Things Just Ain't the Same Any Time the Hunter Gets Captured by the Game

3. С ума сходят медленно, верно?

(часть третья)

      Два дня спустя Какаши-сенсея переводят из интенсивной терапии в палату. Он все еще без сознания, и, по словам Сакуры, вряд ли придет в себя в ближайшую неделю. Цунаде удалось подкупить Наруто клятвенным заверением сообщать о любых изменениях в состоянии сенсея и почти силой выгнать на миссию.       К счастью, ровно в условленный день утром его с хорошими новостями будит жаба-посланник, которую он оставил в больнице. Бедняга совсем не оценила восторженные тиски объятий и, передав информацию, тут же исчезла в маленьком сердитом облаке дыма. Наруто вернулся досыпать с легким сердцем и новым приливом энергии для всего последующего дня. Совместная миссия с Кири в Стране Воды оказалась сложнее, чем ожидалось, и они с командой пересекли ворота Конохи только через две недели.       Наруто казалось, что прошло полгода с тех пор, как он видел деревню в последний раз, хотя весна только-только начинала уступать место лету. Душ, сытный ужин в Ичираку и ночь в собственной постели были его первыми приоритетами, а уже завтра он собирался спросить у Цунаде о Какаши-сенсее и передать несколько запоздалый отчет о миссии. Он почти не сомневался, что сенсей уже покинул больницу. Даже была высока вероятность того, что он уже отправился на следующее задание, и вот чего он не ожидал на самом деле, так это по дороге к резиденции Хокаге увидеть его шастающим по рынку.       — Эй, Какаши-сенсей! — окликнул он, маша рукой и двинувшись в сторону знакомой спины.       Наруто знал, что глупо улыбался, но ему было все равно; все мысли о том, что стоило поторопиться и доложить о выполненной миссии, были напрочь забыты. Однако тепло облегчения и радости вмиг сменилось холодком страха, пробежавшим вдоль позвонков, когда мозг подкинул очень важное и очень пугающее воспоминание.       …Я надеру твою гребаную задницу! Клянусь!..       Внутри все органы перевернулись, глаза распахнулись в ужасе, и он попытался остановиться, чтобы убежать подальше. Но вокруг было слишком много людей, и все закончилось тем, что едва не врезавшись в какого-то дедулю, ноги перестали его слушать, и он шлепнулся на землю. Грунтовая дорога выбила весь воздух из легких, и Наруто уставился в безоблачное небо, лежа на спине.       — Ты в порядке? — спросил Какаши с ленивым любопытством, убрав руки в карманы и наклоняясь над ним.       Наруто окатило смутной надеждой. Может быть, Какаши-сенсей забыл?       — А? А, да, конечно! — Наруто заставил себя рассмеяться, вглядываясь в парящее над собой лицо. Какаши-сенсей был в своей стандартной рубашке с длинными рукавами, но без протектора Конохи и жилета, наверное, у него был выходной. — Просто рад видеть, что тебя выпустили из больницы.       — Да? Ну, у тебя странный способ это показать, — ответил Какаши, вздёрнув бровь.       Наруто перевернулся и поднялся на ноги, отряхиваясь от дорожной пыли.       — Извини-извини, — он на мгновение замолчал, внимательно рассматривая темные круги под его глазами и напряженную бледность лица — ну, ту его часть, которую было видно. — Вау, выглядишь ты отстойно!       — Ну, спасибо, — сухо хмыкнул Какаши, его плечи дернулись в раздражении.       — Нет, я имею ввиду твое состояние, — продолжил Наруто с беспокойством оглядывая тощего мужчину с головы до ног. Рубашка и темные брюки болтались на нем, как на вешалке, и это очень беспокоило. — Ты так похудел. Уверен, что тебе уже можно вставать?       — Все в порядке, мамочка, — протянул Какаши-сенсей, наклоняясь ближе к Наруто с покровительственной улыбкой. — Я уже большой мальчик.       Наруто почувствовал, как его лицо стало ярко-красным, и сгорбил плечи, недовольно глядя на своего сенсея.       — Ты бы сказал мне тоже самое, — проворчал он.       — Ну, пока ты не сдашь экзамен на чунина, по контракту я обязан заботиться о тебе, потому что я твой сенсей, — сказал Какаши, подчеркивая свое звание и выглядя до невозможности довольным тем, что так легко смог взбесить пацана.       — Заткнись, — нахмурился Наруто и отвернулся. — Не моя вина, что Шикамару не дает мне сдать экзамен. — Он услышал, как мужчина рядом с ним усмехнулся и двинулся дальше по улице. — Эй, Какаши-сенсей, — он быстро отбросил свой гнев и пристроился рядом, шагая в ногу и задрав голову, заглядывая в лицо высокому Какаши. — Эм… ты все еще злишься на меня?       — Почему я должен на тебя злиться? Что ты уже натворил? — со смесью замешательства и раздражения спросил Какаши-сенсей, недовольно на него глядя.       — Понятия не имею! — отчаянно воскликнул Наруто, всплескивая руками и делая шаг вперед, чтобы преградить дорогу сенсею. — Я надеялся, что это ты мне расскажешь. Ну, прежде чем убьешь меня.       — О чем ты?.. — он оборвал себя, остановившись посреди улицы, осененный пониманием. — А, это о том, что я сказал в больнице, да? Ладно, нет, Наруто, я не сержусь на тебя. Я был… болен. Да. Очень, очень болен, — сказал он, прикрывая своей единственный глаз и недовольно морщась. — Большое спасибо, что спас меня тогда. И когда увидишь Сакуру, обязательно скажи ей, что я сердечно поблагодарил тебя за свое спасение.       Наруто расплылся в улыбке от благодарности, чувствуя, как его щеки вновь покрываются румянцем.       — Как хорошо, что я встретил тебя, — смущенно улыбнулся он, приглаживая волосы ладонью и пиная камень на дороге. — Погоди, а почему я должен говорить об этом Сакуре?       — Мм… Наверное, потому что она сказала, что сломает мне ноги, если я не проявлю признательность, — пожал он плечами и двинулся дальше.       — Что? — удивленно рассмеялся Наруто, догоняя его.       — Она была очень обеспокоена тем, что ты действительно поверил в то, что я собираюсь убить тебя, когда приду в себя.       — Ты был очень убедителен, знаешь ли.       — Нет, погоди, ты правда поверил, что я убью тебя? — Какаши изогнул бровь и поглядел на Наруто.       — Я написал свое завещание на следующий день.       — Ах, приятно знать, что я все еще не потерял хватку, — вздохнул он с удовлетворением, остановившись у овощного киоска.       — Ха-ха, — криво фыркнул Наруто.       Переплетя пальцы за головой, он поглядел на неаппетитного вида картофель и на то, как Какаши-сенсей торговался с бабулей-продавщицей. Внезапно взгляд Наруто опустился ниже, на его руки — полностью перевязанные ладони и окровавленные в некоторых местах бинты, уходящие под рукава рубашки. Замешательство внутри него боролось с глубокой внутренней болью при взгляде на дрожащие руки.       Какаши указал на несколько конкретных овощей, а затем протянул продавщице кошелек с деньгами. Старушка улыбнулась, упаковала овощи, сама взяла нужную сумму денег из кошелька и перекинула ручки пакета через его протянутое свободное предплечье. Рука дрогнула под весом пакета. Какаши поблагодарил женщину и повернулся, чтобы двинуться дальше. В течение нескольких секунд Наруто стоял как вкопанный, полностью понимая происходящее и совершенно не в состоянии принять то, что только что увидел.       — Если собираешься торчать там, придется что-нибудь купить, — крикнул ему Какаши. — Тебе полезно будет время от времени есть настоящую еду.       — Я… Эй, не надо мне тут рассказывать о диете, пугало, — огрызнулся Наруто, хотя в его словах не было ни капли убежденности. Он за несколько шагов догнал сенсея, остановившегося напротив овощной лавки. — Я заплачу, — сказал он с вызовом в голосе, подходя к Какаши и глядя на растерянного торговца. Отчего-то ему любой ценой не хотелось повторения той же сцены.       — Одну минуту…       — Убери, Какаши-сенсей, я заплачу! — настоял Наруто, качая головой и переведя взгляд на торговца за прилавком. Он отчетливо чувствовал, но отказывался замечать тёмный взгляд Какаши-сенсея и, тем более, признавать нарастающий в нем гнев.       — Ты… — Какаши замолчал и раздраженно вздохнул. — Ну что ж. В таком случае удвойте заказ и положите несколько карамбол. О, а еще две бутылки вашего знаменитого сливового вина.       — Эй! — запротестовал Наруто, поворачиваясь лицом к Какаши, который так самозабвенно тратил его деньги.       — Что? Передумал платить? — с вызовом переспросил он, убирая свои ладони в карманы.       Наруто упрямо поглядел на него, прищурившись:       — Ты хуже, чем Эро-сеннин, — прорычал он, вытаскивая свой кошелек с деньгами и расплачиваясь с продавцом, прежде чем забрать пакеты с покупками.       — Ты должен научиться не разбрасываться деньгами направо и налево, — протянул Какаши-сенсей, когда они продолжили идти дальше.       — Да ладно уж. Я все равно должен тебе за всю ту еду, что ты приносил мне раньше, — пожал печами Наруто с демонстративным безразличием, но все же внутри страдая от того, что теперь его кошелек был пуст.       Несколько минут они шли молча, и, так как у него самого дома после нескольких недель отсутствия есть было нечего, он купил несколько онигири для себя. К сожалению, магазин, который продавал его любимый быстрорастворимый рамен, находился на другой стороне улицы.       — Эй, Какаши-сенсей? — нерешительно начал он, когда они все же двинулись к дому сенсея.       — Хм?       — Что случилось с твоими руками?       — Обжегся, пока пытался приготовить жареный рис, — просто ответил он.       Наруто бросил на него невпечатленный взгляд:       — Ты ужасный лжец.       — Только когда дело доходит до глупостей.       — Я не думаю, что это глупость.       — Полагаю, это вопрос мнения.       — Тебе больно?       — Только когда люди задают вопросы, которые их не касаются.       Наруто обреченно вздохнул:       — Пойдем, попросим Сакуру взглянуть на свои руки.       — Наруто, перестань суетиться, ты ведешь себя как наседка, — нетерпеливо вздохнул Какаши. — Она и так осматривает меня каждый день. Со мной все будет в порядке, не нужно так беспокоиться.       — Если ты так говоришь, — тихо согласился он, останавливаясь перед дверью квартирки Какаши.       — Иди, сдавай свой отчет о миссии, пока Цунаде-сама лично не пришла по твою душу, — сказал Какаши-сенсей, прижимаясь спиной к дверной ручке, прежде чем Наруто попытался открыть ее.       — И как ты всегда все знаешь? — устало вздохнул Наруто, чувствуя волну вины за свое опоздание.       — У тебя все на лице написано.       — Эй, это не так, — проворчал Наруто, ставя пакеты возле двери.       — Наруто?       — Да? — переспросил он с любопытством глядя на сенсея.       — Добро пожаловать домой.       Наруто почувствовал, как его, словно солнечным светом, затопило тепло от тонкой улыбки на лице Какаши. Всю жизнь проведя в одиночестве, он так редко слышал эти слова приветствия. Напряжение вмиг покинуло его тело. Он усмехнулся, переплетя пальцы за головой и раскачиваясь с пятки на носок.       — Я дома!       — А теперь ступай.       — Верно. Увидимся позже, Какаши-сенсей! — Наруто весело помахал ему рукой, направляясь вниз по лестнице.       Он лениво прогуливался по улицам, совершенно не торопясь к Хокаге, здраво рассудив, что он и так уже опоздал. На ее оправданные жалобы он дерзким тоном потребовал информацию о состоянии Какаши. Она сдалась после нескольких минут взаимных криков, но все же прежнее хорошее настроение Наруто было разрушено.       Несколько часов спустя, он медленно шел по улице обратно. На улицу начинали опускаться сумерки, и ему было о чем подумать после разговора с Цунаде и визита к Сакуре.       Яд серьезно повлиял на систему чакры Какаши-сенсея. То лекарство, которое он принял, помогло ему протянуть до того момента, пока Наруто не нашел его. Результат приема такого количества таблеток вызвал цепную реакцию со свойствами яда. Они вымыли столько обоих веществ из его тела, сколько могли, но ущерб уже был нанесен. Его чакра опасно колебалась, и ему неделю после выписки пришлось провести в специально опечатанной палате больницы, чтобы он случайно не ударил электричеством того, кто находился рядом с ним.       И хотя теперь он был достаточно стабилен, чтобы сдерживать свою чакру в часы бодрствования, его руки и ноги были повреждены из-за неконтролируемых всплесков чакры, которые вырвались из него в моменты сна. Проблема заключалась в том, что чем больше его чакра естественным образом восстанавливалась, тем более жестокими становились всплески. Это был порочный круг, и все, что медики могли делать, это ждать, смотреть и пытаться сделать время восстановления Какаши максимально комфортным, пока его циркулирование чакры не восстановится полностью.       Наруто поглядел на свои ладони, вспоминая, в каком они были состоянии во время его тренировок рассенгана. Чакра буквально сжигала его руки, делая их настолько беспомощными настолько, что он даже не мог удержать палочки для еды. Боль была очень сильной, и он едва мог спать тогда. И все же его руки выглядели не так плохо, как руки Какаши-сенсея. Сакура сказала ему, что пройдет еще по крайней мере неделя, прежде чем можно будет начать думать о выздоровлении.       Из задумчивости его вырвало внезапная четкая уверенность того, что за ним наблюдают. Наруто незаметно оглядел мрачную пустеющую улицу, и его взгляд остановился на фигуре в плаще и белой раскрашенной маске. АНБУ. Пораженный тем, как человек прятался на крыше, словно охраняя что-то, Наруто сделал шаг в его направлении. Что происходит? Почему здесь АНБУ?       Осознание заставило его мысли мгновенно развернуться и побежать в другом направлении, стоило только понять, где он был. Его глаза сразу же безошибочно метнулись к верхнему этажу здания в конце улицы. Одно окно было заколочено, деревянные доски почернели, словно были выжжены огнем.       Это было окно квартиры Какаши-сенсея.       Непреодолимое желание тут же оказаться напротив его двери, распахнуть ее и убедиться, что с ним все в порядке затопило Наруто, разрастаясь внутри все больше от взгляда, сверлящего в нем дыры.       Точно. АНБУ был приставлен для наблюдения за Какаши-сенсеем, чтобы держать от него подальше людей, пока он спит и в случае чего оказать первую помочь. Наруто вспомнил, как Сакура что-то об этом говорила. Обожженные доски на окнах квартиры были достаточным доказательством реальной опасности. Тело Какаши-сенсея интуитивно знало, как формировать молнии самым смертоносным способом, и в неконтролируемом бессознательном состоянии продолжало делать это, вне зависимости от нахождения поблизости людей. Наруто сделал еще шаг вперед, по коже побежали мурашки, но невыразительная маска продолжала предостерегающе смотреть на него.       Покачав головой, он развернулся на пятках и двинулся в противоположную сторону. Ему было больно. Какаши-сенсей страдал там, в полном одиночестве. Он потерял вес из-за постоянно стресса, в котором находилось его тело. Его глаза впали, а под ними от недосыпа появились темнеющие круги. Его руки были изодраны в клочья — так сильно, что он даже не мог самостоятельно расплатиться за покупки.       От этого Наруто было больно.       Он почувствовал, как его ногти впились в ладони, и, задыхаясь от всего того, что его переполняло, он развернулся и побежал обратно к дому в конце улицы.       Наруто бросил упрямый взгляд на неподвижную фигуру в маске, предлагая охраннику осмелиться остановить его. АНБУ в ответ напрягся, но продолжал неподвижно, словно каменное изваяние, висеть на откосе соседнего здания. Наруто перескакивал по несколько ступенек за раз, торопясь к заветной двери, но, едва достигнув ее, замер, не в силах придумать оправдания столь позднего визита — и такие, чтобы потом не получить этой самой дверью по лицу. Боже… он действительно вел себя, как наседка.       Думай, думай, думай же! Он должен был придумать что-нибудь существенное прямо сейчас. Но его мозг предательски отключился. И что теперь? Какого черта он вообще пришел? Что собирается делать? Неужели он мог сделать хоть что-нибудь?       Дверь открылась без предупреждения, и Наруто пошатнулся от неожиданности, поймав на себе усталое любопытство во взгляде Какаши-сенсея.       — Я не успел постучать, — тупо попытался оправдаться он.       Какаши бросил на него равнодушный взгляд и захлопнул дверь. Наруто продолжал стоять, как истукан, не совсем уверенный — а вернее, совсем не уверенный — в том, что ему делать дальше. С одной стороны, он был полностью уверен в том, что Какаши-сенсей хочет, чтобы его не беспокоили, да он сам еще так и не придумал веского обоснования своему внезапному позднему визиту. Но с другой стороны, теперь, когда его все же заметили, наверное, стоило все же постучать. Будет совсем жутко, если он просто уйдет сейчас. Но, опять же, наверняка не менее жутко выглядело и то, как он сейчас тупо пялился в дверь, не решаясь ничего сделать.       Дверь снова распахнулась, и Какаши-сенсей тяжело оперся о косяк.       — Так и будешь торчать там всю ночь? — сухо просил он.       — Надеюсь, что нет.       — Зачем ты пришел?       — Ты сказал мне вернуться, чтобы… — ляпнул Наруто, не задумываясь; разум, казалось, работал на предел своих возможностей, пытаясь придумать хоть что-нибудь.       — Чтобы… что?       — Карты! — внезапно осенило Наруто. Он принялся копаться в своей сумке, едва не вываливая все многочисленное содержимое прямо на пол. — Я здесь, чтобы вернуть колоду карт, которую должен тебе, помнишь? Я понял, как это делается. Почти. У меня никак не получается заставить карту балансировать на пальце, но они, по крайней мере, больше не взрываются.       — Поздравляю, — без энтузиазма откликнулся Какаши, протягивая руку, чтобы забрать карты.       — Э… Это не твои, — извиняюще пожал плечами Наруто, делая шаг к нему, но не отдавая колоду. — Новую колоду я оставил дома.       Какаши раздраженно опустил руку, закатывая глаза.       — Это те, которые ты дал мне, я практиковался на них. С несколькими пришлось попрощаться, и почти все они хрустят по краям.       — Тогда спокойной ночи, — твердо сказал Какаши, отталкиваясь от косяка, чтобы закрыть дверь.       — Подожди-подожди, — затараторил Наруто, выставляя ногу вперед, останавливая дверь. — Давай я покажу тебе.       — Нет. Я устал, — прямо сказал он.       — Это займет всего минуту.       — Проваливай.       — Пожалуйста? — попробовал Наруто, хватаясь за край двери.       — Невероятно, — застонал Какаши-сенсей после короткой ошеломительной паузы, пиная его ногу из двери. — Ладно. Хорошо. Ты все равно будешь торчать под дверью, пока я не впущу тебя.       — Вы так хорошо меня знаете сенсей, — издеваясь, протянул Наруто, входя в крошечную квартирку и снимая сандалии.       Он замер с одной сандалией в руке, осматриваясь. Кровати не было. Стены, потолок, пол — все было покрыто золой и обожжено, и кое-где уже виднелись заплатки. Наруто нервно рассмеялся:       — О, сделал косметический ремонт?       — Ага. Пробую минимализм, — криво усмехнулся Какаши, закрывая дверь и заходя в комнату.       — Эй, знаешь, я выучил половину хокку из той книги, что ты мне одолжил, — вспомнил Наруто, усаживаясь на неповрежденный участок пола и принимаясь возиться с картой.       — Рад за тебя. Давай скорее, — вздохнул Какаши, садясь под заколоченным окном. Он прислонился спиной к стене, подтянул под себя колени и сложил на них свои перебинтованные руки.       — Старый тихий пруд.       Лягушка прыгает —       Всплеск! И снова тишина, — продекламировал Наруто, устанавливая карту на кончике пальца и удерживая ее там долю секунды, прежде чем она улетела.       — …Ладно, убирайся… — мрачно сказал Какаши. — Ты не будешь сидеть на полу и читать мне стихи.       — Осенний лунный свет.       Червь бесшумно роется,       В каштане, — продолжал Наруто, игнорируя приказ с безрассудной самоуверенностью и балансируя еще одной картой на кончике пальца еще чуть дольше, прежде чем она снова отправилась в полет через всю комнату.       — Ты слышишь меня?       — Вспышка молнии.       Показавшиеся лица —       верхушки кортадерии.       Наруто не подал виду, но внутри пробежались искорки страха от того, что Какаши-сенсей может с ним сделать за неподчинение, но он только сильнее сконцентрировался на подавлении потока чакры через пальцы.       — Ты пропустил один.       — Черт, я всегда путаю эти два, — проворчал он, вытаскивая еще одну карту, и продолжил:       — Пересекая летнюю реку,       Как приятно.       Сандалии в руках.       — Не надо было тебя впускать, маленький ты вредитель, — прорычал Какаши, устало опуская голову, прижимаясь щекой к коленям. — Ни сегодня, ни два месяца назад, никогда.       — Свет луны,       Движется на запад, тени цветов —       Ползут на восток.       Наруто позволил легкой улыбке растянуть губы, уравновешивая карту на кончике пальца на полсекунды дольше, чем в прошлый раз. Какаши слишком устал, чтобы злиться по-настоящему, и Наруто в глубине души понимал это. Сидя там, беспечно вытаскивая из памяти заученные хокку и разбрасываясь картами по всему полу, он вдруг понял, что вот это все — это было именно то, чего он хотел. Это было глупо, по-детски, но он просто хотел вот так сидеть на выжженном полу и ему читать стихи, пока он не заснет. Наруто взглянул на часы возле двери — с тех пор, как Какаши пошевелился в последний раз, прошел час.       — Темная комната,       Полная кислых слив.       Тупой извращенец, — прошептал Наруто, осторожно поглядывая на мужчину и наблюдая за реакцией на бессмысленную цепочку слов, которую он придумал только что. Никакой реакции не последовало, и он облегченно опустил плечи. — Похоже, ты и вправду заснул, — вздохнул он, подползая к стене и усаживаясь рядом с сенсеем. — Мне жаль, Какаши-сенсей. Не знаю, почему рядом с тобой я веду себя как идиот, — сказал он, пряча лицо в ладонях и вытягивая перед собой ноги.       Внезапно что-то упало на его колени, и Наруто едва не выпрыгнул из собственной кожи от неожиданности. Он уставился на свои ноги, застыв в шоке, его мозг полностью отключился на несколько долгих секунд, но затем с тихим щелчком шестеренки извилин вновь начали вращаться, способные всего на два слова.       «Какого» и «хрена».       Голова Какаши-сенсея лежала на его коленях. На его коленях! Но он спал. Даже если Наруто не видел лица, потому что голова была отвернута от него, он знал с абсолютной точностью, что не было ни единой возможности того, что Какаши-сенсей в здравом уме решит использовать его ноги в качестве подушки и сладко посапывать, пуская слюни… Ради Бога, слюни Какаши-сенсея на его ногах!       Ему пришло в голову, что, быть может, он тоже заснул? Наруто ущипнул себя за руку и поморщился. Нет. Причудливый извращенный кошмар все еще был реальностью. Как он вообще докатился до этого?.. Наруто дернул себя за волосы, отчаянно оглядываясь по сторонам, будто что-то могло появиться в пустой комнате и спасти его. Щека Какаши-сенсея дернулась, и Наруто торопливо закрыл рот руками, опасаясь даже дышать слишком громко.       Вот черт, теперь он действительно был очень близок к смерти. Если бы Какаши-сенсей внезапно проснулся и обнаружил себя, спящим на его коленях… Впрочем, даже смерть бы тогда не спасла Наруто. Ему повезет, если все закончится быстро.       Плечо мужчины дернулось, и болезненный импульс пробежал по ноге Наруто, вызвав приглушенное ладонями мычание. Черт возьми, что это только что было?       Он опустил руки ото рта и затряс ими, стараясь отогнать противное покалывание в пальцах. Озадаченно уставившись на свои ладони и не понимая, что происходит, Наруто чувствовал себя так, словно попал в эпицентр шторма с повсюду бьющей молнией. Зарождающееся глубоко внутри чувство ужаса привлекло его взгляд к выжженным и почерневшим отметинам по всей квартире. В ужасе распахнутыми глазами Наруто поглядел на продолжающего мирно спать мужчину.       …вот же дерьмо, а…       Он ощутил вновь дернувшуюся щеку Какаши-сенсея, прежде чем следующий удар электричеством вновь прошелся по всему его телу. Стиснув зубы и подавив болезненный вскрик, Наруто усилием воли заставил свое тело оставаться неподвижным. Он тяжело дышал и со скорбным смешком даже задался вопросом, а не дымится ли его голова. Такими темпами Какаши-сенсей проснется на кучке пепла. Наруто еще раз посмотрел на его серебристые волосы и потянулся к чакре Девятихвостого.       Он вздрогнул, чувствуя, как все чувства и инстинкты обостряются. Чакра Какаши бездумно в хаотичных вихрях кружилась по всему телу, неконтролируемая и готовая вот-вот вновь вырваться из-под контроля — теперь он ясно видел то, о чем говорили Сакура с Баа-чан. Наруто почувствовал запах озонового электричества в воздухе, и подумал о том, а не безопаснее ли ему самому и вовсе будет перейти в режим Биджу.       И если поразмыслить, это была не такая уж и плохая идея…       Эй, Курама, если я могу передавать свою чакру, значит, могу и забирать, верно?       Лис задумчиво протянул что-то неразборчивое и щелкнул ушами.       Судя по тому, как чакра этого парня колеблется, ты просто убьешь его. Уровень чакры сначала поднимается, а затем падает до нуля. Если заберешь его чакру, ее уровень упадет еще до того, как вновь успеет восстановиться.       Наруто кивнул, на самом деле не до конца поняв лиса.       Что если я заберу его чакру, когда она будет на максимальном приливе? Просто заберу излишки.       Полагаю, это возможно, если удастся срезонировать ваши чакры.       Хм… это не разбудит его?              …ты, блин, серьезно меня об этом спрашиваешь, пацан?.. — сухо прорычал Курама, его хвосты гневно затрепетали.       Эй, я тут на грани жизни и смерти!       Если он не проснется, как ты собираешься повозиться с ним, мм?              Курама! — прикрикнул Наруто, чувствуя, как его лицо начинает гореть от явного намека в голосе демона на «повозиться». Повозиться, блин?!       А что? Голова этого парня на твоих коленях. И ты тут у меня спрашиваешь, как тебе буквально отсосать излишки его…       Просто замолчи! — сквозь зубы процедил Наруто, чувствуя, как злобно ухмыльнулся лис.       Выругавшись, он задвинул в сторону ярость и смущение, пытаясь сосредоточиться. Наруто чувствовал, как каждый волосок его тела поднимался от напряжения, витающего в комнате, и занес ладонь над плечом Какаши-сенсея. Присутствие Курамы просочилось в его тело, управляя им, как марионеткой.       Еще немного.       Чакра была готова вырваться наружу.       Совсем скоро.       Синий свет, едва вырвавшись, прошелся через кончики пальцев с отросшими лисьими когтями.              Сейчас!       Осторожно положив ладонь на темную рубашку, Наруто прикрыл глаза, представляя свою чакру жесткой стремительной молнией. Резонансные колебания обжигали, но он проигнорировал боль, доводя свою чакру до того состояния, когда ее почти нельзя было отличить от чакры Какаши-сенсея.       Он представил, что его рука — громоотвод, перенаправляющий вспышки молнии через себя. Пассивный и податливый, не стремящийся воевать с бурей, а лишь успокаивающий ее и дарующий пристанище. Последняя искра исчезла глубоко внутри его тела, словно зажженная спичка, брошенная в темный колодец.       Наруто отдернул руку, уставившись на следы ожогов, вздувающихся на его коже. Они медленно затягивались, не оставляя после себя ни капли боли, благодаря чакре Курамы, тут же залечивающей любые повреждения своего сосуда. Не будь он в режиме Биджу, его рука была бы обуглена до кости.       Наруто позволил чакре демона проскользнуть обратно внутрь, и его взгляд переместился на перевязанные свежими бинтами руки Какаши-сенсея. Повязки начинались на кончиках пальцев и — Наруто чувствовал их под ладонью на его плече — тянулись через всю грудь.       Он вздохнул и откинул голову назад, поглядывая на часы. Если предположить, что Какаши-сенсей заснул сразу, как только Наруто начал засекать время, то каждому приливу его чакры требовалось около получаса времени. Разминая плечи и зевая, он дотянулся до книги с хокку и открыл на последней изученной странице.       Что ж. Это будет долгая ночь.       Тридцать минут спустя он снова глядел на то, как заживают уродливые волдыри на его руках. В этот раз удалось перенаправить чакру без помощи Курамы, и лис сонно прикрыл глаза, когда святящийся плащ исчез.       Наруто протянул руку, чтобы вновь взять свою книгу, и вздрогнул, почувствовав пробежавшее через тело Какаши-сенсея остаточное электричество. Наклонив голову, он отрешенно задался вопросом, была ли как-то связана электрическая природа чакры этого человека с его всегда торчащими, словно иголки, волосами. Или, может, это все же был какой-то хитроумный гель для волос?..       Осторожно и медленно Наруто протянул руку и кончиками пальцев коснулся серебристых прядей. Он действовал по дюйму за раз, внимательно наблюдая за малейшими признаками движения сенсея. Было бы слишком — слишком — плохо, проснись он сейчас с головой на коленях Наруто, но обнаружить его пальцы в своих волосах — ну да, вероятно, хорошо, что он-таки успел заверить свое завещание.       Но никакого движения не было, дыхание его все так же было ровным и глубоким. Наклонившись немного вперед, Наруто позволил своим пальцам скользнуть по его рассыпавшимся по коленям волосам.       Они были жесткими, как проволока. Никакого геля, или удерживания чакрой, или что он там себе успел понапридумывать — волосы Какаши-сенсея были просто жесткими и густыми.       Наруто с удивлением обнаружил, что попросту очарован их текстурой, слегка накручивая на палец упругую непослушную прядь… В них не было ничего мягкого, в отличие от его собственных волос, и так было похоже на… как если бы он гладил шкуру волка.       Сравнение заставило его усмехнуться, особенно учитывая, насколько оно было поразительно уместным. Наруто действительно сейчас рисковал, словно гладил спящего волка. Не-ет. Пожалуй, то что он делал, было куда как более опасным. Если бы Какаши-сенсей проснулся прямо сейчас, то просто выдрал бы Наруто трахею, и чтоб наверняка — еще и продырявил грудь чидори.       Верно. Ему стоило перестать пропускать сквозь пальцы его волосы. Стоило перестать восхищаться. Стоило…       Укол боли пронзил его ногу, заставляя одернуть руку и подавиться воздухом. Кожа на его руках покалывала как и в первый раз, и Наруто поднял взгляд на часы. Вот же дерьмо, он что, полчаса играл с волосами Какаши-сенсея и прозевал прилив его чакры? Мозги что, окончательно выветрились из его головы?!       Делая глубокие вздохи и отчаянно пытаясь игнорировать растекающееся по телу смущение, Наруто вновь завернулся в покров Биджу и забрал излишки чакры.       Когда все закончилось, он прислонился к стене и позволил чакре потухнуть глубоко внутри, яростно оттягивая свои волосы обеими руками.       Это было какое-то безумие! Он не должен быть здесь!       Наруто почувствовал, как его желудок сжался от голода, резко прервав его эмоциональное потрясение. А еще ему нужно было в туалет. Это был знак. Пришло время уйти сейчас, пока у него все еще был шанс. Но как незаметно переложить ослабленное тело со своих колен, он не знал, и просто остался сидеть на месте. Черт возьми!       Выскользнув из куртки, Наруто свернул ее в валик и отложил в сторону. Затем очень осторожно скользнул руками под голову и шею Какаши-сенсея, чтобы по одной убрать свои ноги и заменить на импровизированную подушку из куртки. Тот не пошевелился. Повезло! На цыпочках пересекая комнату, Наруто тихо закрыл за собой дверь туалета, чтобы сделать свои дела.       Вытирая руки маленьким полотенцем, он выглянул за дверь, чтобы убедиться, что Какаши-сенсей все еще крепко спит. Он тихо вытащил онигири из своей продуктовой сумки и засунул его в рот, чтобы его желудок не издавал никаких нежелательных звуков.       …серьезно, я здесь слишком долго…       Чтобы открыть комод на дальней стороне комнаты, потребовалось много времени. Наруто буквально чувствовал, как тихое скольжение ящика сотрясает грохотом тишину квартирки.       …слишком долго…       Он вытащил рубашку и потратил еще несколько минут, закрывая ящик так бесшумно, как только мог.       …Я совсем не планировал оставаться здесь так долго…       Он опустился на колени перед Какаши-сенсеем и остановился, набираясь смелости подменить свою куртку темной рубашкой.       …пришло время уходить…       Наруто взглянул на часы, прикидывая, что у него было от силы минут десять, чтобы убраться отсюда.       …Я не должен быть здесь…       Он чувствовал дыхание спящего мужчины на своем запястье через его плотную маску, осторожно скользя ладонью по его шее.       …Какаши-сенсей хотел, чтобы его оставили в покое, и я должен уважать это…       Серебряные волосы коснулись внутренней стороны его предплечья, когда он осторожно вытащил куртку из-под головы.       …Мне нужно уйти сейчас, пока не стало слишком поздно…              Он осторожно опустил голову на свернутую рубашку и подождал несколько напряженных секунд, прежде чем тяжело вздохнуть от противоречивого разочарования.       …Мне нужно уйти…       Он взял книгу хокку и провел большим пальцем по выцветшей обложке, прежде чем перевести взгляд на сенсея, все так же спящего на рубашке на его коленях.       …Мне, блять, нужно сходить проверить голову…       Часы проходили, тишина прерывалась только шелестом переворачиваемых страниц и быстрыми перебежками Наруто до туалета и холодильника. Каждый раз, когда он вставал, говорил себе, что собирается выйти за дверь, и каждый раз он всегда оказывался прислоненным к стене возле окна, кипящий от унижения и отсутствия силы воли. Время издевалось над ним, отсчитывая минуты, как будто трясло пальцем и насмехалось. «Я зна-аю, что ты делаешь», — ехидно смеялось оно.       Поскольку окно было заколочено, единственным признаком приближающегося рассвета была мерно проползающая круг за кругом минутная стрелка. Чакра Какаши-сенсея металась в интервалах от получаса и чуть больше, и в целом была недостаточно предсказуема, чтобы по количеству болезненных покалываний отследить время. Так что около пяти утра Наруто стоял посреди маленькой комнаты, собрав все разбросанные карты и сложив их в карман.       Он скользнул в рукава куртки, глядя на часы.       Солнце должно было взойти совсем скоро, и люди в охоте на свежие продукты начнут мельтешить на рыночных улочках. На этот раз ему действительно было пора. Он не мог оставаться дольше. И без того было достаточно глупо провести здесь всю ночь, но оставаться еще — это было бы самоубийством. Кроме того, у него были следующие два выходных дня, и ему действительно нужно было разобраться с одним важным делом, прежде чем его отправят на следующую миссию.       Какаши-сенсей сказал, что он «выбросил» свою маску — не сломал ее, не сдал, не передал. То, что Наруто собирался сделать, было, несомненно, нелепой идеей, в сути своей опирающейся на подбор слов сенсея, но он никогда не простит себе, если по крайней мере не попытается ее найти. Он уже чувствовал, что сходит с ума, зацикленный на мысли заполучить старую маску АНБУ Какаши-сенсея, поэтому решил, что единственный способ избавиться от навязчивых мыслей — просто сделать то, чего хочет его дурная голова.       Последним сожалением была невозможность пробраться в квартиру Какаши-сенсея, чтобы убедиться, что он хоть немного отдохнет следующую ночь, не терзаемый болью. Наруто грустно посмотрел на спящего мужчину, зная, что тот, скорее всего, никогда больше не пустит его к себе.       Тихо взяв свою опустевшую сумку с продуктами и обувь, Наруто выскользнул за дверь. Он чувствовал себя любовником, ускользающим из квартиры до рассвета. Это было ни черта не смешно!       Быстро сунув ноги в сандалии, он спрятал пакет с обертками онигири в карман и глубоко вздохнул. Было безумием позволить всей этой бессонной ночи его стараний и страданий просто пропасть даром — поэтому единственным выбором оставалось разбудить Какаши-сенсея прежде, чем уровень его чакры вновь поднимется.       Решительно занеся руку, Наруто постучал в дверь. Он подождал вежливое количество времени, а затем постучал снова немного настойчивее. Дверь открылась, и Какаши-сенсей посмотрел на него в недоумении, его глаз слегка затуманился со сна.       — Доброе утро, Какаши-сенсей, — с яркой улыбкой поздоровался Наруто, но… но что он собирался сказать вообще?! — Я… эм… я хотел, наверное, извиниться за вчерашнее. За то что ворвался к тебе и наговорил весь тот бред, что пытался доказать, что запомнил чертову книгу, и все продолжал болтать, хотя ты сказал, что устал и, я знаю, что это было грубо, так что я…       — Наруто, — со вздохом прервал его Какаши, — ты делаешь это снова…       — Ах, ну да, ты прав, — он почесал затылок, чувствуя, как его щеки горят от смущения.       Какаши внимательно поглядел не его лицо и прищурился:       — Ты что, не спал всю ночь, беспокоясь об этом?       — Что? Ну…       — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь.       — Ну, да, вроде того, — пробормотал Наруто, опуская взгляд в пол и пытаясь скрыть нахлынувшее на него чувство вины.       — Извини.       — Что? За что ты извиняешься, Какаши-сенсей? — переспросил Наруто в замешательстве.       — За то, что был раздражительным ублюдком вчера и, вероятно, сказал то, что не должен был, — Какаши пожал плечами с извиняющимся выражением лица.       — А, не беспокойся, я все время говорю то, что не должен, — засмеялся Наруто, переплетая пальцы за головой. Восхитительное тепло затопило его осознанием того, что он был прощен, даже если его преступление не было раскрыто. — Ну, извини, что разбудил тебя так рано, но я планировал отправиться в небольшое путешествие, пока есть свободное время. Просто хотел увидеть тебя перед уходом.       — О? Куда направляешься?       — Я еще не совсем уверен в конечной точке, так что… — Наруто ухмыльнулся и пожал плечами. — Увидимся позже! — он развернулся и, перемахнув через перила, скорее бросился прочь.       Какаши продолжал стоять в дверном проеме, глядя в удаляющуюся спину Наруто, пока тот окончательно не скрылся между крышами домов. Он посмотрел на свои перебинтованные жалкие руки, с удивлением замечая нетронутые кровью повязки, которые на утро обычно были сожжены и пропитаны сукровичным гноем. И если сосредоточиться, то он все еще мог почувствовать внутри себя следы золотой мерцающей чакры, точно не принадлежащей его собственной — серой, искрящейся и буйной.       — Ты, тащи сюда свою бесполезную задницу, — рявкнул он, даже не потрудившись обернуться в ту сторону, где пряталась фигура в плаще, беззвучно рухнувшая позади него, преклонив колено.       — Да, капитан.       — Во сколько он ушел прошлой ночью?       — Он не уходил.       Какаши медленно повернулся к человеку в маске. Незаметное вздрагивание, прошедшееся по спине АНБУ, и его рефлекторная попытка подавить страх, принесли удовлетворение лишь на несколько секунд.       — Если ты скажешь об этом хоть одной живой душе, я сдеру с тебя шкуру, как с ошпаренного лимона.       — Слушаюсь, — АНБУ коротко кивнул и исчез в полу, словно погружаясь под воду.       Какаши вернулся в свою квартиру, закрыл дверь ногой, насладившись остервенелым грохотом об косяк, и замер. Запах Наруто был повсюду, заставляя комнату быть какой-то безумно яркой, даже несмотря на ее мрачный вид.       Его кожа зудела от необходимости убежать от собственных мыслей, отогнать туманные воспоминания о лихорадочном бреде, который не позволил бы ему наслаждаться компанией Наруто без приступов отвратительной вины. Ему захотелось с силой дернуть себя за волосы, но больные руки протестующе закололи, и он обреченно провел ладонями по прядям.       Какаши в ужасе отдернул руку, затем неуклюже и болезненно растер между забинтованными пальцами свой волос, внимательно в него вглядываясь.       Какого черта?! Что, черт возьми, этот запах делал на его волосах?!       Он прошел в ванную, сорвал маску, опустил голову в раковину и включил холодную воду, чтобы смыть все безумие, преследующее его: запах солнечного света, звук голоса, который убаюкивал его, и иррациональный образ того, как он свернулся калачиком на теплых коленях, наконец засыпая, и чужие ласковые пальцы в своих волосах.       Какаши поднял голову и уставился в зеркало. Густая копна серебряной проволоки свисала ему на глаза и капала водой на лицо и шею. Отражение уставилось на него с пугающим выражением. Этот взгляд не принадлежал его лицу.       Этому взгляду там было не место! Ему не нужна была эта искра в собственных глазах! Он не хотел!..       С таким трудом ему удалось подавить вожделение к глупой трансформации Наруто, но то, что пришло на место этого вожделения — почему-то было намного страшнее.       — Что ж… кажется, я медленно схожу с ума, — тихо выдохнул он.