Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      Если бы кто-то спросил Аказу о том, насколько хорошо он ориентируется по центру острова Хонсю, он мог бы перечислить все до единой гостиницы с подземными горячими источниками и купальнями. Это был вопрос выживания, которым многие демоны пренебрегали. Никогда не знаешь, где тебя настигнет рассвет.       Можно было бесконечно полагаться на Накиме, пока та была жива, но Аказа всегда держался в стороне от других демонов и никто из них не был исключением. После того, как девушка с бивой пала в битве вместе с верховным демоном, Аказа не был потерян или дезориентирован.       Из всего, что могло бы составить затруднения для его выживания или жизни, остался лишь солнечный свет и нескончаемый голод.       Солнце разделяло его с Кёджуро прямо сейчас. Голод мешал ему стать тем, кто был бы достоин остаться навсегда с Кёджуро. И уже никогда не перечеркнуть того, что он устраивал ад на земле в течении стольких лет, отдаваясь этому голоду и ярости.       Как ни крути, в чём-то этот тупоголовый пацан был прав: Аказа горько усмехнулся, смывая с себя землю. Надо было прикопать Хидеки, в самом деле. Кёджуро, кажется, слишком хорошо думал об Аказе, потому что на какой-то момент демон и впрямь отдался охотничьему азарту и едва не съел человека, гоняя его по лесу.       Красноволосый выжил чудом. Ему бы теперь молиться на это чудо всю его оставшуюся жалкую жизнь.       Фыркнув, Аказа набросил на мокрое тело гостиничную юкату и, едва завязав пояс, прошёл в обеденные залы, надеясь забить голод и раздражение крепким чаем. Хидеки настолько взбесил его, что в этот раз жажда всерьёз взяла его за горло. Придётся терпеть до Ханны, где был небольшой запас крови.       — Какая встреча! — воскликнул кто-то за его спиной.       Аказа обернулся и удивлённо поднял брови. Если это не знак расположения небес, то что тогда? Перед ним стоял тот самый мужик, который приставал к нему пару дней назад.       — Кажется, сама судьба на нашей стороне, малыш? — усмехнулся он и       Аказа усмехнулся в ответ.       — Похоже, это было неизбежно, — мурлыкнул демон.       Большое, сильное тело, у которого можно взять много крови. Да от него можно и откусить кусок — такой не умрёт, потеряв часть плоти. Аказа позволил ему выпить вина в своей компании прежде, чем увёл мужчину в свои комнаты. От вина кровь человека ускорит свой ток, а сам мужчина потеряет координацию движений. Не то, чтобы это играло хоть какую-то роль: Аказа мог бы съесть его, не позволив и пальцем двинуть.       Демон пригубил вина, которое было для него, словно вода: не опьяняло, не насыщало. Но сильное, здоровое тело, сидящее перед ним, заставило облизнуться, и мужчина принял это как приглашение. Аказа усмехнулся, вставая из-за стола и забирая сосуд с вином.       Через некоторое время Аказа, оторвавшись от бессознательного незнакомца, проверил его пульс. Сердце едва билось, и Аказа был всё ещё голоден, но хотя бы ушло дикое раздражение, застилающее разум. Демон вздохнул с облегчением и взялся за кувшин с вином, грубо встряхивая свою жертву за плечи.       Путь, которому следовал его возлюбленный, и впрямь был труден, порождал ненужную возню. Аказа не понимал до конца, почему он не съел свою жертву целиком — Кёджуро никогда бы не узнал об этом. Но Аказа пообещал ему не убивать людей.       Он больше не был тем чудовищем, от прикосновения которого Кёджуро могло бы стошнить. Аказа был им раньше. Он и сейчас один из сильнейших демонов. Третья Высшая Луна, возможно, снова будет кровожадным убийцей когда-нибудь. Если лекарство Шинобу не сработает, если он останется демоном и однажды потеряет Кёджуро.       Но прямо сейчас Аказа может, по крайней мере, целовать и ласкать Кёджуро, не будучи убийцей. Хотя бы прямо сейчас он может с чистой совестью обнимать его, улыбаться ему, быть с ним рядом и сколько угодно смотреть на него, сражаться с ним, учить его, злить его, любить его.       Умиротворенный этими мыслями, демон ласково улыбнулся образу возлюбленного в своих мыслях и принялся вливать вино в мужчину, балансирующего на грани сознания. Когда он очнется больным и пьяным, вряд ли поймёт, что случилось. Лишняя возня.       Истратив на него весь сосуд вина, Аказа незаметно протащил его в купальни и оставил там. Вскоре его кто-нибудь найдёт.       Остаток дня демон спокойно дремал: он сомневался, что Кёджуро вернётся к нему так быстро. Человеку нужно общаться с себе подобными. Не приклеиться же ему к Аказе на круглые сутки? Хотя, было бы неплохо.       После заката он собирался было побродить по округе, пока мечник не вернётся, возможно, встретить его. Но Ренгоку удивил, войдя в гостиницу всего через несколько минут после того, как село солнце. Как будто он и впрямь торопился вернуться к Аказе.       Они встретились внизу, в обеденных залах: Аказа услышал ауру Кёджуро ещё с улицы и быстро спустился вниз. Когда мечник увидел возлюбленного, то улыбнулся так тепло и умиротворенно, будто теперь, наконец-то, всё стало на свои места. Аказа ощутил щекочащую волну азарта.       — Миссия завершена! — радостно сказал Кёджуро, — Можем идти домой, Аказа.       — Мгм, — кивнул демон.       Они отправились в путь, несмотря на то, что солнце зашло: демон и истребитель могли спокойно путешествовать, когда им захочется. Ночные дороги в пределах города были весьма оживленными, за городом тоже — путники пользовались вечерней прохладой, чтобы не передвигаться по летнему зною. Аказа тоже наслаждался лёгким воздухом, а Кёджуро казался немного задумчивым.       Как только они перешли на лесную дорогу — самый короткий и опасный путь сквозь чащу, — Кёджуро коснулся ладони демона. Касание тут же переросло во взаимное объятие — как будто они не виделись долгие месяцы. Аказа с наслаждением вдохнул любимый аромат и коснулся золотых волос, жадно стискивая их тёмными пальцами.       Кёджуро едва уловимо пах благовониями с сандалом, но больше Аказа ощутил его собственный аромат — он был настолько вкусным, что демон тихонько сглотнул слюну. Пламенный мечник пах так, будто вот-вот сожжет весь воздух вокруг и обнимет мир своим пламенем. Как солнце.       Они молча простояли так некоторое время, пока не смогли продолжить путь. Ночной лес окутывал прохладой и спасительным спокойствием, но Кёджуро решил всё же нарушить тишину.       — Получилось так, что я угадал. На теле Хидеки и впрямь были руны проклятия, которые причинили бы ему боль, расскажи он о них кому-то.       — Что вы с ними сделали? — с любопытством спросил Аказа.       — Прогнали очень много ки через его тело, — ответил юноша, — трудно было. Пришлось лечь спать на пару часов. Энергетические каналы в его теле очень узкие и слабые. Я рассказал ему, как нужно тренироваться.       — Он не будет, — фыркнул Аказа, — ему незачем.       — Я надеюсь, что будет, — улыбнулся Кёджуро, — это было бы полезно для его здоровья.       Демон проворчал себе под нос что-то вроде «да и чума бы с его здоровьем…», но Кёджуро не стал переспрашивать, вместо этого рассказывая о замечаниях Гемэя по поводу значения остальных рун.       По всему выходило, что неизвестный демон, устроивший охоту на Хидеки, ранее организовал нанесение рун на его тело. Парень утверждал, что просто хотел необычный рисунок на тело и обратился к первому же попавшемуся мастеру. Тот сделал то, что сделал и теперь нужно было отыскать хитроумного демона. Только он мог открыть полноценную правду о неизвестных рунах. Теперь этим занимался Столп Воды.       Пересказав эти события, пламенный мечник вдруг заразительно улыбнулся, взглянув на демона.       — Чем ты занимался днем?       Аказа даже сбавил шаг, удивлённо вглядываясь в улыбку Кёджуро. Вопрос был совершенно обычным, но отчего-то демон ощутил острое желание сказать правду: слегка закусил человеком, не волнуйся, он жив. Аказа отвёл взгляд на короткий миг, вздохнул и вновь посмотрел на юношу, чётко проговорив правду ему в глаза, как есть.       Получилось неловко и слегка двусмысленно. Солнечная улыбка тут же погасла и Аказа мысленно рявкнул на самого себя. Зачем он признался, зачем?       Некоторое время они прошагали молча, пока демон не остановился, с вызовом глядя на юношу. Тот вскинул пышные брови, сообразив наконец, как демон воспринял его молчание.       — Если ты очень голоден, можешь взять мою кровь! — очевидно, Кёджуро сам смутился от этого молчания.       — Я не настолько голоден. Спасибо, Кёджуро, — тепло отозвался демон.       Кёджуро не посмотрел на него с презрением или подозрением, не осудил, не принялся расспрашивать. Просто принял. Он и правда доверяет ему. Эта мысль щекотала разум демона. До какой степени доверяет? До какого предела Аказа волен делать то, что ему взбредет в голову?       — Я позволил себе это не столько потому, что был голоден, — отозвался Аказа, — просто этот мужик достал меня. Подраться я бы с ним не смог, не выдав себя, так что…       — Он достал тебя? — удивился Кёджуро, — Но как? Ты ведь отлично ладишь с людьми.       — Он хотел переспать со мной. Мы встретились ещё в Нагано, в купальнях. И этим днем он тоже принялся за своё, а я… Кё?       Пламенный мечник снова остановился, глядя на Аказу с совершенно непроницаемым лицом. Демон удивлённо поднял брови, перебирая в голове все сказанное: что могло задеть Кёджуро?       Юноша в этот момент ощутил удушающую волну, которую вдруг запустило его собственное сердце одним-единственным толчком. Некто неизвестный, кого Кёджуро даже ни разу не видел, приставал к Аказе с непристойными предложениями? Он увидел Аказу в купальне… обнажённым? Рассматривал его? И, встретив вновь, проявил настойчивость? Впервые ли такое было? Как Аказа реагировал на такое раньше?       Волна разошлась по плечам, хлестнула в горло и поселилась над животом колючим клубком. Кёджуро сглотнул. Жуть как неприятно! Почему он вообще думает об этом? Неужели это и есть…?       Ревность!       Юноша просиял. Так вот, что это такое! В голове набатом стучало «мой, мой, только мой!» и словно пламенный дракон чистилища зашипел за спиной, угрожая спалить всё, что посягнет на его демона. Это только его Аказа. Только! Его!       — М… Мгм, — невпопад отозвался Кёджуро, глупо улыбаясь.       Короткая вспышка горячей злости уже схлынула, оставляя за собой тепло. Кёджуро прекрасно знал: Аказа на самом деле только его. Пусть демон и не говорил слов любви, но он доказал свои чувства делом, уже много раз. Сомневаться в нём не приходилось. Это осознание и оставило в юноше след теплоты после укола ревности.       Аказа по-доброму усмехнулся, глядя на возлюбленного и они продолжили путь. Не сговариваясь, мечник и демон ускорились и пробежали большую часть пути довольно быстро: ночные дороги были пустыми и широкими.       Было немного за полночь, когда они перешли на горную тропу, пролегающую над поместьем бабочки. Они были почти дома, так что сбавили скорость и не торопились.       — Озеро сейчас, должно быть, прохладное, — заметил Аказа, — Зайдём?       — Отличная идея! — улыбнулся мечник.       Они свернули с дороги в лесную чащу, пробираясь между тонкими деревьями. Аказа безошибочно вёл их прямо к озеру.       — Не представляю, насколько жарко днем, если даже ночью духота не спадает полностью, — пожаловался Аказа, — тебе повезло, что твоя ки именно пламя.       — Хаха, и правда. Мне хорошо, когда тепло!       — Это не тепло, а пекло, а ты, видимо, и правда дракон.       — Я совершенно точно человек.       — Иногда я в этом сомневаюсь, — усмехнулся демон.       Кёджуро лишь покачал головой. Вскоре они дошли до озера и Аказа с наслаждением сбросил с себя одежду, к которой до сих пор никак не мог привыкнуть и поскорее зашёл в воду. Развернувшись, он наблюдал, как раздевается мечник: того явно терзали какие-то размышления, как и почти всю дорогу от поместья Столпа Камня.       Любопытство Аказы росло. На многие вопросы юноша и сам мог найти ответы, но если какая-то дилемма не давала ему покоя, он всегда обращался к возлюбленному. Сейчас же обделенный вниманием демон начинал тихо закипать от любопытства.       На миг он замер, любуясь полностью обнажённым Кёджуро, заходящим в воду. Лунный свет касался его тёплой кожи, освещал шрамы и чуть подсвечивал светлые волосы. Голод возбуждения ударил демону в голову: и как так вышло, что ещё не каждый уголок этого прекрасного тела был им зацелован и вылизан?       Конечно же, это потому, что обычно юноша делал все так, как ему захочется, а Аказа лишь наслаждался пламенем этой страсти.       Кёджуро окунулся с головой под воду и вынырнул, забирая волосы назад со вздохом удовольствия: прохладная и чистая вода забрала с собой пот, пыль и температуру, освежила кожу. Золотой мед его волос засиял влажным блеском, тяжёлые от воды пряди полностью открыли лицо Кёджуро и Аказа понял, что больше не хочет сдерживаться.       Демон аккуратно приблизился, но Кёджуро сразу заметил хищные движения в свою сторону и сморгнул капельки воды с ресниц.       — Итак, Столп Пламени, помнишь ли ты о нашем споре? — замурлыкал демон, — Смог ли ты понять, отчего я невзлюбил Хидеки?       Кёджуро осмотрел демона влажными от воды глазами, его тёмные брови намокли и взгляд из-за этого показался ярче и острее. Он внезапно опустил глаза, тихо признавшись:       — Нет.       Внутри Аказы все запульсировало. Это что ещё такое? Опущенный взгляд, тихий голос. Кёджуро и правда не понимал, что такое флирт, и вместе с этим он вот так маняще заигрывал с демоном? Ладно, сейчас, возможно, просто у Аказы едет крыша, но когда мечник взял его пиалу вместо своей?..       — Нет? — демон приблизился почти вплотную и увидел, что юноша покраснел, всё ещё отводя глаза в сторону.       — Я не смог, — ещё тише выдохнул Кёджуро, — Ты скажешь мне?       — А ты помнишь, что будет, если не догадаешься? — демон чуть наклонился, чтобы поймать опущенный взгляд. Кёджуро наконец посмотрел на него прямо.       — Ты будешь делать со мной всё, что захочешь, — прошептал он.       — Верно, — мурлыкнул демон, охватывая его лицо ладонями, — так что же?       — Я не знаю, — упрямо повторил Кёджуро и Аказа едва не застонал, запуская пальцы в мокрые светлые волосы и оттягивая его голову чуть назад.       — Кёджуро, — прорычал демон в его шею, — ты совсем не умеешь лгать, — Аказа длинно лизнул кожу, прихватывая кадык зубами, — мне нравится!       Последние слова прозвучали как признание, обезоруженно. Демон прижал юношу к себе и осыпал поцелуями его ключицу и плечо. Ощутив пальцы в своих волосах, он поднял голову и прижался к желанным губам. Кёджуро хотел поцеловать его, но демон увернулся, глядя на возлюбленного из-под полуприкрытых ресниц. Ему было нужно понять, почему…       — Отчего ты такой? — демон выдохнул, теряя слова где-то за пределами сознания.       — Какой? — терпеливо проговорил юноша, больше не пытаясь его целовать, а просто медленно проводя пальцами по отмеченным плечам вниз.       Демон покачал головой, признавая, что разговаривать сейчас совершенно не способен — в возбужденном состоянии он часто не мог и двух слов связать, зато мог как следует настроиться. И если сейчас Кёджуро захочет быть с ним именно так, то…       То это будет всё равно, что их первый раз, но не рваный и неловкий, а вдумчивый и наполненный чувствами. Только от этой мысли тело демона прошила дрожь предвкушения. Неужели он сможет увидеть Кёджуро… таким?       Аказа опустил ладони под воду, на ягодицы юноши и жадно смял их. Остались ли синяки после того, как он прижал его к стене в тёмном переулке Ёсивары? И сейчас тоже? Вдоволь намяв мягкие половинки, он приподнял бёдра Кёджуро и положил их вокруг своей талии, прижимая покрепче.       Лицо юноши было уже полностью красным, несмотря на прохладную воду, но его глаза восторженно блестели.       Жаркий!       Затвердевший член Аказы уперся прямо в раскрытую промежность Кёджуро. Он чуть нахмурился и смущённо вздрогнул, но продолжал сжимать ногами талию демона, прижимаясь своим возбуждением к его животу. Аказа любовался его лицом — но этого было мало, хотелось больше, гораздо больше. Придётся ему в этот раз не тонуть в бессознательном крышесносном удовольствии, а всерьёз заняться своим возлюбленным.       Аказа очень любил трудные задачи.       Не спеша он начал двигаться к берегу, следя за тем, чтобы они как можно больше соприкасались друг с другом.       — Почему ты был таким же красным, когда я пришёл прошлой ночью?       Кёджуро поспешно отвернулся. Аказа вспомнил этот взгляд — так Кёджуро смотрел, когда они впервые пришли на это озеро. Аказа хотел раздеться перед погружением, но Кёджуро ему не позволил. Для него это было чем-то за гранью терпения, чем-то слишком наглым. Видимо, красноволосый тоже пытался сделать или сказать нечто неприемлемое. «Прими мои чувства»? Что еще? Может, пытался поцеловать?       Сознание демона на миг захлестнуло яростью и он впился жёстким ревнивым поцелуем в губы Кёджуро, кусая их болезненно, хоть и не до крови.       — Говори, — прорычал он между поцелуями.       Юноша лишь крепче сжал ноги, прерывисто глотая воздух при малейшей возможности.       — Кёджуро! Скажи мне, — ещё поцелуй, — скажи!       — Мы разговаривали, — слегка улыбнулся Кёджуро, — он признался мне в чувствах.       Аказа грубо прорычал в сгиб горячей шеи, отчего Кёджуро вздрогнул и теснее прижался к нему.       — И мы говорили о красоте, — едва слышно добавил он.       Раздражённо фыркнув, Аказа вышел на берег и опустил драгоценную ношу на свое чёрное хаори, наконец отметив пользу полноценного одеяния.       — О какой ещё, к чертям, красоте? — Аказа ласково убрал с лица юноши влажную прядь волос.       — Помнишь, ты спросил, кто красивее, ты или он? — внезапно Кёджуро тихо рассмеялся, — Я и подумать не мог, что ты будешь так ревновать!       Глаза демона удивлённо округлились. Вот это да! Очень даже неплохо. Значит, его возлюбленный всё же разгадал загадку. Но ему все равно не нравилось, что наглец полез Кёджуро в душу со всякими разговорами. Красота? Ревность? Чувства? Ох, напрасно Аказа не закопал его живьём по-настоящему.       — Выходит, я проиграл? — отчего-то досада вовсе не спешила заполнить Аказу, и он удивился тому, насколько чисты были его чувства рядом с Кёджуро.       Он должен был сердиться, злиться, быть раздасадованным. Но вместо этого он был готов идти домой и делать дурацкие пирожки с клубникой. Сразу же после того, как вдоволь обласкает все тело Кёджуро.       — Нет, Аказа, — Кёджуро ласково обнял демона, прижимая к себе, — Хидеки сказал мне, что это ревность. Сам я не скоро смог бы понять. Поэтому победа твоя.       Демон уткнулся лицом в стык шеи и ключицы Кёджуро, жадно вдыхая аромат его кожи и прислушиваясь к волнующему току крови. Ритм едва заметно участился.       — Но зато после подсказки я и сам понял, что это такое, — признал Кёджуро со смущённой улыбкой, — про того мужчину днем… кто вкуснее, я или он?       Аказа едва слышно простонал, заломив брови и принялся выцеловывать влажную дорожку по груди возлюбленного, прикусывая по пути кожу над тёмной горошиной соска, а затем кусая и его несколько раз подряд — невозможно удержаться!       В мире не существовало никого более желанного, вкусного, сладкого, чем Кёджуро! Сладко становилось и от его страсти и нетерпения, когда они с Аказой оставались наедине, и от его нежности и неопытной невинности, которая проявлялась, стоило только демону начать руководить происходящим. Обычно Кёджуро всегда был как целый шторм пламени: напористый и горячий до невозможности. Но сейчас он отзывался на жадные укусы мелкой дрожью и тщательно сдерживал вздохи. Получится ли сделать так, чтобы он стонал и кричал от наслаждения?       Кёджуро смущённо нахмурился, осознавая, что теряет концентрацию дыхания. Когда Аказа с силой потёр оба соска сразу, она исчезла совсем — юноша выгнул спину. Его тело само реагировало, дрожало, выгибалось навстречу ласкам.       — Раз уж ты признался, — низко прорычал демон в его живот, — я действительно буду делать с тобой всё, что захочу.       Юноша взглянул вверх: тёмное небо перекрещивали ветки деревьев с листвой, в ажурном рисунке проглядывали звёзды. Он вплел пальцы в короткие розовые волосы, и последние крохи сомнения покинули его окончательно.       Аказа, облизнувшись, приподнялся над ним и заглянул в ясные янтарные глаза, полные опьяняющих чувств.       — Так сделай, — прошептал Кёджуро, приподнявшись на локтях, — сделай, Аказа.       Демон восхищённо выдохнул сквозь зубы, поглаживая бёдра Кёджуро и разводя их чуть в стороны.       Он, конечно, видел, как это делается раньше: наблюдал со скуки за всякими развлечениями, но никогда не делал этого сам и не испытывал на себе. Так что сейчас Аказа с удовольствием облизнулся, перебирая ворох своих желаний, которых, оказывается, скопилось немало.       Аказа широко лизнул свою ладонь и пальцы, не торопясь, опустив хитрый прищур на Кёджуро, который не отрывал от него глаз с каким-то непривычным восхищением. Или оно было всегда? Всегда ли Кёджуро так смотрел на него? Не может быть. Но его взгляд был таким родным и привычным, что Аказа отбросил размышления и последние сомнения прочь.       Он коснулся ладонью полностью вставшего члена Кёджуро — такой твёрдый, так и ждущий ласки. Большой. Выступающая венка чуть пульсировала в такт сердцу — восхитительно. Аказа лизнул головку, бросив взгляд на лицо юноши: тот медленно облизнул губы, глубоко вдыхая. Демон вобрал головку в рот, лаская языком и погружая её поглубже с каждым движением: так хотелось присвоить себе и рваное дыхание и едва сдерживаемое движение бёдер навстречу. Жадность с новой силой затопила его сознание, когда он наконец услышал свое имя, сорвавшееся на пронзительный стон и увидел, что Кёджуро зажмурился на несколько мгновений.       Горячие ладони обхватили его голову, поглаживая волосы и по позвоночнику прошла волна мелкой дрожи. Аказа широко и мокро лизнул ствол от самого основания до головки, вновь впуская её в себя, словно лакомство, и протолкнул в горло. Кёджуро простонал сквозь зубы: низ его живота чуть дрогнул и демон слегка сжал горло, теснее обхватывая каменно-твердый член.       Этого было слишком мало. В ушах Аказы звенело его имя в пронзительном, сладком стоне и ему нужно было услышать нечто подобное снова. Пульсация крови Кё ощущалась ладонями: разогретый ласками, он звучал громче, его сердце стучало сильнее и Аказа слышал его биение под горячей золотистой кожей.       Аказа выпустил изо рта пульсирующий член и довольно лизнул головку: смазка продолжала выступать, а Кёджуро дышал мелко и часто, приподнявшись на локтях.       Юноша закусил губу, сдерживая стоны и Аказа мысленно улыбнулся тому, как внимательно Кёджуро смотрел на происходящее. Они ещё ни разу так не делали и Кё явно пытался запомнить детали. Аказа усмехнулся, поглаживая его раскрытые бедра:       — Прекрасная растяжка, — низко мурлыкнул он, возвращая губы к бордовой головке и легко целуя нежную кожу.       Взгляд Кёджуро заблестел: кажется, он с трудом выносил наглого демона и то, что тот вытворял. Внутри Аказы каждая клетка зазвенела удовольствием: смотреть, как Кёджуро смущается и выходит из себя, было одним из лучших занятий в мире! Аказа опустил пальцы ниже и, чуть поиграв с яичками, слегка коснулся сжатого отверстия. Кёджуро стиснул зубы и Аказе показалось, что покраснели даже белки его глаз. Демон облизал пальцы с бархатной усмешкой и продолжил, погружая в Кёджуро первые фаланги сразу двух пальцев.       Внезапно юноша тихо попросил:       — Подожди, — и потянулся к своей хаори, лежащей совсем рядом.       Аказа, прижавшись щекой к горячему бедру, молча наблюдал, как Кёджуро достаёт и протягивает ему небольшую стекляшку с чем-то густым. Демон вопросительно поднял бровь.       — Я всегда ношу с собой, — разъяснил Кёджуро, — для тебя. Хоть ты и быстро становишься… влажным, — он смущённо запнулся и Аказа едва не открыл рот от удивления, — просто на всякий случай.       — Кёджуро, — протянул Аказа, чуть поспешно открывая масло и растирая его на пальцах, — ты не перестаёшь удивлять!       С маслом Аказа легко ввёл два пальца сразу на всю длину и сразу же нашёл чувствительную точку. Едва он коснулся её, как Кёджуро дёрнулся, будто от боли. Аказа мягко убрал пальцы и поднялся к лицу возлюбленного, всматриваясь в него.       — Мы можем сделать это когда-нибудь потом, — прошептал он в сжатые добела губы.       — Нет.       — Кёджуро, — демон ласково поцеловал твёрдый подбородок.       — Сейчас.       — Кё-джу-ро, — слоги любимого имени перемежались поцелуями, когда юноша тихо вздохнул, победив прилив смущения и открыто посмотрел в лицо Аказы.       — Почему я не такой влажный, как ты?       — Потому что моё тело приспосабливается к происходящему намного лучше и быстрее, чем твоё, — мурлыкнул Аказа, касаясь поцелуями красного уха, — если я продолжу касаться того места внутри тебя, — ты знаешь, о чем я, — ты тоже скоро станешь влажным для меня.       — Тогда ты продолжишь, — решил Кёджуро, — только, Аказа?       — Хм-м?       — Н-не ласкай меня ртом, — едва слышно попросил юноша, на что Аказа удивлённо вскинул брови и заглянул в пылающее лицо возлюбленного. Кёджуро вновь отвёл взгляд.       — Не нравится? — переспросил демон.       — Нравится! Просто слишком… Развратно. Ты… Твое лицо и губы, и то, как ты смотришь… Слишком… — юноша прикрыл рот ладонью, прерывая настолько бессвязный поток речи, что становилось ещё более стыдно.       Как будто действий демона было недостаточно, чтобы сгореть от стыда. Аказа вдохновленно просиял, но согласно кивнул, устраиваясь рядом с Кёджуро.       — Вот так удобно? — спросил он, когда они легли на бок лицом друг к другу.       Аказа аккуратно приподнял бедро юноши, закидывая его на себя.       — Да, — отозвался Кёджуро, но все равно слегка вздрогнул, когда пальцы Аказы снова проникли внутрь.       Демон ободряюще обнял Кёджуро, но понял, что не может сдержаться, когда ощутил, какой он внутри горячий и узкий.       — Знаешь, на самом деле, — прошептал он, обводя подушечкой пальца потревоженное место внутри Кёджуро, — моё тело не столько привыкает к тому, что ты делаешь со мной вот так, — он настойчиво втолкнул пальцы поглубже, выбивая из возлюбленного короткий вздох, — сколько порой оно просто…       Аказа жарко выдохнул в золотые волосы и облизал пересохшие губы: вот бы сейчас посмотреть на лицо Кёджуро. Но возиться и менять позу не хотелось, так что демон медленно добавил третий палец и продолжил:       — Порой я просто намокаю даже до того, как ты касаешься меня.       Член Кёджуро заинтересованно дёрнулся и Аказа с готовностью потёрся об него бёдрами, дразняще задевая своим членом. Вот так, кстати, тоже очень хотелось сделать. Когда-нибудь, когда он научит Кёджуро терпению хотя бы немного.       — Потому что ты смотришь так, будто вот-вот порвешь на мне одежду, развернёшь к стене, нагнешь и сразу же в меня…       — Ты это хотел со мной сделать? — оборвал его Кёджуро, чуть отстраняясь и поднимая на Аказу пылающий взгляд, — дразнить меня?       Аказа облизнул клыки и опустил руку на вновь отвердевший член Кёджуро. Тот сглотнул, не прекращая смотреть на демона.       — А вот так не слишком развратно? — пальцы Аказы с нежностью обводили истекающую головку, едва касаясь, дразня чуть ли не щекоткой.       Кёджуро слегка улыбнулся, ободряя Аказу и тот накрыл ладонью весь ствол, лаская возлюбленного с двух сторон в одном ритме. Его бессвязный шёпот обжег шею Аказы и он, на миг потеряв разум, прошептал в ответ:       — Боюсь, ночи не хватит, чтобы сделать с тобой всё, что я хочу.       Как бы Кёджуро не желал избежать развратных видов и звуков, вторые всё равно настигли его слух, когда он понял, что действительно становится всё более и более влажным — не так быстро, как это происходило с Аказой, но всё равно эти звуки казались слишком громкими посреди тихого леса. Оглушительнее были только рваные вздохи Аказы и то, как жадно он сглатывал слюну, пока ласкал желанное тело.       Имя Аказы вновь разбилось на части, звонко раздробилось прямо в его голове и он восхищённо прижал к себе драгоценный источник этих звуков. Кёджуро содрогнулся в его руках и Аказа сам застонал, когда ощутил одной своей рукой горячее семя, а второй — тугую пульсацию вокруг пальцев. Он осторожно отпустил возлюбленного и уложил его на спину, на миг залюбовавшись его поплывшим взглядом, переполненным удовольствием. Но Кёджуро вдруг протянул ладонь, беззвучно позвав его по имени и Аказа не заставил ждать, приподнимая его ноги и опирая их на свои плечи. Невозможно было больше терпеть, но демон все равно внимательно вглядывался в распахнутые глаза Кёджуро. Он потихоньку переместил ноги, обнимая ими Аказу, пока тот терпеливо заполнял его.       Голодное рычание разнеслось над озерной гладью, когда демон весь оказался внутри возлюбленного, уткнувшись лицом в золотые волосы. Его голова пульсировала, тело требовало сейчас же взять Кёджуро так сильно, чтобы тот забыл своё имя. А ещё оставить на нем столько меток, чтобы издалека было видно, кому Кё принадлежит!       Аказа медленно облизнул клыки и наконец взглянул на Кёджуро, ощущая разом и горячую тесноту, и жар его тела под собой, и его подрагивающие пальцы в своих волосах. Сердце Кёджуро стучало как безумное, но чего Аказа и впрямь не ожидал увидеть, так это зарождающуюся нежность улыбки.       Улыбка становилась, словно рассвет, с каждым мигом всё ярче, пока не засияла восторгом. «Ты во мне!» — сообщили Аказе на выдохе, сокровенно, с таким восхищением, что демон даже растерялся.       Аказа прикрыл глаза и уткнулся в лоб Кёджуро своим. Он никак не думал, что его ослепят не его собственные ощущения, а реакция Кёджуро.       — Больно? — тихо спросил Аказа, вглядываясь в сияющую улыбку, которая вдруг вся перешла в глаза, плавясь какой-то негой.       Отрицательного движения головы было будто недостаточно, поэтому Кёджуро, сомкнув зубы и всматриваясь во внимательный взгляд Аказы, сделал небольшое движение навстречу и тут же нахмурился от боли.       — Не торопись, Кё, — выдохнул демон в его губы.       Аказа лизнул их кончиком языка, будто собираясь поцеловать, но отстранился, едва Кёджуро начал целовать его.       Юноша строго взглянул на него и Аказа довольно вздохнул, ощущая, как Кёджуро сжался вокруг него.       — Нужно расслабиться, — подсказал демон с лёгкой полуулыбкой, на что его возлюбленный снова свёл брови.       — Не дразни, — наконец выдал он едва слышно и отвернулся, демонстрируя демону до невозможности алый кончик уха и выраженную линию шеи.       Аказа судорожно вздохнул и, на миг словно потеряв рассудок, припал к этой шее, оставляя горячие поцелуи один за другим.       В вихре смущения и возбуждения Кёджуро, тающий от того, что Аказы стало так много вокруг него и в нем, вдруг уловил едва слышное «мой свет», прошептанное в его кожу. Он ощутил эти слова по движению губ Аказы и распознал, — он готов был поклясться! — ещё несколько слов. Услышать их было невозможно, но сердце, отчаянно желая этого, заколотилось как безумное и Кёджуро прижался к Аказе, обнимая и руками и ногами, будто хотел растворить его в себе. Демон довольно вздохнул и несильно толкнулся, вновь всматриваясь в возлюбленного. Взгляд Кёджуро поплыл и Аказа вышел почти полностью, медленно погружаясь снова. Демон довольно улыбнулся, наблюдая, как Кёджуро захлебнулся вздохом от ощущения того, как Аказа задевает его чувствительную точку. Взяв нужный ритм, Аказа наконец услышал снова свое имя, рассыпающееся на короткие стоны.       Если бы не тело демона, полностью подчиняющееся хозяину, он бы уже кончил от одного только вида Кёджуро под ним. В его голове что-то щёлкнуло и он, подчиняясь своей жажде, обхватил возлюбленного рукой и оттолкнулся от земли, осторожно усаживая его на себя и поддерживая за крепкие бёдра. Кёджуро простонал и Аказа улыбнулся, понимая, что это совсем не стон боли.       Кёджуро приподнялся и попробовал повторить движения Аказы, когда демон был в такой же позе, но нахмурился, потерпев неудачу. Внезапно он очень внимательно посмотрел на Аказу и разомкнул губы, испытующе глядя прямо в душу.       — Как у тебя это получилось так легко? — едва слышно спросил он, старательно выравнивая дыхание.       — Хм? — Аказа облизнул губы, не сразу понимая, о чем этот вопрос.       — Много тренировался? — ещё тише спросил Кёджуро, всматриваясь в его лицо.       Аказа распахнул глаза и длинно выдохнул. Полнолунный взгляд отразил блик месяца и переполнился такой искренней радостью, что Кёджуро удивлённо моргнул, не ожидая такой реакции. Аказа и подумать не мог, что Кёджуро когда-нибудь будет ревновать. Его, проклятого демона? О, небо!       Аказа переместил ладони с бёдер Кёджуро на его талию, сдерживая силу объятия, продолжая удивлять возлюбленного открытой счастливой улыбкой. Наконец он, на миг зажмурившись, коротко облизнул пересохшие губы и ответил уже с полной серьёзностью:       — Я делал это только с тобой, — Аказа убедился, что взгляд Кёджуро снова потеплел и продолжил чуть тише, — вспомни, моё тело всегда было гибким.       Аказа положил ладонь на поясницу юноши, другой с нежностью касаясь его спины и продолжил шепотом:       — Расслабься вот здесь, Кё… И здесь тоже, — лёгкие прикосновения и впрямь помогали, — теперь подвинься ко мне ближе, совсем немного, — Кёджуро послушался и Аказа помог ему, забрав его ягодицы в ладони.       Юноша прикусил губу и ненадолго отвёл взгляд, очевидно, сражаясь со смущением и стыдом. Вскоре он снова посмотрел на Аказу и повторил движение сам. Получилось совсем не так грациозно, как у Аказы, но демон слегка кивнул, ободряюще прошептав:       — Нам нужно именно это, так ведь? — имея в виду то, как его член задел чувствительное место внутри Кёджуро.       Тот едва заметно кивнул, понимая, что всё его лицо красное, наверное, уже до невозможности. Но Аказа не спешил смеяться или исправлять его, терпеливо помогая ему двигаться. Через несколько толчков Аказа приоткрыл губы в искреннем «Да-а, прекрасно, Кё!» и юноша нетерпеливо выдохнул, продолжая двигаться. Аказа поднял ресницы, не в силах оторвать взгляд от его лица.       Его губы, будто без контроля демона, вновь прошептали «мой свет» и следом за этими словами Кёджуро увидел те, которые так сильно хотел услышать. Аказа не сказал этого вслух и, кажется, вообще не осознавал, что произносит что-то, но Кёджуро счастливо улыбнулся, пропустив тот момент, когда Аказа вновь коснулся его члена.       Юноша весь сжался от остроты ощущений и, опустив взгляд, коротко простонал: тёмные, изящные пальцы легли на возбужденную плоть так красиво, будто были созданы для того, чтобы ласкать его именно так страстно и жадно, как это происходило сейчас.       Кёджуро спрятал стон в поцелуе, крепко прижимаясь к Аказе, падая в искрящийся океан. Это было совсем не так, как обычно, всё ощущалось острее и сильнее, дольше — он уже и не обращал внимания на то, как намокли его глаза, но чётко слыша громкий стон Аказы и с запоздавшим возмущением чувствуя, как тот резко выходит из него, оставляя пустоту. Удовольствие продолжало накатывать, заставляя его дрожать.       Кёджуро хотел было сжать пальцы на его плечах, но понял, что не может пошевелиться: тело так сильно расслабились, что совершенно не подчинялось. Аказа, довольно улыбнувшись, стёр с его шеи густую каплю и лизнул палец с видимым удовольствием.       — Что ты… Аказа… — хотел было возмутиться Кёджуро, но его дыхание сбилось.       — Хм-м? — мурлыкнул демон.       — Не лижи это, — запретил Кёджуро, едва дыша.       — Почему вдруг? Оно и без того каждый раз оказывается во мне, так какая разница? — развеселился Аказа, наблюдая за тем, как понимание этого факта обрушивается на Кёджуро.       Неужели он и впрямь ни разу не подумал об этом? Или что же, что заставляет его смущаться сейчас?       — Хм, Кёджуро? — проворковал демон.       — Я рук не чувствую, — перевёл тему юноша.       — Потому, что ты намертво вцепился в меня, — кивнул Аказа.       — Прости! Больно было? — виновато отозвался Кёджуро и улыбка демона будто засветилась в его глазах.       — Конечно, нет, Кё. Сжимай еще, если хочешь, — тише и серьёзнее произнёс Аказа, будто смущаясь простой искренности этих слов.       — А ты? Сделаешь так еще? — тоже тихо спросил Кёджуро, всматриваясь в полнолунные глаза.       Аказа быстро осмотрел возлюбленного, безуспешно стараясь скрыть довольную улыбку.       — Хочешь? — сверкнули жёлтые глаза прямо перед его лицом.       — Хочу, — кивнул Кёджуро, — сделаешь сейчас?       — Кёджуро? — восхищённо протянул Аказа.       — Хочу знать, каково тебе чувствовать меня в себе снова и снова, — сообщил юноша, глядя в глаза своего возлюбленного.       Аказа смущённо фыркнул и обнял его, пробурчав, что если они продолжат, то он рискует сгореть на рассвете. Кёджуро понял, что потерял счёт времени и коснулся поцелуем розовых волос.       — Тогда пойдём домой, — он вдруг схватил Аказу за руку и тот встрепенулся от неожиданности.       — Что?       — Аказа… засыпаю.       Демон снова фыркнул и заключил мечника в объятия.       — Засыпай. Я отнесу тебя домой, Кё.       — Аказа… — юноша провалился в сон так стремительно, будто потерял сознание.       Демон широко улыбнулся, глядя на эту картину. Он не переставал удивляться тому, как легко мог уснуть Кёджуро — в любом месте и в любой ситуации, его тело словно резко загоняло разум в глубину сознания со строгим «Быстро отдыхать!» И это было, на самом деле, правильно. Сейчас можно было бы кое-что проверить…       Демон осторожно уложил юношу на свое хаори, уже изрядно смятое, и смерил внимательным взглядом расслабленное тело. Если прямо сейчас начать ласкать его, он ведь отреагирует? Может, сквозь сон позовёт Аказу по имени?       Демон тихо фыркнул, с сожалением отказываясь от этой идеи. Судя по всему, Кёджуро пренебрег полноценным отдыхом, чтобы как можно быстрее вернуться к нему. Если это правда, то это глупость, но…       Аказа осмотрел спящего юношу и едва заметно улыбнулся. Крепко спит. Так торопился увидеть лицо возлюбленного, что отправился в путь таким уставшим?       Ночной лес утонул в абсолютном мраке на несколько мгновений, когда ладонь с отмеченными пальцами легла на такое же лицо, закрывая глаза. Нежную улыбку было невозможно спрятать или стереть, как бы демон ни тёр лицо. Кёджуро делал с ним что-то невообразимое.       Аказа быстро собрался, бережно одел Кёджуро и взял его на руки. Юноша крепко сжал в пальцах свой клинок ничирин, стоило только коснуться его рук ножнами. Вот так Кёджуро держал свою катану, а Аказа держал Кёджуро.       Ночной лес был тихим лишь для людского восприятия. Демон слышал и шорох грызунов, и тихие шаги хищников, и мягкое хлопанье крыльев летучих мышей: Аказа знал, что в глубине лесам есть пещеры, где они переживают день. Но сейчас все звуки леса отошли на второй план: тихое сопение Кёджуро на его руках захватывало всё внимание демона.       Как мог истребитель демонов вот так просто уснуть в присутствии одного из сильнейших демонов из ныне живущих? Вероятно, также, как смог отдать ему всё своё тело и доверить мысли, желания, как доверил ему каждый свой вздох, который мог бы отдать ему всё, чего бы Аказа только не попросил.       «Я буду делать с тобой всё, что захочу»       А что, если бы Аказа пожелал сделать его демоном? Как же Ренгоку вообще так легко доверился Третьей Высшей Луне? Неужели он совсем ничего не боялся?       Плавные шаги демона по короткой лесной тропе были мягкими и невесомыми, словно спящего, расслабленного Кёджуро нёс через лес бесплотный дух, нежно держа в объятиях. Нёс своего человека в тишину и спокойствие, домой.       Только безумная, чистая и искренняя любовь могла толкнуть на такую опасную сделку с демоном. Только Кёджуро мог вот так бесстрашно встать лицом к лицу к демону, неважно, ненавидя ли его в первую встречу у поезда или вверяя свое тело в его руки.       Пройдя через лес беззвучно, как тень, Аказа так же легко вспрыгнул на стену, окружающую Ханну. Стена специально была построена таким образом, чтобы её не мог преодолеть человек, но мог бы легко перепрыгнуть хозяин поместья. Стена была не особенно толстой: всего три кирпича, на которых Аказа спокойно балансировал босиком.       Месяц уже померк, отступая перед приближающимся рассветом. Его лучи всё ещё не пронзили воздух, но уже вот-вот были готовы это сделать, разгоняя сумерки.       С высоты было видно, как с горы сходит дымка тумана, отражающая самые первые крохи солнечного света, которые пока ещё не приносили вреда демону. Верхушки полувековых елей тонули в пушистых облаках. Кёджуро тихо сопел на руках Аказы, не подозревая, какие пейзажи были прямо перед ними; и он не проснулся даже когда демон, дурачясь, беззвучно протанцевал несколько шагов, кружась на стене.       Он видел когда-то в детстве, как люди танцуют, когда счастливы. Кёджуро глубоко вздохнул и прижался к нему.       Даже когда Аказа уложил его на их общий большой футон, юноша не проснулся. Пришлось несколько раз прошептать ему на ухо, что он дома, чтобы тот разжал пальцы и отпустил катану, позволив положить её на место. Но взамен Кёджуро, следуя привычке, притянул к себе Аказу, обнимая его сквозь сон под одеялом. Шумно выдохнув в розовые волосы с ароматом флокса, Кёджуро улыбнулся и сильнее сжал объятия. --------------------------------------------       Тихий вздох согрел короткие розовые волосы на затылке и Аказа пробормотал, просыпаясь за доли мгновения:       — Ещё рано, Кё, поспи.       Юноша отрицательно пробормотал и Аказа услышал, как его сердце ускоряет ритм, а дыхание углубляется.       — Что ты сказал тому человеку? — тихо проговорил Кёджуро, все ещё немного сонно потираясь носом о затылок Аказы.       — Какому? — сладко вздрогнул демон.       — Неизвестному мужчине в лесу, — Кёджуро отстранился от заманчивого занятия и Аказа понял, что он полностью проснулся.       — Думаешь, что я запугал его до смерти или угрожал?       — Нет? — мирно спросил Кёджуро.       — Ну… Немного, — пробурчал демон, — но он согласился помогать вовсе не потому, что испугался угроз.       — И почему же? — удивился юноша.       Демон помолчал, припоминая точную цитату. Тогда, на эмоциях, она вырвалась у него сама. Нужно было придумать, как заставить незнакомца помогать демону закопать человека в землю в целях воспитания.       — Я сказал только правду, — фыркнул Аказа, всё ещё не поворачиваясь лицом к Кёджуро, — что красноголовый мерзавец осмелился нагло приставать к юному невинному созданию, раздеваясь у оного на глазах и шокируя своим похотливый видом… Попросил помочь мне немного припугнуть его, вот и всё.       Кёджуро на миг замер, но потом прыснул со смеху, прижимая Аказу к себе и стараясь заглушить смех в его шее. Волна мурашек прошла по телу демона и он зовуще прижался к бёдрам возлюбленного, ни о чём не думая, просто наслаждаясь приятной теснотой.       — Не стыдно обманывать? — прошептал юноша, касаясь поцелуем его волос, — Кого это ты назвал невинным созданием?       Аказа поплыл, ощущая, как возбуждённый Кёджуро вжимается в его ягодицы.       — Конечно же тебя, — прерывисто выдохнул демон, — до других мне нет дела. Ты… Не хочешь поспать до обеда?       — Я выспался, — сообщили ему, переворачивая и нависая сверху.       Янтарно-пламенный взгляд утопил Аказу в тихой, но обжигающе горячей страсти.