Не буди в хомяке зверя, лорд Слизерин!

      Гарри не спал почти всю ночь, беспокойно ворочаясь в кровати и анализируя произошедшее вечером, свои ощущения и мысли. В итоге он пришёл к выводу, что кормить Тома надо чем-то более адекватным, это во-первых. Во-вторых, стоит присмотреться к слизеринцу, как к вполне реальному бойфренду, а не как к нежелательному. В третьих — нужно не тормозить, и уже сегодня пригласшать его к себе на зимние каникулы и, обязательно, во что бы то ни стало, ещё раз с ним поцеловаться.       Потому что эти поцелуи Гарри повергли в шок. Он убегая из библиотеки действительно чувствовал, как его колотит нервная дрожь. Потому что это был его первый поцелуй. Потом второй, третий, четвертый… И это было потрясающе! Он чувствовал себя таким глупым, что раньше ни с кем не попробовал такое чудное взаимодействие, но что уж теперь?       Теперь ему хотелось смеяться в подушку как идиоту, а в гостиной факультета, стоило ему только войти, как он произвёл фурор, потому что такой широкой и сияющей улыбки у него никто ещё не видел. А все знали, что чем шире у Поттера улыбка, тем сильнее пакость он кому-то сделал. Но на расспросы тот не отвечал, улыбался так, будто теперь потолок в Большом зале будет показывать вместо неба похабные маггловские картинки со звуком, и потому от него отстали, предпочитая не гадать, а всё увидеть самостоятельно утром.       Собственно, утром, Гарри измученный ночными думами и приятными воспоминаниями, едва не проспал завтрак. Но завтрак — это самый главный и нужный приём прищи, а его пропускать — это святотатство! Поэтому, кое-как собрав себя в кучу, он наскоро умылся, почистил зубы и, накинув мантию, поплелся в Большой зал.       Но стоило ему дойти, как он моментально проснулся. Зрелище лысеющего на глазах у всей школы Люциуса того стоило. Впрочем, Беллатрикс, которая вопреки всем ожиданиям так и осталась блондинкой и даже надела бежевую кофточку!.. Она смотрела с разгорающимся интересом на лысеющего софакультетника, а к концу шоу, закусив губу, заявила, что после такого она точно согласна, но если только Люциус будет таким всегда. Кто-то из слизеринцев заржал на весь Большой зал, кто-то на него зашикал, успокаивая, Люциус сверкал лысиной, но почему-то не истерил, как ожидалось, а сиял, слово яйца на пасху. Гарри понял, что он ничего не понял, но решил пока немного отпустить ситуацию и всё же поесть.       А потом он пересекся с пылающим, страшным взглядом Тома, мило ему улыбнулся и подмигнул. Тот, видимо, воспринял это как призыв к действию, встал из-за стола и, едва Гарри зачерпнул ложку овсянки и поднёс её ко рту, как до него дошло. Точнее дошёл. Том. — Доброе утро, — мявкнул хаффлпаффавец, под удивленными взглядами однокурсников. — Доброе утро, моё наказание, — Гарри показалось, или этот змей мурчал?! — Ты же знаешь, что пришёл на завтрак в пижаме? — Ой! — Ложка так и не была донесена до рта, а Гарри густо покраснел. Ладно, такой позор он ещё мог пережить. Его всё равно простят свои барсуки за шоу за слизеринским столом. Или не простят, учитывая дылду-старосту, который нарисовался-хрен-сотрешь у их стола и называет Гарри «моё наказание», а тот краснеет, как маков цвет. Краснеет, сидя в пижаме мерзкого гриффиндорского цвета с золотыми снитчами (папа подарил). Хорошо хоть мантию сверху напялить сумел. — Не переживай, я не стану с тебя снимать баллы, если ты пойдёшь и переоденешься прямо сейчас, а я тебя провожу, — Поттер, это залет! Код красный! Аларм! Ахтунг! S.О.S!       Гарри казалось, что на них смотрят все, кто собрался в Большом зале. А краснеть ещё больше он физически не мог. Только как болванчик закивал головой и посмотрел виновато на Тома. Тот, кажется, тяжело вздохнул. И сделал пару пассов, приманивая несколько маленьких пирожков с почками, и изящным движением палочки заворачивая их в трансфигурированный из салфетки пергаментный пакет. И, естественно, вручая это всё Гарри. Позер.       Как бы то ни было, стоило им отойти от Большого зала на два поворота, как пакет с пирогами упал на пол, а Поттера буквально припечатали к стене спиной. При этом он сам не осознал, как сам запрыгнул на Тома, словно коала, обвив его узкую талию ногами и скрестив за его спиной лодыжки, чтобы держаться покрепче. Хотя, конечно же, его держали. Как Том мог позволить, чтобы такие аппетитные булочки просто висели в воздухе, когда они просто созданы для того, чтобы его ладони их крепко обхватывали, кончиками пальцев едва касаясь ложбинки, которая их разделяла через тонкую ткань дурацких пижамных штанов.       И, уж тем более, Гарри не понял, кто из них двоих застонал в крышесносный, яростный поцелуй. А вот тонкая ткань пижамы придавала пикантности ситуации. Настолько, что совершенно прекрасно было ощущать кое-чем твердым какой у Тома крепкий пресс и как его самого колотит от перевозбуждения.       Гарри нравилось всё происходящее. Даже то, как его лапали за самое дорогое и сдобное. И как целовали. А уж когда одна из рук Тома поднялась таки выше, с нажимом прогладив его спину вдоль позвоночника, заставляя немного выгнуться, а затем его вполне ощутимо, жёстко схватили за волосы и заставив отогнуть шею в бок…       Гарри стало просто невозможно горячо, потому что шея оказалась его слабым местом. Потому что Том как заправский чертов вампир грыз его шею, ставя засосы и это было настолько восхитительно, что, кажется он уже совсем не стесняясь терся о живот старосты, ёрзал и стонал в голос.       Том зарычал, его хватка в волосах стала ещё болезненней, а укус пришёлся на основание шеи и Гарри… Гарри всё. Его не существовало. Потому что он разлетелся на атомы. Потому что он кончил от укуса в шею. Потому что он буквально перевозбудился от объятий, властных и чувственных одновременно. Он потёк, как чёртова кошка по весне. И ему категорически это не понравилось, но кажется, уже поздно, потому что пироги все ещё валялись на полу, Том всё ещё рвано дышал ему в шею, на которой живого места не осталось, а на пижамных штанах спереди было большое мокрое пятно. И, кажется, эта проблема касалась не только его. Кажется, у Тома тоже были проблемы, конкретные такие, с садизмом и сексуальной агрессией и чуть менее конкретные чуть ниже пояса, потому что чуть съехавший вниз Гарри понял, что он тоже всё.       Черт, они оба. Ни сказав друг другу ни слова. Почти переспали. В коридоре. Что за…       Том прерывисто вздохнул и легонько поцеловав Гарри в уголок губ, осторожно спустил его на пол и оглядел взглядом этого растрёпыша, который явно не реагировал на внешние раздражители. — Эй, всё в порядке?.. Я был несколько не сдержан, прости, я не знаю что на меня нашло, — Том прекрасно знал, что на него нашло и что он был сейчас просто чертовски сдержан. Но знать это Гарри было не обязательно. — Вау, — прошептал барсучок и перевёл на Тома взгляд, до сих пор расфокусированный, сквозь запотевшие и перекошенные очки. И Тома почти переклинило снова. Останавливало только то, что сейчас закончится завтрак, а через полчаса будет первый урок и им жизненно необходимо было сейчас разойтись каждый в своём направлении. Хорошо. Им жизненно необходимо было просто не поцеловаться снова прямо сейчас и не терять головы.       Отпускать эту находку для извращенца Тому не хотелось вообще. Хотелось запереть его, желательно в комнате где есть кровать и душевая и… — Наказание моё, нам сейчас очень нужно привести себя в порядок и переодется как можно скорее, а то я точно за себя не отвечаю, — Том не нашёл в себе сил ни моральных, ни физических и снова начал облизывать шею Гарри, но тот, видимо, был более трезвомыслящим сейчас и всё же смог аккуратно вывернуться из его змеиных объятий. И даже снова загипнотизировать его своим взглядом невинной жертвы. — Том! — Оказывается, кто-то умеет делать командный голос? Интересно… — Это было просто… Просто… Вау! Но сейчас ты прав, нам надо немного остыть, — Гарри выдохнул, потом, порывшись в сумке, вытащил оттуда (!!!) свою волшебную палочку, и буквально за два «эванеско» привёл их в порядок, а потом за два «трансфигурейт» преобразовал дурацкую снятьс-него-сейчас-же пижаму в полный комплект школьной формы, даже галстук не забыл. Том чуть не сказал то самое глупое слово «Вау!». Потому что это был высший пилотаж. Он не знал никого в школе, кто мог бы так же. Стоп. Трансфигурация. Гарри Поттер — хулиган, который поворачивает всевозможные каверзы одним щелчком пальцев… — А ещё, дорогой, нам нужно поговорить! — Чёрт, он снова смотрит на него снизу вверх, жеманничая и прикусывая и без того пухлую губу. Том не железный! Зачем так?! — О да, это совершенно точно. Поговорить нам с тобой очень надо, моё Наказссание, — слизеринец абсолютно точно не хотел в конце фразы сорваться практически на парселтанг, но самоконтроль летел в Тартарары уже три дня как, и можно было просто махнуть на это рукой. Это было уже не важно. — Тогда, предлагаю встретиться после ужина на восьмом этаже, у гобелена с Варнавой Вздрюченным, — радостно заулыбался Поттер и, пристав на цыпочки, чмокнул Тома в щеку, а затем резко стартанул так, что только пятки сверкали. И пакет с пирожками, отрастив у себя пергаментные крылья, грузной, шуршащей птицей последовал за ним. Тому только и оставалось, что смотреть негоднику вслед. А потом он всё же вздохнул и прикрыл глаза рукой и сдавленно, не размыкая губ засмеялся. Истерически. И, кажется, снова начал дёргаться глаз.