Интересно, смогу ли я полетать на дирижабле, если когда-нибудь стану богатой

У Леви была фамилия. Называть ее кому-либо – табу. Несколько букв, складывающиеся в слово «Аккерман», вызывают даже у бывалых бандитов в Подземном городе страх и косые взгляды, а за носителями этой фамилии неотступно бродит тень смерти. Сначала черная с косой забрала Кушель. Когда сухая рука смерти следом почти раздавила горло шестилетнего Аккермана, дорогу в ад ему перекрыл высокий мужчина с волевыми чертами лица, смотрящий на него со странным выражением лица. В тот день Кенни зашел в помещение, пропитанное запахом смерти и разложения, и усилием воли заставил себя с нечитаемым лицом молча проститься с сестрой. Кушель была единственным человеком, которого Аккерман любил в этой жизни, пусть вслух он никогда и никому в этом не признавался. Бросить пацана, который своим видом больше напоминал полудохлую собаку, было бы правильно с точки мировоззрения Кенни. Если нужно будет, выживет даже в земле. Но тем, что взрослый Аккерман пришел к мертвой сестре, он уже нарушил собственные принципы. Да и чего греха таить, в мальчишке Кенни видел себя – выброшенного на улицу вместе с сестрой, вынужденного выживать в жестоком мире. И не сказать, чтобы он испытывал в тот момент к Леви жалость, но немного, совсем немного помочь этому ребенку хотелось. Кенни знал, что его шанс подарить мальчишке семью и сыграть роль дяди просто смехотворен. Поэтому Аккерман решил научить Леви тому, что сам знал лучшего всего. Отчасти из-за своей фамилии, отчасти из-за жестокости этого мира в свое время сам «просто» Кенни быстро превратился в «Кенни-потрошителя». И только одним навыком он со временем овладел в безупречности – навыком выживания. Именно ему Кенни и решился научить пацана. Благодаря проклятой крови Леви обучался быстро, быстрее, чем сам Кенни в таком возрасте. Техника боя, обращение с оружием, убийства, погони, грабеж – в девять лет младший Аккерман уже имел полное представление о всей грязи в Подземном городе. Леви беспрекословно выполнял все поручения мужчины, который однажды его накормил и дал кров. Но даже у Кенни, оказывается, бывают просчеты. В последней их вылазке их смог обхитрить известный в узких кругах вор, натравив на их группу целую ораву наемников. Груз, который Леви должен был доставить к одному богатенькому клиенту, был потерян из виду, а самого Аккермана окружили несколько взрослых мужчин. Улизнуть из западни получилось, но ценой побега стало ножевое ранение в спину и множественные травмы по всему телу. Усугубила ситуацию грязь, попавшая в рану и вызвавшая инфекцию. Леви смог добраться до временного места жительства, но как только он достиг кровати, его покинуло сознание. Пребывая в бреду, Леви несколько раз видел над собой женское лицо. Это не было лицо Кушель, которое снилось ему в первые дни после ее смерти. Это было лицо еще совсем девочки, с веснушками на носу и яркими зелеными глазами. Сквозь сонное состояние Аккерман слышал голос Кенни и еще один, звонкий. Несколько раз ему казалось, что чья-то прохладная рука опускается на его лоб и щеки. Сознание уплывало, но жар стал спадать, голова перестала гудеть, поэтому Леви вскоре забылся глубоким сном без сновидений. Это был настоящий кошмар. Фэй так не уставала, даже когда одна дежурила в госпитале. На мальчишке не было и живого места. Все тело Леви напоминало сплошной синяк с кровавыми подтеками, бровь была рассечена, рана на спине глубокая. Казалось, от кожи исходил пар, настолько сильным был жар. Йегер действовала очень быстро, хотя руки сначала немного тряслись. Фэй переживала. Этого мальчика она никогда не видела в таком состоянии и в таком возрасте. Сердце почему-то стучало быстро-быстро, а воздуха не хватало. Но благодаря отточенным в госпитале навыкам руки выполняли свою работу безупречно, не смотря на нервы. Вколоть антибиотик, зашить раны, обработать остальные повреждения, обтереть тело, надеясь сбить температуру. Надеясь, что успела. Кенни не уходит из комнаты полночи, пока Фэй не ощупывает в очередной раз ладонью лоб Леви, и не сообщает с уставшей улыбкой, что жар начинает спадать. Старший Аккерман выдыхает, а Фэй почти падает на стул, который Кенни успевает поставить перед кроватью больного. Успела. Йегер хочется плакать, но расслабляться пока еще рано. Фэй меняет воду и на обратном пути почти врезается в Кенни. Тот ссылается на незаконченное дело, наверняка пошел наказывать обидчиков, думает Йегер, и покидает помещение, перед этим предупредив, что вернется через пару дней, чтобы вернуть Фэй на «поверхность». Точно, она же в Подземном городе. Фэй выглядывает в окно, но не видит ничего кроме тусклого света фонаря у дома напротив. Ее не удивило, что, когда они только направлялись сюда на подходе к лестнице, ведущей «сверху-вниз», Кенни передал ей плащ и кивком головы показал на узкую нишу между стенами. Фэй натянула капюшон от плаща на голову, и пока Кенни вел разговор с офицерами полиции, охранявшими проход, шмыгнула в нишу. Но выбраться отсюда без документов будет сложнее, думает Фэй, опуская белый платок в прохладную воду. Она немного выжимает ткань и промокает лицо уже спокойно спящего Леви. Первое, что чувствует Аккерман, когда приходит в себя – рана на спине неприятно чешется и зудит, но не горит, как раньше. Голова болит не сильно, но все еще тяжелая. Вокруг пахнет чистотой. – Очнулся? Как себя чувствуешь? На лоб ложится рука, та самая, которую Леви чувствовал несколько раз до этого. Ответить сразу не получается, горло пересохло, да и что именно отвечать Аккерман не знает. Девочка убивать его, вроде как, не собирается. Фэй убирает руку, за которой Леви сам того не понимая немного тянется вслед. Когда Аккерман осознает свой поступок, он немного растеряно опускает голову на подушку. Девочка перед ним мягко улыбается. – Должно быть лучше. Температура спала. Я сейчас тебе дам отвар, нужно будет весь выпить, хоть он и противный. Меня сюда привел Кенни, поэтому не переживай сильно, я позабочусь о тебе. Перед лицом Аккермана появляется большая кружка с каким-то травяным настоем. Леви принюхивается, а после начинает жадно глотать жидкость. Вкус и правда горький, но мальчик стойко выпивает все до последней капли и отдает кружку Фэй. Ему раньше некому было сказать этого, но. – Спасибо. Фэй с улыбкой подмигивает Аккерману и уходит на кухню. Оттуда она приносит тарелку с бульоном, и на запах пищи у Леви уже урчит живот. Йегер ставит свой стул поближе к кровати. – Сам справишься? Помочь сесть? – Я сам. Мальчик полусадится на кровати и забирает предложенную пищу. Он не помнит, когда последний раз ел что-то такое. В воспоминаниях мелькает образ Кушель, но Леви мысленно отмахивается и принимается за еду. Фэй наблюдает за ним некоторое время. Она хочет представиться и как следует познакомиться с будущим сильнейшим воином человечества, но ее прерывает стук в дверь. Леви замирает и настороженно прислушивается. Йегер встает со стула и хочет открыть дверь, как ее за руку хватает Аккерман. – Стой. Он хочет подняться, но очевидно еще очень слаб. Кажется, он неудачно поворачивается, потому что лицо резко морщится от боли. – Тебе пока нельзя вставать. Я просто послушаю, кто за дверью. Впущу только Кенни, все в порядке. Какая ложь, Кенни бы не стал стучаться. А за утро Фэй уже несколько раз видела в окно каких-то двух подозрительных парней. Леви хочет еще что-то сказать, но передумывает и опускается обратно на подушку. Фэй берет кочергу, лежащую рядом с печкой, и выходит в прихожую. За дверью действительно слышны мужские голоса. – Ты уверен, что он в этот дом зашел? – Да я точно тебе говорю, в таком состоянии он бы дальше не убежал. – И что будем делать, если Кенни там же? – Нет, я видел его на лестнице ночью. Он сейчас на поверхности. – Да ему вообще плевать на щенка. – Да какая разница уже, добьем его, только лучше всем сделаем. Этот паршивец уже достал вставлять палки в колеса всем нашим. Его хрен поймаешь, это наш шанс! – Открывай давай, может он там и так мертвый уже. Фэй сжимает в руке кочергу и медленно выдыхает. С такими ребятами как с Кенни, и не поговоришь, да? В замке двери слышится щелчок, и дверь медленно отворяется. Как в замедленной съемке Йегер видит, как за дверью появляется потное грязное лицо полного мужчины. Дальше ждать нет смысла. – Извините! Кричит Фэй, одновременно ударяя первого появившегося парня кочергой в живот. Тот складывается пополам от боли и отходит от двери. Фэй замахивается еще раз, надеясь задеть и второго противника, но кочерга зацепляется за подсвечник на стене, и Йегер теряет равновесие. Железка выпадает из рук, а сама Фэй неприятно приземляется на пятую точку. Из-за двери появляется высокая худая фигура второго человека, и на его уродливом лице со сломанным носом Фэй видит такую ярость, что страх немного затормаживает ее реакцию. Она оглядывается в поиске любого тяжелого предмета, но рядом, как назло, ничего нет. До кочерги так быстро не дотянуться. И тут прямо в лицо нападавшего прилетает алюминиевая миска из-под бульона. Удар приходится четко в сломанный нос мужчины. Он прижимает руки к повторно сломанному носу и низко стонет. Этой заминки хватает, чтобы Фэй отпрянула назад и схватила кочергу. Но она не успевает ничего сделать. Мимо нее проносится Леви, который с размаху ногой бьет в живот нападавшего, вынося его за порог. А затем подскакивает к нему, садится на грудь и начинает наносить удары ему в лицо один за одним. Он бьет и бьет, с яростью рыча и забыв о собственных травмах. Вскоре лицо парня напоминает кровавое месиво. Он явно потерял сознание. – Паршивец, ты что с Сиглом сделал?! Фэй, которая некоторое время ошарашено наблюдала за тем, как Леви избивал мужчину, видит приближающуюся фигуру первого нападавшего. В его руках пистолет, который он, приближаясь, направляет на Аккермана. – Все, мелюзга, бывай. Черт, если бы меня не было, думает Фэй, этого всего не произошло бы. Она не понимает откуда берутся силы на то, чтобы выскочить за дверь и заслонить собой фигуру Леви. Фэй закрывает глаза. Раздается звук выстрела.