Борьба с чуждым пространством

Жизнь в доме шла своим чередом. Осень становилась холодней — подходила к своему концу, деревья на улице раздевались и худели, а ветер становился всё суровее. Окна в четвертой всё также продували под оконной рамой, от чего домовцы спасались ненужными тряпками и покрывалами, прижатыми к подоконникам. Скоротечность времени поражала каждого. Жизнь в доме гудела и кипела, в сравнении с которой, жалкий Курильщик считался бесполезным. Как пещинка на большом городском пляже, или капля дождя на окне, которую смыло другими каплями. В течение месяца с состоянием Курильщика мало что изменилось. На неопределенный период времени, «приступы» прекратились. Он уже успел обрадоваться, как подобное повторилось на прогулке на территории дома с Чёрным. К концу месяца его состояние не скрылось и от работников дома: Курильщик сильно изматывался, тёмные круги под глазами не скрывались под челкой, недосып, усталость, бессонницы и нервы сильно сказывались на его внешнем виде. И «главными» среди работников было принято решение отправить парня в Могильник на обследование. Полежит он там денёк, возможно «отдохнёт», и вернётся. Ничего критичного. Однако все вокруг отнеслись к этой новости так, будто Курильщик добровольно отправляется на войну без обратного билета на руках. - Не понимаю, почему они так проклинают Могильник. Четвертая — секта. Они не хотят, чтобы ты общался с кем-либо кроме них, чтобы не узнал, что есть условия лучше, чем с ними. — с насмешкой сказал ему Черный тем утром, когда Курильщику дали направление. Отчасти, Черный был прав, но с другой стороны, у Могильника была своя история, которую Курильщик не знал, как и многого в Доме, так что не ему судить, какая история скрывается за Могильником, от чего все так категоричны к нему. Курильщик ехал по коридору в сопровождении Акулы, от которого в воздухе витала атмосфера безразличия. Стены коридора, блевотно-зеленые с облезшей краской, тянулись вглубь коридора. Если долго смотреть на них, к горлу подступает тошнота, но Акула явно никогда даже не задумается об этом. Длина коридора сокращалась, поворот за угол, ещё пара коридоров, и они приблизились к месту назначения. Курильщика завезли в светлую палату с серо-голубыми, выцветшими от старости стенами с такой же облезшей краской, но они не вызывали позывов опустошить содержимое своего желудка, а создавали некий «уют» после катания по коридорам, если так можно назвать ощущение от стен в такой жалкой комнате. Одинокая койка в углу стены, недалеко от окна, которую безбожно избегал солнечный свет, выглядела настолько безжизненно, что казалось, лишь одно пребывание на ней ухудшит твоё состояние. Однако у Курильщика не было выбора. Без помощи медсестры, он лёг на кровать. Потребовалось немало усилий, но помощь медсестер казалась очень мерзкой и безразличной, от чего о ней не хотелось думать. Очередной день в этой череде быстротечного времени становился таким же безразличным, как и всё в этой палате. Какой смысл париться сейчас о чём-то, если ведь день пройдет незаметно, и уже завтра он вновь вернется в четвертую, и будет плыть по течению происходящих там событий? Он не успеет моргнуть, как наступит следующий день, и он вернётся отсюда. Казалось, от мрачных рассказов домовцев о Могильнике, пребывание здесь было внушаемо тягостней, чем могло бы быть. Будто жизнь по заранее заведённому кем-то сценарию. Максимально скучному и предсказуемому сценарию. Он вернётся в четвертую уже через двадцать три часа, и он заживёт как прежде. Казалось, перебросить курильщика в пространстве в будущее, на пару месяцев позже, и он не заметит различий, кроме, разве что, изменения погодных условий на улице. Весь последний месяц возникало ощущение заранее продуманного кем-то сценария для Курильщика. Это волновало, пугало, но к подобным мыслям легко привыкнуть, хотя и никогда не получится привыкнуть к ним до конца. Вслед за тем, желудок Курильщика напомнил ему, что сегодня он не завтракал, а обед будто и не хотел приходить. Полежав минут десять, Курильщик не без труда переместился с кровати вновь в коляску, хрустнул пальцами, разминая костяшки, и выглянул за дверь. Он неспешно открыл дверь палаты, чтобы протолкнуть туда коляску, но вдруг остановился. В конце коридора в сопровождении Акулы и нескольких медсестёр в палату в конце коридора завозили Лорда. Сомнений не было. Его палата была не так близко, чтобы хорошо разглядеть его, но силуэт Лорда узнать легко: худой, белокурый колясочник с сутулой спиной и острыми плечами, его вряд ли можно с кем-то спутать. Только вот незадача : что Лорд забыл в Могильнике, и как он вообще осилил въезд на эту территорию? Лорд не отличался от остальных противников Могильника, и если Лорда всё-таки заставили приехать сюда, значит причина не менее, чем серьёзная. Либо у Курильщика уже едет крыша. Бред! Курильщик просто надумал себе всего в силу своего богатого воображения. Ни от кого не скрылся уставший вид Лорда в последнее время. Наверняка его просто положили сюда на день-два также, как и Курильщика. Умеет он драматизировать. Курильщик выглянул из коридора, подтолкнул свою коляску, и направился в кабинет медсестры, который находился между двух коридоров. - Обед? А ты прям терпеть не можешь, с голоду умираешь? Обед по расписанию через два часа. Расписание висит прямо в конце коридора. – не стараясь скрыть презрение, проворчала медсестра, акцентируя внимание на последних словах, указывая на «невнимательность». В конце коридора…? Какой идиот повесит расписание в самом конце коридора? Хотя, плевать, обед через два часа. Если парень не умрёт с голоду к тому времени, то, возможно, даже успеет дочитать главу той книги, которую он забрал с собой, дабы избежать скуки. На пост медсестры позвонили, и Курильщик ненароком услышал отрывки разговора, приглушенные звуком колес, уезжая обратно в палату. «13 палата? Сообщу … … Не позже вечера? … … До свидания.» Медсестра спешно прошла мимо колясочника, заворачивая за угол коридора, и пошла куда-то в его конец. "Лучше бы пошла туда, и перевесила расписание в начало коридора". — подумал про себя парень. Скоро он вернётся в уже родную для него четвёртую. Ещё скорее будет обед. В целом, тут не так уж и плохо. Стены коридора плыли вглубь него, будто вели к какой-то цели в конце, но в конце не было ничего, кроме такой же не отличающейся ничем от других палаты и поворота в конец коридора. Облезшая краска и каждая потёртость стены, с забившейся внутри пылью выделялась своими резкостью и контрастом. Мерзость, мозолящая глаза. В палате стены почти не отличались, но не вербально ощущались более комфортно, чем чуждый мрак коридора. Будто в самом подсознании кто-то шептал, что тут безопаснее, чем вне. Ощутимо уютнее спать в сыром подвале, чем в коробке в мусорке. Кровать тихо скрипела под весом ещё юного тела. Под скрипами кровати мимо ушей пролетел звук колёс в коридоре и негромкий скрип двери. Из дверного проёма показался колясочник четвёртой. Табаки. Курильщик, забравшись на кровать, непонимающе посмотрел на него, в удивлении подняв брови. — Ну как ты, Курильщик? Не хвораешь? – протянул Табаки, закрывая за собой дверь. — Что ты тут делаешь? — Ты настолько не рад моему визиту? – хмыкнул Шакал. Общение вопросами раздражало, но сейчас раздражением преобладало удивление. И что-то всё-таки в поведении Табаки было странным. Было очевидно, что приехал он именно к Лорду, а заехать к Курильщику было просто по инерции, но что-то в голосе и привычном общении Табаки Курильщику было непонятным. Небольшие и, казалось, незначимые детали, но почему-то они сильно бросались парню в сознание. Нет привычного блеска в глазах. Странный, непривычный тон голоса. Траур, просочившийся в воздух с приездом парня. Ситуация непонятная. После десятисекундного молчания, Табаки странно устремил взгляд в пол, смотря сквозь него. — Лорда забирают завтра утром. Радуйся, что с твоими приступами их взор на тебя не пал. Секундное молчание. — В каком смысле «забирают»? Зачем? Домой?- Табаки невесело усмехнулся. — Домой?! Нет, дружок. На смертную казнь. Приговор уже вынесен. Они считают его психом, разве это новость? «Не новость». — промелькнуло в голове, но чем Лорд отличался от остальных домовцев? Чего опять Курильщик не знает или не понимает? Вопрос «Что?» безмолвно повис в воздухе. Не успев озвучить его, Курильщик лишь молча смотрел в лицо Табаки Глаза Табаки сверкали злостью, смотря куда-то сквозь стен, он до побеления костяшек пальцев схватил колёса и поспешил покинуть ставшую неприятной и мерзкой палату. — Бывай, Курильщик.