Не буди в хомяке зверя, лорд Слизерин!

///не бечено/// Гарри впервые налажал на трансфигурации. И на зельях чуть не взорвал котёл. И даже на ЗОТИ что-то невнятное проблеял про инфери, так и не дав нормальной формулировки. И на обеде не появился, во избежание, так сказать. Потому что он был смущен, ошарашен и в восторге одновременно. Смущен таким вниманием идеального с виду старосты. Ошарашен тем, что считая себя романтиком до мозга костей, открыл в себе мазохистские наклонности, но учитывая, что Том был явно садистом, они в этом подошли друг к другу, как две детальки идеального пазла. В восторге он был от феерии ощущений, потому что такого он не испытывал никогда и даже не ожидал испытать. Учителя и одноклассники косились на его синюшную шею, понимающе хмыкали, возможно даже соотнося появление засососв с появлением Тома рядом со столом хаффлпаффа за завтраком. Гарри же кайфовал по тихому от ощущения небольшой тянущей боли в шее и находился, в добавок ко всему, скажем так, в приподнятом настроении. Поэтому — ни о никакой сосредоточенности на уроках вообще речи не шло. Все мысли занимал слизеринский гад, который за пару зажиманий в нишах перевернул его представления о мире и о сексуальности с ног на голову. И не то, чтобы Гарри по этому поводу загонялся — ему классно, Тому, видимо, тоже, так что никаких проблем, они могут делать всё, что им нравится. Не с Сириусом Блеком в крестных, котрый устраивал практически из каждого своего посещения лекцию секспросвята ему иметь какие-то комплексы на эту тему. Выходило из всего вышеперечисленного, что ему сегодня вечером предстоит банально поставить своего бойфренда перед фактом, что на праздники он едет к нему домой, знакомится с семьёй и вот это вот все. И только после этого раз-го-во-ра, который языком через рот и на расстоянии минимум метра друг от друга, они могут перейти к разговору языком через рот сократив это расстояние до минимального и, возможно, без одежды. Оставалось только дожить до конца дня. А это было сложно. Для Гарри, который вяло отбивался от сокурсников, лезущих с расспросами, не желая без согласия Тома уж совсем явно афишировать их… Отношения? Интересно. Слизеринец хочет отношений? Потому что если да, то Гарри сделает всё, чтобы это было то самое, со свадьбой, возможно детьми и совместной старостью. Иначе какого хрена он столько времени мечтал о первом поцелуе именно с таким итогом?! *** Том тоже витал в облаках, и только его феноменальная память могла позволить ему не провалиться на уроках, особенно учитывая, что он не сделал домашнюю работу как минимум по древним рунам. И перед уроком он не стал её судорожно писать, потому что внезапно ощутил в себе стойкое желание просто послать всё и всех ко всем чертям, разыскать свою очкастую занозу и… Короче, он ограничился тем, что просто не сдал домашку, извинившись перед удивленным преподом и сослался на то, что у него случился сильный приступ мигрени намедни. Мигрени по имени Гарри Поттер. Учитывая, что домашнее задание не сдала половина слизеринцев, звучало как слабое оправдание. Ну а что поделать, если вчера был такой концерт? Ещё просто до дрожи в пальцах хотелось припереть Поттера к стенке и… Нет, на этот раз выведать, как он это всё повернул. Это же, черт побери, гениально. И Том сомневался, что у него был заранее заготовлен план. А ещё это исчадье хаффлпаффа не появилось на обеде и Том разозлился. Потому что кое-кто из-за него и позавтракать нормально не смог, а уж пропускать обед было совсем глупым. Хотя и какой-то частью своего гениального мозга он понимал: им нужно выждать ло вечера и не попадаться друг другу на глаза. Иначе возможны варианты. И все эти варианты ведут к тому, что их репутация будет потеряна раз и навсегда, как и моральный облик. А проблем с этим ему не хотелось. Он и так проворачивал некоторые тёмные делишки за спинами учителей регулярно курса с третьего, а пристальное внимание — последнее, что ему нужно в данной ситуации. Хотя, от пристального внимания одного конкретного человека он бы не отказался точно. Никогда. Люди влюбляются во внешность, в образ, во что угодно… Том не влюбился. Он просто по самые уши влип во взгляд этих зелёных огромных и невинных глаз из-за стекол очков. И очки давали ещё десять баллов сверху. Потому что ну нельзя просто настолько соответствовать стереотипам классической жертвы извращенца. Но, видимо, Поттер мог. Потому что был хрупким, невысоким, с отличной задницей, вечно наивно-восторженным выражением на очень даже симпатичном лице и в очках. А ещё он кончил только от того, как Том кусал его шею. И пусть они оба подростки, у них бушуют гормоны и всё такое, но ему точно это понравилось. А тому понравилось жёстко держать его за растрепанные, но мягкие волосы, понравилось то, с какой страстью он отвечал на его поцелуи и чертовски понравилось смотреть, как тот кончает в его, Тома, руках. Настолько понравилось, что он и сам… Впрочем, это был лучший из возможных итогов. Потому что пойди он во взвинченном, перевозбужденном состоянии на уроки и он точно бы кого-то убил. Насмерть. Например внезапно после вчерашнего образовавшуюся парочку из Люциуса Малфоя и Беллатрикс Блэк. И том не хотел ничего знать, что за тараканы в головах у этих двоих, потому что один просто весь день витал в нирванне, а вторая с загадочной улыбкой периодически гладила его по абсолютно лысой голове и, кажется, он точно слышал, как она совершенно по-девичьи хихикула. А ещё ему точно НЕ кажется, что они обсуждали совместную покупку… Плеток и стека для верховой езды? Бр-р-р! Впрочем не ему осуждать чьи-то фетиши, серьёзно. Просто. Нужно. Продержаться. До. Вечера. *** Том уже минут пять как стоял у идиотского гобелена, на котором какой-то идиот пытался учить троллей балету, но постоянно от них огребал то дубинкой, то нереальных размеров пуантой, то просто еле уворачивался от колоннообразных зелёных ног. Пока его не окликнула голова, парящая в воздухе. Естественно, голова Гарри Поттера. Том даже не удивился. Даже когда тот полностью снял с себя что-то, что делало его действительно невидимым. Мантию. Какая прелесть. Его Наказание просто таки полно сюрпризов. Не то, чтобы он ожидал меньшего. — Привет! — Радостно просиял Гарри и пошёл к противоположной стене, пройдя три раза около неё туда-сюда. Ещё один сюрприз был даже не в том, что в стене появилась дверь, а в том, что за ней скрывалось. Вполне уютная комната с камином, ковром перед ним, двумя креслами и да. Вполне себе двуспальной кроватью на заднем плане. Том едва слышно хмыкнул и ухмыльнулся. — Сначала мы поговорим, Наказание, — он спокойно прошёл в комнату и сел в удобное кресло у камина. Потому что некоторые моменты просто необходимо было прояснить. Поттер сел в кресло напротив и откинулся на мягкую спинку, все ещё продолжая радостно улыбаться. — Да, нам действительно надо поговорить, ты прав. Например о том, что ещё не начал собирать свои вещи, а это необходимо, не поедешь же ты на Рождественские каникулы ко мне в чем есть? Тебе абсолютно точно нужна смена белья, тёплая мантия, шарф, перчатки и шапка. Шапка это обязательно, потому что моя мать ненавидит, когда я по холоду хожу без неё и переубедить её в том, что мне жарко, невозможно. Ещё я бы порекомендовал взять с собой учебники и пергаменты, потому что папа обязательно засадит нас делать домашку, хотя бы на один день. А ты учишься на курс старше и своими я не смогу поделиться. Хотя нет, пергаментов и прочего бери сколько надо, но учебников нужных у меня нет… И вообще, я… Поттер ещё продолжал что-то щебетать, а Том все никак не мог понять: это что вообще? Его вот так просто хотят привести в семью, познакомить с родителями… Что? Серьёзно? Его хаффлпаффское Наказание вообще соображает, какие карты вручает ему в руки? Том молчал, отчаянно тормозил во весь свой гениальный структурированный мозг и только смотрел на воодушевленного Гарри, который, кажется, уже успел распланировать каждую минуту их общего недельного досуга. — А ещё у меня есть для тебя подарок на Рождество! — Завершил свою красочную речь парень и мило похлопал глазками. У Тома, видимо, тоже был для него подарок на Рождество… Ну как для него. Для Тома. Второй подарок. Потому что тридцать первого декабря у него день рождения и он вправе первый раз в своей жизни требовать подарок. Пусть и за все предыдущие семнадцать лет сразу. Один. Чертов. Подарок. Короче, Том не мелочился. — Я согласен поехать к тебе на праздники, Гарри, но только если ты мне ответишь на один вопрос, — Том смотрел на Гарри своим фирменным взглядом старосты, мол, я знаю о тебе всё, жалкий смертный и лучше бы тебе самому покаяться во всех грехах прямо сейчас. — Не проблема, у меня нет от тебя секретов, — Гарри сразу как-то напрягся, всем своим видом показывая, что у него этих секретов вагон и маленькая тележка, маленький негодник. — Скажи мне, зачем ты вчера устроил этот кавардак в слизеринских спальнях? — Том для эффекта добавил в голос стальных ноток и строгости во взгляд. — Не смотри на меня так, а то я прекращаю думать о чем-то приличном от твоего такого взгляда, — Гарри мило покраснел и начал кусать нижнюю губу. — Я жду ответа, Гарри, — Тому стало любопытно до чего доведёт их эта милая игра. И с каждым градусом любопытства ему становилось всё сильнее плевать на смысл вчерашней проделки. Его просто заводил происходящее здесь и сейчас. Видимо, Гарри тоже, потому что тот начал ерзать в своём кресле и положил ногу на ногу. — Но я не могу тебе… Вам это рассказать сейчас, Староста, только после Рождества, — опять невинный взгляд из-за очков и Том призвал все свои внутренние силы, чтобы ещё хоть немного продолжить этот диалог. А ещё он знал, что до кровати они не дойдут. Вообще не их формат, видимо. — То есть, не отрицаешь, что это был ты? И какие… Меры мне стоит предпринять, касательно тебя, маленький негодник? — У Тома однозначно был в голове целый список этих мер. И ни одна из них не была той, что прописаны правилами Хогвартса. — Самые жёсткие, Сэр, — кто-то откровенно напрашивался. Сверкал своими глазищами из-за стекол чертовых очков, закусывал нижнюю губу и напрашивался. Вот, Мордред побери, и поговорили. — Подойди ко мне, — Том уселся в кресле поудобнее и выжидательно посмотрел на свою занозу. Тот покраснел, но медленно встал и преодолел два шага, разделяющие их. — Отлично. А теперь снимай всю свою одежду, — Том вопросительно приподнял бровь, когда увидел замешательство Гарри. Тот всё же был несколько нерешительным, в конце концов он впервые играл в такие игры. И вообще впервые раздевался перед кем-то так, напоказ а не в общей душевой. Но все же, Гарри смог. Даже почти не запутался в штанах, хотя забыл развязать шнурки на школьных туфлях. Но и с этим справился, пыхтя и совершенно варварски сняв и несчастную обувь, наступая на пятки. И в итоге остался в одних чёрных боксерах с веселыми звездочками и кометами. — Я сказал снять всю одежду, — от вида такого беззащитного тонкого юноши, с его, Тома, собственническими метками на шее, захватывало дух. Но он хотел видеть ещё больше. Особенно то, что вполне конкретно оттягивало спереди такие позитивные боксеры. Гарри шумно вздохнул, но повиновался и примерил костюм Адама. Его переполняли эмоции, но в первую очередь его просто нереально заводило происходящее. И командный тон Тома, его жадный горящий взгляд, то, как он впился руками в подлокотники кресла и как судорожно сглотнул, когда он снял последнюю часть своего гардероба. А ещё Гарри возбуждало то, что он полностью раздет, когда Том даже не расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Этот контраст был прекрасен. — Молодец. Теперь иди сюда, — слизеринец поманил Гарри пальцем, подзывая его ещё ближе к себе и указал взглядом на свои колени, — Ложись сюда животом. Ну же! О. Гарри кажется догадался, что сейчас будет. Он слышал о таком (спасибо, крестный!) и… И был вполне не против попробовать. Тем более, что если ему совсем не понравится, то они же всегда смогут остановиться, да? Он как прилежный мальчик лёг животом на расставленные томовы колени, слегка поёрзал, чтобы было удобнее и член просто восхитительно умостился между них, потираясь чувствительной головкой о шерстяную ткань его брюк. Пока все было удобно и даже комфортно, поэтому он опершись рукой о подлокотник, посмотрел через плечо на Тома. Тот казался завороженным открывшейся картиной, на его ещё недавно бледных щеках расцвели красные неровные пятна румянца, а зрачки расширились настолько, что перекрыли собой радужку. — Я был настолько плохим мальчиком, Сэр? — Гарри решил подлить масла в огонь, но именно в этот момент получил первый, жгучий и звонкий шлепок по левой ягодице, — М-м-м-ф! — от неожиданности и остроты ощущений он даже не вскрикнул, а скорее промычал, потому что не сильно прикусил свой язык. И в прямом и переносном смысле этого слова. Потому что Том явно решил отвести душу и ощутимо хлестал его ягодицы, периодически растирая покрасневшие места и оттягивая румяные булочки в стороны, открывая вид на то, что между ними. А Гарри, незаметно, как он считал, ёрзал то чуть поднимая шедевр кондитерского искусства своих родителей вверх, специально напрашиваясь на ещё пару шлепков, то наоборот пытался притереться членом послаще. А ещё он кричал, громко и не стесняясь. И, кажется, у него даже навернулись слезы на глаза, а очки съехали на самый кончик носа. Том дышал прерывисто, с хрипами и очень часто, шлепки становились всё чаще и менее акцентированными а Гарри всё более и более перевозбужденным. — Да, пожалуйста, ещё, Сэр! — Ему нехватало совсем чуть-чуть, чтобы словить такой же кайф как сегодня утром. И он это получил, чувствуя, как начинает трясти Тома, слыша его несдержанный стон сквозь зубы и ощущая на своей заднице три хлестких, сильных удара, уносящих за грань… Это было сильно. И очень… Просто очень. Гарри сполз с колен Тома, сев горящей задницей прямо на пушистый ковёр и посмотрел на слизеринца, который, кажется, конкретно завис. Он никак не отреагировал даже на то, что Гарри помахал у него перед носом ладонью. У него все ещё было поверхостное дыхание, а глаза смотрели в одну точку и вот это уже Гарри не нравилось. Поэтому он собрав все свои оставшиеся силы заставил себя встать, дойти до горы своих вещей и откопать там сумку, в ней — волшебную палочку и кусок пергамента, а потом трансфигурировав пергамент в стакан, наполнил его холодной питьевой водой с помощью Агументи. Том все ещё не реагировал, смотря в одну точку и иногда моргая. Гарри пришлось сильно трясти его за плечо, чтобы тот хоть как-то добиться реакции. Но это было уже что-то, потому что тот всё же взял протянутый стакан и залпом его осушил. После этого его взгляд стал более осмысленным и он с ужасом посмотрел на Гарри. — Ты как? Прости, я кажется совсем потерял себя и сделал тебе плохо, я… Поттер вздохнул и припомнив всех известных ему Богов не очень добрым словом, но в очень интересных позах, не дал своему бойфренду договорить ту бредятину, которую он начал нести и засосал его по самые гланды, как часто любил образно говорить Сириус, рассказывая скучающему Гарри о том, как он познакомился с очередной своей любовью вселенского масштаба. Тут была и вовсе не вселенская любовь, а более приземленная и конкретная, слизеринская. Но обязательно со свадьбой, детьми (трое!) и счастливой старостью. После вот всего, что сейчас произошло, это Гарри для себя точно решил. Ну а пока он сбавил обороты, превращая поцелуй в невинное касание губ и ласково улыбнулся Тому. — Ты в порядке? Я испугался за тебя, ты сидел, пялился в одну точку и ни на что не реагировал. А свои глупости о том, что ты сделал мне плохо, забудь, пожалуйста. Ты сделал мне сейчас очень хорошо, если исключить последние минут десять, когда я пытался привести тебя в чувства. Не пугай меня так больше, пожалуйста, — Том после этих слов, ещё раз посмотрел на Гарри, голого, действительно встревоженного и явно не подающего признаков недовольства произошедшим и выдохнул. Кажется, он выпустил своих демонов, но они подружились с чужими демонами и дальше будет только хлеще. Если бы Том не читал урывками мысли этого невозможного человека, он бы никогда в своей жизни не поверил бы в то, что вчера это был в прямом смысле слова нецелованный девственник. Технически, теперь он был девственником целованным, но Мордред побери! — Наказание моё… Держись за меня, — он аккуратно сгреб мальчишку в охапку и пошатываясь понёс его к кровати. Ну хоть для чего-то она должна была пригодиться? Гарри хихикнул и звонко поцеловал его в щеку, когда его так же аккуратно, как величайшее сокровище сгрузили на мягкий матрас и Том сел рядом с ним, начиная расстегивать рубашку. Противную влажность в районе паха он просто устранил невербальным, потому что отвлекаться на такие мелочи, когда единственное, чего сейчас действительно хочется, это наконец-то раздеться, обнять своё невыносимое чудовище и хотя бы часик подремать. Гарри, уже чуть менее активный чем минуту назад, явно был солидарен с таким развитием событий и только теснее примостился к нему робко обнимая за обнаженную грудь — том остался без рубашки, но брюки решил не снимать, только скинул обувь и носки, попросту махнув на них рукой и что-то пробормотав. — Так ты поедешь со мной на каникулы? — Сонно спросил этот неугомонный, легонько прикусив Тома за плечо. Тот только улыбнулся, крепче прижав Гарри к себе и утвердительно угукнув. А Гарри даже не стал издавать победного клича или ещё как-то реагировать на это, кроме разве что довольной улыбки. Ему было сейчас так замечательно тепло, уютно и вообще хорошо, что ничего кроме наличия Тома рядом, обнимающего его, не волновало. //////// — И какие меры мне стоит предпринять, касательно тебя, маленький негодник? — Самые жёсткие, сэр… -Ох… Хорошо, ты сам напросился! Я медленно снимаю с хаффлпаффа один балл… Простити😅😅😅