу «Выведи Энтони Старка из себя», раз от раза совершая глупые проступки. А Тони никогда и пальцем Питера не трогал. Вообще не имел привычки отрицательно воздействовать на ребёнка. Никогда не смел повышать голос, потому что вообще, Питер редко оступался, но если все же такое случалось, огромные шоколадные глаза смотрели прямо в душу, а тёплый детский голос обещал больше так никогда не делать. И Тони верил, а потому за эти почти четыре года, что мальчишка жил в башне, ни разу его не наказывал. До этой осени. И вот сейчас, сидя уже кажется вечность в мастерской, Тони пытался докопаться в своей голове, почему его Питер испортил костюм. Нарочно. Мальчик даже не стал отрицать. А Тони был в ярости, потому что часы изнурительной работы просто буквально перерублены пополам. И Тони тихо ненавидел себя, за то, что язык повернулся в порыве эмоций сказать Питеру, что он ведёт себя как предатель, которого подпустили к важному проекту, а он нарочно все испортил. Не смягчился Тони и когда заметил блеск в глаза мальчика и первую дорожку слез на все ещё немного пухлых щечках, и отправил Питера к себе в комнату, запретив выходить, пока сам Тони не разрешит. И вот весь вечер Питер сидит в своей комнате, а Тони в мастерской, которая теперь кажется такой пустой без вечно шныряющего малыша.

****

Тем же вечером Питер ложится спать, так ни разу и не выйдя из комнаты, рапортуя ПЯТНИЦЕ, что совсем не голоден, когда та настойчиво звала ужинать. Мальчик лежит в кровати, старательно пытаясь не пускать просящиеся на волю слёзы. Он весь будто каменеет, когда слышит приближающиеся к двери шаги, точно зная, кому они принадлежат. Питер хочет, что бы папа вошел в комнату, что бы поговорил с ним, сказал, что не злиться больше и завтра Питер снова сможет составить ему, Тони Старку, компанию в мастерской. Но время будто длиться вечность, а Тони так и не появляется в детской. И Питер больше не сдерживается, давая волю слезам. А тем временем Тони залетает в спальню со всей дури швыряя в кресло папку с документами, которые так и не успел разобрать за вечер, предвкушая, как завтра Фьюри вынесет мозг, потому что отчет о проделанной работе в Заковии не готов. Миллиардер искренне не понимал, о чем отчитываться? О сотнях погибших мирных жителях или о расстрелянном Пьетро? Злость кипела внутри мужчины, все больше и больше подбираясь к горлу тугим мерзким комком. На секунду Тони даже подумал, что его сейчас задушат невиданные силы, он не будет против. Тони валится на кровать, раскидывая руки и ноги звездой и глубоко вздыхая. С силой сжав переносицу, он переворачивается на бок и едва заметно вздрагивает, потому что с той стороны кровати на него смотрят маленькие шоколадные глазки, а из-под подбородка торчат плюшевые оленьи ушки. — Питер… напугал. Ты почему не спишь? Ответом служит только громкий всхлип и Тони видит, как трясутся крошечные плечи. — Эй, кроха, иди ко мне. Давай поспим сегодня вместе? — Тони тянет руки к ребенку и тот без раздумий ныряет в такое нужное сейчас кольцо, нежно смыкающиеся на детской спине, и утыкается носом в шею, совершенно не заботясь о том, что шустрые слезы уже намочили кожу миллиардера. — Пит, все хорошо, сынок. Я люблю тебя, слышишь? — Пап, прости меня! Я больше так никогда не буду! Обещаю. — Малыш поднимает взгляд и кладя руки на плечи мужчины, тихо-тихо спрашивает. — Ты очень злишься? — Нет. Нет, сынок, я больше не злюсь. Ты ведь не нарочно. Питер вдруг вздрагивает и нащупав на кровати мех пятнистого Тони, прижимает олененка к себе, утыкаясь носом тому в голову. — Специально… Брови Тони стремительно устремляются вверх. Ему хочется верить, что он ослышался. — Питер… но… зачем? Я не понимаю, правда. Ты ведь всегда так хорошо себя вел. Ты — мой умница! С чего тебе пришло в голову ломать мой костюм? Питер опускает глаза и остервенело вытирает нос, стараясь не плакать, но получается у него совсем плохо. Тони вздыхает и переворачиваясь на спину, усаживает Питера себе на живот, и беря в свои руки две маленькие ладошки, улыбается: — Ладно, кроха, давай забудем об этом и больше никогда не будем вспоминать. Ты только пообещай, что больше так делать не будешь, хорошо? Пит? — Пап… — мальчик крепко держит мужчину за руки. — Я плохой человек. Тони открывает рот, но не найдя, что сказать, тут же закрывает, в шоке таращась на сына. — Я сломал костюм, потому что больше не хочу, чтобы ты был мстителем! — Питер, что это значит? Ты же всегда так радовался этому? Ты хотел стать одним из нас. Что произошло, малыш? — Когда вы полетели сражаться с Альтроном в тот город, я был в гостях у Нэда. Мы смотрели мультики, а потом по всем каналам включили новости и там сказали, что один из Мстителей погиб… — слезы неприятно щиплют щеки, но Питер продолжает, — я позвонил Хеппи и попросил отвести меня сюда. А когда приехал и прибежал на этаж, никто не смотрел на меня… Наташа, Стив, Тор и даже Брюс. Все отворачивались от меня. Я-я был уверен, что погиб ты… Тони вновь чувствует ком и ненависть к самому себе. Сколько дерьма пережил его чудесный мальчик, а Тони по-прежнему заставляет его так переживать. — Я любил Пьетро. Но, когда я узнал, что погиб он… я был так счастлив… потому что это был он, а не ты! И Питера прорывает. Он плачет навзрыд иногда прерываясь на извинения и обещания, что больше так никогда не будет, что просто хотел, чтобы Тони был в безопасности. Малыш пытается стереть с футболки отца мокрое пятно от слез, совсем не понимая, что это не его слезы намочили ткань. Тони что есть сил сжимает маленькое тело в кольце своих рук, шепча в самое ухо, что все хорошо, что Питер вовсе не плохой, что никогда плохим не был и не будет и что он самое лучшее, что случилось с Тони за всю его жизнь, а пожил Тони долго, так что Питер может ему верить. Какое-то время спустя Тони сидит на подоконнике, качая на коленях сына, периодически целуя того в затылок. Он обещает себе, что сделает все и даже больше, чтобы Питер больше даже никогда не мог подумать, что с Тони может что-то случиться. В тот момент, когда Тони решает, что ребенок уже спит и встает, чтобы перенести мальчика на кровать и лечь рядом, Питер вдруг возиться и тихий, ехидный голос доносится до ушей Старка: — Пап, ты бы не ложился так спать. — Почему? — Чувствуешь у тебя ту мокро? — маленькие пальчик касаются влажного пятна на груди Железного человека. — Я не уверен, это мои слезы, сопли или слюни. А может все сразу. И Тони очень старается сдержать улыбку, но в ту секунду, когда тишину комнаты прорезает звонкий детский смех, проигрывает окончательно. Да, определенно он сделает все, чтобы больше никогда стены его башни не слышали плача его сына.