Заветное желание иволги

Следующие несколько дней прошли в безумной спешке. Чонвон, как белка в колесе, метался то в магазин за продуктами, то к маме в больницу, то на другой конец города, в единственную аптеку. Конечно, в глубине души, он понимал, что любые лекарства уже бесполезны и ни капли не помогут, но никак не хотел признавать это. В доме была обыскана практически каждая трещинка, каждый укромный уголок, однако ему удалось найти лишь пару монеток, окаменелую картофелину (откуда она вообще взялась?) и фантики от конфеты пятилетней давности. Чонвон по нескольку раз за день заходил в больницу, чтобы еще раз обсудить положение матери с ее врачом, но в ответ получал лишь вежливые извинения, которые, после третьего посещения и второго звонка Чонвона, превратились в гневные выкрики и нецензурную брань. За окном наконец-то наступила настоящая летняя погода. Солнце было в зените почти весь день, беспощадно выжигая землю и заставляя людей либо прятаться в теньке, либо с головой окунаться в первый попавшийся водоем. Однако, это был идеальный период для прогулок на природе и всевозможных летних видов досуга. Но только не для Чонвона, что опять провел весь день в четырех стенах. Парень сидел на полу, облокотившись на скрипучий рыжий диван в гостиной и пытался понять, что же ему делать дальше. Если он вновь не поставит маму в очередь на пересадку костного мозга, то случится самое непоправимое - он потеряет близкого человека. Чтобы этого не случилось, нужны деньги. Из этого вытекает другая проблема. Где их достать за такой короткий срок? К счастью, и на этот вопрос ответ имеется. Ответ был ясный, как небо сегодня: нужно всего лишь сделать то, зачем Чонвон, собственно, и приехал сюда - написать книгу, затем отдать в издательство и заработать отличную сумму. План простой, как три копейки. Почти. Неделя отпуска незаметно близилась к своему концу, а Чонвон так и не приступил к написанию книги. "Такими темпами я точно не управлюсь в срок" - парень полез в чемодан за спрятанными листами с набросками. В доме было невероятно душно, не помогали даже распахнутые настежь окна. В такой обстановке писать невозможно. "Боже, я так больше не могу. Пора бы и на улицу, наконец, вылезти." Захватив все самое необходимое, Чонвон с воодушевлением распахнул дверь. Атмосфера родного города должна помочь ему найти вдохновение. В маленьких городах определенно есть свои плюсы. Здесь никогда не бывает скоплений людей, даже туристы тут редкие гости. Все здания находятся в нескольких шагах друг от друга, и заблудиться среди них практически невозможно. И, самое главное, обитателям маленьких городов и деревень совершенно не знакомы бесконечные выхлопы автомобилей и громкое жужжание тепловых электростанций, которых жители огромных мегаполисов даже не замечают, настолько они привыкли в постоянному гулу в ушах. От недостатка растительности это место точно не страдало. Буквально любой поворот в сторону через десяток шагов мог вывести на лесную опушку или на цветущий луг. Зачем нужны центральные парки и дендрарии, когда в метре от дома расположилась живописная лужайка, окрамленная елями и соснами по краям. Именно там, лежа на раскинутом пляжном покрывале, грел на солнце нос Чонвон, бормоча невнятные слова. В руках он держал шариковую ручку, что корявыми движениями царапала предложения в тетрадке. Рюкзак, что он взял с собой, был полностью забит самыми разнообразными шариковыми ручками и карандашами разной степени изгрызанности, а также несколькими стопками бумаги А4. "Она с опаской обернулась, ожидая увидеть незнакомца, что следовал за ней. Однако, к ее удивлению, за ее спиной вилял хвостом лабрадор. Он словно был копией ее любимого пса Ричарда. Вот только, Ричард умер еще когда ей было шесть." — А что, вроде неплохо звучит, -  Чонвон в напряжении высунул краешек языка,  вылавливая мысли из головы. В это время года цветочная поляна, что лежит напротив городка, была сплошь покрыта ковром из одуванчиков. Изредка можно было заметить проросшие кое-где васильки и ромашки, но их период владения лужайкой еще не пришел. Только-только сменившее свое одеяние с ярко-желтого на пушисто-белоснежное, это место было идеальным для прогулок местных жителей и посиделок с друзьями. Вот и Чонвон, лежа на животе и болтая ногами, наконец поймал вдохновение благодаря гармонии с природой. Ветер пробежался по белоснежному полевому ковру, подняв в воздух пушистых семян-парашютистов. Они взлетали высоко в небо и плавно спускались, путаясь в темных прядях паренька. И ничто: ни палящее солнце, ни трещание цикад вокруг, ни даже вечно снующие у его контейнера с бутербродами муравьи, не могли отвлечь его от писательского процесса. Однако, как оказалось, и у единения с природой есть свой лимит. 2 часа 3 минуты, если быть точнее. Потому что, именно через столько времени, недалеко от молодого писателя с кряхтением присели перекусить два старых рыбака. Если, конечно, пять бутылок соджу можно было назвать перекусом. — Хэ-хэй, давно мы не выпивали вместе, приятель! — Сколько лет, сколько зим, а ты все жив, старый пес! Вместо трещания кузнечиков поляну заполнили звуки от стука рюмок и звона бутылок. Судя по громкости шума, уходить пьяные рыбаки не собирались. — Как у тебя дома-то дела, жена не выгнала еще? — Да это она сама все грозится к маме уехать! — Ахахахаха! — Хахаха! Громкий хохот вспугнул соловьев с деревьев. Чонвон тяжело вздохнул. "Ну уж нет, меня так просто не отвлечь!" В надежде, что через полчаса любители выпивать уйдут, парень с усердием продолжил писать. К сожалению, ни спустя полчаса, ни даже через час, никто так и не покинул одуванчиковое поле. Запах спирта долетал даже до книжек Чонвона. — Послушай, ик, а ты почему без рыбы совсем, ик! - похоже, после всех выпитых бутылок соджу, рыбаки едва могли говорить членораздельные фразы. Чонвон не видел их, но точно знал, что они были не в состоянии даже встать. — Так я, это, ик, сегодня к озеру ходил. Думал, ик, рыбки половить. На речке, гвор...говорят, только караси и ловятся. Ик! Внезапно один из рыбаков попытался приподняться, чуть было не упав вновь. — Сомбэ, ты м-меня не пугай. Лучше уж с пустыми руками прийти, ик, чем с этого озера рыбу ловить, ик! Чонвон внезапно отложил в сторону ручку и прислушался  к разговору пьяниц. "Это ведь не то, о чем я думаю?" Из-за высокой травы их "явно не светская и явно не беседа" была плохо понятна, но он был уверен, что не ослышался. — Да хорош заливать, давай-ка еще по рюмочке бахнем? Пока неудачливые рыбаки вновь принялись выпивать, парень в паре метрах от них вспомнил о том, о чем не вспоминал уже так давно. Он и не догадывался, что в будущем будет жалеть о своем походе на это поле в этот самый день еще очень долгое время. "Не может быть, чтобы то озеро все еще существовало. Или, может?" Чонвон перевернулся на спину и задумчиво наблюдал за плывущими облаками. "А что, если..." "Да нет. Ни за что. Это бредовая идея." Недалеко от города протекала крошечная речка, которая, по прогнозам местных жителей, в ближайшие пару десятилетий точно должна была пересохнуть, так мала она стала. Когда-то это была бурная река, соединявшаяся с главными речными артериями страны, но, со временем, истощила сама себя настолько, что превратилась в тихий ручей. Местные были очень недовольны нехваткой рыбы и пресной воды, но все их жалобы в вышестоящие инстанции, отчего-то, всегда игнорировались. Возможно, потому, что река была их не единственным водным ресурсом. Еще лет тридцать назад, весь рыбный промысел городка процветал за счет огромного озера, в которое раньше и впадала эта река. — Аргх, черт! Бутылки закончились! - внезапно прокричал один из рыбаков, а ведь Чонвон так надеялся, что они, наконец, затихли. — Сомбэ...пошли, все же, глянем на озеро, ик, говорят, там рыбины в три метра плавают! — Не пойду, ик, я никуда с тобой, придурок! — Да почему! За рыб-бин там можно столько получить, ик, что нам еще на два ящика хватит точно! Вставай! - приятель с силой пнул своего лежащего напарника. Тот отмахнулся. Тут по полю пронеслись резкие звуки. Кажется, рыбаки сцепились по пьяни и явно не собирались успокаиваться. Облезлые одуванчики под их спинами качались из стороны в сторону. — Отвали от меня! — Сам отвали, ик! Чонвон задумчиво прикусил краешек листка, где синим цветом виднелись его строчки. "Стоит ли мне добавить побольше эпитетов?" - он недовольно перечеркнул фразу ручкой. "А, может, все же сходить туда?" - промелькнула внезапная мысль. Кажется, мимо него только что пролетел чей-то ботинок. "Да нет, там все равно ничего не осталось уже, а хотя..." — Да почему нельзя туда ходить то, а! - один из пьяниц поправил удочки, на которые он только что наступил. — Проклятое это место, вот почему! Ты, это, уехал тогда и не слышал, олух! - Для уверенности, рыбак еще раз зарядил в лицо товарищу. "Эх, даже не знаю. С одной стороны, все равно нечего делать, а с другой, смысл мне туда идти." — Чегоо? Т-ты чего несешь? Какое проклятие! — Да ты не слышал, ик ? Нельзя к озеру этому прилб..приближаться, не то тебя утопленник утащит! Чонвон смотрел как на цветок рядом с ним присел шмель, покопался в пыльце и, ничего не найдя, улетел восвояси. — Да иди ты, ик, не очень то и хотелось! Надоело с тобой сидеть! — Ну и пожалуйста! Лучше в город пойду... Похоже, шумные соседи решили угомониться. Кряхтя и икая, они собрали пустые бутылки и ушли куда-то, раскачиваясь из стороны в сторону, словно только что сошли с корабля, пережившего шторм. Через пару минут на поле воцарилась тишина, иногда нарушаемая пчелами, что садились на маленькие васильки и клеверы. Но и они со временем утихли. Лишь только  кукушка кричала вдали. Ку-ку. Ку-ку.  Была ли это простая песня или же подсчет чьих-то оставшихся дней, неизвестно. Чонвон краем глаза заметил, как промелькнуло  что-то яркое. Рядом с ним виднелся, наверное, последний желтый одуванчик на этом поле. Оборванный стебель оставил на тонких пальцах липкие следы. Паренек повертел цветок в руках, а затем принялся рассматривать лепестки. "Пойти." Он с легкостью оторвал один из них. "Не пойти." Ветер унес его в неизвестные дали. "Пойти." Один за другим одуванчик терял свои яркие лепестки. "Не пойти" С высоты птичьего полета цветочная поляна была похожа на гигантский белый ковер, который скоро поредеет совсем, стоит лишь одуванчикам сбросить свои пушистые шапки. В середине поля виднелось красное полотенце, которое было похоже на яркий мазок посреди идеально чистой белоснежной картины. С высоты едва ли можно было увидеть крошечного человечка, что сидел на ковре, согнув ноги под колени. Цветок в его руках оставил после себя лишь пустой стебель. Он не превратится в прекрасный белый одуванчик уже никогда. Последний лепесток отправился в путешествие верхом на южном ветре. "Пойти." День близился к закату. Это можно было понять по постепенно охладевавшему воздуху и легкой дымке, что начала образовываться над травой. Как только Чонвон покинул поле и вступил в лес, повсюду стали звучать голоса ночных животных. Где-то в трясине проснулась лягушка. Кажется, она нашла себе дом рядом с поросшим мхом столбом. Такие столбы торчали в самых разных местах по всему лесу. Когда-то здесь проходила тропинка, которая могла вывести прямо к озеру. Ее использовали рыбаки и простые жители для того, чтобы ходить к водоему ловить рыбу или искупаться. Рыба оттуда действительно славилась своими размерами и всегда продавалась на рынке по хорошей цене. Тропинку раньше освещали несколько фонарей, которые вкопал в землю какой-то неравнодушный житель. Теперь же, о том, что в этом месте когда-то была дорожка, свидетельствовали только уродливые скелеты фонарей, от которых остались лишь разбитые столбы. Хотя, в одном из них можно было увидеть остатки лампочки, которая раньше освещала это место и была своего рода путевой звездой для лесников. Сама дорога также полностью обросла осокой и неизвестными кустарниками. А, судя по тому, что ноги Чонвона начали жутко жжечь, еще и крапивой. Места вокруг казались совершенно дикими, однако путник, что впервые за много лет шел по этой дорожке, словно бы знал, куда нужно идти. В детстве он часто прогуливался до озера вместе с мамой или ездил на велосипедах с друзьями. Тогда было просто невозможно свернуть не туда, ведь лесная тропа была только одна и не могла не бросаться в глаза. Но это не мешало прохожим иногда сходить с нее, что оборвать растущие рядом кусты земляники и черники. "Фу, кислятина." Чонвон выплянул ягоду брусники, которую сорвал неподалеку. Жаль, что был еще не сезон. Небо над головой было закрыто высоченными соснами, чьи верхушки исчезали далеко наверху. Наконец, за прогнившем стволом упавшей ели показалась блестящая водная гладь. Купаться на озере можно было почти круглое лето, вода нагревалась там намного быстрее, чем в проточной реке. Очень часто илистые пляжи были наполнены детскими криками и звуками чьих-то всплесков. Чонвон осторожно осмотрел место вокруг. В детстве его часто брали сюда. Пока его мама загорала, он весело бегал с другими детьми, пытаясь обрызгать кого-то водой или же спокойно полепить куличики. А еще на пляже всегда играло переносное радио. Как можно прийти на пляж летом да еще и без музыки? Воспоминания были такими далекими, даже незнакомыми, словно бы это была не его собственная жизнь, а прекрасный сон. С того момента, как он был тут в 4 года, многое изменилось. Теперь же пляж был совершенно пустым. Еловые и пихтовые ветки хрустели под ногами. Там, где когда-то люди загорали на полотенцах или же собственных лежаках, теперь же валялись кучи веток и камней, которые, видимо, принесло после ливня. Однако, следы людей все же не исчезли насовсем. В грязном песке, вперемешку с илом и глиной валялись пластмассовые обломки чего-то, отдаленно напоминающего детское ведерко. Иногда на глаза попадались брошенные стеклянные банки и деревянные коробки неизвестной давности. Подойдя к воде, Чонвон увидел притаившуюся лодку, которая в перевернутом состоянии застряла в камышах. Она была опрокинута, но отнюдь не выглядела пробитой или гниющей. Возможно, кто-то из местных рыбаков все же пытался рыбачить, но их, как и всех других смельчаков, останавливала покосившаяся табличка, что была глубоко вбита в глинястую почву прямо у входа в водоем. На ней все еще можно было прочитать объявление: "Осторожно! Опасная зона, купаться запрещено!" Глядя на текущее состояние озера, которое медленно, но верно начинало превращаться в болото, чьи берега постепенно загрязняла тина и высокая трава, становилось немного грустно. А, ведь если бы не тот случай, когда на озере погиб ребенок, то это место никогда бы не было таким запущенным. Возможно, и про город узнало бы больше людей благодаря сохранившейся бы рыбной торговле. Кеды парня наступили в мокрый ил, оставив после себя глубокий след. До воды оставалось несколько сантиметров. Но, из-за всей этой зеленоватой жижи, в которой можно было увидеть сотни личинок комаров, желания купаться даже не возникало. Чонвон пустил одинокий блинчик по воде. Он пролетел пару метров и исчез в темной глубине. — Какое ужасное место.

***

— Какое прекрасное место! На снег плюхнулась чья-та фигура в зимнем пуховике. — Чонсон хен, посмотри, небо сегодня такого же цвета, что и земля! — Серьезно? Вот крутотень! Два мальчика делали ангелов у замерзшего озера. На носу было рождество, поэтому кто-то уже успел нарядить одну из диких елок прямо у берега. Идея была странной, но жители поселка были довольны тем, каким еще более ухоженным и атмосферным теперь казался пляж. Даже зимой. — Чонвон, похоже, начинает смеркаться. Может, уже по домам? - взволнованно спросил высокий мальчик в шапке с синим помпоном. — Почему? Еще даже солнце до конца не село! — Мама не очень обрадуется, если я приду затемно. К тому же, у нас даже коньков нет. Кажется, его слова проигнорировали. Его младший друг упрямо помотал головой и вступил на лед прямо в ботинках. Не сделав и пары шагов, он тут же упал. — Ха-ха! Да ты просто боишься, что проиграешь мне! - тут же поднявшись, воскликнул он. — А вот и нет! Просто, зачем делать это вечером? Давай, придем сюда завтра, попросим у дяди Донхёка коньки и нормально покатаемся? Старший мальчик потоптался на месте, а затем все же решил осторожно вступить на лед. Спустя мгновение, он уже уверенно подходил к развалившемуся звездой на льду другу. Сам он при этом не упал ни разу. — Пхаха! А я выиграл! - он протянул младшему руку. — Ты просто легче, вот и все! - его друг попытался встать, - Меня мамин пуховик перевешивает. И шарф этот дурацкий! Так что это нечестная игра! — Чего ты там бубнишь? Я из-за твоего шарфа ничегошеньки не слышу! Чонсон усмехнулся. Когда к нему в гости приходил Чонвон, обязательно должно было произойти что-то неадекватное. Чаще всего, они ломали дома телевизор или же каким-то загадочным образом оказывались на крыше.  Но сегодня, за день до сочельника, его приятелю из младшего класса вдруг пришла в голову бредовая идея пойти кататься на коньках прямо на ночь глядя. И ведь они пошли. Вот только, поздно спохватились, что ни у кого из них с собой коньков нет и не было. Поэтому, его неугомонный друг Чонвон предложил устроить соревнования по бегу на льду. Кажется, Чонсон пропустил тот момент своей жизни, когда перестал удивляться странным выходкам своего друга. И вот, они вдвоем, поздним вечером, на замерзшем озере, занимаются не понятно чем. — Хен, а ты в Америке был? — Хеф, а пфы ф Апферике бфыл? - передразнил его вопрос Чонсон. Слов младшего из-за закрывающего всю нижнюю часть лица шарфа было почти не слышно. Но звуки, которые издавало это "существо в коконе", были такими забавными. — Эй, я же просил тебя так не делать! Это не смешно! — Аха-ха, прости. Ага, я какое-то время жил в США. Я только год назад сюда переехал. Тут все по-другому. — Все-все прямо? Даже школы другие? Старший призадумался. — В моей старой школе нам спокойно разрешали пользоваться калькуляторами на уроках. А здесь перед любым тестом меня осматривают так, будто я преступник. Если честно, средняя школа намного сложнее младшей. Особенно в Корее. Всю дорогу, что они шли по ледяному озеру, Чонвон смотрел на Чонсона сияющими глазами, так обычно младший брат смотрит на крутого и мудрого старшего. — Ого-о, ты же уже почти в средней школе? А что вы там делаете? У вас есть геометрика? — Во-первых, это называется геометрия, гений, - Чонсон дал младшему щелбан прямо в лоб, -  А во-вторых, у меня через год все это будет, я пока в 4 классе. А в 5 будет и алгебра, и геометрия, корейская литература еще. — Ооо, а расскажи что-нибудь? - Чонвон ни на минуту не отлипал от Чонсона. — Так а рассказывать - то нечего. Ну, на прошлой неделе мы ездили в музей сельского хозяйства. А вообще, у нас на уроках ужасно скучно. Уверен, у тебя намного веселее. Чонвон из-под ног поднял ледышку и запульнул ее в сторону берега. Она со звонким стуком разбилась на множество крошечных осколков. — Даа. У нас вчера на перемене мальчик за деньги письку показывал. Здорово, правда? Иногда разница в возрасте в два года может быть очень заметной. А, может, Чонсон был просто слишком взрослым для своего возраста. Старший хотел было удивиться, но потом вспомнил, что гуляет на замерзшем озере посреди ночи. — Как же я скучно живу. Чонвон все бубнил и бубнил что-то себе под нос. Закутанный с ног до головы в огромный шарф, в таком же огромном пуховике, он был похож на телепузика. Внезапно, он замер на месте. — Чонсон-хен! А, Чонсон-хен! А давай на перегонки вон до того острова? Я точно выиграю! Младшеклассник ткнул пальцем куда-то вдаль, где в темноте виднелись очертания чего-то отдаленно напоминающего землю. Чонсон знал, что озеро большое, поэтому это явно не был другой берег. Скорее, крохотный островок посередине водоема, до которого было удобно добираться по зимнему льду. — Уже так темно, - Старший напряженно посмотрел на исчезающее за горизонтом солнце. Их тени казались такими огромными, словно сами пытались дотянуться до берега, - Давай, до туда и сразу назад, идет? Меня не только моя мама убьет, если мы придем позже девяти, так и от твоей мамы наверняка тоже влетит. Его вопрос снова остался проигнорированным. — Кто последний, тот тухлая сосиска! Телепузик уже убежал далеко вперед, постоянно подскальзываясь и падая. Чонсон резко начал свой бег. Ботинки с нескользящей подошвой помогли ему мигом обогнать своего друга. Он не мог проиграть малолетке, а потому, ни на минуту не сбавлял темп. Он уже представил обиженное лицо Чонвона, от которого ему стало безумно смешно. Однако, почему-то, островок не становился ближе. Казалось, Чонсон бежал на одном месте. В конце концов, он остановился, тяжело дыша. Он точно его перегнал. — Я выиграл, Чонвон! Но никто ему не ответил. Кругом была темнота.

***

Чонвон не любил воспоминания из детства. Слишком болезненными они были. А на этом озере все эмоции разом усиливались, будто это был эпицентр его чувств. Последние лучи солнца сквозили по мутной воде, отражаясь в ней красивыми размытыми полосами. Туман начинал оседать и на поверхности воды. Почему-то, парень снова посетил это место на стыке дня и ночи. Чонвон уже было собирался собрать свои вещи и отправиться домой, как сквозь туманную дымку проступило нечто забытое, но отчего-то, такое знакомое. На горизонте маячил силуэт, похожий на остров. Это не было совпадением. Это точно был тот же самый островок, до которого он тогда так и не добрался. Расстояние от берега до островка было небольшим. Чонвон бросил взгляд на дорогу в сторону дома, а затем на оставленную в кустах лодку. "Я ведь не настолько идиот, да?" Спустя полчаса он уже сидел в лодке, держа в руках весла. Это действительно была рыбацкая лодка, да еще и в отличном состоянии, раз даже весла были на месте. Однако, чем думал Чонвон, когда сел в нее и взял курс прямиком на тот самый остров, он так и не понял. Похоже, что ничем. Издалека деревья на берегу казались такими маленькими, словно это был заборчик вокруг пляжа. По водной глади, которую рассекала лодка, скользили водомерки и стрекозы. Заходящие лучи слепили глаза. "Этот остров, оказывается, был так близко, а в тот день мы бежали, словно вечность." Внезапно, на него нахлынула невыносимая тоска. А ведь тогда был шанс все исправить. Почему - то, только вечером на озере царила такая безмятежная и приятная атмосфера, что любого начинало клонить в сон. Чонвон чувствовал, как стали тяжелеть веки, однако, отчаянно пытался бороться с сонливостью. Наконец, бортик маленького судна коснулся берега. Парень сошел на сушу и грустно взглянул в ту сторону, откуда приехал. — Говорил же, что я выиграю... Островок представлял собой участок суши, который только издалека казался внушительным. На деле же, это был клочок земли с торчащей посередине сосной и каким-то уродливым мухомором, чьи споры неизвестным образом попали сюда и проросли в старых корнях. Похоже, когда-то давно, в это дерево ударила молния, отчего оно раскололось на две части. Одна часть была совершенно лысой, с нездоровым цветом коры и голыми ветками без иголок. Другая же половина все еще была живой. На ветках была крепкая зеленая хвоя, а под корнями, вместо мухоморов, укромно расположилась моховая подстилка. На эту самую подстилку и присел Чонвон, вдыхая свежий вечерний воздух. Неужели, он все же нашел место, где никто не будет мешать ему писать? Похоже, необитаемый остров, что затерялся посреди озера, обладал чудодейственной силой давать вдохновение любому, кто вступит на его поверхность. Чонвон писал без перерыва уже около часа, не отвлекаясь ни на малейший звук. Отчасти, дело было в том, что на острове было тихо. Совсем. Даже сверчки, кажется, решили взять сегодня выходной. Удивительно, но даже темнота, что воцарилась над лесом, стоило лишь солнцу закатиться за горизонт, не мешала ему видеть буквы. Хотя, один раз он уловил краем уха неразборчивый звук, будто что-то небольшое упало в воду. В своем странном состоянии полутранса, Чонвон мог бы провести на озере всю ночь. Однако, случиться этому помешала его любимая шариковая ручка, что на полуслове перестала писать. — Серьезно? Прямо сейчас?! Когда человек действительно начинает чувствовать вдохновение и прилив сил, даже мимолетное отвлечение от процесса может привести к потере мыслей. Взяв новую ручку, Чонвон вдруг понял....что момент опущен. Его запал иссяк так же быстро, как и появился. Он обессилено упал на землю. Повезло, что моховая подушка под деревом, на которое он облокотился, спасла его от грязи и мокрой ночной земли. На небе начали появляться первые звезды. Сначала одна, затем вторая и вот, уже мириады созвездий украшали небосвод. "Эх, жаль падающих звезд нет. Хотел бы я сейчас загадать желание," - подумал Чонвон с печалью на лице. А вокруг все также стояла тишина. Ни ветра, ни назойливых птиц. Лишь только крошечные волны легонько постукивали по корме лодки, на которой он приплыл. От подобного умиротворения на Чонвона вновь нахлынула дремота, но, теперь, с новой силой. "Я только на минуточку закрою глаза" - устало подумал он, удобно прикладываясь на мягкую подстилку. Пейзаж полностью окрасился в темные краски. Солнце унесло с собой воспоминания о дневном тепле, оставив место ночной прохладе. Тучи заволокли собой небо, сожрав все звезды. Луна так и не появилась.

***

— Дорогая! А где моя лодка? Я ее тут ведь оставлял. Две фигуры вышли к озеру, выглядели они крайне встревоженно, даже испуганно. Одна из них с укором глядела на другую. — Только не говори мне, что ты и вправду ездил рыбачить? Дружка своего поди взял, алкаш несчастный! — Да я просто лодку на воду вынес. Сел, думаю, только стопочку для смелости выпью, а тут раз! И она тут же перевернулась, а я уже в воде валяюсь. Разве не странно? Может, действительно тут мертвецы живут! — А, то есть это мертвецы утащили нашу лодку. — Так я о чем и говорю. Мой друг сегодня говорил, что это место проклято! Наверняка, утопленник прогневался на меня за то, что я решил порыбачить и прогнал меня. А сам взял лодку и уплыл на какую-нибудь стоянку посередине озера. Мужская фигура, которую в темноте было совсем не видно, вдруг запаниковала. — Дорогая? Ты где-е? Почему не отвечаешь? Тут, его сзади кто-то ударил по голове. — Вон твоя лодка, бездырь! Женская фигура указала на другой берег озера, где и стояла та самая лодка. — Какой призрак, тупица! Ты не привязал шлюпку свою, вот ее и унесло на другой конец. Женщина устало протерла глаза. — Это грязное вонючее озеро, а не море. Нет здесь никаких островов! Другой берег был отчетливо виден. Посреди озера не было никаких препятствий, которые бы скрывали вид на другую сторону. Ни тумана, ни островов с разломанным деревом.