Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      — Н-ну и вот, — с трудом подытожила Шинобу, — понимаешь, как я была о-обвес… о-объез…       — Обескуражена? — подсказал Томиока, отодвигая белоснежный чайник с ягодной настойкой подальше от Кочо.       — Да! — горестно всплеснула руками девушка, едва не заехав Столпу Воды по носу маленькой ладошкой.       Гию Томиока, действующий Столп Воды, хоть и обладал превосходной реакцией, но понимал, что, кажется, уйдёт с импровизированной встречи с парой-тройкой новых синяков. Недаром среди мечников ходила поговорка «опасайся новичков и пьяниц». Их движения были совершенно непредсказуемы, не укладываясь в известные стили боевых техник.       Опьяневшая от двух стопочек Столп Насекомого была в десять раз опасней любого пьяницы, любого новичка и любого пьяного новичка. Поэтому Гию плавно отодвинул чайничек подальше, к самому краю стола.       Конечно же, это не помогло. Девушка помотала головой, окончательно распуская растрепанные волосы. Заколка с её волос упала куда-то под стол.       — Мало мне было узнать, что я н-никогда не смогу поня-нян-чить детишек Кёджуро и побыть тетушкой! — девушка оперлась рукой о плечо юноши. — Так ещё и это!       Шинобу, тонкая и невесомая, легче воздуха, внезапно оказалась на коленях опешившего юноши, перекинув через него ножку.       Гию нервно сглотнул: как себя нужно вести в подобных ситуациях?       Конечно, разум подсказывал ему верные решения, но глаза Шинобу, тёмно-фиалковой тенью смотрящие прямо в душу, так красиво контрастировали с её белой кожей, что…       Девушка сжала пальцы на его плече и наклонилась в сторону за чайником, легко доставая его с края стола. Отпустив плечо Столпа Воды, она поудобнее уселась на нем (?!) и ловко достала свою пиалу из-за спины, даже не глядя.       Гию невольно восхитился.       — Знаешь, это слишком, — мрачно сообщила она, наполняя пиалу на весу, и ставя чайник рядом, — и как я должна теперь…? Я даже вслух произнести этого не могу.       Опрокинув пиалу, она шумно вздохнула: алкоголь непривычно обжигал рот. Девушка вновь схватила Томиоку за плечо. Тот уже немного привык, прикидывая, куда теперь убрать чайник, чтобы посмотреть, как она его достанет.       — Милый мой Кёджуро! — начала репетировать она. — Пожалуйста, продолжай кормить своего демона спермой, я думаю, это лучше, чем чья-то кровь! Так, что ли?       Гию поперхнулся.       — А говорила, что не можешь произнести.       Шинобу чуть растерянно заглянула в пустую пиалу.       — Может, настойка помогает? Может, и Кё напоить, чтобы поговорить с ним?       — Нет! — строго запретил юноша.       Мысль о том, что Шинобу вот точно так же заберется на колени Столпа Пламени и начнёт ему выговаривать за то, что он кончает внутрь своего демона не так часто, как ей надо, отчего-то разозлила юношу. Не найдя этому здравых аргументов, он положил ладони на талию девушки (невероятно тонкая!), чтобы посадить её обратно на подушку, но так и не сделал этого.       — Тебе удобно? — спросил он.       — Да, — тоскливо выдохнула Шинобу.       Гию ослабил хватку, но почему-то не спешил убрать ладони: видимо, одна-единственная пиала, которую он успел выпить, всё же как-то повлияла на него.       — Да? — уточнил он.       — Да, — кивнула девушка, — я устала искать твои глаза, глядя снизу вверх. Дай хоть немного так посмотрю.       Пока девушка наливала себе еще одну пиалу, Гию пытался осмыслить сказанное ею. Её рост всего около ста пятидесяти сантиметров. Его — сто семьдесят шесть. Разница в их росте составляла двадцать шесть сантиметров.       Юноша отобрал у неё пиалу и выпил её сам, глядя на девушку. Двадцать шесть сантиметров. Да, значительно.       — Если тебе неудобно… — начал было Томиока, но Шинобу бесцеремонно перебила его.       — Я смогу! — отчеканила она. — Не надо мне помогать. Я сама поговорю с ними обоими.       Юноша понял, что Шинобу, бесстыдно оседлавшая его колени, до сих пор обеспокоена этической проблемой предстоящего разговора с необычной парой. Двойственность ситуации заставила его тихо рассмеяться: девушка удивлённо хлопнула ресничками.       — Д-думаешь, не смогу?! — возмутилась Столп Насекомого.       — Сможешь, — кивнул Томиока, ощущая головокружение. Крепкая настойка.       — Тогда что смешного? Томиока. Эт-то же была моя пиала! — запоздало возмутилась Шинобу.       — Тебе достаточно, — ответил юноша.       — Ой, да откуда ты взялся такой скучный! Я говорила, что тебя недолюбливают?       — Конечно. Много раз. Кстати, это неправда.       — Налей мне ещё! — приказала девушка.       — Тебе хватит, Шинобу.       — О боже! Где твоя пиала? Я возьму её! — качнувшись, девушка заёрзала на коленях Столпа Воды.       Тот мужественно терпел, ощущая, что выпитые им уже две пиалы вообще не способствуют сохранению спокойствия.       Ключица Шинобу, видневшаяся в ослабленном ею ранее домашнем хаори цвета её глаз, так же ничуть не помогала — тонкая и безумно бледная.       Отыскав пиалу юноши, девушка обнаружила, что теперь куда-то исчез сосуд с настойкой и недовольно посмотрела на Гию.       — Мне интересно, — юноша поспешил занять разум Шинобу, пока та не выдумала очередной фокус, — как ты вообще обнаружила этот факт?       Столп Воды оперся на руки, немного отклоняясь назад и давая девушке иллюзию беззащитности. Уловка сработала безотказно.       — Записи! — выпалила она, — я ведь сразу после той ночи начала вести записи о нем. Рост, вес, телосложение, привычки, вообще все.       — Мгм, — кивнул юноша. Это было разумно.       — Ну и конечно, записывала, как он питался. Вот и вышло так, что он питался нерегулярно, при этом не высказывая голода или даже нетерпения.       Девушка все так же сидела верхом на коленях Гию, но её спина будто бы немного расслабилась, пока она рассказывала, стараясь припомнить все детали.       * * *       Кочо Шинобу сосредоточенно нахмурила брови, вглядываясь в свои бумаги. Данные, которые предоставил ей Аказа, ввели её в замешательство. Столп Насекомого заподозрила худшее и собиралась вывести демона на чистую воду прямо сейчас, раз уж он сам пришёл в поместье бабочки.       Сначала девушка хотела позвать Аой, чтобы та свежим взглядом прошлась по записям: возможно, Шинобу просто устала и где-то ошиблась. Но Столп Насекомого поняла: если она права и Аказа и впрямь снова ел людей втайне от всех, а она сейчас его разоблачит — он атакует. Аой убить будет проще.       Придется сейчас самой задать все вопросы: демон сидел перед ней. Зачем, спрашивается, он вообще пришёл?       Девушка с лёгкой небрежностью постучала пером по бумаге, подбирая слова.       Аказа фыркнул, вставая с места намеренно медленно — он не желал её пугать. Лицо Шинобу было для него, как открытая книга.       Вообще-то он действительно пытался с ней подружиться: Шинобу, будучи маленькой и слабой, делала огромную работу, контролируя поместье бабочки, и не отказалась ни от одной миссии, тренируясь с Канао каждый день с тех пор, как восстановилась после битвы с Доумой. Она и впрямь была сильной, делая куда больше работы, чем те же мужчины Столпы.       Демон бесцеремонно выдвинул один из ящиков небольшого комода, заглянул туда и, не обнаружив искомого, закрыл и заглянул в другой.       Выражение лица Шинобу тут же изменилось, и Аказа, словно спиной увидев это, повернулся к ней и указал на неё пальцем.       — Если хочешь выведать что-то незаметно, лучше вновь надень эту свою маску вежливости, она хотя бы непроницаема, — в руке Аказа держал найденный мешочек чая, — а вот твоё искреннее лицо сразу всё выдаёт.       Демон задвинул ящик и вернулся на место за небольшим столиком, который был усеян записями Столпа Насекомого.       Девушка вздохнула, вставая и подходя к сёдзи. Отодвинув её, она позвала ближайшую помощницу и попросила принести горячей воды для чая.       Две чайные доски, хранившиеся у неё в покоях, использовались редко: сама Шинобу пила травяные сборы, заваривая их в небольшом зелёном чайнике — подарок Канао. Чайные доски использовал в основном Кёджуро. Очевидно, Аказа точно так же был любителем хорошего чая.       Что за чудная парочка.       — Как ты его нашёл? — спросила девушка, возвращаясь за столик.       — По аромату, конечно, — дружелюбно ответил Аказа. — Так что? В чем ты меня заподозрила, Столп Насекомого?       Несмотря на слова, его тон оставался действительно дружелюбным, и Шинобу немного расслабилась. Она должна была доверять Кёджуро. А ещё она вспомнила, что Аказа якобы не убивает девушек (до конца она в это, конечно же, не верила).       Шинобу в упор посмотрела в глаза демона. Тот оставался спокоен, будто и впрямь совсем ничего от неё не скрывал.       Но записи утверждали обратное.       — Ты снова охотишься на людей, — наконец произнесла девушка.       Аказа удивлённо поднял бровь и заглянул в путаные записи.       — Нет, не охочусь. Откуда такие выводы?       Шинобу вздохнула, собирая листы со своими записями и пытаясь их упорядочить. Вдруг с лица и пальцев демона исчезли полосы, а через несколько мгновений они услышали стук в дверь: помощница принесла горячую воду для чая. Демон поднялся и, открыв дверь, забрал воду, вполне по-человечески поблагодарив помощницу, назвав её по имени и закрыв дверь прежде, чем та успела бы удивиться или испугаться. Или вспомнить, кто он такой, сообразив, что Аказа притворился человеком.       В традиционном хаори цвета корицы, без своих синих полос-меток его необычность ничего не выдавало.       Пока Шинобу раскладывала записи для него, он успел достать чайную доску, промыть листья и заварить первую порцию.       — Это хороший чай. Твой? — мягко спросил он.       — Это чай для Кёджуро, — ответила девушка, — мы купили его, когда лечили после того, как ты его ранил.       — Тот самый? — неизвестно чему улыбнулся демон.       — Да. Можешь забрать, если хочешь, я знаю, что ему нравится такое.       — Ты не оставишь себе?       — Я пью только травы, — коротко ответила девушка и нахмурилась. — Посмотри сюда и объясни, в чем дело.       Вкратце Шинобу изложила демону её наблюдения. Дело было в том, что Аказа стал подозрительно мало питаться с некоторых пор.       С ночи битвы прошло почти два месяца. На протяжении первой недели демон вместе с мечником находились в поместье бабочки.       — Что ты ел тогда?       — Кровь. Лишь один раз, когда Кё убрал швы.       — Там было не так много крови, верно? Около сорока грамм?       — Да, — демон попробовал чай и удовлетворённо кивнул.       — Когда и что ты ел в следующий раз? — продолжила Шинобу, переводя перо к соответствующей записи.       Аказа глянул туда.       — Всё верно, это была кровь Ханны, ты присутствовала в тот момент, — согласился демон.       — Это было девять дней спустя. Далее ты питался кровью каждые три дня, по пятьдесят грамм за один раз.       — Верно?       — Да, — кивнул демон.       — Это произошло трижды, — девушка посмотрела в глаза демону. — Насколько это комфортно для тебя? Этого хватает?       — Раз в три дня по пятьдесят грамм это лёгкий голод, который я могу игнорировать без труда. Особенно если есть чай.       Шинобу вопросительно уставилась на Аказу. Демон с наслаждением вдохнул терпкий аромат любимого напитка.       — Чай не утоляет голод, но помогает сосредоточиться на настоящем. Тогда голод почти исчезает, — любезно разъяснил Аказа.       — Понятно, — Шинобу подвинула к нему следующий лист, — тогда объясни, почему следующие двадцать дней ты питался всего лишь четыре раза вместо семи?       — Уже сезон «великой жары»? — пиала замерла в руке демона.       — Именно, — строго ответила Шинобу.       Демон склонил голову, мысленно пересчитывая ночи. Да, все верно. Как так вышло, что он стал питаться почти в два раза меньше и даже не заметил этого?       Он ведь не делал ничего особенного?       Разве что, в его жизни появился любимый человек, который перевернул всё его существование и вдохновил на самое ужасное решение, которое только мог принять демон.       Как раз сегодня он собирался попросить Столпа Насекомого о том, чтобы она сделала для него лекарство.       — Я хочу знать ещё кое-что, — продолжила девушка, — первый раз после битвы ты ел всего лишь один раз за семь дней, потом один раз за девять дней. Как ты перенёс эти периоды? Ты должен был быть в два и три раза голоднее, чем «лёгкий голод».       — Но я не был, — констатировал демон, забыв про чай, — почему?       — Это я должна спрашивать, — вздохнула Шинобу, — чем ты занимался всё это время?       Демон наполнил пиалу заново.       Внезапно пальцы девушки ослабли, и перо выпало из них, черкнув короткую линию по заметкам. Демон вопросительно глянул на неё. Шинобу, к удивлению Аказы, начала стремительно краснеть.       — Ведь ты всё это время был с Кёджуро, — с трудом проговорила она.       — Конечно, — подтвердил демон, — спроси его, если не веришь мне.       — Нет! То есть… нет-нет-нет! — Шинобу зажала рот ладошкой.       Аказа решил просто дождаться, когда она сможет высказать свою идею.       — Вспомни, — выдохнула она, — как себя чувствовал Кёджуро в те девять дней, когда ты ел трижды?       — Не очень хорошо, в те дни он был так ослаблен, что мы даже ни разу не… — демон запнулся. Посмотрел на побледневшую девушку и неожиданно глупо улыбнулся. — Ты серьёзно?       Шинобу закрыла лицо ладошками и горестно простонала, мысленно проклиная демона и его демоническую природу. Через мгновения она попыталась взять в себя в руки и храбро спросила:       — Как часто вы занимались любовью всё это время?       — Кроме этих девяти дней, когда Кё отдыхал, каждый день, — свободно признал демон и усмехнулся, глядя на старания Шинобу сдержать лицо.       — Сколько раз в сутки?       — Два, три раза, иногда по четыре. Один раз шесть.       — Шесть?!       — Я просил прекратить уже после третьего.       — Я не…! — вскинулась девушка, внезапно собравшись: научный интерес все же поборол смущение.       Она старалась думать, будто они говорят не о Кёджуро — так было проще. Сама по себе тема для неё не была запретной: она ведь имела дело с пациентами и их телами постоянно. Но в таком контексте эта информация обескураживала.       — Думаю, ты права, — проговорил демон, — опережу твой вопрос. Да, он почти все эти разы кончал внутрь меня.       Демон взял перо и записал в заметках, когда было «два, три раза, иногда четыре». Уверенно отметил «шесть» в одном из дней. На сегодняшней дате он также поставил «два»       Девушка отрешенно подумала, что и у них есть лекарства, которые намного лучше и быстрее усваиваются именно тем же самым путем, что и… Ох. Злости не хватает.       — Я, конечно, слышал байки о том, что семя питательно, но не думал, что это правда, — демона, похоже, ничуть не смущала эта тема.       — Почему бы и нет, — вздохнула девушка, — оно ведь даёт женщинам новую жизнь. Неудивительно, что твоё тело приняло его за еду. Но как же кровь?       — Жажда крови все равно есть, — кивнул Аказа. — Жаль, но полностью на такой диете я не выживу.       — Жаль? — усмехнулась уже девушка, все еще потрясённо всматриваясь в заметки и пробормотав, — шесть раз? Симптом болезни?       — Конечно же, нет, — едва не засмеялся демон, — просто Кёджуро молод и здоров. Так не будет всегда.       — Много кто молод и здоров, но я не слышала, чтобы даже у молодожёнов было так… много.       — Девушкам было бы трудно такое выдержать. Надеюсь, мужья их просто берегут, — задумчиво предположил Аказа. — Хорошо быть демоном.       Шинобу ожидаемо помрачнела.       Она все же была Столпом среди истребителей демонов не просто так.       И пусть Доума погиб. Сестру это всё равно не вернуло. Да, стало чуть легче. Но тоска никуда не исчезла.       * * *       — Я обвинила его в том, что он охотится на людей, — Томиока удивлённо поднял брови: это было безрассудно, — но Аказа это опровергнул. Тогда я стала перечислять дни, когда он питался. Интервалы были то семь дней, то девять.       — Довольно долго, — заметил Томиока.       — Именно, — девушка закрыла глаза ладошками и покачала головой.       Тёмные шелковистые прядки волос сползли с её плеча.       — И тогда мы дошли до того момента, когда он питался раз в три дня. Три раза подряд. Он сказал, что этого достаточно. И я подумала, неужели он чем-то закусывал раньше? — со смешком развела руки девушка. — Ведь рядом с ним был только Кёджуро, и они… знаешь…       — Хм? — склонил голову юноша.       Девушка покраснела.       — Если бы ты только видел, сколько засосов было по всему телу Кё, — простонала она. — Аой впервые в жизни отказалась осматривать больного. Даже я такого не ожидала, я вообще думала, что это пытки или ещё что…       Столп Воды искренне улыбнулся, наблюдая за смущением девушки.       Всего-то? Неужели её смутила такая простая жизненная вещь, как факт того, что один из её друзей мог заниматься любовью? Гию отрезвел.       Несмотря на пережитые ужасы, кто-то из Столпов всё ещё мог оставаться таким невинным. Как будто Шинобу самая обычная девушка. Это была очень приятная мысль.       — Послушай! Знаешь, о чём я подумала? — она азартно похлопала юношу по плечу. — Аказа сказал, что они делают это по три, четыре раза в день и даже один раз было шесть.       — Мгм, — кивнул юноша.       — Ну что «мгм», Томиока? — зашипела Столп Насекомого. — Я беспокоюсь о Кёджуро, разве это не признак болезни?!       — Конечно, нет, — спокойно ответил юноша.       — Как это «нет»? — растерялась девушка. — Это слишком много.       Томиока вздохнул: он не мог поверить, что ему придётся разговаривать об этом с Шинобу, пусть даже она перебрала с настойкой.       — Для большей части людей, может и много. Но большая часть людей не тренируется столько, сколько мы, Столпы.       — И что? — не понимала девушка.       — Тяжёлые тренировки пробуждают большой аппетит. Разве у тебя не так?       — Что? Нет! — вспыхнула девушка. — М-может, это только у мужчин…       — Шинобу, — прервал её юноша, — посмотри, как ты сидишь. Любой другой мужчина на моем месте уже бы не выдержал.       Девушка застыла, заливаясь густым румянцем. Она будто только сейчас почувствовала, что забралась на мужчину сверху, будто… будто…       — Но ты ведь такой спокойный, — посмотрела она в его глаза.       Глубокий, темно-синий взгляд был как всегда терпелив и спокоен — что бы она ни делала. Всегда.       — Мгм.       — Хочешь сказать, что тебя этот большой аппетит не беспокоит? — мысленно Шинобу уже выстраивала данные о Столпах.       Это уже стало инстинктом — хвататься за любую крупицу информации, чтобы сберечь их здоровье, отправляя в новое сражение. Теперь в этом не было острой необходимости, но Столп Насекомого до сих была настороже.       Как и многие из них.       Томиока не ответил, всё так же глядя на девушку. Она увидела, как в его глазах притаилась усмешка, тонкая, едва уловимая.       — Ох, да ладно, — сдалась она, — три, четыре раза в день? Шесть?!       Юноша смерил безмятежным взглядом её лицо и наконец ответил.       — Зависит от партнёра.       — Как это? — с любопытством продолжала расспросы Столп Насекомого.       — То, что Кёджуро влюблен, очевидно, играет свою роль, — юноша предпочёл увести разговор от себя. — Когда рядом тот, кому доверяешь, быть собой намного проще.       Девушка ненадолго задумалась, а затем вздохнула и заерзала на бёдрах Гию, пытаясь слезть, но вместо этого запуталась и наоборот, села еще ближе к нему. Юноша нахмурился и плавно, будто опасаясь спугнуть дикого зверька, обхватил ладонями узкую талию и снял девушку с себя, усадив её на подушку рядом с собой.       — А вот и настойка! — обрадовалась Шинобу. — Ты зачем её спрятал?       — Тебе нравился Кёджуро? — внезапно спросил Томиока.       — Ты спятил? — резко ответила девушка прежде, чем поняла, от кого она могла схватить это выражение.       — То есть, конечно, я люблю Кёджуро. Но как брата. Мне бы хотелось, чтобы у меня был такой старший брат. О Боже, Томиока. Как тебе такое только в голову пришло? — вновь возмутилась она.       — Ты расстроилась, что не увидишь его детей, — напомнил юноша.       — Ну я же не собиралась их рожать, о Боги! Просто, он такой красивый, хотелось бы посмотреть на него в детстве. Ну ничего, думаю, Сенджуро меня не подведёт, — хихикнула девушка, смакуя настойку небольшими глотками.       — К тому времени у тебя будут свои дети, которых ты будешь любить больше, — уверенно, словно это была истина в последней инстанции, сказал Столп Воды.       Девушка опустила пиалу и посмотрела на него со сложным выражением лица, будто гневилась или будто ей было больно. Кажется, юноша невольно задел непростую для неё тему.       — Томиока. Что ты несёшь? Какая из меня жена или мать?       — В чем проблема?       Сейчас, когда Гию и Шинобу сидели на одинаковом уровне, вновь ощущалась эта разница в их росте.       Несмотря на то, что девушка смотрела снизу вверх на Столпа Воды, она не опустила взгляда. Наоборот — впилась в лицо юноши фиалковыми глазами.       — Ты издеваешься?! — воскликнула она. — Кому нужна такая…       — Какая? — вдруг повысил голос Гию. — Сильная и храбрая, красивая и умная, воспитанная и благородная, искренняя и сострадательная?       Девушка хотела было возразить, но Гию не позволил.       — Не смей! Шинобу, — уже спокойнее сказал он, — у всех свои недостатки, но ты обладаешь преимуществом. Твой статус и звание, твоё наследие, твои навыки и привычки послужат прекрасной преградой для тех, кто настроен несерьёзно. У обычных женщин такого нет. Только связав свою жизнь с мужчиной, они понимают, стоило оно того или нет. Часто оказывается, что не стоило, но деваться им уже некуда.       Голос Столпа Воды, в отличие от обычного, был настолько твёрдым и уверенным, что девушка только и могла, что молча слушать. Она вдруг вспомнила, что Гию был старше её — кажется, он точно знал, о чем говорит.       Значит, он уже тщательно думал над этим. Очевидно, не единожды. Оказываясь в одиночестве, без человека, которому можно доверять?       Пусть он и уводил от себя разговор почти постоянно — все равно успел сказать о себе довольно многое. Особенно сейчас.       — С тобой такого не произойдёт. Когда ты встретишь нужного человека, всё, о чем ты сейчас так беспокоишься, будет для него неважно.       Шинобу молчала. Она никогда не думала обо всём этом с настолько позитивной стороны и не ожидала, что Гию способен мыслить именно так. Она улыбнулась, радуясь за своего товарища.       — После твоих слов я иначе смотрю на то, что Аказа сказал в тот день. Он ведь попросил меня сделать лекарство для него.       — Вот как, — ничуть не удивился юноша.       * * *       — Хорошо быть демоном.       Шинобу ожидаемо помрачнела.       Она все же была Столпом среди истребителей демонов не просто так.       И пусть Доума погиб. Сестру это всё равно не вернуло. Да, стало чуть легче. Но тоска никуда не исчезла.       Аказа, конечно же, заметил её состояние и решил, что сейчас подходящее время озвучить просьбу, ради которой он пришёл.       — Несмотря на то, как хорошо быть демоном, я хочу попросить тебя. Сделай для меня лекарство, Шинобу, — мягко попросил Аказа.       — Какое ещё лекарство? — мысли девушки все еще витали вокруг необычного и совершенно уникального способа питания демона. Абсолютно, чтоб их, бесстыдного.       — Которое сделало из сестры Камадо человека.       Столп Насекомого выпрямилась, отводя взгляд от записей и глядя на демона в упор.       — Зачем оно тебе? — настороженно переспросила она.       — Хочу принять его.       — Что? — растерялась Шинобу.       Аказа молчал, стараясь отыскать правильные слова. Ему и самому было трудно ответить на этот вопрос.       В распахнутое окно проникал прохладный ночной воздух. Хоть и начался сезон большой жары, дожди все еще исправно поливали округу.       Лето выдалось очень удачным и для людей, и для урожая: все быстро росло и созревало. Хороший год.       Аказа в упор уставился на Столпа Насекомого.       — Я хочу быть с ним. До самого конца. Хочу стареть с ним. Хочу разделить боль человеческой жизни. Хочу понимать, от чего ему хорошо или плохо и тоже ощущать это. Я хочу быть с ним не только ночью, но и днем тоже. Всегда. Я готов к тому, чтобы моё время закончилось рядом с ним.       Девушка молча слушала и лишь слегка встрепенулась, когда услышала свое имя.       — Шинобу. Ты сделаешь это?       — Я, я… — растерялась она. — Ах, Аказа, — она взяла себя в руки, — всё не так просто.       * * *       Столп Воды все же налил себе ещё одну пиалу настойки, отметив, что в сосуде больше ничего нет, и испытав облегчение в душе — больше пить им обоим не стоило.       — «Я готов к тому, чтобы моё время закончилось рядом с ним», — процитировал он, впечатленный этими словами.       В них было слишком много чувств. Это была либо полностью сумасшедшая влюблённость, либо та самая, настоящая любовь, о которой тосковало всё человечество.       — Что ты ответила?       — Если коротко, то нет никаких гарантий, что он выживет после приёма лекарства, — Шинобу сонно моргнула.       — Он пришёл один? — спросил юноша.       — Да.       — Скорее всего, он не сказал Кёджуро, — сделал вывод Гию. Шинобу удивлённо распахнула глаза, не понимая, как она сама не подумала об этом. — Значит, готов на риск.       — Но как же так? — растерялась девушка. — Как ни крути, Кёджуро все равно узнает! Какой смысл скрывать?       — Кто его, демона, знает, — устало выдохнул Томиока.       Ему захотелось пройтись, насладиться ночным прохладным воздухом, чтобы эффект от настойки поскорее прошёл. Но, кажется, судьба в лице миниатюрной и прилично пьяной девушки решила распорядиться им иначе.       — Томиока, а хочешь, я сделаю тебе массаж? Я недавно научилась новым приёмам.       — Спасибо, в другой раз, — попытался спастись Гию.       — Ладно тебе, раздевайся уже. Мне надо на ком-то потренироваться, а девочек жалко, — пугающе быстро Столп Насекомого вновь оказалась на его коленях, дергая пояс домашней юкаты юноши.       Его пиала полетела прочь, глухо стукнув о татами. Он перехватил ладошки Шинобу, с облегчением отметив, что она слишком пьяна, чтобы бороться всерьёз. Кажется.       Ведь так?       Через миг он уже так не думал, стукнувшись о татами уже своей головой. Вот так скорость!       Он оценил лёгкость её движений, не отпуская её запястий и немного растерявшись.       — Я отказываюсь, — сообщил он, глядя в фиалковые глаза.       — Пф? Ну и ладно, уверена, что ребята уж точно не откажутся. Думаю, Иноске выдержит все, что угодно.       Томиока испытал лёгкое отчаяние, осознавая, что ему придётся побыть жертвой этой ночью. Вместе с тем его затылок обожгло протестом при виде воображаемой Шинобу со спущенной на плечо хаори, разминающей спину кабаноголового пацана. О боги, алкоголь делал с ним ужасные вещи.       — Хорошо, я согласен, — он отпустил её руки, и девушка обрадованно дёрнула пояс вновь. — Я сам сниму! И я согласен только при условии, что ты не тронешь больше никого.       — Никого-никого? — зачем-то уточнила Шинобу.       — Именно, — юноша сел, снимая юкату и аккуратно складывая её рядом.       Шинобу восторженно сложила ладошки.       — Ух ты, а ты красивый, Гию!       Юноша на миг застыл, осознавая, что она впервые назвала его по имени… да ещё и в таком контексте.       — Ты массаж собралась делать или приставать? — строго осадил он.       — Это был чисто врачебный комментарий! — веселились Шинобу. — Ложись на спину.       — Не на живот? — уточнил юноша, исполняя приказ.       — Нет. Сначала я разогрею и проработаю мышцы груди и плеч, — девушка вновь уселась на него, разминая пальчики и запястья.       — Шинобу. Сядь повыше.       — Хах, да что ты такой капризный?       Юноша, чувствуя приближение катастрофы, сам обхватил бёдра девушки и передвинул её вверх, посадив на свой живот. Шинобу посмотрела на него удивительно трезвым взглядом. Через несколько мгновений она, всё ещё покрасневшая от алкоголя, принялась растирать кожу юноши, подготавливая её к более сильным прикосновениям.       Гию следил за ней, не отрывая взгляда.       — Ты быстро расслабился, — заметила Столп Насекомого.       — Из-за настойки, — немного слукавил юноша.       Шинобу почему-то улыбнулась, стараясь откинуть волосы так, чтобы они ей не мешали. Но тёмный шёлк под своим весом все равно падал перед её лицом, поэтому она отвлеклась, собирая волосы и немного растерянно оглянулась в поисках своей заколки.       — Завяжи этим, — юноша поднял руку.       На его запястье было несколько цветных шнурков для волос — очевидно, люди с длинными волосами всегда имели при себе такой запас. Шинобу улыбнулась этой мысли и сняла с запястья Гию шнурок глубокого синего цвета, завязав волосы в хвост.       Теперь они падали набок, но хотя бы не рассыпались и не закрывали ей обзор.       Подчеркнутые мышцы юноши чуть выступали даже в состоянии покоя, а кожа была гладкой и приятной — девушка отстранённо подумала, что из мечника вышел бы хороший образец для обучения медиков. Она увеличила нажим, проходя по его мышцам.       — Не больно? — с обманчивой заботой спросила она.       — Нет, — ответил юноша и тут же подавился воздухом: руки девушки прошли словно по оголённому нерву.       — Отлично, — кивнула себе Шинобу, вновь продавливая это место, — говори, куда отдаёт?       — В ногу до колена, — процедил Томиока, едва дыша.       Его словно пронзали острой, жгучей иглой, идущей сквозь мышцы.       — Ого, Гию, да у тебя стресс, — покачала головой девушка, — а вот так?       — Спина, — выдавил он, едва сдерживая болезненный стон.       — Боль острая?       — Мм!       — Томиока, и как мне это понять? Впрочем, сама вижу, что острая. Я назначу тебе завтра лекарства. Ты очень напряжен, это губительно для здоровья.       — Шинобу, — юноша сглотнул, — сядь выше и не ерзай на мне.       — Неужели я такая тяжёлая? Ты ведь сильный, потерпи.       — Не могу, — юноша снова сдвинул девушку на свой живот, — сиди здесь, или мы прекратим твои опыты.       — Ладно, ладно! — согласилась девушка, успокаивающе поглаживая протестующе напрягшиеся мышцы. — Ох, с маслом было бы легче.       «Она точно издевается», — решил юноша, стойко претерпевая испытания не то силы воли, не то терпения.       Столп Насекомого промучила его еще довольно долго. Но Томиока признал, что такой массаж расслабил его куда больше, чем тот, что делали помощницы, когда он был слишком сильно ранен, чтобы самостоятельно разминать мышцы. И все же он решил, что это было опасно, поэтому наутро спросил у Аой, сколько еще у Шинобу запасов ягодной настойки.       — Мы купили всего два кувшина, на пробу, — отозвалась девушка, обрабатывая прохладной мазью его спину, безжалостно расцвеченную синяками. — Это она Вас так?       — Спрячьте второй кувшин подальше, — тихо проговорил юноша.       — Зачем? Госпожа всё равно не пьянеет.       Спина Столпа Воды немного напряглась. Очевидно, из-за синяков, — подумала Аой и стала наносить мазь чуть аккуратнее.       — Неужели совсем не пьянеет?       — Самое большее, на десять минут. Это результат от травяных настоек. Не беспокойтесь, она ни за что не стала бы проводить какое-либо лечение в опьяненном сознании.       — Мгм.       Аой закончила с синяками и ушла, попросив не набрасывать хаори, пока мазь не впитается.       Юноша вспомнил, как Шинобу смеялась, беззаботно рассказывая зачем-то о том, как она обнаружила, что Канао нравятся рыбки и о том, что хотела бы снова попробовать вышивать на одежде. Как она смешно надулась, сказав, что не отдаст Гию обратно его шнурок для волос, на что он просто ответил «оставь на память»      И как принялась переплетать его волосы, смущаясь, потому что получилось еще хуже, чем было.       «Это все настойка!», — бесстыдно заявила тогда она, на что юноша сейчас улыбнулся.       Настойка, да?