Des gens honnêtes

      Всю неделю дома лил дождь, сад вокруг мэнора превратился в настоящее болото. Тучи и не думали рассеиваться, вода нещадно била в окна, стучала по крыше, топила любимые белые розы, ветер переламывал им стебли. Природа рыдала. И мэнор скорбел по своему хозяину: плакали протекающие крыши башен, скрипуче поминали мага двери, его звали сквозняки, о нём молчала пустота коридоров. Жизнь остановилась. И Нарцисса вместе с ней.       Первые два дня после похорон она разбирала письма с фальшивыми соболезнованиями, укачивала Драко, собирала вещи мужа по сундукам. Потом были только слёзы. Недели рыданий, перечитывания любовных посланий, разглядывания портретов, домовые эльфы, уговаривающие драгоценную хозяйку съесть хоть кусочек за ужином. Англия душила. Англия пожирала её тоской, непроходимым дождём, сочувствующими взглядами, серыми буднями. И Англия должна остаться в прошлом. Ради неё и Драко.       Франция просто сияла. Казалось, Нарцисса не видела настоящего Солнца до сегодняшнего дня — лишь его бледную тень. Ворота тут были коваными, не каменными, а газон неровным и заросшим. Тропинка была выложена не плиткой, а галькой, а дом, к которому она вела, был действительно что домом. Не мэнором. Он состоял всего из трёх этажей, у него не было ни одной башни. Красивое и благородное строение приятного песочного цвета обещало новую жизнь. Тихую, мирную, радостную, но пугающе чужую. Непривычную. Другую.       Был ли у этого дома сад? И росли ли там белые розы? Были ли здесь витражи? И окрашивали ли они серые стены в небесно-голубой? Конечно нет. Но здесь была Энди, милая старшая сестра, что ждёт их. Тут был камин, ворчливый домовик, крыша, которая не протекала, двери, которые не скрипят. В этом доме не было сквозняков и серых глаз мужа, смотрящих с портрета. Это было уже что-то.

***

      Андромеда встретила сестру объятиями и строгой выволочкой на тему того, что Нарцисса не должна плакать, ей нужно быть сильной ради сына. Всё в лучших традициях настоящих Блэков. Но плакать и правда не стоило — сын и сам справлялся с этим за двоих.       Милому Драко было всего два. Он шустро бегал, много чего лепетал и безмерно скучал по папе. Малыш уже понял, что никогда больше не уснёт в отцовских объятиях, не услышит голос Люциуса, не поиграет с ним в саду. И это осознание заставало его врасплох каждый новый день, заставляя проливать слёзы.       Драко вспоминал о папе вспышками, внезапно, но после, проплакавшись, всегда приходил в себя. Он не стал менее капризным, менее активным, не стал молчаливым. Ребёнок, казалось, остался собой, так, будто это событие изменило его совсем немного, прошло почти безболезненно. И это было словно подарок среди всего того хаоса. Цисси, честно, не знала, кого за это благодарить — Мерлина, Бога, мужа?

***

      Юная Нарцисса никогда не воздавала благодарности. Ей было и не за что. Она была ко всему равнодушна. Жизнь Нарциссы была серой, скучной, распланированной и совершенно одинаковой. Колея ухажёров, бесчисленные знаки внимания, пустые безделушки, охапки мёртвых цветов — всё это встречало со стороны Нарциссы лишь игнорирование. Оно было таким же серым, как и её судьба. Так было до Люциуса. Яркий и искренний, сильный и властный, смешной и дерзкий — он стал её Солнцем. Нарцисса почти готова была сказать «спасибо» за его появление.       Леди Малфой не благодарила. У леди Малфой было много забот, много ссор с роднёй мужа, много одиноких вечеров, много непонимания, много ритуалов для помощи Люциусу. Отец мужа её откровенно недолюбливал, и это, честно говоря, было взаимно. Но супруг дарил ей столько любви, сколько она не смогла бы унести в руках, даже будучи индийской Богиней. Жизнь леди Малфой была разной (счастливой и не очень), и крутилась и сменялась она так резко и часто, что на благодарности просто не было времени.       Леди Блэк была вдовой. Предавшая любимого мужа земле, оставшаяся с ребёнком на руках, забытая друзьями, безразличная врагам. Она покинула свой дом. Леди Блэк, вырвала свои корни, изранив душу, покидая родную землю. Облачённая в траур, оставившая за спиной руины былого счастья, она ступала на порог чужого дома.       И леди Блэк была благодарна. За прекрасного сына, за свою жизнь, за неравнодушие сестры, за кров и хлеб, за солнечный день, за то, что успела познать любовь.       Кого благодарить? И есть ли они: Боги, Мерлин, Моргана, Духи, Высшие Силы, святые? И слышат ли они? Леди Блэк не знала. Но говорила «спасибо».