Борьба с чуждым пространством

Курильщик бежал. Бежал, боясь лишний раз оглянуться, чтобы вновь не встретиться со зловещей тьмой, сжирающей всё на своём пути. Дыхание всё больше сбивалось. Впереди был Дом. Дом с привычным чередом событий, если к жизни в доме вообще можно привыкнуть, всё та же сценарная жизнь Курильщика, в которую легко влиться, и Курильщик бежал, мечтая лишь быстрее убежать от тьмы позади себя. Ноги ужасно болели, но останавливаться нельзя. Режим выживания. Ветер бил в лицо, охлаждая и придавая сил, но тьма позади не отставала, засасывая всё вокруг себя. Обернуться было явной ошибкой, но понял он её слишком поздно. Тело парня полетело на землю, запинаясь о пористую землю. Тьма почти приблизилась к его лицу, а кончиком носа ощущался весь леденящий душу холод, исходящий из неё. Яркий свет бьёт в лицо. Курильщик распахнул глаза, резко садясь в кровати, и с непривычки сощурился от солнца. От холода кожа покрылась мурашками. Не сказать, что парню были совсем непривычны кошмары, но вряд ли к ним когда-нибудь можно привыкнуть до конца. Солнце в окне еще не до конца вышло, кажется, только-только начало рассветать. За окном было тихо, только пение птиц через открытую форточку нарушал шелест деревьев от утреннего ветра. Вот, почему было так холодно, но сил закрыть окно абсолютно не было. Сердце все еще колотилось после сна. За окном всё будто вымерло, лишь редкие птицы создавали хоть какое-то ощущение жизни. По ощущениям, около шести-семи утра. Дом спал, а за окном всё чудилось каким-то не до конца настоящим, последние сухие листья и голые, октябрьские деревья лишь создавали внутренний мороз на душе. Но отчего-то на душе всё же становилось чуть уютней с приходом весны… Солнце поднималось из-за крыш домов, и омертвленный мир не спеша пропитывался жизнью. Утренняя сигарета была как никогда приятной. Уснул Курильщик вчера почти сразу, поэтому сейчас было достаточно времени подумать о жизни, о странной речи Табаки, об урчащем всю ночь животе… Хотелось завтрака, но утренняя скука в его ожидании была сильнее. Недолгие попытки почитать, наброски, что никак не клеились в нормальный рисунок, несколько попыток заснуть - и час пустого лежания не могли его отвлечь. И, к великому облегчению, уже через пару часов в его палату зашла медсестра, занося поднос с едой на стол. Серый от старости, покрытый исцарапанным лаком и с округленными углами стол. Где-то в его углу был криво, но довольно старательно выцарапан член. И утро становилось уже не таким тягостным. Рассматривать дряблый стол было приятнее, чем смотреть на пшенную, жидкую кашу в его тарелке, которая одним своим видом говорила «мной уже сблевали, сблюй еще раз». Пара кусочков подсохшего хлеба имели сероватый оттенок, будто сливая его со всем в этой палате. На вкус, в целом, каша никак не удивила: такая же, как она о себе и заявляет. Почему-то в последнее время от всего хотелось блевать: от мерзких стен и противной каши, до жирной родинки на лице противной главной медсестры. «Могильник» - всплывает оправдание в голове, но такое началось задолго до прихода сюда. Просто всё как-то… Приелось? Будто каждый день происходило одно-и-невыносимо-сука-скучное-тоже. Видимо, к жизни в Четвертой быстро привыкаешь. Может, дело в его жизни? Дело в нем? Может дело в самом Курильщике, чья жизнь окрашивается серым даже среди ярких стен Дома, который сам омрачает любой диалог и любой день. Подушечки пальцев начали чуть покалывать. Взгляд Курильщика, прежде устремленный в окно, стал более резким, будто качество поднялось до 4К, а солнечный цвет заставил глаза слезиться. Он зажмурился. Когда его жизнь стала быть похожей на блядский цирк? Только вместо клоуна-антагониста в центре шатра был Курильщик. Бедный, маленький, скудный, жалкий мальчишка, которого перепутав с собакой не удивишься даже. Руки тряслись. Сильная тревога застигла врасплох, по ощущениям сильнее, чем когда-либо. Голова заболела. Всё-таки открыв глаза, он оглянулся. На зрение будто наложили телевизионный шум, а в ушах стояло это противное телевизионное шипение, когда антенны не ловят сеть. Белые пятна растворялись в этой ряби прямо на ладонях. Осматривать настолько чуждые ладони было дико. Дико и страшно. Чужие… Снова, снова, снова… В повседневности он постоянно загоняет себя в рамки. Постоянно испытывает стыд и страх посредством других людей. Его жизнь пропиталась зависимостью подпитывать уверенность из социума. Прожигание себя насквозь. Кожа по всему телу ужасно зудела, будто изнутри… Руки с силой судорожно расчесывали плечи и локти, оставляя белые следы на коже. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Паническая атака. Прошло около часа, как Курильщик лежал на кровати, придя в себя. Уже длительное время его дыхание пришло в норму, а мысли в относительный порядок, хотя тревога в закромах души никуда не делась. Мысли стали менее навязчивыми, не мешали жить и не вызывали прилив паники - уже хорошо. Достаточно неожиданно ему вспомнились вчерашние слова Табаки: — В каком смысле «забирают»? Зачем? Домой?- Табаки невесело усмехнулся —Домой?! Нет, дружок. На смертную казнь. Приговор уже вынесен. Они считают его психом, разве новость? – Считается ли Курильщик - тоже психом? Вот, что интересно - узнав Акула о настоящем состоянии Курильщика, что именно он бы предпринял? Отправить в псих. лечебницу, или к родителям? Оставить в этой палате еще на несколько месяцев? Или это всё, происходящее с Курильщиком - лишь игры его подсознания? За что именно забирают Лорда и надолго ли? Может, у Лорда тоже лишь игры с подсознанием? Но если его забирают, то значит это не шутки, верно? Какими аргументами подкреплен его «отъезд?» Дверь скрипнула, а колеса глухо поехали по неровному покрытию Могильника. По его памяти, Лорда вчера завозили где-то в предпоследнюю палату от заворота. Подъехав, Курильщик прислушался: тишина. Они же не в идиотском фильме, и Лорд вряд ли будет болтать сам с собой. Хотя время покажет. Он коротко постучал. Услышал тихое, невнятное «Да» и открыл дверь, въезжая внутрь. Лорд даже не смутился его приезду: лежал себе на кровати, пялил в потолок, глубоко погрузившись в дебри собственных мыслей, но при этом выглядел так устало, будто он находится в дебрях не первые сутки. Осунувшееся лицо с красными глазами, возникшими внезапно прыщами и впавшими скулами выглядело нездорово. — Ты что тут забыл? - недоуменно выгнул брови Лорд — Почему тебя забирают? Куда? - На слова Курильщика, Лорд лишь усмехнулся, на локтях приподнимаясь и облокачиваясь на спинку кровати. — В психушку. Ты не в курсе? — Нет, не в курсе. Почему? - В ответ Лорд цокнул, но издеваться над привычным для парня потоком вопросов не стал. — В Доме не хватает места. По городу столько несчастных детей-инвалидов, а места не хватает. Несколько недель назад пару фазанов родители «домой» забрали. Думаешь, они серьезно кому-то нужны? Небось лежат сейчас в такой же палате в другой части города и плачут. А к следующему году их кровати уже другие дети заменят.— Лорд на секунду задумался, продолжив, — Вот и мою кровать ждет та же участь. - Курильщик смотрит на него непонимающим взглядом, будто парень как минимум выражается на китайском. В голове каша. Лорд попал под горячую руку… Каким бы человеком он не был, это действительно жестоко. У него что, действительно совсем нет вариантов? — Может, сбежишь? — Что?! - недоуменно вскидывает брови Лорд, смотря на Курильщика, как на полоумного.