Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      Год спустя после основного сюжета фф. -----------------------------------------------------------------       Аказа пытался много раз. И каждый раз его маленький замысел проваливался с треском. Вслух попросить об этом Кёджуро он не мог: звучала бы его просьба, как полная чушь.       «Посиди спокойно, я хочу заплести твои волосы»       Какие-то ванильные сопли. Нет, вслух такое произнести нереально.       Кёджуро не мог сидеть спокойно, потому что, как оказалось, кожа его головы была сплошной эрогенной зоной. И как только Аказа начинал перебирать золотые пряди (даже если тихонько) — по спине юноши проходила крупная дрожь, сильный пресс сокращался и на Аказу устремлялся полный жадного пламени драконий взгляд. После этого его так беспощадно любили и ласкали, что Аказа уже не был способен перебирать золотистые пряди дрожащими и ослабевшими пальцами, — он в принципе не был способен после этого двигаться около получаса.       Но волосы Кёджуро были такими красивыми! Аказа сразу же их приметил, ещё когда они впервые встретились у поезда, и демон мельком подумал, что жаль будет убивать такую красоту.       Убить не вышло, но за прошедший год Аказе повезло лишь собрать волосы Кё в хвост. То есть почти никакого прогресса, а ведь Аказе было необходимо гораздо больше.       Ладно, либо он заставит себя открыть рот, либо эта мания будет преследовать его до конца дней.       К сегодняшнему вечеру он подготовился. В открытой коробке лежали гребни, шнурки разной толщины и цвета, ленты: все, что Макио с Ханной смогли найти на местном рынке, когда Аказа их попросил. Его подопечные не поскупились и даже положили пару бутылочек с маслом для волос.       Сегодня Кёджуро вернулся с патрулирования соседней деревни только после обеда, после чего, быстро переодевшись, отправился в поместье бабочки, чтобы отправить оттуда отчёт сразу по завершении миссии. Видимо, его решили не отпускать оттуда до самого вечера, чтобы как следует поздравить с днём рождения, потому как солнце уже зашло, но его всё ещё не было.       А может, он вообще не придёт сегодня в Ханну: ведь в поместье бабочки могли быть его друзья, с которыми он давно не виделся.       Как жаль, что было бы совсем неадекватно запереть его здесь, на горячих источниках, и никуда не отпускать. Аказа хотел бы этого.       Он ещё раз посмотрел на стол со вкусностями, на коробку со всякими премудростями для волос и решил, что если Кёджуро не придёт к полуночи, то он отправится к горному озеру. Это место давно было одним из самых любимых у Аказы, — там хорошо дышалось и спокойно думалось. Сейчас, должно быть, вода всё ещё была слишком холодной, но купаться было и не обязательно.       Аказа неосознанно улыбнулся, услышав мягкие шаги мечника на веранде. Всё-таки Кёджуро вернулся.       Он хотел быть с ним в свой день рождения. Аказа прикусил язык, чтобы сдержать дурацкую улыбку.       «Посиди спокойно, я хочу заплести твои волосы»       Сразу с порога попросить? Или потом? Какой вариант был бы лучше?       Аказа всё ещё думал, когда Кёджуро вошёл. Но когда тот с улыбкой приблизился к нему и сел рядом, заключая в объятия, Аказа напрягся: пахло кровью.       — Чья кровь? — тут же спросил он, отстраняя мечника и разыскивая глазами раны.       — Аказа, я дома, — счастливо произнёс юноша. — Кровь не моя.       — Ты дома, — с облегчением выдохнул приветствие Аказа, возвращаясь в тёплые объятия.       — Я просто помогал Аой держать Зеницу: она зашивала ему рану на руке, а он сильно дёргался.       — Кто это его так? — удивился Аказа.       Он знал, что Агатсума, как минимум, может очень быстро бегать и сумел бы убежать от опасности, если бы не захотел сражаться.       — Собака, — Кёджуро прикрыл улыбку ладонью: нехорошо было смеяться над раненым, но ситуация и впрямь была смешная. — Пёс упал в реку, сломал лапу и не мог выбраться. Зеницу полез за ним, и пока выбирался из потока, пёс от страха сильно погрыз ему руку. Теперь останутся шрамы.       Аказа не выдержал и захохотал. Кому рассказать — не поверят, что истребителю руку сжевала бродячая псина! Истребителю демонов! Да ладно!       — И как зовут…? — сквозь смех выдавил Аказа.       — Кого? — Кёджуро обнимал его, поэтому Аказа слышал, что он тоже тихо смеётся.       — Псину же.       — Не знаю, пока безымянный. Аой его полечит, и если он будет хорошо себя вести, оставит в поместье.       — Вот чёрт, а я хотел к нам забрать, — отсмеялся наконец Аказа.       — У нас уже четыре кота, не выйдет, — Аказа ощутил лёгкий поцелуй чуть выше уха и растаял, не в силах спорить. — Пойдёшь со мной в источник?       — Я только оттуда, — выдохнул Аказа. — Просто посижу с тобой, если хочешь.       — Конечно хочу, идём, — поднялся мечник.       Пока Кёджуро отмокал в горячей воде, Аказа незаметно для себя потянулся мыть ему голову. Прекрасные золотистые волосы прилично отросли за прошедший год и от горячего пара завивались в крупные кольца.       — … и оказалось, что местный староста уже отыскал логово демона: очень хорошо припрятанный подвал в лесу, — рассказывал о миссии Кёджуро, — но сам не решался открыть его даже днём.       — Правильно, в таких подвалах на случай вторжения должны быть хорошие углубления в стенах. Туда можно легко затащить взломщика даже днём, — подтвердил Аказа.       — И у тебя такие подвалы есть? — удивился мечник.       — Были когда-то. Сейчас у меня в основном торговые лавки. Никогда не любил сидеть в земле.       — Интересно, — расслабленно выдохнул Кёджуро, наслаждаясь мягкими поглаживаниями волос. — Так вот, когда я зашёл туда, оказалось, что… ай! Аказа?!       — Ты спятил?! — Аказа больно дёрнул любимого за волосы, наклоняя его голову так, чтобы заглянуть в глаза. — Я же только что сказал, что нельзя заходить в такие подвалы, ни в коем случае! Они все узкие, специально, чтобы истребители не могли там катаной даже взмах сделать!       — Но я же не знал! Аказа, больно.       Аказа ослабил хватку, виновато лаская кожу там, где дёрнул за волосы. Этот Кёджуро совсем бесстрашный, что ли?! Он мог умереть в этой чёртовой земляной дыре!       — Ну и кто там сидел? — как можно более спокойно спросил Аказа.       — Около шестидесяти литров вина. Оказалось, что один местный предприниматель прятал там свой склад, а слухи о демоне распускал, чтобы отпугнуть воров, пьяниц и конкурентов.       Аказа облегчённо вздохнул, всё-таки не сдержавшись от порицания:       — Чёрт побери, Кёджуро. Никогда не смей больше лезть в такие подвалы.       Мечник поймал запястье любимого, отняв его от своей головы и поцеловал.       — Обещаю.       — Хорошо, — успокоился Аказа.       Ну, как сказать, успокоился. Только что его знатно перетрусило. Если он сейчас не попросит то, чего хочет, то может так случиться, что шанса больше не будет. Сегодня подвал, завтра еще какая-то глупость могла сгубить Кёджуро. Нечего ждать.       «Посиди спокойно, я хочу заплести твои волосы»       Вроде бы так просто это произнести, но…       А что если он спросит, зачем, почему? Придётся говорить, что Аказа без ума от его волос, как и от каждой частички всего того, что его составляет?       Придётся признать, что даже спустя год глупая влюблённость не только не отпустила, но и набрала новые обороты?       О, небо. Да к чертям собачьим, сколько можно бояться? Сейчас Кё хотя бы не смотрел ему в глаза.       — Я хочу попросить кое о чём, — начал Аказа, осторожно смывая пену с мокрого золота. — Ты можешь посидеть спокойно? Я… я хочу. Заплести. Твои. Волосы.       Получилось как-то немного злобно в конце, мечник, наверное, просто посмеётся над ним.       Но Кёджуро, притихнув под ласковыми прикосновениями, разморённый горячей водой, просто и тихо согласился:       — Конечно.       Это оказалось настолько просто.       Невероятно, с ума сойти.       Вернее, это окажется просто, если Кёджуро действительно сможет посидеть спокойно.       Если бы мечник только мог видеть эту полную нежности улыбку.       — Тогда идём, нужно тебя высушить, — позвал Аказа.       Юноша молча послушался, вставая из бассейна. Аказа поспешно отвёл глаза от прекрасной сильной спины и стройных ног. Тело Кёджуро действовало на него гипнотически, а если он хочет наконец заплести ему волосы, надо держаться. У него всё-таки был план.       Когда они вошли в свои покои, Кёджуро выпустил колесо пламенной энергии за пределы своего тела. Вопреки обыкновению, поток двигался как можно медленнее, огонь плавно танцевал, словно приглашая и заманивая, прося разогнать пламя посильнее ветром, чтобы всполыхнуло как следует.       Аказа притворился, что в упор не замечает соблазнительного молчаливого приглашения присоединиться — он держался плана и внешне спокойно смотрел, как Кёджуро не спеша прогревает тело и воздух вокруг.       Вот прямо сейчас влиться в этот круг было бы восхитительно, но тогда Аказа точно потеряет голову.       — Если хочешь, девочки приготовили тебе праздничный ужин, — предложил Аказа, кивнув на столик с накрытой едой.       — А ты?       — Я потом.       — Тогда и я.       — Сядь вот здесь, — Аказа указал на край футона. Сам он достал еще один свернутый футон и сел на него, чтобы быть немного выше Кёджуро.       Мечник выполнил его просьбу, и перед Аказой наконец-то оказалась эта восхитительная золотая копна с красно-рыжими кончиками. Он влажно сглотнул, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в это великолепие изо всех сил. Опуская руку в предварительно поставленную на столик коробку со шнурками и лентами для волос, он вытащил оттуда два гребня. Один был костяной, другой деревянный. У деревянного были получше обработаны края, поэтому исключалась возможность случайно поцарапать кожу головы. И он был похож на тот, которым пользуется Кёджуро. Поэтому Аказа выбрал его, принимаясь распутывать волосы юноши.       Внезапно Кёджуро ловко извернулся, и коробка со всем этим богатством оказалась у него на коленях.       Аказа чертыхнулся про себя: это было совсем не по плану. Ну и ладно. Какая разница, как именно Кё получит свой подарок, лежащий сейчас среди мелочей.       — Сколько всего! Ты хочешь это всё вплести? — удивился Кёджуро       — Нет конечно, — успокоил его Аказа, — я просто не знал, что подойдёт.       — Так ты подготовился, — понял юноша.       Аказа промолчал. Да, подготовился. Абсолютно ко всему, причём. Зачем вслух это говорить? Итак ведь понятно.       — Не крутись, — попросил он, разделяя волосы на пряди.       Кёджуро лучше не знать, что Аказа ещё и тренировался на девочках, а подсказывала ему Ханна. Мелкие пакостные бесстыдницы хихикали на протяжении всего процесса, пока Аказа не нарычал на них. Этого хватило ровно на пять минут. Чертовки.       Сейчас Аказа столкнулся с иными трудностями: волосы его любимого сильно отличались от волос девочек. Они были чуть тоньше и легче, зато гуще. И они были разной длины! Как так вообще получилось?       — Это девочки из Бабочки хотели помочь мне укоротить длину, и получилось вот так, — Аказа и не заметил, что произнёс последние фразы вслух, настолько он был поглощён процессом.       — Так это было больше года назад? — удивился Аказа.       — Да. Раньше они не так хорошо росли.       — Вот как, — мягко ответил Аказа.       Конечно, волосы Кёджуро росли лучше последний год. Кожа тоже выглядела потрясающе: Аказа до предела выматывал его на тренировках и полностью перестроил его питание из системы «ем что найдётся» в грамотно подобранную диету, насыщенную всевозможными полезностями. Он был намерен сделать так, чтобы его любимый прожил как можно дольше и ничем не болел, к тому же, хорошее питание помогало ранам заживать быстрее, а мышцам расти лучше и быть более эластичными.       Аказа усмехнулся, вспоминая, как ворвался ночью домой и принялся выпытывать у Ханны имена и адреса лучших врачей в стране. Женщина отчего-то обрадовалась и взяла дело полностью в свои руки, с помощью Каору собрав десятки свитков и книг информации, содержащей не только имена и адреса лучших врачей, но и их предписания по поводу грамотного питания, целый раздел традиционной медицины, описания полезных свойств всех местных продуктов и еще целую кучу всего. После этого девочки с готовностью составили рацион из множества рецептов, которые почти не повторялись.       Поэтому Кёджуро вряд ли догадывался об этом, а Аказа не желал хвастаться: просто заботился.       Аказа разделил золотые волосы на пряди по длине, наслаждаясь игрой бликов, которые давали фонарики, расставленные по их покоям. Понять бы еще, отчего кончики переходили из золотого цвета в красно-рыжий. Это было непостижимо и завораживало.       — Дай мне красный шнурок, — попросил Аказа, закончив плести первую косичку.       — Этот?       — Нет, слева.       — Его?       — Нет, еще левее. Да.       — Он совсем маленький. Получится?       — Сейчас попробую.       Аказа угадал: сделанный из неизвестно чего шнурок не соскальзывал с кончика косички и немного тянулся. Пока что этого было достаточно.       — А это что? — Кёджуро открыл бутылочку с маслом, понюхал. — А, масло. Розовое, — и закрыл обратно.       — Не нравятся розы? — слегка улыбнулся Аказа.       — Нравятся. Но я же не роза.       — Точно. А второе какое?       — Хм, — Кёджуро открыл и принюхался, — это намного приятнее. Но я не знаю, что это. Сандал, пихта?       Аказа забрал у него открытую баночку и понюхал.       — Розмарин, лаванда, вереск, пихта.       — Ты всё на свете знаешь? — восхитился мечник.       — Конечно, нет. Просто мне нравятся травы, — Аказа аккуратно нанёс масло на волосы Кёджуро, растерев его перед этим своими пальцами.       — Какие твои любимые? — с наслаждением выдохнул юноша.       — Хм. Надо подумать. А твои?       — Из флокса делают масло? — задумчиво проговорил Кёджуро.       Флокс оказался небольшим ночным цветком с тонким и ненавязчивым ароматом, с лёгкой сладостью и какой-то прохладной свежестью. Цветки с одной стороны были бежево-белые, а с другой темно-розовые: один в один как волосы Аказы. Забавное совпадение. Кёджуро утверждал, что Аказа пахнет именно этим цветком.       — Так вот же флокс! — в одну из ночей указал юноша на растущие у веранды Ханны пышные кусты.       — А, так это он, — равнодушно проговорил тогда демон.       Откуда мечнику было знать, что девочки только недавно высадили кусты по просьбе демона, когда тот узнал, что этот аромат нравится Кёджуро, и что он каким-то образом ассоциировал его с Аказой.       — Хм. Можно попробовать, — пробормотал Аказа.       Он почему-то вспомнил, как впервые увидел волосы Кёджуро при свете дня. Рассвет подкрасил их тёплым розовым, и Аказе это сначала не понравилось. Но затем вставшее полностью солнце чистым светом вызолотило всё это медовое роскошество и заставило кончики практически светиться алым. Кёджуро тогда что-то спросил Аказу несколько раз подряд, но тот ничего не услышал и даже не осознал, что ответил еле слышным шёпотом «Заткнись, Кё»       Мечник ничего не понял тогда и слегка обиделся, потому что для них это был очень важный момент. Лишь позже он догадался о чём-то, заметив, как Аказу притягивает к его волосам неведомой силой, и как он подолгу их рассматривает, и как завороженно касается.       К моменту, когда Аказа заплёл уже почти все пряди в косички, Кёджуро пересмотрел и перекрутил в руках всё, что было в ящике и наконец нашёл небольшой незаметный мешочек из белой ткани, взяв его в руки.       — Что это? — спросил он.       Аказа покусал губу, чтобы не выдать напряжение, но его пальцы всё равно замерли на середине очередной косички.       — Подарок на день рождения, — признался он.       — Что? — закрутился юноша, пытаясь заглянуть в лицо Аказы, но тот придержал его голову, — это для меня? От тебя? Правда? Аказа?       — Не крутись, — искренне попросил тот, не удержавшись и всё-таки касаясь поцелуем золотых волос в косичках, — пожалуйста, не крутись, — прошептал он, ласково удерживая голову любимого в одном положении.       «Не смотри на меня сейчас»       Кёджуро аккуратно открыл мешочек и развернул подарок.       Его пальцы чуть дрогнули, держа небольшой золотой гребень, выполненный явно на заказ, страшно даже подумать, насколько дорогой. Внешне неброский, он привлекал строгостью линий и точностью исполнения. Вершину гребня украшала ветвь с листьями, совершенно необыкновенная: в её начале вместо листьев были всполохи огня, которые лишь на трети длины переходили в листья и ростки.       «Я знаю, есть любовь, способная из любой грязи вытянуть живой росток», — когда-то в ночь праздника бога дождя сказал ему Аказа.       И вот в руках Кёджуро были ростки, родившиеся не из грязи, но из пламени. Нетрудно было понять, что это значит.       Мечник вдруг дёрнулся и выпрямил спину. Он вспомнил: около четырёх месяцев назад он зашёл в их покои и увидел разложенные по всему полу листы бумаги, все изрисованные ветками и огнём вперемешку с какими-то фразами. Он тогда не стал заходить, чтобы не нарушить возможный порядок и не помешать творческим изысканиям любимого.       Так это…?!       Юноша поражённо выдохнул.       — Могу я повернуться? Аказа? — хрипло спросил он.       — Нет, — строго запретил тот, — лучше переверни гребень.       Юноша поспешно развернул украшение и увидел очень тонкую, с два-три волоса, подпись на одном из зубчиков гребня. Разбирая тонко выбитые иероглифы, он собрал фразу в одно целое.       «Свет, озаривший ад»       — Аказа-а-а, — протянул он восхищенно, — он такой красивый, просто… идеальный!       — Увидел в одной лавке и подумал, что тебе может понравиться, — сквозь зубы выдал его возлюбленный, изображая небрежность.       — Враньё, я видел твои эскизы, — выдохнул юноша, нетерпеливо крутя гребень, рассматривая то веточки с листьями, то подпись на обратной стороне.       — Блядь, — еще сильнее смутился Аказа.       Настолько сильно он не смущался даже в их первый раз, тогда, в бассейне, разрывая мокрые хакама на Кёджуро.       — Теперь можно повернуться? — почти умоляюще спросил юноша.       — Подожди. Дай его мне.       Кёджуро послушно отдал гребень и почувствовал, как его любимый скрепляет им заплетенные косички на затылке.       — Наконец-то, — тихо выдохнул Аказа. — А ты, оказывается, можешь сидеть спокойно.       — Конечно могу, — Кёджуро развернулся, — просто ты не просил.       Аказа округлил глаза. Всё было настолько просто?       — Если честно, это довольно трудно, — сообщил Кёджуро, чуть подрагивающими руками развязывая пояс домашней юкаты и стаскивая её со своих плеч.       — Хм? — Аказа оценил открывшийся ему вид. Под юкатой Кё ничего не было, и он смог любоваться полностью вставшим членом.       Горящий янтарный взгляд впился в него, проникая так глубоко, в самую его суть, что дыхание сбивалось. Золотистая кожа, испещрённая шрамами, ловила те же блики от фонариков, что и волосы, убранные Аказой в нехитрую причёску.       «Как же ты прекрасен»       За наблюдением Аказа едва заметил, что его тоже начали раздевать, причём настолько нетерпеливо и грубо дергая за хаори, что он чуть не слетел со сложенного футона вниз, в объятия Кёджуро. Тот придержал его на месте.       — Сиди так, — жарко прошептал юноша, склоняясь к уже вставшему члену Аказы.       Тот беспомощно выдохнул сквозь зубы, осознавая, что сейчас перепортит всё, что заплёл, вцепившись пальцами в золотые косички. Кёджуро сразу обхватил всю головку целиком, заставляя Аказу простонать от контраста ощущений. Юноша выпустил его член изо рта и стал поцелуями подниматься к животу, потирая пальцами затвердевшие соски Аказы.       — Это лучший… подарок… из всех возможных, — прорычал он между поцелуями в затвердевший от напряжения живот Аказы.       — Замечательно, — промурчал тот, наслаждаясь этими рычащими нотками.       — А ещё это очень удобно, — улыбнулся юноша, все же стаскивая Аказу со сложенного футона на расправленный.       — Удобно? — почти бессознательно выдохнул тот.       — Сам посмотри, — довольно усмехнулся Кёджуро, вновь опускаясь губами на ставший уже каменным член, и прижал руками запястья Аказы к футону, чтобы тот не запустил пальцы в его косички.       — И правда, — оценил Аказа, инстинктивно пытаясь освободить руки.       Ему не позволили это сделать, а через миг из его рук ушли все силы, потому что Кёджуро пропустил головку его члена в горло, опускаясь до основания.       Когда его волосы не закрывали лицо, всё это было прекрасно видно, как и переполненные жадным пламенем глаза.       «Охренеть»       Очевидно, его подарок прекрасно подходил Кёджуро.       После этого все мысли покинули сознание Аказы.