Заветное желание иволги

— Ох, блин. Джейк с огорчением заметил, что израсходовал последний анестетик. Вот уже несколько часов он скурпулезно занимался несчастным мальчишкой, которому пришлось отправиться за пределы поместья. Таким измученным Джейк себя не чувствовал уже давно. Еще и Ники крутился над душой, как муха над вареньем. — Хён, ну как он? Молодой человек, лежащий на пропитавшейся кровью кровати, был бледен словно мел. Рваная рана, рассекающая грудь, выглядела малообнадеживающе. — Пока жив, но в отключке. Опять. Ники хладнокровно смотрел на то, как его хён пытался помочь Чонвону. Однако, занять себя он никак не мог. Оттого, выглядывал то с одной стороны, то с другой. — Ты загораживаешь мне свет. Пинцет выловил уже второй осколок от реберной кости. Стало очень тихо, настолько, что можно было услышать прерывистые вздохи Джейка и завывание ветра на улице. С имеющимся медицинским набором и кое-какими навыками он мог только обеззаразить поверхность и наложить швы. Однако, в худшем случае, могут быть задеты легкие. Тогда помочь он уже не сможет. — Кстати, - Ники вновь нарушил такую приятную тишину, - то, что он вернулся из леса не делает тебя победителем. Джейк не ответил. Раздобыть подходящее оборудование было невозможно. Поэтому в дело пойдет все то, что удалось найти под рукой: бинты и зубная нить. Они затеряны в лесу, где пострадавшего никогда не найдет ни скорая помощь, ни спасатели. Чонвон нахмурил брови и издал тихий нечленораздельный звук. Вероятно, ему снилось тоже что-то очень болезненное. "Твою ж, он вот-вот проснется." — Эй, ты так и не ответил, кто выиграл в нашем пари? - Ники огорченно рассматривал пустые склянки и баночки. — Не мешай. — Долго вы мне будете кровать пачкать? Мне еще и объясняться потом придется! — Ты можешь помолчать, я собираюсь накладывать швы. — Да брось ты его уже. Он же все равно покойник, его когти ему прямо в тело вошли. — Не могу. Подросток громко застонал. — Сказал бы сразу, что проигрывать не умеешь... — Рики! Твою ж! Джейк громко выругался, рана вновь начала сильно кровоточить. Кричать на попавшего под руку мальчика он явно не хотел, поэтому, быстро совладав с эмоциями, продолжил: — Можешь сходить на первый этаж в самую дальнюю комнату и посмотреть, не осталось ли там таких же стеклянных баночек? — Я туда уже заглядывал, больше ничего не осталось, - голос подростка был необычайно спокойным и безмятежным. Словно его совершенно не заботила судьба их несчастного гостя. — Что, даже новокаин закончился? — Кто? — Сходи и принеси мне все, что осталось, - в голосе старшего сквозила усталость, - и бинты тоже принеси. Ники недовольно пробубнил что-то себе под нос, но через несколько минут все же покинул помещение. Джейк процедил ему вслед: — Этот ребенок... После того, как тяжелая дверь с шумом захлопнулась, в комнате повисло молчание. Наконец-то, теперь можно было работать в подходящей обстановке. Джейк опустил глаза на Чонвона. Грудная клетка прерывисто сокращалась, дыхание сопровождалось свистящими и хрипящими звуками, а лицо, влажное от пота, исказилось в изнеможденной гримасе. Паренек сразу привлек его внимание. Все в нем было таким простым и странным одновременно. Он совсем не удивился, когда нашел его без сознания на лесной опушке, куда по счастливой случайности отправился собирать хворост. Непрошенные гости периодически забредали на территорию поместья, и почти всегда были в полуобрачном состоянии. Большинство и вовсе испускало дух прямо там: в холодном лесу, где свирепствуют вьюги и метели, даже самый выносливый и крепкий замерзал в мгновение ока. И этот человек, казалось, не был исключением. Он выглядел так, словно только-только перевелся в 8 класс. Голубые конверсы с потертыми носами, широкие синие джинсы и неровно заправленная в них белая рубашка - такая простая летняя одежда всколыхнула в сознании Джейка чувства, что были запрятаны так глубоко, что почти растоворились в бездонной пропасти. Какого же было его удивление, когда найденный посреди свирепствующей непогоды мальчишка оказался жив. Да еще и быстро пришел в сознание. Он удивился еще больше, послушав речь парня, которая показалась слишком хорошо поставленной и глубокой для школьника. Неужели, этому мальчику не пятнадцать? Он выглядел даже младше Ники. Может, дело было в его дружелюбной речи, а, может, и в его совершенно искренних эмоциях, которые всегда можно было прочесть на лице парнишки, но Джейк увидел в нем нечто такое....родное? Будто бы перед ним оказался его сосед по парте или тот самый сын маминой подруги, что всегда здоровается с тобой по утрам и подкармливает кошек под окном. И как бы ни прискорбно было это осознавать, но то, что мальчик пришел в сознание, было довольно необычным, но, увы, далеко не чудом. Такие дела заканчивались чем-то гораздо более страшным, чем обледенением до смерти. Вот и сейчас лицо паренька выражало все то, что было у него на душе. Боль. Адская боль. Брови были напряжены, зрачки под веками метались туда-сюда. Все его тело жутко лихарадило. Сильные руки осторожно похлопали больного по плечу. — Эй, я сделаю всё, но не позволю тебе так просто уйти. В конце концов, надо же на кого-то сбагрить Рики? Этот странный человечек, чьего имени он даже не знал, запал ему в сердце. Джейк точно не позволит ему умереть. Чонвон сказал что-то в полусне. Джейк напрягся. Действие наркоза заканчивается, а это значит, что больной просыпается. "Если Рики не найдет крепкие анастетики или хотя бы какое-нибудь обезболивающее, кто-то будет очень громко кричать когда очнется."

***

— А-а-а-а-а!!! Нечто, похожее на вспышку света, вытащило Чонвона из глубокой спячки. Вернее, "вытащило" не совсем подходящее слово. Он чувствовал себя астероидом, что должен был беззаботно плыть по звездным рекам млечного пути, но, вместо этого, внезапно ударился о землю и разбился на тысячи крошечных осколков. Первое, что он почувствовал, открыв глаза, была боль. Она же была и вторым, и третьим чувством. Глаза увидели потолок с красивыми узорами и вновь закрылись. Вроде бы, вокруг раздовались незнакомые голоса. Но это могло быть лишь только его воображение. Ибо мозг отказывался считывать какие-либо иные ощущения, помимо невыносимых мук. Подобное происходило несколько раз. Он то приходил в чувства, то вновь улетал куда-то восвояси. "Может, так и выглядит ад?" Хотя, навряд ли в аду кто-то вдруг начнет тормошить тебя и тороторить что-то прямо на ухо. — Мальчик! Мальчик! Ты меня слышишь? В глаза вновь ударил яркий свет. Но на этот раз органы чувств улавливали куда больше звуков и образов. Теперь на первый план мозг вывел неприятный запах медикаментов, стоящий в комнате. Такой запах обычно стоит в школьном медпункте или же в только что продезинфицированном помещении. Боль теперь ушла на второстепенный план, став менее ощутимой, но все же присутствующей где-то в области грудной клетки. Куда большее внимание привлекало чье-то лицо, склонившееся прямо над Чонвоном. Странно, но это лицо смотрело на него с упреком. — Знаешь, я все пытаюсь понять, ты либо очень везучий, либо сказочно тупой. Голос незнакомца был на удивление глубоким и плавным. Приятное чувство, словно шелковая ткань скользит по коже. — Ч-что... Чонвон попытался приподняться, но тут же оставил эту попытку. Тело пронзила жгучая боль. Только сейчас он заметил, что лежал без верхней одежды, а голый торс был туго-накрепко перевязан бинтами. Воспоминания о прошедшей ночи постепенно возвращались в его затуманенный разум. — Постойте, я же... — Тебе сильно досталось. Лучше много не двигаться пока что, иначе швы разойдутся. Незнакомец аккуратно опустил парня на подушку. В таком положении ему действительно было менее болезненно двигать телом и даже дышать. — Ты первый человек, что сумел пережить встречу с истлевшими. Еще и сюда вернулся. Ну, вернее, тебя вернули. Точно. Он же пытался сбежать из этого места, но не смог. Ему ведь не показалось, на него и вправду набросились неизвестные твари? — Кто такие истлевшие? Простой вопрос Чонвона был воспринят неоднозначно. Незнакомец задумчиво посмотрел прямо на парня. Однако, взгляд его словно глядел сквозь него. — У тебя рваная рана и сломано ребро. Удивительно, что ты продрых только три дня. — Три дня?! - от шока у Чонвона запершило во рту. — Мне нельзя оставаться тут! Если я не вернусь в близжайшее время в город, маме может стать хуже! Но его восклики будто испарились в воздухе, не оказав никакого воздействия на его лекаря. — Ты должен быть хоть чуточку благодарен мне, ведь я притаскиваю тебя в эту самую комнату уже дважды. — Так это вы, - говорить в полный голос все еще было тяжело, потому ему пришлось перейти на полушепот, - тогда нашли меня в первый раз? Его собеседник слегка улыбнулся. — Радуйся, похоже, ты очень везучий парень. Если бы я пришел тогда на час раньше или позже, ты был бы давно мертв. "Он говорит об этом так спокойно, словно каждый день приносит людей из леса и лечит их." Чонвон был уверен, что не видел его раньше. Хотя он и знал здесь лишь одного человека. Оттого, был приятно удивлен, увидев еще одну живую душу. Стоит отметить, что у незнакомца присутствовало нечто схожее с тем подростком, что помогал главе поместья. Он не мог объяснить, что именно их связывало, поскольку это было чем-то незаметным, практически эфемерным. Будто бы вокруг обоих этих юношей кружила похожая аура. От его облика также исходила элегантность. В воротник кофейного цвета были вшиты тонкие ленты, аккуратно завязанные на шее. Среди них запряталась обсидиановая брошь, украшающая белую рубашку. Этот молодой человек явно любил бижутерию. Об этом говорили серебрянные капсы в левом ухе и самые разнообразные кольца на длинных пальцах. Но наличие такого множества блестящих побрякушек отнюдь не делало его образ нелепым или же бульварным, скорее, наоборот, все это идеально сочеталось с каштановым маллетом и бордовым пиджаком. Нет, пожалуй, на этом их сходство заканчивалось. Этот парень производил совершенно другое впечатление. Острая линия челюсти и аккуратные брови придавали ему вид человека благородного и явно сведущего во многих областях. В отличие от своего приятеля, в его движениях сквозила статность и зрелость. Он всегда держал руки перед собой, периодически поправляя ткань пиджака. Если умение Чонвона считывать психологический портрет по мельчайшим детялям во внешности и поведению его не подводило, а он очень надеялся, что оно было верным, то этот юноша казался сдержанным, но приятным собеседником. — Ты дырку во мне хочешь проделать? — Ай, простите, - Чонвон смутился от того, как сильно ушел в себя, - я просто не встречал вас здесь раньше. Парень удивленно вскинул бровь. — Разве? - Он все еще сидел на кровати и следил за тем, чтобы больной не двигался слишком много. К разговорам, увы, это не относилось. — Я был с тобой все это время. Даже когда ты впервые очнулся и встретился с Рики. — Вот как, почему же я не видел вас... — Я Джейк - тепло обратился к нему парень, протянув руку. Чонвон пожал широкую ладонь в ответ. — Меня зовут Ян Чонвон. — Что ж, приятно познакомиться, Ян Чонвон. Пусть и при таких не самых приятных обстоятельствах. — И мне очень приятно с вами познакомится. — Умоляю, давай без формальностей. Это доставляет дискомфорт. Уверен, я не намного старше тебя. Мне лишь только двадцать. Пятнадцать тебе ведь уже есть, да? — Мне двадцать пять. Оба парня издали нервный смешок. — Почти угадал. Разговор с Джейком строился гораздо легче и свободнее, чем с Ники. Он казался слишком теплым для такого холодного места. Даже его глаза излучали только светлые эмоции. Писатель тяжело вздохнул и запрокинул голову наверх. "Должен признать, что эта кровать такая мягкая." Узор на потолке, старинная мебель - все убранство теперь не вызывало абсолютно никакого удивления. Напротив, комната казалась ему родным домом. Чего нельзя было сказать о воспоминаниях о той самой ночи. Бессмысленные блуждания в поисках дороги домой, не принесшие никакого результата, пропавший куда-то телефон...Самым жутким воспоминанием, несомненно, была встреча с загадочными существами, что набросились на Чонвона словно дикие псы. "Стоп. Это что....укус? Это действительно не было видением замерзшего разума?" Тут матрас издал тихий скрип. Джейк встал и принялся измерять покои широкими шагами. — У тебя, наверное, очень много вопросов. "Он что, мысли мои читает?" — Ну, сказать, что их много - это мягко сказано. В комнате начинала нарастать неловкость. — Не думал, что настанет тот день, когда я лично буду рассказывать о том, о чем когда-то услышал сам, - в полуулыбке пробормотал собеседник писателя. — Что? — Не бери в голову. Сейчас тебе важно знать лишь то, что... - тут Джейк замедлил речь, словно бы собираясь с мыслями, - все то, что ты помнишь о той ночи - это чистая правда. — Э? — С чего бы начать.... Джейк встал прямо напротив Чонвона, скрестив руки с многочисленными перстнями на груди и задумчиво посмотрев в сторону. — Ты веришь в магию? От такого неожиданного вопроса молодой писатель опешил и резко приподнялся на постели. Рана все равно болела. — В плане? — Этот особняк...по-настоящему жуткое место. Он носит название "Нидум", но никто не знает, кто дал ему это имя. Может, это был сам Хозяин, а может, оно было дано какими-то совершенно иными силами. Но факт остается фактом: здесь происходят совершенно необъяснимые вещи. Чонвон как завороженный смотрел на своего нового знакомого. Лицо, как и всегда, выражало все то, что было у него на душе. Сейчас это было глубокое замешательство. Парень с маллетом звонко рассмеялся: — А-ха-ха-ха, твой взгляд точь-в-точь как и мой в тот день. — Необъяснимые вещи - это то, что накинулось на меня той ночью? — И это тоже. Той ночью ты пытался найти выход из "Нидума", чего делать категорически не следует. Ибо в дремучих лесах, что окружают территорию, можно легко наткнуться на уродливых монстров, поедающих людскую плоть. Мы называем их "истлевшими". — ... — Знаю, звучит дико, но это все чистой воды правда. Ты мог бы проверить это сам, - тут юноша бросил взгляд на крепко забинтованное тело паренька, - но, боюсь, что еще одной встречи с ними тебе не пережить. На твое счастье, в это время, он как раз был на улице и смог отбить истлевших от тебя. — Стоп, стоп! Погоди! - Чонвон растерянно замахал руками, - Прости меня конечно, но я не понимаю ни слова. Откуда здесь монстры? Почему я не могу вернуться домой? И как я вообще смог спастись от этих горелых. — Истлевших. — Не суть. Я просто...словно в бреду каком-то нахожусь. Взгляд Джейка на мгновение стал печальным, но затем вновь вернул прежнюю дружелюбную искру. — Понимаю. Пожалуй, я не в силах ответить на все твои вопросы. Лучше всего с этим справится... Резко распахнувшаяся дверь не дала ему закончить. На пороге появился запыхавшийся мальчик-камердинер. Растрепавшиеся волосы падали прямо на глаза. — О, ты не подох. Какая радость... Джейк резко изменил выражение лица с мягко-дружелюбного на недовольно-сердитое. — Рики, не видишь, взрослые разговаривают. — Тут такое дело... Подросток посмотрел прямо в обескураженные глаза Чонвона. — Ты, найденыш. Хозяин хочет встретиться с тобой.

***

— Хозяин требует, чтобы ты сейчас же поднялся в его кабинет. — Ты с дуба рухнул, Рики? У него перелом ребра и свежая рана. Он даже встать - то не может! Писатель находил до ужаса забавным то, как резко поменялся в поведении Джейк, стоило ему сменить собеседника на мальчика с карэ. — И что я скажу ему? Да даже если этот дурачок при смерти будет, Хозяин с меня три шкуры сдерет, если ослушаюсь! Чонвон сузил глаза и попытался сердито зыркнуть на Ники так же, как это делал Джейк: — Я тут вообще-то тоже нахожусь. Похоже, получилось не так уверенно и харизматично, как у него. — Скажи ему все, как есть. Если бы он был нужен ему мертвым, Хозяин точно не позволил бы ему два раза подряд избегать смерти - парень в красном пиджаке явно говорил на полном серьезе, его голос звучал намного более грозно. — Легко тебе говорить, не ты же ходишь в его покои! — Рики, шагай отсюда. Нервозность в тоне Джейка продолжала нарастать. Чонвон тоже хотел вставить свои три копейки в разговор, но его словно никто не замечал. — Знаешь, было бы лучше, если бы этот долбонос умер еще тогда, когда появился тут в первый раз. Повторюсь, именно мне всю эту кашу разгребать! Ники демонстративно громко хлопнул дверью, да так, что ваза с цветами, стоявшая на чайном столике, раскачавшись, чуть было не упала на пол. Джейк устало протер глаза мускулистыми руками. Затем обратился к Чонвону, пытаясь сохранить последние остатки спокойствия в голосе: — Ты не злись на него. У него сейчас такой возраст, когда его интересует только одно. Чонвон поглядел на трясущиеся лепестки лилий в вазе и пробормотал: — Девушки? — Бухгалтерский учет для босса. Джейк просидел с Чонвоном почти до самой ночи. Он тщательно следил за температурой и давлением своего "пациента", ни на минуту не оставляя его. Писатель чувствовал себя непутевым птенцом, который выпал из гнезда, и теперь мама-птица должна вечно виться и щебетать над ним. — Ты сам мне рану зашил? Чонвон нащупал стежки прямо под бинтами, пока аккуратно застегивал пуговицы своей рубахи. Он искренне надеялся, что его болячка зашита надежно и крепко. — Угу. Прости, что так непрофессионально. Но здесь я мог использовать лишь только зубную нить. Тут Джейк неловко почесал шею: — Думаю, на полное восстановление понадобится несколько месяцев. Но ходить сможешь уже на днях. "Ничего себе, а еще называет себя непрофессионалом." Пострадавший от когтей и зубов волка-медведя-но-точно-не-монстра Чонвон похвалил своего спасителя: — Как хорошо, что в таком странном месте хотя бы есть врач. — Ах, я не врач, - Джейк виновато улыбнулся. — Не врач? А кто? Медбрат? — Я главный шеф-повар поместья. Но у меня есть минимальные медицинские знания. Писатель похлопал глазами, затем хотел сказать что-то, но из его рта вырвалось лишь одно слово. — А, понимаю. "В этот месте есть хоть один нормальный человек?" Как он ни старался, его заботливая "мама-птица "больше ни словом не обмолвилась о загадках дома "Нидум" и событиях минувших дней. На все его попытки вернуться к этой теме, он отвечал странно и однобоко, как попугай: — Ты слишком слаб, чтобы это обсуждать. Поговорим, когда тебе станет легче. В том, что ему станет легче, Чонвон сомневался. Скорее всего, Джейк просто не умел объяснять. А как еще описать то, что он начал затирать совершенно абсурдную дичь про какую-то магию и монстров-людоедов. "Думаю, мне все же от холода померещилось всякое. Это могли быть лишь только волки." Блеклый диск солнца близился к горизонту. Его лучи, отскакивающие от штор, дотягивались до самой двери. Каким-то чудом оставшиеся в живых цветы лилий в вазе смыкали свои лепестки, готовясь погрузиться в сон. Еще одна странность заключалось в том, что, не смотря на царившую вокруг зиму, солнце заходило на редкость поздно. Чонвон был уверен, что сейчас было около десяти часов вечера, но на небосводе только-только зарождались первые звездочки. Если посмотреть в окно на небо, то создавалось ощущение, что он все еще находился в своей квартире или даже в мамином домике. Словно сейчас все еще конец мая, на улице стрекочут ласточки, знаменуя смену теплого дня на прохладный вечер. Но стоило взгляду опуститься чуть ниже, то вся мнимая идиллия в миг рушилась. Множественные ряды совершенно белых, промерзжих на зимнем воздухе деревьев уходили далеко за горизонт и казались нескончаемыми. Где бы он ни был, он явно застрял тут надолго. Владелец комнаты больше не появлялся. — Я что, прямо здесь буду спать? Чонвон растерянно огляделся. Теперь ночевка в чужом месте доставляла ему крайнее неудобство и смущение. — Боюсь, что да. Эту ночь ты проведешь здесь. Взгляд Джейка слегка затуманился. — Есть еще одна вещь, о которой тебе следует знать. Можешь пообещать мне кое-что? — Ох, только не это. Чонвон порядком устал от загадок и просто хотел быстрее вернуться домой. — Обещай мне. — Я не могу обещать того, чего не знаю. Лучи падали на лицо Джейка, карие глаза полыхали ярким пламенем. — Обещай, что пока находишься в поместье, не сделаешь ни шага ночью из комнаты. Чонвон нервно улыбнулся: — Эм.. хорошо? Я все равно еще не в состоянии ходить. Другая часть лица, на которую не попадал свет, казалось, принадлежала совсем другому человеку. Как кривое зеркало, она срикошетила совершенно противоположные эмоции. — Ты многого не знаешь об этом месте. Но я не хочу нагружать тебя тревогами на ночь. Джейк вновь улыбнулся, обнажив ровные зубы. Он ловким движением занавесил плотные шторы на окне, полностью закрыв комнату от проникновения в нее частичек внешнего мира. Стало очень темно. — Доброй ночи. Тебе лучше лечь сегодня пораньше. И не проранив больше ни слова, парень с приятным голосом покинул помещение, надежно закрыв за собой дверь.

***

Несмотря на совет, который дал ему Джейк, Чонвон не мог сомкнуть глаз, как бы он ни старался. Он был слишком наивен, когда думал, что писатель сможет уснуть после того, как три дня пролежал без сознания ...а до этого еще несколько дней, когда попал сюда в первый раз. Да даже если и так, поток мыслей в голове вперемежку с ноющим ребром мало помогали расслабиться. "Блин, у меня все ужасно затекло, я так больше не могу." Парень попытался подняться с постели, сопроводив свои движения хаотичным кряхтением. Самыми болезненными были движения корпусом, но ноги, к счастью, сильно не пострадали. "В принципе, если не напрягать верхнюю часть тела, то вроде не так уж и больно," - попытался в мыслях успокоить он сам себя. Чтобы скоротать время, Чонвон решил осмотреть комнату еще раз. Вокруг была вся та же привычная мебель неизвестной давности. Старинный гардероб, в зеркальных дверях которого отражался он сам, сидевший на огромной кровати с многослойным одеялом и горами подушек. Комнату освещала лишь одна керосиновая лампа. Ее блеклый свет делал картины на стене еще более жуткими. Чонвон вздрогнул, когда, обернувшись, увидел огромную картину с ангелом над кроватью. Ночью улыбающееся лицо херувима превращалось в оскал демонического существа. Лишь только чайный столик с сервизом и вазой с лилиями остался неизменным. К великому разочарованию парня, в спальне камердинера не было ничего примечательного. Все книги, раскинутые то тут, то там, были либо на французском, либо на английском языке. Французский был для Чонвона непреодолимыми дебрями, но знаний английского хватило, чтобы понять, что перед ним были всего лишь романы и стихи неизвестных европейских писателей. Эдгар Аллан По "Падение дома Ашеров и другие рассказы" - гласил один из фолиантов. Скучно. "Жуткая комната в жутком доме. Ничего нового." Чонвон с грустью закрыл крышку пустого чайника. В фильмах и играх он видел, что в мелких предметах могут быть сокрыты какие-нибудь занимательные вещицы, но здесь не было абсолютно ничего. Под кроватью оказались лишь залежи паутины, скомканные пустые листочки и много-много мусора. Создавалось впечатление, что мальчик, живший здесь, был явно не самым чистоплотным человеком. Даже внутри гардероба он нашел только вешалки с десятком устаревших фраков и блуз. "Удивительно, как такое старье не сгрызли моли. Хотя, это лишь меньшая странность в этом доме." Писатель уже действительно собирался лечь под теплое одеяло, как вдруг услышал мимолетный звук, напоминающий шаркание. Парень навострил уши и вслушался в тишину комнаты. Тихий и далекий, звук больше не повторился. "Черт, тот парень в пиджаке был прав. Лучше в таком месте ложиться спать пораньше." Чонвон залез под одеяло, укутавшись с ног до головы. В таком надежном коконе никакая нечисть не сможет достать его. Легкими ударами он взбил подушки, их пуховые перья взлетели на воздух. Тут руки почувствовали что-то твердое под одной из наволочек. Ни размышляя ни секунды, тонкие пальчики Чонвона полезли разгребать подушки. "Что за?" Наконец-то, он смог почувствовать себя героем игры, который нашел подсказку. Из-под самой глубоколежащей перины вывалилась маленькая, но увесистая книжка. Чонвон осторожно провел ладонью по шероховатой поверхности. Когда-то обложка этой книги была яркой и могла похвастаться наличием красивой иллюстрации, выгравированной прямо на форзаце. Однако время похуже любого жука-короеда изъело ее края. Теперь от былой гордости осталась лишь потрепанная коричневая обложка. Пестрые цвета и картинки исчезли насовсем, оставив после себя, жалкий след, незаметный под слоем царапин и масляных пятен. Поэтому, открывать такую книжку нужно было с чрезвычайной осторожностью. Чонвон морщился каждый раз, когда слышал хруст страничек многовековой давности. Она была мало похожа на лежавшие на полу романы. Строки, неровно скачущие по страницам, были явно написаны чьей-то рукой. Периодически проскакивали какие-то числа, вероятно, день и месяц. Упоминания года нигде не было. "Это же дневник!" Теперь Чонвон почувствовал, как что-то неприятно затрещало в груди. Мама с самого детства учила своего сына, что никогда не следует брать чужие вещи. "Я же не знал, что это дневник, когда открывал. Да и вообще, он мешал мне спать," - почему-то от этих отправданий легче не стало. К счастью или сожалению для хрупкого душевного равновесия Чонвона, но понять содержание дневника не вышло: все личные записи были написаны на неизвестном языке. Круглые значки и замысловатые иероглифы придавали словам сходство с японским языком. Чонвон впервые действительно пожалел, что в средней школе в качестве второго языка выбрал английский. Он не был обучен японской грамоте, а потому не мог с полной уверенностью сказать, о чем рассказывал дневник, и был ли текст действительно на этом языке. Откуда в особняке, выполненном в европейском стиле Ренессанса и расположеном в Респулике Корея, мог взяться японский язык? Не мог же особняк оказаться затерян в пространстве и времени? Пожелтевшие от старости страницы в самом начале постепенно сменялись чуть более светлыми по мере продвижения вперед. У каждой из них был разный размер и форма, словно они были вырваны из различных записных книжек и впопыхах приклеены сюда. Буквы скакали вверх и вниз по страницам. Кому бы ни принадлежал этот дневник (хотя Чонвон более чем на 80% был уверен, что это личные записи мальчишки, что живет здесь), но почерк у этого человека был явно не самый разборчивый, а большое количество восклицательных знаков могло свидетельствовать о чрезвычайной эмоциональности, ну, или же об излишней агрессивности, это как посмотреть. "Взять - не взять." Писатель чувствовал, что эта помацанная книжка поможет найти ему ответы на те вопросы, на которые не хотят давать объяснения те два лба, что живут здесь. Любопытство вступило в ожесточенную битву с моралью и совестью. Естественно, первое одержало сокрушительную победу. "Эта пубертатная язва взъестся на меня, если узнает об этом. Но ему явно нужно приподать урок." И паренек в голубых кедах с ехидной улыбкой спрятал книжку под одежду, благо ее небольшой размер позволил ей компактно и незаметно там устроиться. "Кстати об одежде, куда подевался мой рюкзак? Неужели вдобавок к телефону и его посеял?" Чонвон помнил, что не мог найти телефон еще до того, как вышел на улицу. Но покидал особняк он с ранцем на плечах, это однозначно. Пробежавшись взглядом по комнате, он снова ничего не нашел. Есть маленький шанс того, что всему виной потемки, в которых даже слабый свет лампы не помогал видеть дальше собственного носа. Оттого у Чонвона было два выхода: остаться и заснуть, как велел Джейк, но так ничего и не узнав и не найдя даже собственные вещи, либо же, перестать идти на поводу у человека со странными фантазиями и вымыслами о монстрах, и спокойно выйти из комнаты на поиск телефона и связи с реальным миром. Монстров не бывает (а те, что привиделись ему в тот день, были не более, чем игрой его запуганного разума), поэтому смысл ему торчать здесь? Тяжело доковыляв до двери, Чонвон постарался как можно тише потянуть внушительных размеров ручку. Шарк. Шарк. Загадочный звук, что тогда послышался ему, раздался вновь. "А, может, ну это. И просто лечь спать?" Чонвон пытался размышлять логически. Скорее всего, всему виной галлюцинации, вызванные травмой и переохлаждением. Что сейчас, что в тот день, он просто выбрал неудачное время и погоду для того, чтобы выйти наружу, и теперь отсутствие нужного лечения сказывается на его рассудке. Вот и причина появления "чудовищ", странных звуков и его постоянной тревожности. Шарк. Снова раздалось где-то за стеной. В груди снова защемило. Как бы швы не разошлись, и рана не открылась вновь. В голове опять всплыло печальное лицо мамы, которая все еще не догадывается, что обречена. Нет, чем дольше он тут ждет, тем больше шанс того, что близкие ему люди могут пострадать. Прихватив с собой источник света в виде качающейся в руках лампы, Чонвон беззвучно открыл дверь. "А? Тут же нет ничего такого." Свет от сгорающего керосина освещал темный корридор, с которым парень уже был знаком. Высунув голову из-за двери, Чонвон увидел всё те же старинные картины, многочисленные дверные проемы и уходящий в темную пустоту продолговатый ковер. Разве, что подсвечники теперь совсем не горели, и вокруг было черным-черно. Хотя, откровенно говоря, Чонвон и в прошлый раз чуствовал себя здесь жутко. Свет тогда хоть и присутствовал (все же нормальные люди зажигают свечи днем и гасят ночью), но в коридоре все равно было достаточно темно. А картины....они нагнетали страху что при свете лампы, что в темноте, что при естественном освещении. Они просто сами по себе очень стремные. "Пф, этот тип напугать меня решил. Я не в первый раз выхожу из этой спальни." Чонвон равнодушно вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. В тот самый момент, когда он повернулся лицом к двери, шаркающе-шлепающий звук вновь напомнил о своем присутствии. Правда, теперь, он повторялся каждые несколько секунд, будто бы быстро приближался к месту, где он стоял. Шлеп. Шлеп. Шарк. "Это невыносимо, кто там ходит!" - подумал про себя писатель, но сказать это вслух у него не хватило смелости. Шлеп. Шлеп. С каждым разом шлепанье отзывалось все ближе и ближе. Сейчас, оно стало доноситься с обеих сторон. Нарастающий шум вынудил Чонвона вновь спрятаться за дверью. И как раз вовремя: к тому моменту как он защелкнул ручку, шаркание прозвучало прямо напротив него, их разделяла лишь одна деревянная дверь. Чонвон стоял на месте, боясь даже дышать. Он вцепился в ручку мертвой хваткой, боясь, как бы звук не проник в эту комнату. Свет лампы освещал щель под входом в спальню. Тень. За дверью явно кто-то стоял. Это мог бы быть просто человек, но почему тогда природные инстинкты кричали о том, что ему ни в коем случае не следует выходить? Не на шутку перепугавшись, парень быстро потушил огонь. Теперь он не мог видеть то, что поджидало его на выходе, но был уверен, что оно его заметило. Тут в дверь кто-то постучал. Стук был очень странным, словно стучали не костяшками пальцев, сжатыми в кулак, а каждым из них поочередно. Так обычно перебирают клавиши фортепиано. Затем стук раздался снова и снова, но присутствующий за дверью не проронил ни слова. Чонвон же чувствовал, как трясутся его колени. Прижав руки ко рту, он осторожно двинулся в сторону кровати. Если он спрячется под одеялом, они не смогут его достать? Его присутствие в доме явно заметили, некто не переставал барабанить по двери, при этом, ко всему прибавился непонятный скрежет дерева. Кто-то яростно царапал поверхность. Кажется, входная ручка только что двинулась. Лишь только кусок древесины разделял Чонвона он жуткой тьмы, что просачивалась в эту комнату. Еще чуть-чуть и случится нечто непоправимое. "Выходи! Я больше не буду прятаться и падать в обморок!" Появившаяся из ниоткуда уверенность придала парню сил. Превозмогая боль, он смог схватить в руки один из стульев и поплестись в сторону выхода. Ручку больше никто не вертел, но стук в дверь и не думал прекращаться. Чонвон поднял стул над головой, готовясь замахнуться. "Раз." Кажется, он слышал чье-то дыхание с наружи. "Два." Держать стул, когда у тебя перевязано тело, было очень тяжело. Но своя жизнь была важнее. "Три!" Не мешкая ни секунды, Чонвон распахнул дверь, готовясь ударить любую тварь, что поджидает снаружи. — СТОЙ! Ножки сидения застыли в нескольких сантиметрах от длинных русых волос. Жуткой тварью оказался Нишимура Рики, что с округлившимися глазами таращился на Чонвона и его "оружие". Еще одна керосиновая лампа в его руках слепила глаза и бросала неровные отсветы на лица обоих мальчиков. — Тебе мозг отшибло напрочь? Чего бросаешься на меня? — Ох, прошу прощения, - лицо покрылось алой краской, а стул был благополучно поставлен на пол, - Я услышал жуткое шлепанье и дверь кто-то начал царапать, но я не знал, что это ты. — Какое шлепание? Какой скрежет? Зачем мне дверь в собственную комнату портить? Лицо камердинера вдруг стало очень серьезным. — Эй. Только не говори, что выходил за пределы комнаты. — Н-нет! - Чонвон понял, что врать он, увы, не умеет, - вернее, я просто на секундочку вышел, чтобы провери... Тут его грубо прервали. — Тебе же ясно объяснили, что блуждать по особняку ночью нельзя! Голос Ники начал хрипеть, стоило ему перейти на крик. Затем, он будто опомнился и оглядел коридор за своей спиной. — Послушай, мы не просто так тебе это сказали. Я даже пожертвовал своей личной спальней! Так что, если тебе дорога собственная безопасность, будь так добр, оставайся здесь до утра. Очень скоро, ты сможешь убраться отсюда восвояси, - продолжил он гораздо тише. — Я смогу вернуться домой? — Да, если не будешь действовать всем на нервы, особенно мне. Раздраженный голос Ники сейчас, после блуждания в кромешной тьме и стремных звуках, казался усладой для ушей. — У меня есть дела. Отправляйся спать и игнорируй все то, что здесь услышал. Понял меня? — Понял я. Чонвона слегка напрягало, как его нравоучал мальчишка, что был гораздо младше его самого. Он громко захлопнул дверь с такой силой, что оконные рамы слегка задрожали. Обессиленный, он поплелся в сторону кровати. "Ох, боже, все это скоро сведет меня с ума. Если уже не свело." Прошло всего лишь полчаса с того момента, как он покинул постель, а он уже чувствовал себя страшно уставшим. Хотя, теперь он сможет быстрее уснуть. Забравшись в кровать, на парня нахлынуло облегчение. Все же, одеяло было самым безопасным местом на свете. Но не успел он как следует устроиться под теплым покрывалом, как за дверью снова раздался стук. На сей раз куда более уверенный и громкий. "Стоит ли мне открывать? Не думаю, что нечто решит вернуться вновь..." — Да кто там снова? Я пытаюсь уснуть! Проклиная все на свете, писатель вновь подошел к дубовой двери и осторожно приоткрыл дверь. — Ты! Его вновь встретило знакомое лицо подростка. Как всегда, жутко недовольное. — Да чего тебе еще. Сказал же, что не буду покидать комнату, - Чонвону начали поднаедать слишком частые встречи с этим человеком. Они выматывали похлеще разговоров о мнимых чудовищах особняка. — Ты, я смотрю, в край офигел! Ни с того, ни с сего парнишка вдруг начал прикапываться к нему. — Чего? — Прекращай так сильно хлопать дверью! Это вообще-то все еще моя спальня! Хоть Рики и был младше Чонвона, но его тело внушительных размеров возвышалась высоко над его головой. Он точно подросток? — Если завтра утром что-то будет поломано или будет лежать не на своем месте, учти, я это просто так не оставлю! О чем Чонвон и говорил. Выматывающие бессмысленные разговоры. — Тебе куда-то нужно было идти. Вот и иди своей дорогой. Рики смерил его недоверчивым взглядом: — Пф. Заноза. "Просто не обращай на него внимания, и он не будет тебе докучать," - в который раз прокручивал у себя в голове старший. Он равнодушно потянулся к ручке, чтобы плотно закрыть дверь и больше не открывать ее. Но сделать это ему помешал черный сапог с высокой шнуровкой, доходящий почти до колена, что встрял у дверного проема. "Отстанет он от меня сегодня или нет?" Ники положил ладонь на плечо Чонвона и пробормотал тихим и спокойным голосом, который в его исполнении звучал непривычно пугающе. — Знаю, я тебе не нравлюсь. При блеклом сиянии лампы скулы мальчика делали лицо худым и измученным. Он плохо запомнил его черты при первой встрече, но теперь какая-то деталь в его облике явно выглядела иначе. Камердинер продолжил: — Но ты просто не представляешь, как тебе повезло. Ночью ты мог наткнуться здесь на Джейка. Ники отстранился от двери, явно собираясь уходить. — Хорошо, что я случайно проходил мимо. Другие, увидев тебя за дверью, не позволили бы тебе вернуться в комнату живым. — Чего? В ответ на непонимание Чонвона Рики улыбнулся загадочной улыбкой. — Доброй ночи. Запомни, что я самый добрый человек здесь. И он осторожно прикрыл за собой дверь. Чонвон пытался переварить информацию, но мозг был не в силах впускать внутрь себя еще больше нелогичных вещей. Организм требовал покоя и сна. Не сделав и двух шагов в сторону кровати, парень вновь услышал звуки по ту сторону двери. Вновь раздался привычный стук, точно такой же, как и в прошлый раз. Но теперь нервы Чонвона были на пределе. Видеть заносчивого мальчишку в очередной раз ему очень нет хотелось. — Дай поспать, Ники! Но камердинер стучал в дверь вновь и вновь, не жалея энергии и сил. "Мне дадут заснуть сегодня?! Сами же просили сидеть в комнате!" У писателя нервно дернулась бровь. Его сложно было вывести из себя, однако у этого мальца это получалось необычайно легко. — Я тебя предупреждаю, я занимался тхэквондо! Устало двигаясь к двери, он еле чувствовал ноги. В диком раздражении он распахнул ее и протороторил: — Если ты опять начнешь меня бесить, я что-нибудь сломаю тебе, честное слово! Но на сей раз его собеседником был вовсе не мальчик-камердинер. С высоты нескольких метров на него смотрела устрашающая темная фигура, с ног до головы одетая в черные одежды. Одного взгляда хватило, чтобы понять, где он уже ее видел. Это же существо красовалось на одной из пугающих картин в коридоре. Одно единственное полотно, которое смогло вызвать неописуемый животный страх во всем теле. — Ян Чонвон. Из закрытого тонкой вуалью рта доносились тяжелые гортанные звуки, похожие на звуки из самой преисподнии. — Я владелец этого особняка. И у меня есть к тебе разговор.