Awumbuk

Когда Кейл заходил в собственное кафе, меньшее, чего он желал увидеть — троих студентов, уставившихся на него, как только открылась дверь. Он вздрагивает от неожиданности, замирает на месте, не убирая руку с ручки двери, но всё же вглядывается в ответ на приятную на вид девушку, чьи длинные волнистые рыжие волосы, что лишь на несколько оттенков теплее его, сильно привлекают внимание, а после на парня, который стыдливо отворачивает лицо за крашенной в серый цвет чёлкой, однако мужчине всё равно удаётся разглядеть голубые, словно небеса, глаза, до этого осматривающие его. Будто по неведомому для него сигналу, радостные и чересчур громкие голоса начинают говорить в унисон, от чего Кейл отмирает и поспешно закрывает дверь, так и не заходя внутрь: — Кейл-ним, здравствуйте! Я уж думал, что… — Босс, Вы сегодня пришли позднее, чем… Не дослушивая Чхве Хана и Ганса, что при виде него оживились, словно собаки, услышавшие слово «гулять», Хенитьюз смотрит на закрытую дверь, через окно которой всё равно видно знакомое помещение, глубоко вздыхает и опускает голову к стоящему рядом мальчику, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу и уже собирающегося самостоятельно зайти, но мужчина успевает остановить его: — Давай сегодня ты поешь в другом месте. — Но дяденька, я не хочу есть что-то другое, пока Бикрос готовит такие прекрасные тортики! — Раон надувает щёки и недовольно глядит исподлобья. Кейл сдерживает очередной вздох, когда смотрит на эту картину, и внутренне хмурится, не понимая, когда он стал нянькой для этого шумного ребёнка. Сегодня мужчина планировал отдохнуть в одиночестве, подальше от людей, в своём удобном кресле с каким-нибудь интересным романом в руках, найденным на полке, забитой непрочитанными книгами. Однако, уже расслабившись, он вспомнил о Раоне, что пообещал прийти вечером. Хенитьюз бы с радостью проигнорировал это дитё, сказал бы позже, что забыл, был занят, но вспоминая его энергичное лицо и тон, с которым тот произносил эти слова, не осмелился бросить этого непоседливого ребёнка. Кейл, зная Ганса, — падкого на милых детей и животных — просто не мог оставить Раона одного, не желая позже увидеть своё кафе в плохом состоянии или, что намного хуже, злого Бикроса, которому пришлось бы обслуживать маленького мальчика. Лишь представив сухое угрюмое лицо повара, Кейл торопливо встал с кресла, где до этого удобно устроился с чашечкой чая, и как можно скорее вышел из уютной квартиры. Уже у заведения, встретив Раона радостного и слишком активного, который сразу подбежал к нему с криками, он подумал, что поступил правильно. Но сейчас, стоя у двери собственного кафе, Кейл пожалел о своих действиях. Ему хватило одного взгляда, всего одной секунды, чтобы понять, что Чхве Хан всё-таки выполнил свою угрозу и привёл друзей к нему. В голову приходит идея — смешная до ужаса, от которой уголки губ предательски дрогнули — что можно было бы снова зайти и сказать, что кафе сегодня закрылось. Навсегда. Но навряд ли в это кто-либо поверит, а Раон, нетерпеливо тянувший его руку вниз, заставляя наклоняться вбок, может отреагировать на эти слова слишком эмоционально. Подумав, Кейл решает всё же зайти внутрь, сделать вид, что недавно не было небольшого акта в двух действиях, закончившегося хлопаньем двери, и поздороваться с людьми, с которыми он не сильно хочет знакомиться. По крайне мере, они точно будут платить за свои заказы в отличие от рядом стоящего мальчика, и это хоть немного, но обнадёживает мужчину. С глубоким вздохом Хенитьюз заходит в кафе, неторопливо направляется за убежавшим к стойке Раоном, игнорирует насмешливые взгляды и спокойно приветствует всех. — Босс, Вам не стоит так хлопать дверьми, если не хотите её сломать, — с улыбкой произносит Ганс, переводя взгляд со своего начальника на мальчика, что сейчас осматривает весь ассортимент десертов. Кейл смотрит в ответ на него красноречиво, пристально, только бариста, к его неудовлетворению, никак на это не реагирует, а лишь начинает советовать Раону, что лучше взять. Сбоку проносится тихий смешок, отвлекая мужчину от раздумий о понижении зарплаты и привлекая к себе внимание. Он поворачивает голову на улыбающуюся девушку, в чьих прищуренных золотистых глазах проскальзывает веселье и странное ожидание чего-то. Как только Хенитьюз ловит её взгляд, она делает лицо удивлённое, тонкие брови приподнимает, а рот прикрывает ладонью, будто сама удивляется собственному смешку. — Меня зовут Розалин Брек, приятно с Вами познакомиться, — произносит задорным тоном девушка, словно не было этого спектакля, складывая губы в приветливую, обаятельную улыбку. — Кейл, — кивает он, решая сделать вид, что не видит непонятную ему заинтересованность в её глазах. Хенитьюз, когда мысленно повторил слова девушки, понял, что фамилия звучит до боли знакомо, что не раз слышал её или видел. Но Кейл не позволяет себе думать об этом: кажется, что если вспомнит, где он слышал её, то узнает что-то личное, вмешается в жизнь Розалин, которая сейчас откидывает назад пышные, выпавшие из общей укладки локоны и наклоняет корпус вперёд, поближе к нему. — Ох, я знаю, Чхве Хан многое про Вас говорил. Кейл приподнимает бровь, когда Розалин многозначительно подмигивает, и переводит взгляд на Хана, который лишь невинно улыбается. Тот молчит, показывает всем своим видом, что не знает, о чём идёт речь, и Хенитьюз лишь тихо вздыхает, всё же обращая своё внимание на притихшего рядом парня. Подросток с серыми, отливающими голубым цветом на свету волосами молчит, старается незаметно его осмотреть. У него это не получается — Кейл всё равно замечает короткие взгляды больших глаз, и, когда хозяин кафе поворачивается к нему, тот весь собирается, словно готовится к серьёзной встрече, которая в будущем повлияет на всю его жизнь. Паренёк, хоть он и сидит, кажется довольно высоким, выше Хенитьюза намного, вот только видно, даже сквозь большую футболку: юноша щуплый, тощий, как мальчишки, которые быстро выросли и не успели нагнать мышечную массу, чтобы выглядеть складно. Парень, улавливая ожидающий взгляд мужчины, вскидывает голову и немного неуверенно, но вежливо здоровается: — Я Лок Берсек, — он сглатывает, поджимает тонкие губы, перед тем, как сложить их в улыбку. — Рад встретить Вас, мистер Кейл. Хенитьюз снова кивает и задумывается над тем, что Чхве Хан наговорил им. Он привык к такому. Раньше люди часто осуждали каждое его действие за спиной или же оскорбляли и насмехались в лицо, но, понимая примерный характер Хана и видя поведение смущенного Лока и довольной Розалин, Кейл приходит к неутешительному выводу, что на этот раз это едва ли было порицание и что это принесёт немало проблем. Появляется желание уйти от них поскорее, но он топит его внутри себя безжалостно, оставляя лишь слабый отголосок; по крайне мере потому, что он хозяин этого места и должен выглядеть непринуждённо. Повторно оглядывая невыразительным блеском в глазах молчавшего и невинно выглядевшего Чхве Хана, Хенитьюз мысленно вздыхает, отмахивается от ненужных давних воспоминаний и окликается на возглас Раона: — Я хочу этот кекс, — ребёнок тычет маленьким пальцем на витрину, оставляя яркий след на стекле. — Бери, что хочешь, — даже если слова ребёнка звучали нагло и невежливо, мужчина видит неуверенность и немой вопрос в его глазах. Ему ничего не остаётся, кроме как утешить мальчика. — Можешь не спрашивать у меня разрешения, чтобы попробовать что-то. Раон радостно улыбается, хлопает в ладоши звонко несколько раз и подбегает к ближайшему столу, не обращая никакого внимания на взрослых вокруг. Наблюдая за этим, Кейл даже немного завидует ему, потому что игнорировать пристальные взгляды становится тяжело и практически невыносимо. — Кейл-ним, у Вас есть ребёнок? — Звучит осторожный вопрос от ожившего Чхве Хана, тоже всё это время следившего за милым, по его мнению, мальчиком. — Нет, я просто временами присматриваю за ним. Это правда. С их первой встречи Раон часто приходит к нему после школы или во время прогулок, когда сбегает от няни. Кейл не расспрашивает про родителей и почему ребёнок ходит один, а Миру не рассказывает про это. Вместо этого он, мысленно всё же надеясь на то, что этот малыш забудет дорогу в кафе, слушает детский лепет ни о чём и следит, чтобы тот нормально поел, если торты и пироги можно считать за еду. Всё-таки, несмотря на всё своё нежелание, Хенитьюз знает, что такое ответственность, и следит за тем, чтобы Раон не выглядел так, как в их первую встречу. — Он такой милый, — Розалин весело улыбается, наклоняясь к мальчику. — Как тебя зовут? — Я не милый! Я сильный и умный Раон Миру! — Раон надувается, протестующе вскрикивает и гордо выпрямляется, отчего девушка лишь шире улыбается и быстро кивает. Кейл перестаёт слушать начавшуюся беседу между Розалин и Раоном, в которой последний по-детски восхваляет себя, пока Брек умилительно с ним соглашается, и просит Ганса сделать ему кофе. Он садится рядом с Чхве Ханом, замечает после детального осмотра помещения сытых, довольных и лениво потягивающихся во сне Он и Хонга в углу и лишь после обращается к нему: — Тебя довольно давно не было, — мужчина спрашивает ради приличия, а не ради искреннего интереса. Он произносит это медленно, мысленно всё же помечая, что Хан, который после открытия для себя этого места, заходил часто, хотя бы раз в неделю, не появлялся уже две. Не то чтобы Кейлу это не нравится, просто внутри вспыхивает лёгкое раздражение от виноватого вида Чхве Хана, не убирающего с лица слабую улыбку. — В университете завал под конец учебного года, — его уголки губ незаметно дёргаются, пока он внимательно смотрит на профиль не глядящего на него Хенитьюза. — Надеюсь, Вы не сильно злитесь из-за того, что я привёл своих друзей сюда. Кейл кривится, оглядывается на Розалин и Лок, а после поворачивается к Чхве Хану: — Делай, что хочешь, — твёрдо произносит, вглядываясь в тёмные глаза корейца. — Это кафе, так что тут конечно должны быть посетители. Рядом раздаётся смешок Ганса, который ставит напротив него чашку ароматного кофе, а после подходит к Раону, чтобы положить перед юным, но важным клиентом, заказ. — Хорошо, Кейл-ним. Чхве Хан искренне улыбается, его чёрные глаза в две щёлочки превращаются и блестят ярко, как звёзды в тёмную ночь, и лишь после утверждения Кейла отворачивается, и завязывает разговор с Локом о каком-то придирчивом преподавателе, который не хочет принимать его доклад. Хенитьюз не вслушивается: он смотрит задумчиво на пенку в чашке кофе, разглядывает незамысловатый рисунок — Харит получает странное наслаждение, когда рисует пеной и складывает лёгкие движения в какой-то цветочек, сердечко, особенно, когда делает напиток для своего начальника; шум вокруг вопреки прочему не сливается воедино, мужчина слышит, как оживляется заведение, как заполняется беседами, смехом и звоном посуды, заглушая собой тихую мелодию из колонок; Хонг от звуков просыпается, потягивается сладко, шёрстку на хвосте растопыривает и бежит к хозяину, чтобы поиграть и, должно быть, расслабить, потому что странные постукивания по ноге принимаются им именно так. Кейлу кажется, что такого не было даже в самые людные дни. Он не пытается встревать в разговоры, только прислушивается, когда к разговору Чхве Хан и Лока встревают Розалин с Гансом, рассказывая забавные истории, произошедшие в университете, отчего Раон затихает, впитывает всю информацию, будто уже готовится к поступлению, хотя до этого события ещё далеко. — Мистер Кейл, а Вы какой университет окончили? Хенитьюз отвлекается от своих мыслей, переводит задумчивый взгляд на Берсека, смотрящего на него с каким-то волнением. Он трогает снизу ткань футболки, сминает её, ожидая ответ от мужчины. — Я не учился в университете. Парень недоуменно оглядывает кафе, останавливаясь на нём; в его глазах отражаются немые вопросы, однако Ганс вклинивается, упирается на стойку руками, выпячивая грудь, чтобы произнести следующие слова важно, будто это всеми известная истина: — Мой босс слишком умён для каких-то там университетов, поэтому он решил не тратить время на такую фигню. — Мне мама всегда говорила, что это важно, — Раон задумывается, глядит неуверенно, спрашивает одними большими глазами у Кейла: «Неужели моя мама мне наврала?» Харит оправдывается взволнованно, несёт бред под смешки остальных, заставляя мужчину устало прикрыть лицо рукой. Он не останавливает Ганса: пусть тот помучается, вдруг поймёт, что иногда лучше просто промолчать. Эту истину его работнику давно уже необходимо познать. Кейл вздыхает, гладит довольного Хонга по спине, зарывается пальцами в короткую шёрстку и чувствует, как с каждой секундой желание выпить возрастает. Чтобы успокоиться, расслабиться и не думать о том, что происходит в последние дни. Хочется в одиночестве сесть на мягкое кресло в своей маленькой уютной квартире, с книгой в одной руке, с бокалом красного вина в другой; хочется прочитать вечером захватывающую историю, поглядывая временами в окно, чтобы увидеть красивый огненный закат, и не обращать внимания ни на какие внешние раздражители. Уголки губ довольно дёргаются от этой мысли, внутри становится приятно, тепло, и что-то тянет внизу живота от ожидания, когда он воплотит эту картину. Но словно на зло, мозг подбрасывает знакомую улыбку, устрашающая для Кейла и доброжелательная для того человека. От этого образа он вздрагивает, останавливает поглаживания, на что рыжий котёнок недовольно мяукает, цепляет коготками застывшую ладонь и цыкает недовольно, хмурится и кривит губы удручённо. Ранее желание выпить пропадает — Рон в его сознании сработал, как хороший отрезвитель, а эта улыбка, что в сознании его как яркая картинка, чёткая и реалистичная, приносит с собой только одно решение. Кейл, возвращая руку на спинку Хонга и продолжая слушать болтовню вокруг, решает написать Молану вечером, когда вернётся домой и сядет в кресло, которое могло послужить отличным местом для распития алкогольных напитков, чтобы встретиться с ним. Скосив взгляд на кухню, в которой скрывается сын старика, мужчина думает, что это лучше, чем пойти выпивать. По крайне мере ему так раньше говорил Альберу: давно, что можно было бы уже и забыть, но Кейл помнит каждое его слово, будто издеваясь над самим собой. «Однако это будет непросто»