Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      «Кто красивее, я или он?»       Ренгоку взглянул на своего спутника. Они с Хидеки за весь день почти не разговаривали, просто старались идти побыстрее. Пламенный мечник хотел подойти к поместью Химеджима к тому моменту, когда Аказа догонит их. Солнце зашло около часа назад, так что ждать оставалось совсем недолго.       Как можно вообще сравнивать, кто красивее?       Аказа его возлюбленный, а значит, он для Кёджуро самый красивый во всем мире. До вчерашнего момента Кёджуро был в этом уверен.       Но Аказа задал этот вопрос и теперь Кёджуро терзался размышлениями. Неужели он как-то неверно понимает концепцию красоты? Что, если его понимание слишком детское? Где и что именно он упустил? Было ли заметно другим это упущение? Могло ли это испортить его отношения с дорогими людьми? Вот бы спросить у Ханны или девочек. Любимый демон подкинул ему очередную загадку именно тогда, когда спросить было не у кого. Рядом был только Хидеки.       — Как ты думаешь, что такое красота? — просто спросил Ренгоку у непривычно молчаливого парня.       Тот сразу же обрадовался поводу начать разговор.       — Я думаю, красота это то, что делает счастливым наблюдателя. Как вы для меня, Ренгоку-сан.       «Аказа красивый. Очень» — кивнул себе Кёджуро.       — Вы задумались над этим потому, что вчера увидели меня без одежды? — продолжал Хидеки, улыбаясь, словно лис.       — Мне загадали загадку, и я пытаюсь найти ответ, — честно ответил Кёджуро.       — Спросите меня! — продолжал радоваться парень, — если я знаю ответ, то скажу вам, Ренгоку-сан.       — Это будет нечестно.       — А вы не признавайтесь.       Кёджуро даже замедлил шаг. А ведь и правда! Можно не признаваться в том, что знаешь правду и признать поражение. Тем более, что он уже извелся понапрасну и ни к чему не пришёл. Очевидно, он упускает что-то, лежащее на поверхности, о чем все знают, а он — нет.       — Почему ты невзлюбил Аказу? Ведь он тоже защищает тебя, как и я.       Его спутник скривился, будто от прокисшего вина и закатил глаза. О, эту реакцию Ренгоку прекрасно понимал. Она никогда не красила ни одного человека, как бы он ни был хорош собой. Иногда, когда так делал Аказа, Кёджуро хотелось щёлкнуть его по носу, как шкодливого кота.       — Ренгоку-сан, Аказа ведь демон, — подчеркнуто сказал Хидеки так, будто Кёджуро мог об этом не догадываться.       Мечник строго взглянул на парня, чуть замедлив шаг.       — Ты невзлюбил его до того, как узнал об этом.       Хидеки на миг округлил глаза, но потом коротко кивнул, будто признавая правду.       — Из-за вас. Вы сразу же посмотрели на него так, будто он вам родная кровь. Будто он это часть вас. И даже когда его не было рядом, складывалось впечатление, что он засел внутри вас. Когда вы плотно закрывали окно в гостинице, когда оставляли метки на деревьях, чтобы он нашёл нас… как же, — запнулся от возмущения Хидеки, — как же вообще так вышло, что вы полюбили демона?       Кёджуро не выдержал и рассмеялся, безуспешно стараясь вести себя потише и даже остановился, чтобы привести дыхание в норму за считанные секунды. Сейчас он столкнулся с тем, с чем раньше никогда не сталкивался.       — Ах, прости, прости! — окончательно смущенный, Кёджуро отрицательно покачал головой, — я смеюсь вовсе не над тобой. Просто твои слова открыли мне глаза. Аказу и без того многие ненавидят потому, что он демон. Но из-за меня…? Мне бы даже в голову такое не пришло. Я очень удивлён!       Хидеки озадаченно молчал. Кёджуро утвердительно кивнул.       — Значит, ответ таков? Ты невзлюбил Аказу потому, что я люблю его? Из-за того, что он демон. Верно?       Кёджуро продолжил путь, самонадеянно полагая, что загадка разгадана, но Хидеки за его плечом ахнул и мечник мгновенно развернулся, думая, что упустил приближение опасности. Но это было лишь праведное возмущение его спутника.       — Нет же! Это потому, что вы нравитесь мне, Ренгоку-сан! — сердито крикнул парень, сжав кулаки.       Вскрикнув, он быстро успокоился и продолжил:       — Но Аказа начал первым. С самого начала! Я тогда ещё не знал, что вы — пара. В его голосе было столько яда! Конечно же, я ответил!       — Вот оно что! — обрадовался Кёджуро, — значит, ответ это скверный характер!       Юноша смотрел на него, до предела распахнув карие глаза.       — Я только что сказал, что вы мне нравитесь, Ренгоку-сан. И пусть вы запретили, но я всё равно считаю, что вы заслуживаете кого-то лучше, чем злобный демон! Возможно, вы примете мои чувства?       Кёджуро сразу же отрицательно покачал головой, ощущая, как кровь приливает к лицу. Раньше только девушки говорили ему подобные слова. Сначала он терялся, потом честно отвечал, что не сможет сделать счастливой свою жену: он истребитель демонов, Столп Пламени. Потом Аказа свёл его с ума, захватил разум и чувства, нагло ворвавшись в его жизнь. Демон не был щедр на слова любви, поэтому сейчас, слыша признание в свой адрес, юноша снова смутился. Но вместе с тем его настигло озарение.       — Ревность, — вздохнул Хидеки, — говорят, что это плохой признак для отношений. Ренгоку-сан, ваш демон ревнует вас. Он как злобная псина, готов растерзать любого, кто улыбнётся вам. Кому такое может понравится?       Кёджуро некоторое время молчал, улыбаясь. Внутри был шквал эмоций: радость от того, что он настолько дорог для возлюбленного, обескураженность тем, что Аказа смог приревновать буквально к первому встречному.       Отогнав эту бурю, Ренгоку вымолвил следующие слова, не осознавая, что Аказа только что приблизился к ним: когда демон подходил без желания навредить, ощутить его присутствие было почти невозможно.       — Я не могу принять твои чувства, Хидеки.       Подняв глаза, он увидел демона за спиной красноволосого парня. Отчего-то внутри всё сжалось: ощущение опасности резко подскочило. Стало также остро, как тогда, возле поезда, когда Аказа хотел убить Камадо. Сейчас полнолунные глаза смотрели прямо на беззащитную шею Хидеки.       — Аказа…! — вскинул ладонь мечник.       В следующий момент потрясенный Кёджуро наблюдал, как его возлюбленный демон волоком тащит бессмысленно упирающегося парня с дороги в кусты. Это заняло меньше мгновения, поэтому когда Столп Пламени ринулся следом, за кустами уже никого не было.       * * *       Ворот лёгкой хаори сжимал горло тисками: Хидеки не мог закричать. Демон тащил его по кустам так привычно, будто занимался этим каждый день — от этого осознания парня прошил страх. Да он же, наверное, кучу людей съел! Неужели сожрет и его?       Парень дёрнулся, но демон лишь забросил его на плечо и понёсся через лес с огромной скоростью так, что Хидеки лишь сильнее вцепился в него. Свернуть шею, ударившись о деревья с размаху, не хотелось.       В густой чаще леса Аказа с отвращением скинул свою ношу на землю и парень вскочил на ноги, но тут же зашатался, дезориентированный после такой встряски. Он лихорадочно помотал головой, пытаясь прийти в себя.       Тем временем Аказа, кажется, едва справлялся с желанием разорвать на месте мелкого мерзавца. Раньше он бы так и сделал, посмей кто-то покуситься на то, что принадлежит ему. Но сейчас его что-то сдавливало изнутри, заставляя дрожать от ярости. Что его вообще останавливало?       Не то, чтобы он потерял голову, но…       «Я не могу принять твои чувства»?       Всё и без слов понятно! Мелкий засранец полез к его Кёджуро!       — Т-ты должен защищать меня! — севший голос Хидеки немного привёл его в чувство и он хмыкнул. Пусть они находились в небольшом пролеске, но человеческое жилье было совсем рядом. Демон усмехнулся, на миг забывая обо всем на свете.       — Конечно. Это миссия Кёджуро и я не подведу его, так что прекрати дрожать! — Аказа смерил парня взглядом с ног до головы и вздернул тонкую бровь, — просто поговорим.       — Мне с тобой не о чем…       — Если ещё раз ты хоть на миг подумаешь о Кёджуро, я убью тебя. — на одном дыхании прорычал демон.       Парень застыл, вытаращив глаза.       — Ты только что…       — Никто не успеет тебя спасти. Сейчас он только идёт по моему следу через лес. Как думаешь, успею ли я за это время внушить тебе мысль о хорошем поведении?       Хидеки сжал кулаки и упрямо вскинул подбородок.       — Кёджуро ты тоже запугиваешь, чтобы он был с тобой? Потому что лечь добровольно с демоном никому в здравом уме не придёт…       Аказа внезапно оказался прямо перед ним. Его холодное дыхание, столь неестественное для летней тёплой ночи, коснулась лица парня перед тем, как демон толкнул его, сбивая с ног. Бледные глаза с расширенным зрачком впились в него и не отпускали, даже когда он падал.       — Беги, пока я держу себя в руках.       Хидеки вскочил и начал пробираться через лес. В голове набатом било: бесполезно! Нет смысла убегать от демона. Но тело бросало все силы, чтобы выжить.       Парень сжал рукоять ножа, готовый им воспользоваться, если Аказа нападёт. Шансов убежать было очень мало. Но был шанс, что Кёджуро вовремя найдёт его и защитит от полоумного демона…       Который вдруг возник перед ним.       Парень сжал зубы и кинулся в сторону, ускоряясь.       Аказа едва сдерживался издевательский хохот, позволяя себе лишь громко усмехаться в тишине ночного леса из-за деревьев то справа, то слева от парня. С каждой минутой человеческое сердце колотилось всё быстрее. Дразнило демона, прыгая беззащитным глупым кроликом по кустам туда, куда Аказа вёл его своими усмешками и блестящими в темноте глазами. Хидеки дышал все чаще и глубже, источая запах страха. Что бы он ни болтал своим языком, он все же боялся до смерти, и Аказа понял это сразу. Он уже очень давно не поступал так с едой, но сегодня еда довела его.       После того, как глупый кролик набегается по тёмному лесу, его кровь будет быстро пульсировать по телу, а затем напором хлынет прямо в горло Аказы, стоит только укусить.       Ещё немного. Уже близко! Он почти выбился из сил.       Ночной лес дышал теплым воздухом, пока демон загонял добычу в угол. Месяц, только набирающий силу, почти ничего не освещал.       Наконец Хидеки выбежал к одинокому дому. Аказа оскалился: повезло! В доме ночевал путник. Аромат костра и отсутствие бытовых запахов явно говорили об этом. Тонкий след человека в заброшенном жилище — вот так удача!       Аказа появился за спиной запыхавшегося юноши, сгребая его за шиворот и пинком сбивая с ног. От возмущённого вопля человек внутри лесной сторожки проснулся и выскочил наружу. Но тут же попятился обратно, цепляясь за стены и дрожа от страха.       — Ты! — рыкнул Аказа, прижимая ногой к земле свою дергающуюся добычу, — неси веревку, если не хочешь, чтобы я сожрал тебя живьём!       Человек что-то промямлил и Аказа снова рыкнул, придавая ему ускорения.       — Не слушай его! — вдруг Хидеки начал извиваться под ногой демона, — нас двое, а демон один! Нападай!       Аказа презрительно фыркнул и попросту треснул парня по голове, оглушив его. Хидеки обмяк, а человек в лесной хижине окончательно застыл от страха. Аказа направился к нему, хватая за шиворот: мужчина зажмурил глаза.       Демон смерил его быстрым взглядом: незнакомец был довольно хилым и слабым, но мог и пригодиться. Аказа осмотрел хижину и довольно хмыкнул, разглядев в пыльном углу лопату с обломанным посередине черенком. Тоже сойдёт.       — Слушай меня! — Аказа встряхнул мужчину, чтобы тот хотя бы открыл глаза, — бери лопату и шагай за мной!       * * *       Звон в голове и онемевшие руки, связанные за спиной это первое, что почувствовал Хидеки, когда очнулся.       — Проклятый демон, — одними губами проговорил он и дёрнулся, пытаясь освободиться.       Не вышло: руки были связаны крепко. Упрямо подергавшись ещё немного, он постарался успокоиться, но внезапно понял, что рядом, кроме Аказы, есть кто-то ещё. Неужели Кёджуро нашёл их?       Извернувшись, он увидел, как незнакомый мужчина из хижины копает яму. Мороз прошёл по коже парня, воздух застрял в груди тугой пробкой.       — Эй, Аказа, — с трудом прохрипел он и тут же получил пинок под ребра.       — Заткнись. Не искушай меня оторвать тебе язык или что-то другое. Пока я настроен убить тебя быстро и безболезненно.       Хидеки на миг умолк, пытаясь дышать ровнее и хоть немного успокоиться, хоть что-то придумать. Он скосил глаза. Незнакомец был уже почти по пояс в яме. Сердце против воли заколотилось в горле. Он связан, до ножа не дотянуться.       Что же делать? Тянуть время? Что сказать?       — Кёджуро не простит тебя! — наугад кинул он через плечо.       — Мне плевать, — сообщил Аказа.       — Врешь! — снова дёрнулся юноша.       — Так проверим. Ох! Ты ведь уже не узнаешь, — ядовито протянул демон.       Хидеки рвано выдохнул и перевернулся на спину. Связанные руки были почти ватными и он инстинктивно повернулся обратно на бок. Его движения привели к тому, что руки и плечи закололо словно иглами. Он мучительно поморщился, но вскоре осознал, что может немного пошевелить ими. Пальцы потянулись к ножу, спрятанному за поясом.       — Тебе не плевать, — парень пытался говорить хоть что-то, что отвлечет внимание демона, — ты сам говорил, что не хочешь подводить его.       Аказа закатил глаза, слыша, как хрустят хрящи в тщедушном связанном теле.       — Ты не поставишь его миссию под угрозу, иначе он будет опозорен, да и господин Убуяшики не будет доволен.       — Не интересно, — отмахнулся демон, — лучше проси пощады и поклянись, что больше не посмотришь в сторону Кёджуро.       Парень фыркнул. Сейчас самое время сделать так, чтобы демон приблизился к нему: он смог ухватить нож и перерезал хлипкую веревку. Аказа, словно слыша его мысли, подскочил к нему и развернул рывком, опускаясь на землю рядом.       — Ты просто не можешь признать, что Кёджуро рано или поздно поймёт, что ему не пути с таким, как ты! — выплюнул Хидеки, словно проклиная своего похитителя, — и даже не потому, что ты демон, а потому, что ты псих!       Аказа зарычал, оскалив клыки: слова мелкого паршивца хлестнули ядовитым кнутом по спине. Он встряхнул парня, будто тот был бездушной ветошью.       — Неважно, я или другой! Это все равно случится! — с этими словами Хидеки резко вонзил нож в шею Аказы.       Он хотел было вскочить и убежать, пока демон будет корчиться от боли и вытаскивать нож — думал, у него будет хотя бы секунда, чтобы вывернуться!       Плечо под сильной рукой взорвалось болью. Хидеки дернулся изо всех сил, но бестолку.       Демон склонился над ним. Кровь из раны полилась на скулящего от ужаса парня. Выдернув и отбросив в сторону нож, он встал, бесцеремонно волоча за собой человека. Ужас парализовал, когда Хидеки понял, что оказался в яме.       — Придурок! — наконец бросил ему Аказа, вновь связывая парня, брыкающегося уже от нервной истерики, — хотел демона ножом убить? И откуда ты взялся, такой идиот, м?       — Отстань, отстань! — сжавшееся горло не позволяло кричать и слова прозвучали задушенным писком.       Ощущение того, что он вдруг оказался ниже уровня земли, выбило из него все слова, которые он пытался произнести. Во тьме ночи не было хорошо видно давящих земляных стен, но они все равно ощущалась, оглушая холодным ужасом.       Хидеки открывал рот, пытаясь закричать, но воздух словно застрял в его груди. Он будто расширился и заполнил лёгкие до отказа, когда несчастный понял, что на него сыпется земля.       Парень вновь застыл от ужаса: демон действительно решил похоронить его живьём!       — Утоли моё любопытство. Внезапно Аказа тяжело спрыгнул в яму, усаживаясь прямо на свою жертву: Хидеки смог мучительно выдохнуть под весом хищника.       — Раз уж ты все равно умрёшь! Что за руны на тебе? Это связано с верховным демоном?       Хидеки рвано дышал, игнорируя вопросы демона и стараясь прийти в себя. Земляные стены давили, как будто сухая твердь уже смыкалась над ним.       Говори, — низко прорычал демон.       — Ты узнаешь это… лишь доставив меня к Стол…пу Камня. Иначе никак, — с трудом шевеля языком, выдавил Хидеки.       — А ты совсем туго соображаешь, — жестоко усмехнулся Аказа, вспрыгивая обратно на поверхность.       С сухим шелестом на Хидеки просыпалась земля, сразу много: Аказа, видимо, столкнул большую насыпь и ноги юноши оказались погребены выше колен. Хидеки задергался, стараясь освободиться, но это ни к чему не привело: демон вновь пригвоздил его своим весом ко дну могилы.       — Ты останешься здесь навсегда, — со злобным удовлетворением сообщил Аказа, — я мог бы облегчить твою участь, убив быстро и безболезненно. Но раз уж ты такой несговорчивый!       Демон вдруг сжал челюсть парня, вынуждая его открыть рот и запихнул в него какую-то деревяшку. Хидеки сообразил, что это бамбуковая трубка и судорожно сжал её зубами, с ужасом понимая, что случится дальше. Он тут же убедился в своей догадке: Аказа лесным котом выпрыгнул из могилы и столкнул на свою жертву почти всю оставшуюся землю разом.       Хидеки зажмурил глаза и задергался, но тут же понял, что трубку удерживают снаружи и вынужденно замер. Сухая земля забилась в глаза и уши, в нос и только его рот был спасён с помощью трубки — только так он мог дышать. Надолго ли?       Наверняка сейчас демон просто выдернет её, оставив свою жертву задыхаться под землёй.       Грудь сдавливало, он едва мог дышать. И больше он не мог сделать ничего.       * * *       Ночной лес, озаренный тонким месяцем, выглядел на редкость красиво. На самом деле, это был относительно небольшой пролесок между дорогами и деревней, поэтому тропы здесь были широкими, а видимость очень хорошей.       Поэтому Столп Пламени сразу понял по движению ветвей и кустов, в какую сторону Аказа утащил несчастного. И что он только задумал, этот демон?       Кёджуро чувствовал себя немного обескураженно: он должен был защитить Хидеки от наёмников, но позволил Аказе забрать его. Зачем? Неужели ревность могла толкнуть демона на убийство?       Кёджуро покачал головой. Аказа совершенно точно не станет вредить Хидеки! Очевидно, он хочет просто испугать его, чтобы тот прекратил уделять Кёджуро слишком много внимания.       Юноша вздохнул. Вообще-то, он прекрасно справился бы с навязчивыми приставаниями и без помощи Аказы. Он ведь твёрдо и ясно отказался принимать чувства Хидеки. После этого он успокоился бы и сам. Так ведь?       Ренгоку остановился и прислушался. Впереди было что-то: веяло теплом и ароматом дров. Пробежав небольшое расстояние, он вышел к хижине лесника: заброшенная, но не разваленная окончательно, она, кажется, служила пристанищем путников.       Юноша мгновенно соориентировался: Тенген когда-то рассказывал ему об этой хижине, описывая местность близ поместья Столпа Камня. Сам мечник не бывал раньше именно в этой части леса, хоть и не раз проходил мимо. Поместье Химеджима было строго к северу от хижины, с юго-востока пришли они сегодня, значит…       Ренгоку решительно направился налево от хижины — как раз там лес сгущался. Через некоторое время он уловил трескучую нетерпением ауру демона, знакомую, угрожающую. Вопреки здравому смыслу юноша вздохнул с облегчением: нашёл.       Столп Пламени не спеша вышел к зарослям бамбука. Перед ними и разворачивалась сцена, от которой у юноши едва не полезли на лоб глаза. Мигом сообразив, что к чему, он зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться.       Ранее он попадал в неловкие ситуации, поэтому теперь у него был некоторый опыт. Имея дело с демонами, он насмотрелся на их злодеяния: видел, как они поедают людей, как уродуют их тела, откусывая, терзая или выгрызая из них то, что казалось им вкуснее.       Картины кровавого ужаса никогда не сотрутся из его памяти: Столп Пламени не отводил взгляд, как бы дурно ему не становилось.       Через некоторое время юноша принял как данность кошмарные зрелища, отчего почти не реагировал на мелкие травмы и повреждения. Порой то, что другим казалось серьёзной проблемой, для него было несущественным в сравнении с выдранными органами или черепом с начисто выеденным из него мозгом.       Аказа сразу же заметил его и нахмурился, но не прекратил то, чем занимался до его прихода. Неподалёку от него стоял незнакомый мужчина средних лет, устало опирающийся на сломанную лопату.       Демон, сидящий на земляной куче, слегка пошевелил бамбуковую трубку, торчащую прямо из земли. После этого он с интересом прислушался к глухому горестному мычанию, что донеслось снизу.       Кёджуро сокрушенно покачал головой, не спеша вызволять Хидеки: в сравнении с тем, что демоны обычно делали с людьми, его подопечный был в полном порядке. Почти.       — Достань его немедленно! — как можно более строго приказал Столп Пламени.       — Не буду, сам вылезет, — отозвался Аказа, вставая в полный рост.       Всё ещё недовольно фыркая, демон, тем не менее, столкнул некоторое количество земли в сторону, чтобы Хидеки быстрее выбрался, однако парень затих, только дыхание было слышно через трубку.       — Потерял сознание? — предположил Ренгоку.       — Нет, просто затаился. И чего он ждёт, рассвета, что ли?       — Резонно, — заметил мечник.       — У нас нет столько времени, — снова фыркнул Аказа и, прежде чем Кёджуро успел бы его остановить, выдернул трубку и отшвырнул её в кусты.       Земля тут же задрожала над парнем, который забился под ней, пытаясь выбраться. Кёджуро недовольно глянул на демона, но тот проигнорировал его взгляд.       — Всё будет в порядке. Уходите и, пожалуйста, никому не рассказывайте о том, что видели, — обратился Столп Пламени к незнакомцу.       Тот был только рад покинуть место экзекуции, хоть и до этого не высказывал особой жалости к жертве Аказы, что само по себе было странно: как демон это провернул?       Земля дрожала и рассыпалась, пока из-под неё выбирался погребенный, борясь с недостатком воздуха. Так как земля была сухой, это не заняло много времени.       — Это очень жестоко, Аказа, — строго проговорил мечник, наблюдая за тем, как Хидеки пытается оттереть землю с лица.       — Пф, скажешь тоже. Я был очень милосерден.       Столп Пламени быстро сообразил, что Аказа и впрямь приложил массу усилий к самоконтролю: парень был цел, со всеми конечностями, кажется, без единой раны. Только перепуганный насмерть и покрытый землёй. Кёджуро заметил, что Аказа закопал его не настолько глубоко, как обычно закапывают тела. И впрямь милосердно, по демоническим меркам.       Успокоив дрожащего Хидеки, Кёджуро поспешил в сторону поместья Столпа Камня. До рассвета оставалось не так много времени и из-за проделок Аказы Кёджуро волновался, что тому будет негде укрыться от солнца. Оставалась разве что та хижина, но могла ли она быть надёжным убежищем? Что, если солнечный свет изрешетит старую, ветхую крышу?       На последнем перекрёстке перед домом Химеджима Аказа прогнал волнение Кёджуро, сказав, что будет ждать его в одной из гостиниц городка, рядом с которым и располагалось поместье Столпа Камня. Выяснилось, что эта местность хорошо знакома демону.       Кёджуро кивнул с облегчением и сделал шаг в сторону, спеша расстаться, чтобы Аказа мог поскорее добраться до укрытия, но тот поймал его за руку и крепко обнял.       В этот момент Кёджуро осознал, насколько он безнадежен в понимании чувств окружающих. Аказа обнимал его потому, что не хотел расставаться или затем, чтобы Хидеки лишний раз увидел проявление их чувств?       Совершенно непонятно!       Юноша на мгновение уткнулся носом в шею возлюбленного и прикрыл глаза. Лишь бы только на них не напали перед самым поместьем Столпа Камня. Осталось всего ничего, нужно было сосредоточиться. Позже он задаст Аказе все свои вопросы — прямо и открыто. Так было и всегда будет проще всего.       Они разошлись незадолго до рассвета.       * * *       От близлежащих водопадов веяло приятной прохладой. В просторном додзе было много места: свет заливал татами через распахнутые створки с двух сторон, помещение просматривалось полностью, до самых дальних уголков. Благодаря этому и руны на обнажённом теле Хидеки были видны как следует.       Парень сидел в центре комнаты, чуть опустив голову и напряжённо хмурил темно-алые брови. Руны ползли по его коже, скорее всего доставляя весьма неприятные ощущения своим передвижением.       Пламенный мечник смотрел очень внимательно: ему раньше не доводилось видеть технику снятия печатей, тем более с тела живого человека. Это выглядело так, будто по беззащитному телу ползли толпы жуков, следуя одному и тому же маршруту.       Запястье Хидеки накрывала ладонь одного из мастеров додзе Химеджима. Сам бывший Столп Камня сидел за спиной Хидеки, внимательно вслушиваясь в происходящее. Ренгоку уже давно знал: Гемэй ощущает энергию ки внутренним взором даже лучше него. Это было понятно по его движениям, по тому, как он реагировал на происходящее вокруг. Неудивительно, что Химеджима почти сразу определил, как снять проклятые руны с тела жертвы: нужно было влить ему энергию ки. Она пройдёт по его каналам и унесёт проклятие, подобно водам бурной реки, что несут сосны, словно соломинки.       Вот только нетренированный Хидеки вряд ли смог бы справиться с таким количеством чужой ки, поэтому Столпа Пламени попросили помочь, проследить за тем, чтобы всё прошло, как надо, чем он и занимался большую часть дня. Они почти закончили, когда мастера додзе один за другим выдохлись и Ренгоку пришлось заменить одного из них. Руны были уже в ногах Хидеки, уползли почти полностью.       Ренгоку накрыл ладонью запястье красноволосого парня. Тот никак не отреагировал на смену источника энергии и Столп Пламени довольно улыбнулся. Кажется, на Аказу его ки действовала особым образом именно потому, что она принадлежала Кёджуро, а не потому, что она сама по себе пламенна и горяча.       Это была весьма интересная мысль!       Но прямо сейчас пламенный мечник сосредоточился и добавил свою ки к потоку энергии Хидеки. По сравнению с энергией Аказы, ки парня текла настолько медленно по его узким каналам, что Ренгоку приходилось цедить свой широкий поток чуть ли не по каплям. Это занимало очень много времени, но выбора не оставалось.       Ранним утром, когда они с Хидеки только прибыли в поместье бывшего Столпа Камня, оказалось, что тот уже ждал их: юный господин Убуяшики отправил ему послание с вороном. К сожалению, тело Хидеки действительно покрывали руны, служащие талисманом для призыва сущностей. Чтобы призыв сработал, было необходимо покрыть каждую руну кровью несчастного. Оставалось неизвестным, какая сущность хотела прорваться таким образом в этот мир, но все руны были тщательно перенесены на бумагу для изучения этого вопроса.       Такое спасение для себя вполне мог оставить и Кибутсуджи Мудзан. На миссию по выслеживанию демона, который нанял наёмников, уже отправился Гию Томиока. Оставалось ещё слишком много вопросов и Ренгоку хотел бы помочь с этим расследованием, но, скорее всего, Гию справится быстрее.       Оставалось лишь немного помочь Хидеки, чем Столп Пламени и занимался большую часть дня. К обеду они закончили, но выдохлись настолько, что мастера поместья Химеджима лежали прямо на татами, забывшись сном.       Гемэй скручивал в свиток бумагу, когда Ренгоку попытался встать. На свитке теперь было запечатано проклятие: он был подготовлен заранее и казался довольно надёжным. Ренгоку предпочёл бы сжечь свиток, но Химеджима возразил тем, что для начала необходимо осторожно изучить мудреные руны. Это было предусмотрительно, так что Пламенный Столп согласился.       — Этот ребёнок должен благодарить тебя за помощь, Ренгоку, — прогудел Химеджима, — без тебя ему пришлось бы терпеть вдвое дольше.       — Ренгоку-сан! — встрепенулся Хидеки, до этого времени сохранявший задумчивое молчание, — Как мне вас благодарить? Вы спасли мне жизнь вот уже в третий раз! — парень склонился в самом почтительном поклоне.       — Я рад, что ты в порядке, Хидеки, — устало проговорил Кёджуро, — но в лесу тебе не угрожала опасность, поверь. Конечно, мне жаль, что Аказа сделал это. Я надеюсь, ты больше не попадёшь в подобные неприятности.       — Твой демон что-то сделал с этим дитя? — уточнил Гемэй.       Воцарилось неловкое молчание. Затылок Кёджуро обожгло стыдом: как ему повиниться перед старшим товарищем в том, что Аказа откровенно издевался над тем, кого он, Столп Пламени, должен был защищать всю дорогу?       Но ответить всё равно надо было. Было бы весьма невежливо проигнорировать вопрос.       — Аказа решил немного припугнуть Хидеки в воспитальных целях. Поэтому он… ненадолго закопал его в землю.       Химеджима молчал, не меняя выражения лица.       — Он ведь больше ничего с тобой не сделал? — обратился Ренгоку к парню, который стиснул кулаки от прилива беспомощной злости.       — Я в порядке, — выдавил Хидеки, обиженно отворачиваясь.       Сейчас, когда решился самый главный вопрос для его жизни, воспоминания о том, как демон пугал его, гонял по лесу и едва ли не похоронил живьём, казались просто дурным ночным сном.       Химеджима наконец поднялся, укоризненно покачав головой.       — Я молюсь за твою душу, Ренгоку. Имя твоё теперь на одной из бусин четок моих. Отдохни как следует после такой потери ки.       — Благодарю вас, Химеджима-сан! — встрепенулся Кёджуро, вставая и ощущая дурноту от усталости.       Гемэй ушёл в свою часть дома, а Кёджуро с огромным неудовольствием признал: как бы ему сейчас не хотелось оказаться в руках возлюбленного, уходить было нельзя. Аказе придётся переждать день без него.       Идти он может, но сражаться точно не получится. На него могут напасть те, кто охотился на Хидеки. Наемники упустили все шансы, но вполне могут и поупорствовать.       Если Кёджуро проявит настойчивость, Столп Камня не отпустит его без сопровождения. А это означает подвергнуть опасности людей, которые могли бы его сопровождать в таком случае. Нет, ни за что! Это он, Ренгоку, должен защищать людей.       Нужно просто подремать час-полтора и силы восстановятся достаточно, чтобы уйти. Сейчас это самое разумное решение.       Один из учеников позвал Хидеки снаружи и тот вышёл из додзе, оставив Ренгоку наедине с несколькими спящими мастерами.       Тут же появились и другие ученики, которые проворно расстелили футоны и перенесли на них своих учителей. Один из футонов предоставили Ренгоку и он с благодарностью воспользовался им, строго наказывая себе проснуться к часу петуха.       Как только его голова коснулась подушки, он провалился в сон. Отчего-то воображение нарисовало ему Аказу в странной одежде ослепительно белого цвета. Его глаза были небесно-голубыми, как весеннее небо, а в ушах и на пальцах были украшения. Кёджуро улыбнулся сквозь сон: наверное, вот так бы выглядел Аказа, если бы им занялся Тенген.       В лёгких сонных мечтах о том, что его возлюбленный и друзья найдут общий язык, Кёджуро и провел пару часов строго до начала часа петуха.