Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      Столп Пламени отпустил руку Хидеки и резко развернулся, ощутив давление боевой ауры Высшей Луны за своей спиной. Мечник отреагировал раньше, чем подумал: его тело было натренировано противостоять демонам.       Но за его спиной стоял вовсе не враждебный демон, а Аказа. Весь его гнев и полный ярости взгляд был направлен на Хидеки. Кёджуро вздрогнул: он будто вновь очутился рядом с поездом, потерпевшим крушение.       — Аказа, подожди! — выдохнул Кёджуро, шагая навстречу демону.       — Нечего тут больше ждать Отойди!       — Послушай! — юноша загородил собой Хидеки, — послушай меня, Аказа.       Демон замер, наконец обращая свой взгляд на Кёджуро. Как только их глаза встретились, юноша с удивлением обнаружил в этом взгляде больше боли, чем злобы. Взгляд Аказы исказился так, будто Кёджуро ударил его по лицу.       — Аказа, — мягко проговорил Кёджуро, — послушай меня. Просто посмотри на него. Посмотри на его живот, ладно? Только ничего не говори, вообще ничего, ни слова, хорошо?       Лицо демона немного прояснилось и он уже чуть более спокойно шагнул к Хидеки. Тот стоял полностью обнажённым, недовольно скрестив руки на груди. На его плоском животе и ниже, по бедрам и прямо через пах проходили линии незнакомых повторяющихся символов. Мелкие и крючковатые.       Его тело выглядело как талисман, который только и ждёт, что его обагрят кровью, после чего руны выполнили бы свою задачу.       Какую?       Как он говорил, «для вызова сущностей»? Неужели это имеет отношение к павшему верховному демону? И почему Кёджуро сказал не произносить ни слова? Неужели на мелком стоят печати, которые ограничивают его возможность рассказать о символах или проклятии? Чёрная магия? Ничего не было видно, но Кёджуро подозревал присутствие подобных печатей, значит, это было неспроста.       Всё это было, конечно, любопытно, но кровь снова прилила к голове демона, когда он осознал, что у красноволосого стоит член.       Это, блядь, отлично знакомая ему магия! Магия обаятельного Кёджуро, чтоб её!       — У тебя тут что-то лишнее, — процедил демон, едва сдерживаясь, чтобы не оторвать это лишнее голыми руками.       — Именно, — юноша скосил глаза на татуировки и недовольно запахнул юкату, — ты не должен был это видеть.       — Никто здесь не должен был это видеть, мелкий ты засранец! — прорычал демон.       — Пф. Какой же ты злобный! — отозвался Хидеки, — Ренгоку-сан заслуживает кого-то получше.       Юноша опустился на пол, расстилая свой футон и не замечая, как вновь исказилось лицо Аказы.       Зато это заметил Ренгоку.       — Хидеки. — позвал он.       Красноволосый обернулся, внимательно глядя на мечника снизу вверх.       — Ты больше не будешь говорить об этом.       Слова прозвучали спокойно и вроде бы Ренгоку выглядел как обычно, но отчего-то красноволосый юноша вспомнил увиденное сегодня солнечное гало, рассекающий плоть клинок и по его спине прошёл мороз.       — Хорошо, Ренгоку-сан, — послушно ответил он и улегся на свой футон.       Мечник принялся так же спокойно расстилать свой футон. Подняв глаза на Аказу, он увидел, что демон до сих пор борется со своими эмоциями. Кёджуро расстелил и его футон тоже, обернувшись снова к нему и послав солнечную улыбку.       Аказа отмер и опустился на расстеленную для него постель. Не подумав, он по привычке повернулся лицом к Кёджуро, и только потом вспомнил, что ему нужно охранять мальчишку. Он хотел было развернуться, но Кёджуро остановил его, коснувшись руки.       Его пальцы обхватили сильное запястье демона осторожно, словно он мог как-то повредить плоть, что была крепче скалы. Он смотрел в лицо Аказы так, будто демон мог читать мысли.       «Всё хорошо, Аказа»       Большой палец Кёджуро бережно поглаживал руку Аказы. Через несколько мгновений лицо юноши стало совершенно безмятежным, словно он успокаивал себя, касаясь возлюбленного. Теперь стало понятно, что раньше он был напряжен. Его ресницы чуть дрогнули и он слегка улыбнулся. Аказа только сейчас ощутил, что и его отпустило.       Да уж, они оба понервничали. По каким-то пустякам. Конечно, оторвать мальчишке лишний орган всё ещё хотелось, но ярость, клокочущая внутри, улеглась, успокоенная тёплым взглядом янтарных глаз.       Кёджуро безмятежно смотрел на него, очерчивая своим взглядом лицо Аказы. Безмолвно и нетерпеливо, он словно вбирал в себя каждую черточку лица возлюбленного. Тёмные ресницы плавно опускались и поднимались, когда он смотрел вниз, на их соединенные руки и Аказе чудилось, что под его кожей этот взгляд разогревает его кровь. Демон мягко освободил свою руку и переплёл их пальцы, тоже желая держать Кёджуро за руку. Юноша прикрыл глаза, будто от удовольствия и его густые брови чуть поднялись.       Внутри демона что-то заныло. Так хотелось целовать и ласкать это прекрасное солнце, чтобы он мурлыкал от удовольствия под его руками! Интересно, как бы выглядело его лицо не в приступе жадной страсти, а утопающим в удовольствии?       Хорошо, что глаза Кёджуро были прикрыты и он засыпал, не подозревая, какие мысли и планы крутились в голове демона.       Когда юноша полностью погрузился в сон, Аказа отпустил его руку и повернулся к Хидеки: тот давно заснул.       Вокруг было довольно спокойно, хоть по коридорам еще ходили люди: из купален в свои комнаты и обратно. Просто муравейник какой-то. Аказа подумал, что будь в Ханне такое движение, он не смог бы там жить.       Кёджуро за его спиной глубоко вздохнул и придвинулся к нему вплотную, обнимая его и выдыхая в затылок. Демона перетряхнуло откровенным возбуждением. О, небо.       Вся ночь впереди.       * * *       После полуночи дыхание Кёджуро изменилось. Концентрация сбилась раз, второй. Такое бывало и раньше.       Аказа стиснул зубы, размышляя, разбудить его или переждать. Кёджуро снился кошмар. Если концентрация дыхания снова собьётся, то разбудит, — решил демон.       Человеческое сердце за его спиной застучало сильнее. Аказа со злостью гадал, что может так влиять на Кёджуро и думал, как бы он хотел это уничтожить. Юноша рвано выдохнул и вздрогнул всем телом, прижимаясь к демону. Проснулся сам. Концентрация дыхания восстановилась и мечник тихо встал с постели. Аказа повернулся к нему.       Убывающая луна светила в окно, заливая часть комнаты призрачным светом. Неполноценный диск царствовал на небе в гордом одиночестве: не было ни тучки, ни ветерка. Весна была довольно прохладной, зато лето не подвело. Было жарко даже ночью. Аказа слышал аромат солнца в волосах Кёджуро, на его одежде. Но сейчас всё это, как и сам мечник, казались бледными, словно выцветший рисунок. Аказе не нравилось. Кёджуро не был воспоминанием. Он был здесь и сейчас.       Мечник окинул его взглядом и, подойдя к окну, открыл его и на удивление легко перемахнул на крышу соседнего дома. Почти бесшумно. Аказа закрыл рот и поспешил за ним.       Кёджуро предусмотрительно устроился там, откуда окно их комнаты и спящий Хидеки были прекрасно видны. Демон опустился рядом с ним бесшумно. Вдруг Кё хотел побыть один, поэтому вышел?       Ему уйти? Остаться? Спросить его?       Пока Аказа гадал, юноша посмотрел на него и подвинулся немного ближе к демону. Тот расслабился: значит, можно было не уходить. Кёджуро и раньше никогда не просил демона дать ему побыть одному, но ведь это могло случиться.       Аказа положил руку на свое согнутое колено, устремив взгляд на окно их комнаты.       — Скажешь? — наугад спросил демон.       Кёджуро посмотрел на него. Его тёмные брови очаровательно нахмурились — он явно был возмущён и растерян.       — Не стесняйся в выражениях, — искренне улыбнулся Аказа.       — Я никогда не думал, что мне придётся сражаться с человеком, чтобы защитить кого-то от демона. Я…! Аказа…!       Демон улыбнулся, испытывая облегчение от того, что Кёджуро даже и не думал переживать о выходке маленького тупицы. Его беспокоило другое — как и думал Аказа. Куда более важная вещь.       — Какого чёрта! — с досадой выдохнул Кёджуро.       — Да, — кивнул Аказа, — хороший ход со стороны демона.       — Я не собираюсь убивать людей. — мечник отрезал этой фразой так, будто Аказа его уговаривал делать это.       — Знаю.       — Я не для этого взял в руки катану.       — Знаю.       — Мой путь это защищать тех, у кого нет столько сил, как у меня.       — Защити меня.       — За… что? — мечник наконец повернулся к демону. Тот смотрел на окно их комнаты с лёгкой улыбкой.       — Защити меня, Кёджуро, — полушутя добавил Аказа и уже серьёзно добавил, — я слабак. Потому что для меня убить всегда было и есть проще. Твой путь милосердия требует гораздо больших сил. И я не уверен, что он правильный.       Демон немного помолчал, откинувшись на локти. Луна покрыла его открытый торс полупрозрачным платиновым бликом.       — Но я все равно хочу идти с тобой, — тихо добавил он, — так что не думай, что ты один на своём пути. Вдвоём, конечно, нихрена не легче. Но хотя бы не так тоскливо.       Демон перевёл взгляд на юношу. Тот смотрел на него с нечитаемым выражением лица.       — Ты не прав, — наконец отозвался он со вздохом облегчения, — вдвоём гораздо легче.       — Вот как, — улыбнулся демон.       — Конечно.       Демон глубоко вздохнул.       — Может прийти день, когда ты подумаешь: другого выхода нет.       Аказа немного помолчал, прежде чем продолжить, ощущая на себе требовательный взгляд Кёджуро, но не торопясь смотреть на него.       — В этот момент просто вспомни, что все это чушь собачья. Выход есть всегда, потому как это всегда только твоё решение. Я прошу тебя лишь сберечь себя и довериться мне. Я не знаю, что и как это будет, но я обещаю, что постараюсь быть рядом и помочь. Я не собираюсь убивать вместо тебя, хоть мои руки уже давно в крови и ещё одна капля не сыграет роли.       Аказа тихо хмыкнул своим мыслям и наконец повернул свой взгляд на юношу.       — Будь собой, Кёджуро. Будь собой и помни, что я рядом.       Их взгляды уже по привычке вцепились друг в друга. Кёджуро смотрел так внимательно, будто Аказа говорил на незнакомом ему языке жизненно важные вещи, а он понимал смысл лишь интуитивно.       Демон даже на миг засомневался, не завернул ли он свою мысль слишком трудно и объёмно для понимания юноши, который находился в смятенных чувствах сейчас. Но Кёджуро ответил, и Аказа понял, что его голос сел от напряжения, но он различил слова по движению губ.       Демон прикусил губу, очерчивая взглядом лицо Кёджуро и окончательно смутился, когда он упрямо повторил фразу вслух, овладев своим голосом, чтобы Аказа уж точно услышал:       — Я люблю тебя.       Аказа прикрыл глаза на миг и перевёл взгляд на окно их комнаты. Вздрогнул, когда юноша вновь заговорил:       — Люблю. И доверяю, как себе. — демон поднял бровь, едва не застонав.       — Хватит меня соблазнять, я итак уже весь твой.       Кёджуро тихо засмеялся, а демон вспомнил кое-что еще.       — Я и правда могу найти наёмника или его следы. Узнаем точно, умер он или нет и будешь спать спокойно.       — Нет, — упрямо покачал головой мечник, — он выжил. Даже после того, как он лишился кисти руки, он смог справиться с болью и сразу же зажал кровоток. Перекрыл вручную часть точек движения ки на своём теле, направляя её через рану. Уходя, он также забрал отрубленную руку. Он точно выжил.       — Интересно, зачем ему рука, не прирастет же она обратно, — хмыкнул Аказа.       — Моя катана довольно горячая, сосуды наверняка прижглись. Вряд ли он сможет вернуть руку. Может, он не хотел оставлять следов.       — Придурок какой-то. Можно было понять, что раз ты пощадил его и дал уйти, то не станешь и преследовать.       — Всё же раны могли повлиять на разум и решения, каким бы подготовленные он ни был.       — Возможно. А ты хорош, Кё, — улыбнулся демон, сверкнув клыками.       — Хорош?       — Ты молодец. И мелкого защитил и при этом никого не убил, подметил все детали.       — Аказа.       — Хм?       — Хватит меня соблазнять, я итак уже весь твой.       Демон прыснул со смеху, зажимая рот ладонью. С Кёджуро он смеялся больше, чем за все свои предыдущие двести лет. Слова «Весь твой», пусть и сказанные в шутку, подняли в нем волну чистой радости.       Быстро обернувшись на мечника, он хотел было что-то сказать:       — Ты…!       Но его слова были пойманы поцелуем. Даже не поцелуем: Кёджуро просто прижался к нему своей солнечной улыбкой. Так невинно и ласково — только он так мог. Сердце демона беспомощно трепыхнулось и он поцеловал уголок губ в ответ.       Чёрт подери, нельзя сводить глаз с красноволосого мальчишки. Чёртов, чёртов, чёртов пацан!       — Кё, что тебе снилось? — тихо спросил Аказа.       — Когда?       — Этой ночью. Ты проснулся от кошмара.       — Ах! — встрепенулся мечник, — мне снилось, что я получил проклятие, которое не позволяет мне есть клубничные дайфуку. Больше никогда! Ужасный сон.       — Клу… ты издеваешься? — выгнул бровь Аказа.       — Это правда. — важно кивнул юноша.       — Кёджуро.       — Да?       «Я люблю тебя»       Демон промолчал.       — Кто красивее, я или он?       Юноша распахнул глаза, уставившись на демона и даже приоткрыл рот. Краска смущения прилила к его лицу, будто бы он только сейчас осознал, что рассматривал чужого человека, пока тот был обнажен и возбужден.       — Что за вопрос такой! — возмутился он.       Аказа тихо хмыкнул и вдруг замер, с опозданием осознав, что Кёджуро во сне мучился попыткой разгадать поведение Аказы. Никогда не поест дайфуку? Потому, что не понял и все еще не понимает, что взбесило демона? Его возлюбленный нервничал сегодня, но неужели Аказа даже во сне владел его сердцем и разумом, отодвигая прочь любые другие переживания?       Аказа покачал головой, думая о том, что он зря задал этот дурацкий вопрос и дал такую шикарную подсказку. Теперь ему точно придётся лепить сладости. О, небо.       Чего не сделаешь ради того, кого любишь?       Он сможет сказать это, если они встретят когда-нибудь рассвет вместе. Или же Кёджуро лишит его рассудка ещё до этого, что было вполне вероятно.       — Поспишь еще? — сжалился демон. Можно будет дразнить Кё потом, когда они завершат задание.       — Конечно.       — Хоть во сне сможешь поесть сладкого, — но удержаться Аказе было очень трудно.       — Зловредный демон.       — Есть немного.       — Ты умрёшь, если перестанешь дразнить меня?       — Умру, — искренне ответил Аказа и получил ещё один поцелуй в награду за честность.       Юноша с улыбкой перепрыгнул с крыши на подоконник, закручивая воображение Аказы в картины с демонстрацией своей ловкости и гибкости. О, небо. Ещё один день потерпеть.       Когда Кёджуро снова обнял его под одеялом, прижимаясь всем телом и горячо, так уютно выдыхая в его волосы, демон уточнил мысленно: один день и половину ночи.       * * *       Ночные посиделки не прошли даром: мечник с трудом проснулся на рассвете. Обычно он мог спать хоть до полудня, тренируясь остаток дня и ночью уходя на миссию или охоту.       Аказа понемногу приучал его к ранним подъёмам: пусть Кёджуро и не знал, но скоро, возможно, они будут вместе просыпаться при свете солнца. Демонов становилось всё меньше, Аказа надеялся, что необходимость вести полуночной образ жизни вскоре отпадёт. Было очень важно наладить хороший ритм для организма. Аказа планировал долгую и здоровую жизнь для Столпа Пламени.       На этот раз Аказа не стал играть с возлюбленным и разбудил его поцелуем: наплевать на мальчишку, он все равно спал глубоким сном.       Кёджуро ответил на поцелуй еще до того, как проснулся и теперь рвано дышал, растерянный и возбуждённый. Аказа полюбовался на его лицо и, коснувшись губами уголков глаз и губ, крепко обнял, замерев на несколько мгновений.       Затем встал и тихо ушёл в купальни, чтобы не попасть под солнечные лучи. Купальни находились на нижних этажах и были полностью закрытыми, без единого окна — там он мог спокойно начать свое утро. Затем провести час-другой в обеденных залах с чайной доской и только потом он планировал вернуться в номер и поспать с завешенным наглухо окном.       Он терпеть не мог спать в незнакомых местах, но выбора не было: хотя бы два-три часа сна было необходимо.       Потом нужно лишь дождаться, пока лучи солнца покинут землю и пойти вслед за Кёджуро.       То расстояние, которое мечник с юношей не спеша проходили за весь день, Аказа преодолевал за два часа. Так случилось и в этот раз: демон появился перед людьми, которые дошли почти до центра Нагано.       Насколько знал Аказа, где-то здесь было поместье бывшего Столпа Камня, Химеджима Гемея. После сражения с Мудзаном тот потерял ногу, но не силу воли: он содержал додзе с несколькими учителями, сам обучая медитации и обращению с энергией ки.       Демон был на подъеме: он разогрелся, пока бежал на максимально возможной скорости по лесу и был откровенно рад, что скоро они сдадут мелкого поганца на руки кому-нибудь другому и останутся наконец наедине. Какая глупая миссия: ни сражений, ни охоты, да ещё и пришлось разделиться, чтобы побыстрее дойти. Как хорошо, что они почти закончили.       И вновь Аказа осатанел, едва увидев, что его возлюбленный весь красный, как цветущий мак, а мальчишка довольно сияет. Аказа замер перед ними, стараясь сдержаться: ярость выталкивалась любопытством.       — Аказа, — с выдохом облегчения произнес мечник, — ты здесь. Очень хорошо. Идём. До поместья Химеджима-сана осталось совсем немного.       Демон молча пошёл по дороге, облизывая клыки: и что могло здесь произойти, что Кёджуро так смутился?       Мальчишка явно что-то ему сказал и Аказа очень хотел бы знать, что именно.